В машину к незнакомцам (не) садиться

Пиздец. Нам пиздец, думает Поля. Его лучший друг Саша, трясущийся на соседнем сиденьи, каменеет, не шевелится вовсе. Хотя минуту назад, когда Поля с сожалением признал: "Саш, прости, ты был прав, мы умрем", тот только плечами пожал, выдал почти безразличное: — Раньше надо было париться, теперь че ты уже сделаешь? И продолжил изучать затемненный салон автомобиля — с тонированными стеклами — внимательными испуганными глазами. Будто вычислял в уме, как и в каких позах их в этом салоне выебут, и где будут расчленять тела, прежде чем упаковать в большие черные мешки. Поля мысленно умоляет кого-нибудь: вселенную, бога, да хоть макаронного монстра — дать ему сил отбиться от четверых здоровых мужиков сразу. Но на всякий случай, если вселенная, будда, яхве и аллах не помогут, кается в страшных грехах — страшнее списанной домашки и пьянок с друзьями ничего особо не было, а все таки. Потом еще просит прощения у братьев, Сережи с Матвеем, и у сестер, особенно у Лизы, что был таким дураком. Полчаса назад, когда они с Сашкой стояли на трассе, как промокшие до нитки горе-нимфы плотских утех, пытаясь поймать попутку после вписки в загородном доме одноклассника, остановившийся у обочины крупногабаритный, черный джип не показался опасным. Так бывает, когда замерз нахрен, бдительность чутка снижается, и идея прыгнуть к четырем мужикам, сидящим в машине, не воспринимается как стратегическая ошибка. Сейчас Поля отчетливо осознает — это худшая хуйня, в которую они когда-либо влипали. Хуже того раза, когда, пьяные в дрызг, Сашка и он на спор с дебилом Свистуновым чуть не нырнули в речку, не зная, что глубина у нее — метр от силы. А нырять собирались щучкой, хотя там и солдатик пиздой бы накрылся. Поле бы сейчас себя солдатиком почувствовать. Или хотя бы, чтобы винтовку выдали. Но из оружия у него только зажигалка и связка ключей в кармане худи — так себе набор. В машине темно, за окнами уже минут десять один только лес, и не похоже, чтобы автомобиль двигался к городу, скорее наоборот. Парень с лисьим, жутким каким-то прищуром, что сидел за рулем, и которого Поля видел в полглаза, очевидно везет их к остановочному пункту "Ебеня: Конечная". С этой станции им с Сашкой живыми — ну или хотя бы с честью незапятнанной — уже не вернуться. Водитель — тот, что похож на лиса — смеясь переговаривается теперь с другим, который устроился на переднем пассажирском, чьи огромные, добрые, карие глаза Полю и обманули, заставили поверить, типа: эти простые ребята на крутой машине не причинят им зла. Доброты в глазах еще двоих парней, оказавшихся в задней части машины и сидящих теперь напротив, Поля не видит от слова совсем. С биноклем бы не разглядел. Один из них улыбается загадочно, с ебанцой, как шляпник из фильма про Алису в Стране чудес — чудес на свои жопы Поля с Сашкой, конечно, нашли, и даже белый кролик не понадобился — чиркает что-то в блокноте, показывает другому. Тот — самый жуткий — ухмыляется холодно уголком губ, и смотрит на Полю абсолютно плотоядными, огромными глазами из-под бровей так, что молиться хочется уже вслух, а заодно крестик на него направить для пущего эффекта. Только крестик Поля давно уже не носит. Сейчас как-то даже обидно, ведь его наличие должно предполагать надетые трусы, верно? С другой стороны, если стягивать их будут в восемь рук, ни один крестик не спасет. Поля сдается, перестает храбриться и, цепляясь за Сашкину руку, жмется к нему как маленький, совсем как в детстве, когда они прятались за шкафом во время грозы. Саша отчаянно цепляется за него в ответ. Зря-зря-зря, говорит уточка. Те двое, что в салоне, пересаживаются теперь к ним, зажимая между собой, и Поля готов умереть, когда чувствует бедром большую, тяжелую ладонь. Машина останавливается. Приехали. — Телефоны, — спокойно, но низко и резко говорит тот, с жутким взглядом, нащупывая через ткань джинс Полин старенький андроид. — З-з-зачем? — выдавливает из себя Поля, уперев взгляд в пол, игнорируя чужие пальцы, сжимающие через слои ткани. Тупо тянет время. Спиздеть, что телефонов нет им не дадут — мужик уже все нащупал — а значит, сейчас они совсем потеряют связь с миром, и потом… — Телефоны сюда, оба, быстро, — повторяет глазастый все так же невозмутимо. — Вопросы задавать надо было раньше. Саша, кажется, всхлипывает. Полины глаза жжет от слез. Они оба копошатся, выуживая телефоны из карманов под одобрительное "вот так, хорошие мальчики", и ощутимо дрожат от страха. Полиной ослабевшей рукой жуткий мужик снимает блокировку, клацает что-то, кажется, вечность, показывает второму, кивает, а после с тяжелым, усталым вздохом объявляет: — Все, Мих, поехали. Телефон тут же приземляется Поле на колени, вокруг становится просторнее. Почему именно, Поля замечает не сразу — эти двое пересаживаются назад, откуда пришли. Саша смотрит на него влажными, ошарашенными глазами, и тут же щурится от яркого света, когда машина выныривает из темноты на оснащенный фонарями участок дороги. Вид за окном знакомый — они в черте города, недалеко от Полиного района. Кто-то включает радио, бодрая попса совсем не вяжется с антуражем, да и с настроем тоже: "Вас чуть не убили нахуй, а теперь песня!" Мужики непринужденно болтают о чем-то своем, будто забывая, что Поля с Сашей существуют в принципе. Везут почти под самый дом — только сейчас Поля понимает, какой он дебил: назвал ведь точный адрес — и когда машина тормозит у подъезда, тот глазастый ужас — теперь не кажущийся таким уж ужасным, скорее заебаным — трет веки длинными пальцами в дорогих тяжелых кольцах и спрашивает, будто строгий препод: — Совсем с ума посходили, к четверым незнакомцам в огромную тонированную тачку прыгать? С моста сигануть было бы быстрее, суицидники. — Стась, ну че ты так жестоко, — встревает тот, лис, с водительского. — Хорош уже, и так запугали пацанов, еще чуть-чуть и в мойку машину сдавать придется, а чехлы новые, кожаные. Все смеются. Все, кроме Саши с Полей. Мужик с ебнутой, отбитой улыбкой улыбается теперь совсем иначе, мягко, и отчитывает тоже: — Вы чем думали? А вдруг вас реально маньячилы бы какие подобрали. Плавали бы щас, кормили бы рыбок. Или того хуже — остались бы доживать привязанные у кого-нибудь в подвале. Дрожь, едва покинувшая тело, возвращается. — Ваня, бля, — смеется тот, что с глазами как у теленка, с переднего сиденья, — ты не помогаешь. Нормально все, — заверяет он, оборачиваясь, — Давайте я переведу: мои жуткие друзья пытаются вам сказать "больше так не делайте", добро? Поля с Сашей кивают синхронно, как щенята с бардачков машин, качающие головами. — Вслух надо, — говорит… Стася? Стас? — Чтобы точно знать: вы запомнили. Какой был урок? — В полную машину незнакомцев не садиться, — отвечает Сашка, как отвечал бывало строгому историку у доски. — Ну вот и славно, — заключает Ваня. Двери, снятые с блокировки, издают характерный шум. Звучит он, как звон спадающих оков. — Можно идти, чудики, — усмехается, кажется, Миша, когда Поля с Сашей, застывшие от пережитого потрясения, так и не покидают машину. — А телефоны… — несмело тянет Поля, все еще напуганный, — вы зачем брали? Информацию какую-то себе скинули? Найдут ведь позже, найдут и тогда уже не отпустят. — Наоборот, — усмехается Стас беззлобно. — Вам добавили. Номера вбили каждому по четыре. Судя по вам, идиотам, искать приключений на жопы вы в скором времени не перестанете, — он снова трет лицо замученно, словно вся эта лекция для него непосильный труд. — В общем, если в какой пиздец влезете, хоть будет кому позвонить. — А теперь домой, спать, — поторапливает Миша. — Уже давно за полночь, все хорошие мальчики в это время спят, а не по трассам промокшие шляются, так что топ-топ. Топ-топ, так топ-топ Из машины Поля вываливается на негнущийся ногах, и едва не падает лицом в бордюр — горячая большая ладонь с пальцами в кольцах вовремя придерживает за локоть. Он оборачивается уже стоя на тротуарной плитке, встречается взглядом со… Стасом, его зовут Стас, и думает: глаза у него красивые, жуткие, но красивые. Телефоны Поля собирается удалить первым делом, дойдя до квартиры. Он не удаляет их и неделю спустя. Что оказывается только на руку. Стас, может, и был жесток в своих выводах, но стоит признать: они с Сашей и правда идиоты, и правда влезают в пиздец. И Поля мог бы, конечно, позвонить братьям, но Сережа вечно загибается на работе, а Матюша вообще в другом городе… Так что, спрятавшись на втором этаже, в кабинете биологии, от собравшихся во дворе пацанов, Поля, полный решимости, роется в контактах телефона. Обидчики их подгорели жопой от того, что Поля с Сашей за Вольдемара Лаваля заступились. А нефиг: стремное имя еще не повод головой в толчок человека пихать, Ипполит иначе считать не может. В общем, Поля ищет спасительный номер и находит. — Что ты делаешь? — шипит на него Сашка так, словно их могут услышать. Кто знает: вдруг могут? Вдруг ищут их в опустевших после уроков коридорах? Поля пожимает плечами: — Собираюсь позвонить Стасу. — С ума сошел? — возмущается Саша шепотом. — Ты что номера их не потер? Поля вскипает в ответ: — А ты потер? — Нет, — столько смущения в Сашином голосе не было даже когда он перед той самой загородной впиской презики в аптеке покупал: на всякий случай, вдруг перепадет. Не перепало. И слава богу. Потому что перепасть им могло только в машине, в темном лесу и это… почему-то не кажется теперь худшим вариантом. Да, странно, окей. Но странно потому что хрен его знает, кто эти мужики вообще такие, а вовсе не потому что "фу, гейская тема": кризис ориентации Поля пережил еще в десятилетнем возрасте за просмотром диснеевского "Геркулеса", никак не мог решить, кто ему больше нравится — эффектная дама не-в-беде, накаченный блондин, или мужик, похожий на смерть. В перспективе даже не ясно: помог этот мультик определиться со вкусами, или продиктовал их на будущее. Но в целом Поля по поводу бисексуальности своей как-то не парился. Проблемой он ее считал только в момент, когда словил односторонний краш на Сережиного лучшего друга — и будущего мужа, по французским законам — Мишеля. Но и там перерасти удалось довольно скоро, теперь вспоминать смешно. У Саши с этой темой сложнее, он застрял в странной стадии недо-отрицания, когда кажется, что чем быстрее заведешь себе девчонку — ну, или чем скорее с этими девчонками натрахаешься — тем вероятнее перестанешь вбивать в поиск порнхаба бисексуальные оргии. Безнадежный мечтатель, короче. Поле тоже есть на какие темы помечтать, но отмахиваясь от воспоминаний о теплой, большой ладони на своем бедре, о красивых глазах и лисьем прищуре, он только кивает: — Ну и все тогда. И уже собирается начать набор номера, когда Саша хватает его за руку: — Поль, нельзя звонить таким людям из-за мелких придурков, закопают же за то, что от важных дел отвлекаем. — Стас сказал звонить, если нужна помощь, — с силой вырывается Поля. — Мне нужна помощь. Саша смотрит обиженно, кусает ноготь нервно. — Признайся, — требует. — Это только потому, что ты снова их увидеть хочешь? Поля стыдливо отводит глаза, с ужасом вспоминая все те ночи, когда прокручивал в голове воспоминания о прикосновениях Стасовой руки и представлял, что было бы, смести Стас эту самую руку совсем чуть-чуть. Тогда в машине этого не хотелось, но теперь… — А ты нет? — почти язвительно спрашивает Поля, ощетинивается, защищаясь. — Эти люди буквально нам угрожали, — бурчит Саша, складывая руки на груди, упираясь спиной в стену. Они сидят у батарей под окном, чтобы нельзя было сразу заметить их за партами, оглядывая класс из дверей. И чтобы с улицы не было видно. Поля зеркалит Сашин жест, буравит взглядом телефон. Саша прав, но ведь это было: — В шутку. — А пересрали-то мы по-настоящему! — хмурит брови Саша. — Они заставили нас поверить, что убьют, или изнасилуют, или еще чего похуже. Конечно я не хочу их видеть. — Ну а я вот хочу, — Поля упрямо отворачивается. — Ладно, — слышит он секундой позже. — Только… обязательно Стаса? Поля фыркает почти неверяще: что за вопросы такие? Очевидно же: — Конечно обязательно. Ты глаза эти видел? Там даже пиздить никого не придется, один раз посмотрит — нас до выпуска весь месяц трогать не будут. — А, может, другого кого-нибудь? — Саша вновь хватает Полю за руку, испуганно, смущенно. — Ссышь? — усмехается Поля. — Ну, можно и Мишу, он тоже довольно пугающий. Глаза Сашины прикипают к потрескавшейся напольной краске. — Я думал, может, Веню, — признается он задумчиво, и тут же будто спохватившись: — Ой, Вениамина то есть! Поймался. Поля хитро улыбается: — А с чего ты такой переборчивый вдруг? — спрашивает. — Ты ж их видеть не желаешь? Саша отчаянно краснеет: — Пофиг. Стаса, так Стаса. Телефон отзывается гудками всего-то раз шесть, но Поля за это время уже успевает надумать: сейчас пошлют, сейчас скажут, что пошутили, что "ты че пацан, совсем ебнулся?" А на деле Стас спокойно и серьезно выслушивает его, спрашивает, сколько именно человек им угрожает, и просит Полю аккуратно, лишь бы не увидели, выглянуть в окно — если это безопасно — чтобы пересчитать. Поля считает: раз, два, три, четыре… — Семь, — уверенно заявляет он. — Ну, тех, что я вижу. — Семеро на двоих — это подло, — строго замечает Стас. — В наших кругах такое не уважают. Сейчас что-то придумаем. И бросает трубку. Поля с Сашей ждут еще минут двадцать, обидчики не расходятся, пока на школьной парковке не останавливается уже знакомый черный джип, и оттуда — словно из фильма про Бонда, из альтернативной, мать ее, вселенной — не выходят двое: Миша и Вениамин. Поля, не сдержавшись, толкает Сашу, залипшего у окна, плечом: — Ну че, приехала твоя доставка. Все, как хотел. — Заткнись, — выдыхает Саша, но Поля даже не обижается: не звучит оно обидно, скорее как "дай слюни попускать по-человечески". Поля не против, он и сам пялится, забывая рот закрыть. На Мишины четкие скулы, длинные ноги, грудь, плотно обтяную рубашкой, на красноречиво расстегнутый пиджак — видно портупею и кобуру с оружием. В общем, никаких малолеток никому избивать не приходится. Судя по происходящему, тем, кто не успел разбежаться, хватает и разъяснительной беседы. Когда придурки, пугавшие их с Сашей, скрываются за углом, Поля хватает рюкзак и, закинув на плечо, несется прочь из кабинета, а там вниз по лестнице. Саша за ним едва поспевает, хотя обычно это Поле не угнаться — коротковат. Миша с Веней ждут их на улице, у машины. Улыбаются приятно, и в свете дня совсем не кажутся настолько же страшными, как ночью в лесу. Даже вооруженные. — Домой подвезти? — подмигивает Миша, глядя при этом исключительно в лицо краснеющего Поли: щеки горят огнем. Саша хватает Полин рукав, тянет сильно. — Нет, спасибо, — вежливо, напряженно отвечает он. — Мы в прошлый раз урок усвоили. — Ну и какой же был урок? — мягко, слишком мягко интересуется Веня, невозможно красиво прикуривая. Саша вцепляется в Полину руку сильнее, поднимает голову, явно пытаясь скрыть смущение. Поля раньше такое видел, Поля точно знает: вкрашанулся, втюрился, вляпался. Вон кончики ушей пунцовые. — В полную машину незнакомцев не садиться, — смело отвечает Саша, и Поля даже гордится другом: голос не дрогнул, не дал петуха. Веня облизывается довольно, словно кот, загнавший мышонка в угол, улыбается: — Так нас не полная машина, и мы уже знакомы. Тут не поспоришь.