В машину к незнакомцам (не) садиться

Позже, отойдя от страха ножей, Поля соглашается и с тем, что тихий ужас перед огнестрельным тоже стоит побороть. Не через использование пистолета в постели, конечно — не особенно хочется — но через обучение стрельбе точно. Роль Полиного учителя на себя берет Стас, что в целом логично: когда Поля испугался, пистолет был в его руках, вот пусть теперь и разбирается с последствиями. Нет, Поля то конечно понимает, что альтернативный итог развития событий не предполагал бы боязни оружия только потому, что бояться было бы уже некому. И все таки, пистолет — Стасова юрисдикция и его ответственность, а от ответственности Стас никогда не бежит. Продолжая исполнять Полины желания, он ведет его в импровизированный, подвальный тир. Разъясняет вопросы по теме оружия, показывает, как обращаться с пистолетом, как перезаряжать, как снимать с предохранителя. А после демонстрирует правильную позу при стрельбе, плотно прижавшись к Поле со спины, руками удерживая его дрожащие руки. Где-то на этом моменте Поля и теряет интерес к оружию, его больше интересует теплота Стасова тела, и: — Стась, у тебя второй пистолет в кармане, или ты так рад моим успехам в обучении? — Второй пистолет, — пожимает плечами Стас, демонстрируя оружие. — Я ж профессиональный киллер, а не пубертатный подросток. И все бы хорошо, только… — Этот у тебя в кобуре был, вообще-то, — подмечает Поля сухо. Мокро он позже облизывает дуло пистолета, зажатого в Стасовых руках, но только уверившись, что с предохранителя не снято — хоть чему-то, да научился, и то прогресс. Миша так не считает. Спустя несколько дней, когда Ваня с Веней гордо нахваливают Сашку за ужином, мол: — Мы его тоже поднатаскать решили, а он, оказывается, стрелять умеет! И: — Метко! Когда-то увлекался стрельбой в тире! …Стас, не сдержав усмешки, заявляет: — Ну, если они с Полей в полную жопу вдвоем угодят, хоть понятно, кто их вытаскивать будет. Миша как-то сконфуженно-настороженно застывает в процессе перемешивания салата. — Но ты ведь учил его стрелять? — уточняет. — Учил, — согласно кивает Стас. Поля, вспомнив, чем закончился их короткий курс, вспыхивает от макушки до пят. Миша, замечая его смущение, пилит Стаса недовольным взглядом — Ты научил его стрелять? — переспрашивает он, подчеркнуто выделяя второе слово в предложении. — Я учил, — в той же манере отвечает Стас, не отрываясь от планшета, не поднимая даже взгляд. — Если тебя это успокоит, я гарантирую: со стволом он управляться умеет. Саша, сидящий рядом с Полей, прыскает, не сдержавшись, Ваня и Веня невольно присоединяются к его веселью. Миша кусает губы, сдерживая улыбку. — Не прокатило? — обманчиво-сожалеющим тоном интересуется Стас. — Ладно, — отмахивается Миша, оставляя салат в покое, и демонстративно тянется к бутылке вина. — Если че, будем рассчитывать на Сашку. Или на чудо господне. Чудо — пусть и не факт, что господне — действительно с ними случается. Даже не так. Чудо Поля находит самолично. В мокрой картонной коробке, на остановке возле универа. Чудо — крошечное, черное как смоль, как Полины собственные кудри. И с огромными голубовато-серыми глазами, которые, судя по всему, едва только открылись. А еще чудо громко пищит на весь салон такси, заказывая которое Поля в последний момент ставит галочку напротив пункта "перевозка домашнего питомца". Питомец — ничего удивительного — абсолютно не вызывает радости на лицах Полиных мужиков, как назло оказавшихся дома в полном составе. — Ну а куда его деть? — заступается за орущий, черный комок Поля. — Где ему будет безопаснее, чем у нас? И добавляет, абсолютно не думая о том, как звучит со стороны: — У него мамы нет, и он совсем… маленький, и хрупкий, и… и ему просто надо, чтобы его любили. Пять пар глаз смотрят после этого на Полю с почти болезненным сочувствием, заставляя осознать: его самого, безмамного и хрупкого подобрали на дороге, в дождь. Вот же дебильная ирония. Поля краснеет смущенно, избегая встречаться с кем-либо глазами, пока Стас не соглашается с ним, глухо, прочистив горло: — Да, Поль, котенку просто надо, чтобы его любили. Котенка любят. И одного, и другого. Стас снова придерживается своего обещания, убеждая остальных оставить нового жильца и принять в семью. Соглашаются единогласно, и почти так же единогласно — четыре голоса "за" — вешают ответственность за мелкого на Полю и Сашу, несмотря на недоуменное и в целом обоснованное, но от того не менее обидное: — Я то тут причем? — от последнего. — Подобное к подобному, — кивает Ваня, поглаживая зажатый в Пониных руках комок по подбородку. В итоге все, естественно, идет не по плану. И взять на себя шествие по уходу за шерстяным младенцем приходится Мише. Котенок совсем слаб, есть практически отказывается, верещит бесконечно, Саша с Полей дежурят над ним полночи. А под утро Миша отбирает у них драгоценную мелочь почти силой, отправляя всех спать. Поля, просыпаясь через несколько часов, находит Мишу в гостиной, со спящим котенком на груди, и с абсолютно пустым шприцем — в котором не так давно было молоко— в расслабленной руке. Отрубается рядом сам. Стас, обнаружив их, делает несколько фото и шлет в общий чат. Так Миша становится котьим отцом, а шерстяной клубок привязывается к нему гораздо сильнее, чем к остальным. И Поле только немного, самую малость, совсем ничуть не обидно. Имени у клубка нет долгое, слишком долгое время. Котенок, да котенок, как его еще назвать? Выбирают все вместе, ломают головы, гуглят бесконечно, предлагают разнообразные до абсурда варианты, ничего не подходит, не вяжется. Только позже, стоит мохнатой, вредной жопе — Поля так его называет со всей любовью — подрасти, проявить свой… уникальный характер, как идеальное имя находится само. И вовсе не Черныш, не Уголек, не Тень, и даже не Салем, а… — Бандит! — возмущенно кричит Миша вслед исчезающему за углом хвосту, едва успев заметить, как был стащен с накрытого стола кусок мяса из нарезки. — Блядь, жирное же, с приправами, ему такое нельзя! — Нельзя, — кивает Ваня, выискивая место, куда бы пристроить вазочку со стандартным, банальным оливье, — а ты попробуй теперь отбери. Из-за угла раздается недовольное мяу, шум прыжка, шуршание упавших на пол огоньков. — Да, блядь, только распутали! — громко жалуется Веня. — Террорист ты, а не Бандит! Кот проносится мимо Поли с Сашей, украшающих елку, едва не сбивает последнего с ног. — Че он бесоебит то так? — спрашивает Стас, застыв посреди комнаты с коробкой шампанского, только что притащенной им из машины, смешно отряхивает волосы от снега — за окном метель. Поля, водружающий золотую звезду на верхушку елки, едва со стремянки не наворачиваются, на Стаса засмотревшись: — Всеобщее возбуждение чувствует, — пожимает он плечами. — Праздник же. Новый год. Первый совместный. Первый из многих, хочется надеяться Поле. До полуночи остается одна, стремительно пробегающая минута, когда Веня красиво открывает бутылку шампанского и спешно разливает его по бокалам. — Ну что, кто какие выводы сделал за год? — спрашивает он с улыбкой вместо тоста. Поля стреляет взглядом в довольного Сашку, чувствует руку Стаса на своей спине, Мишину — на плече, Ваня улыбается ему кривоватой, самой любимой улыбкой на свете, Веня, целуя Сашу в макушку, смотрит своими невозможно теплыми глазами, где-то под столом мяучит Бандит. До полуночи пятнадцать секунд. Поля поднимает бокал: — Сесть в полную машину незнакомцев было лучшим нашим решением.