Образец для подражания

— Это такая банальщина. — Ухмыляется Сону, руками забираясь под чужую форменную рубашку и касаясь горячей голой кожи. — Что именно? — Губы Чонвона на шее Кима, оставляют короткие поцелуи, стараясь не кусать и не оставлять меток, пока руки скользят по грубоватой ткани пиджака. — Ну, как же. Два лучших ученика школы, борющихся за первое место рейтинга, трахаются в коморке уборщицы. Банально. — Шаловливые пальцы уже расстёгивает пуговицы на рубашке младшего. — О, это такой скандал. Представь как будут смотреть на тебя учителя. — Сону негромко хихикает и уворачивается от поцелуя младшего мальчика, который просто пытался заткнуть своего нерадивого любовника. — Тхэквондист отличник целуется с президентом студсовета, тоже отличником. Позор. — Сону, ты, что, не умеешь заткнуться? Или ты просто нервничаешь, что нас застукают, и будет скандал? — И хотя Сону не видит лица парня, он точно знает, что Чонвон ухмыляется, покусывая нежную кожу на уже открытых ключицах. — Ты ведь знаешь, что нет. — Закатывает глаза парень, дергая за волосы Чонвона и заглядывая в пронзительные глаза. — Что именно "нет"? Не умеешь заткнуться или не нервничаешь? — О боже, Ян Чонвон-а, ты меня бесишь. — Ворчит Сону, попутно пытаясь ответить на грубоватый поцелуй. За закрытой дверью тесной душной кладовки не было ни звука, конец учебного дня был наполнен знакомой тишиной. Может быть, поэтому оба школьника не так уж нервничали, как могли бы. — О, хен, такая ложь. — Ян улыбается, наконец, расстегивая последние несколько пуговиц рубашки, открывая грудь и торс Сону. Горячие губы скользят по подбородку, и Сону не сдерживает хихиканья, снова пытаясь увернуться от мягких поцелуев. — Чонвон, у нас не пятьдесят минут, а всего лишь двадцать. Прекрати прилюдничать. — Сону чуть отодвигается, не сдерживая совершенно влюбленной улыбки. — Хен. У нас нет смазки и презервативов. — Сону скептически вздергивает бровь, а Чонвон отчаянно стонет, закрывая руками лицо и делая шаг назад. — О боже, хен, нет. Боже, ты.… Скажи, что нет. — Говорю, что нет. Внутренний карман моего рюкзака. — Ким пожимает плечами, не сдерживая насмешливой ухмылки. — Ты нечто. — Серьёзно буркает Ян, но тянется к рюкзаку. — Президент совета не должен так себя вести. — Голос младшего становится серьезным, когда в его руках оказывается прозрачный бутылек смазки и три штуки презервативов. — Какой пример ты подаешь? — Правильный. — Закатывает глаза Сону, не реагируя на слова Чонвона. Вместо этого тянется к пуговице синих брюк, не сдерживая ухмылки, когда Ян шипит на «случайное» прикосновение к уже полутвердому члену. — Ты ужасен. — Чонвон в ответ кладет руку на промежность старшего, сжимает в ответ и хмыкает на раздражение, скользящее в глазах Сону. — Мы почти в пустой школе, а образец для подражания — президент студсовета Ким Сону затащил… — Я затащил?! Да, ты сам пошел! — Руки обвивают шею Чонвона, пока дрожащие от возбуждения руки младшего мальчика пытаются справиться с маленькой пуговицей брюк. — Так вот, затащил бедного тхэквондитса Ян Чонвона в пустую коморку на втором этаже, а теперь бессовестно с ним целуется. — Ты буквально «бессовестно» меня целуешь. — Хмыкает Сону, помогая Яну с пуговицей. — Я разве отрицал? И, вообще, хен, нам стоит снизить голос. — Чонвон переходит на шепот, возвращаясь губами к плечам, а руками пробираясь в брюки и касаясь влажного нижнего белья. — Боишься, что нас застукают? — Ким негромко смеется, однако голос понижает, руками скользя по широким плечам и обводя контуры мышц, желая расстегнуть рубашку, или хотя бы снять этот чертов галстук. Или может быть, потянуть за него, просто чтобы поцеловать младшего. Сону обдумывает эту идею в своей голове недолго, его отвлекает рука, забирающаяся в боксеры. Длинные пальцы гладят головку, касаются уретры. Сону тут же закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать, тихие полустоны, полувздохи. Пошлые чавкающие звуки преякулята заставляют краснеть и кидать настороженно взгляды на дверь. Рот Яна накрывает рот старшего, ловя вылетающие из Сону непристойности. Язык проходится по небу, касается ряда зубов и сплетается с языком другого, пока пальцы продолжают ласкать длину. — Волноваться здесь должен ты. Не я «мистер сама обаятельность Ким Сону». — Вон-а, что я говорил о времени? — Задыхаясь, спрашивает старший спустя буквально минуту, губами проходясь по щекам, подбородку и уголкам губ. — Уходишь от темы. — А ты медлишь. — Боже, хен! — «боже, хен!». — Тут же дразнится Сону, спуская руки с плеч на вставший член младшего. — Мне сделать так, чтобы ты, наконец, начал что-то делать, кроме того, чтобы препираться со мной и целовать? — Тебе нравится, когда я тебя целую. — Тут же возмущается Чонвон. — Мне много чего в тебе нравится. — Фыркает Ким, вздыхая, когда рука младшего сильнее сжимается на истекающей плоти. — М, вот как. — Чонвон стягивает с Сону и себя брюки, оставляя обоих в трусах и расстёгнутых рубашках. — Ты такой требовательный, ты в курсе? — Сам мне потакаешь. — Обыденно говорит Сону, словно они не находились в тесной школьной коморке и не собирались заняться сексом в ней же. — В этом и проблема. — Чонвон выдыхает со стоном, когда прислоняется своим все еще одетым членом к члену Сону и цепляется за волосы Кима, отчаянно целуя того в губы и пытаясь себя приглушить. — О боже, блять. — Сону вздрагивает от трения, когда чужой член касается его собственного. Ткань боксеров неприятно трется о орган, заставляет судорожно выдыхать и сильнее цепляться за широкие плечи, все ещё обтянутые тканью. — Боже, второго такого раза не будет. Бесит невозможность полностью раздеться. — Хмуро буркает Сону, прерываясь на стон, когда Чонвон сильнее прижимает их члены к другу друг, тем самым создавая ещё больше трения. Младший продолжал тяжело дышать в шею Кима, иногда губами поднимаясь к подбородку и рту. — Твоя идея, а ещё и жалуешься, хен. — Чонвон хихикает, продолжая целовать старшего. — Да, потому что меня достала ткань трусов, натирающая мой член. Просто сделай уже что-то. — Сону не сдерживает отчаянно громкого стона, который пытается поймать губами Чонвон. Страх, быть застуканным в столь компрометирующей ситуации, все ещё присутствовал. — Хорошо, хорошо. Повернёшься? — Голос Чонвона преобретает знакомую мягкость. Сону разворачивается спиной к парню, руками держась за полки со школьным инвентарем. Чонвон сам сдергивает со старшего брюки вместе с нижним бельём и не сдерживает тихого вздоха, когда слышит отдалённые голоса в коридоре. — Я надеюсь, они не сюда. — Вздыхает Чонвон, руками касаясь ягодиц и разминая их. Изо рта Сону тут же доносится тихий приглушенный звук. — Хен, умоляю, только будь тише. — Просит Чонвон серьёзным полушепотом, продолжая руками ласкать ягодицы и спускаться вниз к бёдрам и твёрдому члену. — Лучше бы ты в другом месте умолял. — Протяжно произносит Ким, кусая губы, когда рука младшего задевает мошонку, касается внутренней стороны бедра и зависает там на пару секунд, чтобы тут же вернуться к его голой заднице. — Это твоя прерогатива. — Сону спиной чувствует ухмылку и тут же хмурится. — Когда понадобится задание по корейской литературе сделать, можешь ко мне не подходить. — Сладко приторный тон голос не позволяет Яну обмануться и он едва заметно шлепает по правой ягодице. — Хен! — Используй гребаную смазку и свои пальцы, чтобы раскрыть меня, а не продолжай возмущаться. — Сону замолкает, слыша недовольное сопение, вздыхает. — Пожалуйста. Чонвону хочется съязвить, что Сону такой милый и покладистый бывает только в постели, но не решается и дальше раздражать президента студсовета. В конце концов, он не бессмертный. Чонвон большим пальцем, все ещё сухим, давит на анус старшего под ним. — Ты бессмертный?! — Сону отодвигается, поворачиваясь на парня сзади. Губы Чонвона тут же накрывают его, языки сплетаются, зубы стучат. Параллельно этому Чонвон открывает полупустую бутылку смазки, касается одним пальцем сжимающихся мышц. Сону тихо вздыхает, и морщится, когда холодная смазка касается ануса. — Красивый. — Беззаботно произносит Чонвон. Указательный палец вдавливется внутрь, мышцы неохотно раздвигаются под натиском тхэквондиста. — Хен, расслабься. — Губы Чонвона на спине Сону, мягкие поцелуи следуют по позвоночнику вслед за пальцами. Сону не отвечает, лишь иногда всхлипывает и коротко стонет сквозь стиснутые зубы. Мышцы крайне неохотно раздвигаются под давлением пальца. — Вон-а, у нас правда не очень много времени. Так что будь побыстрее. — Тебе будет больно. — Ян хмурится. Собственное возбуждение давит на него, член, все ещё скрытый тёмной тканью нижнего белья, болезненно ноет, на лбу выступает пот, но Чонвон никогда не был и не будет идиотом. Тем более в отношении к Сону. — Пожалуйста. — Почти на грани отчаяния просит Ким, сильнее сжимая полки с инвентарем. В коридоре уже вновь царила полная тишина и Чонвон был почти готов сдаться. Почти. Чонвон продолжает проталкивать указательный палец. На лопатках Сону уже стояли два засоса, а плечи были покусаны. — Я добавлю второй? — Сону в ответ лишь кивает, наверняка продолжая кусать губы и щеки изнутри, лишь бы сдержать непристойные звуки, которые то и дело слетали с пухлых губ. Чонвон молча вынимает палец, Сону поддаётся назад, не желая терять знакомое ощущение наполненности. Ян ещё добавляет смазки, понимая, что время утекает. Два пальца входят легче, Чонвон разводит пальцы на манер ножниц, стараясь расширить нежные стенки. Пытается пальцами дотянуться до простаты, проталкивая их глубже. — Твою мать! — Рявкает Сону вперемешку со стоном, поддаваясь ещё больше назад и почти впечатываясь бёдрами в бедра младшего. — О, нашёл. Хен, будь тише. — Чонвон ещё раз задевает простату, Сону продолжает скулить и тихо постанывать. Чонвон дёргается, кидает хмурый взгляд на дверь. — Я знаю, что ты терпеть не можешь, когда тебя затыкают, но придётся. Рука Яна скользит по предплечью, касается ключиц, шеи, а рука закрывает рот. — Прости, хен. — Сону несильно прикусывает пальцы младшего, пытаясь обернуться, чтобы кинуть злой взгляд на извинения. Но Чонвон не позволяет. Пальцы продолжают касаться простаты, Сону продолжает дёргаться и кусать пальцы Чонвона. — Так нормально? — Ян убирает руку, губами утыкаясь в затылок Сону. — Да. Чонвон стягивает с себя боксеры до колен, тихо вздыхает, кидая взгляд на собственный твёрдый член, истекающий преякулятом. Головка касается сжатого кольца мышц, дразнит. Вторая рука упирается в полку над головой Сону. — Боже, как только мы отсюда выйдем, всем будет ясно чем мы занимались. — Ким договорить не успевает, потому что головка члена Чонвона оказывается внутри, и последние слова тонут в хриплом стоне. Ян рукой опирается на полку, а другой снова закрывает рот Сону в нежелание быть застуканными. Первый толчок вырывает из старшего мальчика мычание и негромкий стон, он зубами цепляется за руку Чонвона, пока тот кусает плечо, стараясь не издавать непристойных звуков. Пальцы Сону все ещё цепляются за полку, лишь иногда соскальзывая с неё. Чонвон продолжает толкаться, пытаясь достать до простаты головкой. Когда бедра касаются ягодиц, школьники мычат в унисон, стараясь сдержать любые громкие звуки. Кладовка наполняется тяжёлым горячим дыханием, пошлыми шлепками тел, хриплым мычанием и короткими тихими стонами, тонущими в чужой коже. Чонвон толкается в Сону ещё пару раз, прежде, чем Сону вновь кусает его ладонь и поддаётся бедрами навстречу движениям Яна. Ким что-то мычит, очевидно совершенно нецензурное. Горячие губы касаются нежной коже на шее старшего, язык зализывает мелкие покусывания. Рука со рта скользит по шее, груди, задевает сосок, по мягкому животу, остановливается внизу живота, чтобы пододвинуть Кима ближе к бедрам Чонвона. — Твою мать. — Хриплый выдох Сону сопровождается лишь сопением Чонвона в ответ. Пальцы Чонвона обхватывают головку старшего, размазывают преякулят, пока бедра толкаются в анус Сону. — Хен, все нормально? — Губы касаются ушной раковины, горячее дыхание опаляет нежную кожу. — Да, продолжай. Сону не видит, но точно знает, что Чонвон кивает. Тёплые губы спускаются обратно на шею. И Сону думается, что на его шее не останется живого места сегодня. Толчки Чонвона становятся глубже, беспорядочнее, а поцелуи грубее. Сону всхлипывает, руку кладёт на ладонь Яна, которой он опирался на полку. В уголках глаз собрались слезы от неудобной позы и интенсивных толчков прямо по простате. Пальцы младшего, ласкающие его член, тоже комфорта не доставляли. Сону отчаянно хочет кончить, возбуждение заполняло собой все мысли. Неконтролируемые пошлые звуки вылетают изо рта. Было уже наплевать, где они находились. — Черт, хен. — Губы Чонвона снова на затылке, грубый толчок толкает Сону вперёд. Старший ударяется бёдрами о полку и болезненно хнычет. — Прости. Ян в извиняющемся жесте быстрее ласкает длину старшего, губами целуя щеку. Движения на члене становятся более быстрыми и Сону закусывает свою руку в попытках быть более молчаливым. — Пожалуйста. — Просьба вырывается изо рта. Чонвон становится грубее, почти ежесекундно попадая по простате и продолжая ласкать член Сону от головки до основания. Сону всхлипывает и кончает, сдерживая громкий стон. Старший мальчик обмякает и Чонвон ловит его, поддерживая за талию. Он продолжает толкаться внутрь нежных стенок, гонясь за собственным оргазмом. Ему хватает около двадцати секунд, чтобы кончить вслед за старшим в презерватив и отчаянно застонать. — Блять, хен, такого опыта у нас больше не будет. — Шепчет Чонвон, неуверенный, что его расслабленый после оргазма хен был в состояние его сейчас слушать. Сону в ответ что-то мычит. Чонвон тихо вздыхает, вытаскивает опустившийся член из ануса и тут же снимает использованный презерватив, завязывая его. — В рюкзаке есть влажные салфетки. И надо сперму с полок убрать. — Хриплым, не своим, голосом произносит Сону, разгибаясь из неудобной позы. Чонвон без слов достаёт салфетки, первым делом убирает в одну из них использованный контрецептив, а другой аккуратно проводя по сокращяющемуся анусу Сону. Ким тут же недовольно плаксиво стонет, отодвигаясь от действий младшего. Едва ли ему это позволили. Им обоим и требуется около пятнадцати минут, чтобы привести себя в порядок. Конечно же, в кладовке не было зеркало. Так что уверенности в том, что они хотя бы выглядеть прилично, ни у одного, ни у второго просто не было. Ещё примерно пятнадцать минут уходит на то, чтобы стереть последствия оргазма Сону. — Мы наверняка выглядим ужасно. — Сколько вообще мы тут пробыли? — Вздыхает Чонвон, доставая телефон. — Почти полтора часа. Пиздец. — Скажем, что застряли в библиотеке, и все. — Сону ухмыляется, переплетая пальцы с пальцами возлюбленного, и целуя мягкую щеку. — У тебя даже отмазка уже есть. Как ты вообще стал президентом студсовета?! Не отвечай, просто пойдём. Кстати, ты уверен, что нас никто не слышал? — Конечно же, нет, Вон-а. Кто-то буквально проходил в коридоре, думаешь, нас не услышали? Мы не настолько тихие, а стены не настолько толстые. — Боже. — Тут же стонет Чонвон, краснея всем лицом.

***

Следующим днем Сону сидел в комнате студсовета, устало перебирая бесконечные школьные инициативы, когда на пороге появился Шим Джеюн. Он был немного взвлонованный и дерганый. — Хен? Почему ты тут? — Сону склоняет голову к плечу, разглядывая школьника. — Сону-а, не давай больше ключей от кладовой никому! Или ходи вместе с этими людьми! - Возмущение в голосе Шима такое явное, что Ким не может не усмехнуться. И все же Сону делает непонимающее лицо, хлопая глазами. — О чем ты, хен? — Глаза младшего мальчика невинно округляются и он сдерживает смех, когда Джеюн краснеет и начинает заикаться. — Просто не давай! Чёртовы дети не могут удержать в себе свои гармоны. Старший поспешно ретируется из кабинета, ворча себе под нос что-то о его бедной психике. Сону усмехается и тут же печатает сообщение. sun_oo: Хей, Вони Твоя Э ну, наша безупречная репутация совершенно жива Джеюн-хени не знает, что это были мы

jungwon_won:

прости?!

НАС ЗАСТУКАЛ ДЖЕЮН ХЕН?!

о боже…

sun_oo: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Сону откладывает телефон, улыбаясь и потирая искусаную шею. Да, больше такое повторять точно не стоило.