Как приручить тебя?..

      Утром, в тёмных ходах пещеры, Хонсу медленно шагал по главной «улице», смотря вверх на каменный потолок. Огромные сосульки свисали вниз, иногда капли летели прямо на головы жителей этой пещеры, заставляя фыркать и ворчать, что пора бы их срезать. Сам же лунник не обращал на это внимание, шагая дальше.       Ночь запомнилась какими-то странными обрывками, словно голова пыталась отчиститься от постороннего, от явно ненужного. И этот приятный, терпкий запах дерева, исходящий от человека, засел в носу и отвратительно щекотал в неподходящие моменты.       — Хонсу! — Экзахт махнул рукой другу, быстро опуская шкуру, тем самым объявляя свою лавку закрытой, и пошёл к нему, держа в руке небольшую корзинку. Воин на такое улыбнулся, махнув в ответ, но почти сразу же стёр улыбку с лица.       — Хонсу, — позвал ещё один голос, принадлежавший старейшине его общины, отчего Экзахт остановился подальше от младого луна и почтительно кивнул старшему, достаточно быстро отходя куда-то вперёд по «улице».       — Да, Тэх? — внутри всё на мгновение замерло, а после забилось вновь, заставляя Хонсу опустить взгляд вниз. Старейшина возвышался над подопечным на добрый метр с лишним, что уже говорило о его высоком статусе в пещере Луны.       — Ночью, насколько мне известно, ты снова уходил куда-то, не закончив помогать врачевателям. — Тэх качнул головой, мол, это очень плохо; белые длинные волосы зазмеились по плечам, а в некоторых мелких косичках тихо звякнули колокольчики. — В чём причина отлучки?       — Ходил гулять, — коротко отозвался Хонсу, всё ещё не поднимая взгляда.       — Гулять? — старший наклонился ближе к уху лунника, шумно вдыхая, а после небольшой задержки, прошипел: — От тебя что, человеком пахнет?!       — Виноват, старейшина. Более такого не повторится, — чуть отойдя от Тэха на пару шагов назад, Хонсу только сейчас поднял взгляд… и пожалел об этом. Ярко-жёлтые глаза старого луна горели огнём ненависти, а оскал, который обратил лицо чуть ли не в ужасную гримасу, снова заставил застыть кровь в жилах.       — Тебе явно было мало прошлого наказания? — продолжал шипеть Тэх, медленно обходя подопечного по кругу. Народ, который был снаружи своих жилищ, тут же разошёлся кто куда, дабы не попасть под горячую руку. — Ты что, хочешь, чтобы я отправил тебя в вечное изгнание и чтобы ты стал монахом?!       — Нет, старейшина, — тихо отозвался Хонсу, жалея, что вообще обнимался с человеком.       — Я никогда не запрещал лунникам общаться с людьми, но всё же, Хонсу, ты меня разочаровал, — старший остановился напротив лица младого луна, глядя прямо в глаза. — Ты прекрасно понимаешь, как они опасны и всё равно лезешь туда, куда не стоит, глупый мальчишка.       — Этого правда более не повторится, обещаю, — не отводя глаз, уверенно отозвался Хонсу.       Но внутри всё равно что-то оборвалось, напоминая, что объятия были… приятными.       У Севера утро началось с мигрени и головомойки колодезной водой. Буквально — вчера (ночью, но у парня ночь всегда была будто вчера, сколько бы времени ни было) к его мокрой голове прилипло много какой-то дряни, пока он возвращался домой. Сейчас, наливая куда-то на затылок холодную воду, игрушечник фыркал, немного плевался и закрывал глаза, чтоб и в них ничего лишнего не попало. Жидкость проникала хоть куда, но тем не менее. Уже после, оставив ведро на бортике колодца, он более-менее вытер волосы, закрутил их в полотенце на макушку и пошёл в дом.       Стучащая в висках кровь мешала сосредоточиться, так что блондин отложил ножик и взял чашку с чаем, ещё держа в левой руке вырезаемый кусочек дерева. Вроде, из него получалась прикольная свистулька, но сейчас это было на свистульку не похоже. Сева вернул посудину на поверхность и положил ещё немного влажную голову на стол, прикрывая глаза и чуть хмурясь. Ну неприятное это было чувство. Что вроде как и не надо было ходить на реку посреди ночи, а с другой стороны… Из сознания всё не выходили те обнимашки. Лунник казался если не горячим, то очень тёплым, а его действия — как бальзам на душу.? Что?       — Да пошёл он к чёрту! — Хонсу быстро бежал по лесу, к своему излюбленному месту на берегу Зеркального озера. Было горько и грустно от того, что его снова отчитали за такую маленькую оплошность. Под ладонями и лапами всё шелестело и хрустело, а на оголённом торсе то и дело кожа натягивалась на мышцы и кости. — Какое ему дело до меня?!       Злился лунник очень сильно, так, что магия без привычного кулона выходила наружу небольшими язычками огня из-под когтистых пальцев, поджигая сухие кустики и тут же потухая, как только их источник отдалялся на пару метров.       И вот так, в позе креветки, юнец за столом и уснул. В доме было уже жарковато, ибо окна он не открывал уже пару дней как, и свежий воздух проникал в дом только с открытием и закрытием двери, что было реже, чем нужно бы. Запах дерева постепенно становился всё гуще, но хозяин дома этот аромат почти и не чувствовал — спал.       По итогу, Хонсу свернул с привычного пути и направился к окраине леса. Нельзя ходить к человеку? А он пойдёт. Нельзя с ним обниматься? А он будет. Так что, не теряя ни минуты, лунник ускорился и почти летел над землёй, грациозно перепрыгивая участки леса с поваленными деревьями и прочими препятствиями.       Вер проснулся минут через двадцать и выполз на крыльцо, оставив дверь открытой. Качалка ещё стояла там, но всё же синеокий плюхнулся на лежанку и уткнулся лицом в неё же.       К тому времени Хонсу добрался до дома игрушечника и был на заднем дворе, осматриваясь и прислушиваясь. Не хотелось с бухты барахты беспокоить человека, потому лунник лёг на землю, складывая одну руку поверх другой и вытягивая ноги назад.       Услышав какую-то движуху во дворе, юнец повернул голову набок и громко как смог произнёс, не открывая глаз:       — Кого там тёмным ветром принесло?.. — если б это был кто-то из охотников, Сев его послал бы.       — Меня, — коротко отозвался Хонсу, глянув на человека из-под полуприкрытых век.       — Ну раз принесло, чеши сюда… — сам хозяин дома упёрся подбородком в жёсткую подушку и глянул закрытыми глазами в сторону голоса.       Встав, лунник подошёл ближе к человеку и улёгся на землю, покачивая хвостом из стороны в сторону.       — Как у тебя дела? — ни с того ни с сего поинтересовался Хонсу, задумчиво положив голову на вытянутые руки. У самого рана уже затянулась, оставаясь только мелкими точками на коже.       — Нормально, только голова болит, — вздохнул младший, открыл глаза и всё же с кряхтением сел. — А у тебя как?       — Плохо, — честно отозвался лунник, глянув на человека взглядом, полным горечи. — З-зтарейц-цина отчитал с-са вз-зтречу з-з тобой.       — И ты… всё равно пришёл.?       — Да, — Хонсу поднял голову и невозмутимо глянул в сонные глаза. — Хочу и прихожу, не хочу — не прихожу.       — А не боишься, что ещё больше влетит? — Север отвёл глаза в сторону и ссутулился, упершись руками в скрещенные лодыжки. — Если тебе влетит, то не надо ко мне ходить.       — Не боюсь, — лунник дёрнул концом хвоста туда сюда, а после привстал, поворачиваясь спиной к человеку. На серой коже виднелись более тёмные, почти чёрные синяки от ударов палок. — Мне даже это не з-зтрац-цно.       — Не буду я смотреть, — он слышал, что старший повернулся, и потому тряхнул головой, поджав губы. После же блондин тихо шикнул и потёр переносицу, слегка морщась.       Фыркнув, лунник повернулся обратно лицом к Северу, замечая скривившееся лицо. Протянув руку в сторону головы, Хонсу аккуратно прикоснулся пальцами к виску, посылая немного целительной магии, которой он научился у Экзахта. Должно было стать полегче, потому младой лун не сводил внимательного взгляда с человека.       — Ты что делаешь? — выдохнул человек и чуть исподлобья глянул на лунника.       — Лечу, — очень серьёзно ответил Хонсу, немного хмурясь. Если человек сейчас воспримет его помощь несерьёзно, младой лун обидится надолго, может быть, на годы. А такое грозило случится, сделай или скажи Север сейчас лишнее.       — Спасибо.? — Сева улыбнулся одним уголком губ и выпрямился, продолжая смотреть в глаза Хонсу и периферийным зрением по новой изучал его лицо. Всё таки, немного он не понимал ни магию, ни это создание.       — Не с-са что, — ещё какое-то время подержав пальцы у виска, лунник убрал их, немного встряхивая рукой. Всё же, давалось это тяжело, особенно целительная магия, которой община воинов не владела и не могла овладеть в силу внутренних особенностей.       — Объяснишь, зачем? Я же вроде человек, враг…       — Не с-снаю. Проз-зто так, — пожав плечами, Хонсу потёр кисть другой рукой, внимательно смотря на пальцы.       — Ну как хочешь, — пожал плечами юнец, немного подумал и быстро обнял лунника, отстранившись буквально через пару секунд и невинно отведя взгляд. Щеки немного налились румянцем, только ввиду бледности мальца это было заметно.       Хлопнув глазами, Хонсу недоумённо глянул на человека, гадая, зачем тот так сделал. Уши прижались к голове, а из горла донеслось что-то похожее на трель соловья, так и спрашивающую о чём-то. Оперевшись руками в деревянные доски крыльца, лунник склонил голову на бок; светлые кудри упали на лицо, скрывая часть вопросительного взгляда.       На «соловьиную» трель Сева почему-то раскраснелся еще больше и вздохнул, зажимаясь и будто уменьшаясь в размерах.       Лунник сел в позу лотоса, не сводя взгляда с человека. Слишком непонятный, но в тоже время интересный. По итогу, холодный конец носа ткнулся в светлые волосы Севера, делая глубокий вдох и отстраняясь через пару секунд. Запах дерева не изменился, даже не исчез, не смотря на какие либо другие запахи, исходящие от человека.       — Ну и что ты творишь? — малец немного поднял голову на Хонсу и почувствовал, как чужой нос тыкнулся ему между бровей. — Вообще ничего не смущает?.. — последнее он пробормотал совсем тихо и дунул существу в лицо.       Прикрыв глаза, лунник чихнул и чирикнул одновременно, ещё немного отстраняясь.       — Проз-зто ис-сучаю тебя, — похлопав пушистыми ресницами, отозвался Хонсу, вопросительно глядя на человека.       — Думаешь, долгосрочное общение у нас возможно?..       — Да, вос-сможно, — младой лун чуть вскинулся, хмурясь. — А ты думаец-ць, что нет?       — Ну почему нет, — приподнял брови блондин и стал крутить в пальцах упавшую на лицо прядь. — Я не против, новые знакомства всегда хорошо…       — Вот и отлично, — улыбнувшись, но скорее оскалившись в подобии улыбки, Хонсу удовлетворённо чирикнул что-то себе под нос.       «Ты огромный…» — синеокий выдохнул носом, встал с лежанки, распустив волосы, кои он схватил в хвост перед выходом, и пошел к дому, бросив через плечо:       — Я сейчас, посиди минутку, расческу возьму и вернусь, — пряди вроде уже достаточно высохли, чтобы их можно было нормально расчесать.       Лунник остался сидеть на месте, дожидаясь человека. В голове было что-то смутное, непонятное, что будоражило мысли своей эфемерностью. Опустив взгляд вниз, Хонсу обвил хвостом звериные ступни, глядя на раздвоенный конец очень внимательно. С какой стати он вообще в это утро пришёл сюда? Непонятно. Для чего полез к человеку? Ещё более непонятно.       — Я тут, — вышел парень буквально две минуты спустя, расчесываясь на ходу и наклоняя голову, чтобы удобнее было. Усевшись же, Вер улыбнулся старшему и продолжил приводить волосы в порядок.       Хонсу взгляд на человека не поднял, продолжая сидеть в задумчивости. Что-то изнутри гложило, рвало на части, упрекало за то, что он сюда пришёл. Гадко, мерзко и противно. Стукнув хвостом по деревянным доскам крыльца, лунник ещё больше нахмурился, недовольно урча на себя.       — Ты чего хмуришься? Если что не нравится, тебя тут никто не держит.       — Я на з-зебя хмурюз-зь, — подняв взгляд на Севера, ответил Хонсу. Действительно, противный голосок совести не умолкал, заставляя чувствовать некую вину перед человеком и общиной, которую он опять оставил, не завершив дела.       — Чего так? — вздохнул Сева, тихо шикнув, отложив расческу и начав распутывать какой-то колтун.       — Проз-зто, — пожав плечами, Хонсу тряхнул головой, чуть ли не ловя губами свои золотые пряди волос. — Тфу, ёжик-раз-зкорёжик…       Человек на «ёжик-раскорёжик» тихо засмеялся и продолжил свои действия, теперь уже просто улыбаясь.       — Знаешь, а ты прикольный… Забавный.       — В з-змыз-зле? — наклонив голову в бок, Хонсу недоумённо хлопнул глазами. Не понимал он этого человека, совсем не понимал.       — Смешной местами, — пожал плечами игрушечник и чихнул, на секунду наморщив нос.       — Будь с-сдоров, — на щеках появились тёмные пятна, которые бы люди назвали румянцем. — И я не з-змец-цной…       — Поверь мне, смешной, ты просто этого сам не замечаешь. Особенно как ты говоришь, забавно звучит.       Пятна на щеках стали ещё темнее, а сам лунник поспешил отвернуться, ворча себе под нос. Сложив руки на оголённом торсе, младой лун плотно прижал уши к голове, чирикая что-то ругательное. Ни в коем разе Хонсу не считал себя смешным — воины, по сути, серьёзные защитники и с чувством юмора у них туговато.       Послышался смешок, а Север закатил глаза и начал заплетать себе косу, наблюдая за действиями лунника. Солнце потихоньку поднималось и набирало силу, начиная жарить и печь всей деревне в маковку. Так что блондин немного подумал и скинул с себя кофту, отодвигаясь в тень. Не сильно любил он находиться на солнце.       На солнце золотые волосы младого луна заблестели, а сам он прикрыл глаза, подставляя лицо лучам. Ярко, больно, неприятно, зато тепло. Вновь оперевшись ладонями о доски, Хонсу проурчал что-то довольное, выпятив грудь навстречу солнцу. На оголённом торсе можно было рассмотреть бледные, почти белые полосы и точки — следы столкновений с охотниками, — которые заживали довольно долго, но были оставлены очень давно.       — Черт, ты красивый.       Опустив голову, лунник чуть приоткрыл глаза, вопросительно вскинув бровь. До него немного туго доходил смысл сказанного, так он искал ответ у того, кто это сказал.       — Красивый ты, говорю, — усмехнулся младший, облокотившись спиной на стену и сложив ноги по-турецки. Синие глаза немного блестели в тени, а сам юнец чуть щурился, ибо свет был слишком ярким для него.       — З-зпаз-зибо, — на щеках вновь появились тёмные пятна, а уши нервно дёрнулись от сказанного. Никогда ему, Хонсу, никто не говорил, что он красивый. Даже Экзахт, с которым у младого луна были близкие отношения — брат за брата, — не говорил такого. А может и говорил, но не другу, а своему ор-ху (родственному духу) Хайсу.       — Хех, — подумав около пары секунд, игрушечник показал луннику язык. Почему-то ему казалось, что с Хонсу можно немного и подурачиться.       Показав чёрный язык в ответ, лунник приподнял уши, будто прислушивался к чему-то. Действительно, чуткий слух уловил плеск воды на Зеркальном озере и смех Экзахта, который явно носился с Хайсом на песчаном берегу. Хмыкнув на такое и тряхнув головой, Хонсу глянул на человека.       — Тебе там не жарко? Может под навес зайдешь?       — А можно? — заранее поинтересовался младой лун, хлопая глазами. Было жарковато сидеть на одном месте, так что лунник всё же встал и зашёл под навес. Растянувшись неподалёку от человека, Хонсу сложил одну руку на другую, вытянув ноги в сторону и поудобнее пристраиваясь на боку.       — Ну почему же нет? Я тебе не тетя Ванда, та еще женщина с паранойей, — синеокий что-то проурчал себе под нос и на несколько секунд прикрыл глаза, после чего глянул из-под ресниц.       — А кто это? — спросил лунник, склонив голову на бок. У него в общине главным был Тэх, так что его младой лун боялся как никогда.       — Да так, соседка через пару домов отсюда. Ну ты прикинь, месяц назад заказала у меня небольшой набор ложек, когда принес, двадцать минут допытывалась, кто я такой и на кой пришел. В итоге сказала оставить ложки на столе на крыльце и деньги под дверью просунула.       — Интерез-зно… У наз-з таким отличалз-зя з-зстарый лун Ахрэт, — Хонсу чуть улыбнулся, обвивая хвостом ступни. — Экс-сахт отправил меня как-то к нему з-з корс-синкой трав, а Ахрэт меня потом чуть живьём не з-зъел.       — Ну-с, так и живем, — пожал плечами игрушечник и как-то повел руками в воздухе, приподняв брови.       — Не очень живём, ез-зли чез-зтно, — лунник положил голову на руки, прикрывая глаза. Этакий огромный кот с рельефом мышц, проглядывающих из-под серой, мертвенно-бледной кожи, и с человеческими чертами лица, отпугивающих людей. Но, кажется, Север его не боялся. — Так, как тебя с-совут?       — А я что, не говорил что ли? — приподнял бровь Сева и тихо хмыкнул. — Север я, — где-то внутри себя парень удивился, что не говорил данную информацию луннику. — А тебя Хонсу, насколько я помню.       — Не говорил, — согласился лунник, чуть дёрнув хвостом на своё имя. — Верно, Хонз-зу меня с-совут. — Немного подумав, младой лун перевернулся на спину и подложил руки под голову. — Тебе Экс-сахт з-зкас-сал?       — Ага, он вроде. Я в душе не знаю, кого там как зовут, но я его недавно лечил.       — С-сначит, он, — чуть кивнув головой, Хонсу мотнул хвостом в сторону, оставляя его на солнечном свету. Грело неплохо, да и какая разница в температуре? Лунник, увы, не мог различать ни холод, ни жару, так что очень смутно ориентировался на скудные ощущения внутри тела.       Игрушечник постепенно стек в полулежачее положение, вздохнул и немного подобрался, укладываясь так, чтобы лежать на животе и смотреть собеседнику в лицо, слегка покачивая босой ногой.       — Домой я, наверное, не пойду, — повернув голову в сторону человека, Хонсу чуть не столкнулся с ним нос к носу. Завораживающе смотрелись голубые глаза, особенно их блеск в тени навеса. Издав что-то похожее на урчание и, в который раз, покрывшись тёмными пятнами смущения, лунник живо отвёл глаза в сторону.       — Чего так? — на такой немного странный румянец Вер глянул краем глаза и сам немного раскраснелся, чуть отодвигаясь назад.       — У тебя хороц-цо, можно и оз-зтатьз-зя, — не возвращая взгляд к собеседнику, ответил Хонсу, дёрнув ушами. Далеко на берегу озера Хайса буквально топили в ледяной, чистой воде, что заставило лунника хоть немного улыбнуться.       — Ам-м-м… Ладно.? — юнец искренне попытался представить кто и где будет спать. С одной стороны, в доме они могут не поместиться, с другой, на крыльце его оставлять нельзя, а с третьей в сарае наедине с курами оставить лунника было бы… нехорошо. — И где спать будешь?       — На с-саднем дворе, — сразу отозвался Хонсу, вспоминая, что там можно неплохо расположиться так, что его не будет ни со стороны забора, ни со стороны дома.       — Ага, и у меня будет потом будет ощущение, что я тебя на улицу выпер, спасибо.       — Вз-зё нормально будет, — очень серьёзно возразил лунник, всё же глянув на Севера.       — Хорошо, но это на твоей совести, — закатил глаза блондин и чуть наклонил голову. Несмотря на то, что вроде как он существо в лицо уже изучил, парень всё равно смотрел.