Как приручить тебя?..

      — Ты, что?! — Экзахт шёл рядом с Хонсу, недоумённо глядя на того. За завтраком серединный лун чуть не поперхнулся от удивления, когда услышал от воина ночную историю его похода к Зеркальному озеру. Тогда лунник ходил купаться и потёрял свои новые, кожаные брюки, которые его сестрица, Сойра, очень долго шила. Благо, сейчас младой лун был в чём-то похожем на короткие брюки, едва скрывающие бинт на заживающем сгибе колена.       — Да, вот так я и потерял их. Они просто уплыли от меня, — пожав плечами, Хонсу перепрыгнул через широкий ручей. Грациозно и изящно, что обычно присуще диким кошкам.       — Тц, идиот, — перепрыгнув следом, Экзахт мягко стукнул собрата по спине хвостом, сдувая с лица вылезшую из коричневого хвоста прядь волос.       Оба лунника передвигались на данный момент на четырёх конечностях, что было достаточно удобно для прогулок по лесу. Хонсу на удар не обратил внимание, только пожал плечами и двинулся дальше, переступая через упавшее дерево.       Рынок слишком оживленный, весь этот шум, гам, ор торговцев и гул толпы… Бр-р-р. Северу это не нравилось, но продукты всё-таки надо было купить — их хватало на неделю, дальше они начинали портиться. Сейчас парень стоял в хлебной лавке и выбирал хлеб посвежее и печенье под свой вкус. За плечами висел уже довольно увесистый мешок с другими продуктами.       — Молодой человек, вам что-то подсказать? — заправляющая здесь девушка вышла к прилавку и облокотилась на стол.       — Нет, спасибо, я пока что просто смотрю, — та лишь плечами пожала и перевела взгляд куда-то в окно. Игрушечник же наконец нашел нужный ему батон и взял его, отходя к печенью.       Тихим шагом, чтобы никто не заметил, нелун, он же Тахисс, крался по лесу к ближайшему дому. Грациозная походка заставляла качать бёдрами из стороны в сторону, а хруст мелких веток под лапами и ладонями нисколько не беспокоил лунника. Он ещё слишком мал, чтобы понимать, что люди очень опасны для таких как он. Тем не менее, Тахисс дошёл до дома на окраине и, приметив сарай, направился в сторону небольшой постройки.       Гвалт, который последовал после того, как лунник залез внутрь, напугал Тахисса, но отступать явно некуда. Курицы летали по сараю как бешенные, пытаясь удрать от Тахисса, хотя тот удачно выбрал место — угол. Именно туда он загонял несчастных жертв, ломая им шеи и вгрызаясь зубами в их тушки.       Выстрел, который раздался позади него, заставил отвлечься от своего дела и… застыть от страха. Ружьё, направленное на него двойным дулом, зиящим темнотой, едва дымилось от недавнего выстрела.       — Попался, маленький гадёныш, — с неким злорадством произнёс местный охотник, дядюшка Естериан, медленно приближаясь к нелуну. Тот встречался с этим человеком не раз и не два за свои тридцать восемь лет жизни. По размерам Тахисс был не выше взрослого мужчины, если становился на ноги. Но сейчас, сгорбившись в углу, лунник громко и протяжно чирикнул, надеясь, что кто-нибудь из сородичей будет поблизости.       — Идйу то янем, кеволеч!       Сева наконец-то вышел из крытой части рынка и направился к своему дому. Висящий за спиной мешок тыкал в парня лежащей внутри морковью при каждом шаге, но блондин редко обращал на это внимания, только когда уже больно становилось. В руках качался кулек с некоторыми принадлежностями, что могли значительно помочь юнцу с его ремеслом, так что там что-то тихо гремело и стучало. Ноша в целом получалась увесистая, и тем не менее игрушечник упрямо шел домой, не опуская ничего на землю.       Уже на подходе к своему жилищу Вер понял, что что-то не так. Что его так смутило? Приоткрытые ворота, хотя он их закрывал. Молодой человек быстро перекинул мешок на другое плечо и поспешил к себе.       — Идйу! — снова взвизгнул Тахисс, ещё больше вжимаясь в угол сарая. Сердце бешено стучало комом в горле, мешая как-то дышать.       — Тахисс, — беспокойно проговорил Экзахт, как только услышал чириканье нелуна. Хонсу тоже напрягся, так как знал, что без надобности этот малыш явно не пойдёт в Махорат. Наверное, его что-то вынудило туда сходить посреди белого дня, отчего тот попал в беду. В очень серьёзную беду.       — Надо вытаскивать его оттуда, — младой лун глянул на своего друга, кивая ему. Кивнув в ответ, Экзахт побежал первым, ведя за собой своего сородича. Внутри обоих лунников всё кричало об опасности, но что ещё больше, Хонсу только сейчас осознал — нелун первого уровня и врачеватель третьего уровня не смогут ему помочь в случае схватки с охотником.       Мешок и пакет остались на ступеньках, а сам хозяин двора аки сайгак понесся в открытый нараспашку сарай. Завидев картину внутри, парень на несколько секунд замер. Взгляд за секунду метнулся с охотника на забившегося в угол лунника и на несколько мертвых полусожранных тушек его кур. Мгновение на размышления, после чего Север, ничтоже сумняшеся, заслонил собой существо, гневно глядя на мужчину.       — А ну вон!       — Парень, лучше отойди, — ружьё Естериан не убрал, даже курок взёл, грозя тем самым выстрелить в любом случае. Тахисс за спиной другого человека совсем свернулся комком, тихо чирикая о помощи.       — Тебе з-зкас-сали вон, человек, — за спиной охотника возникла фигура Хонсу, рядом с ним рычал Экзахт. Оба лунника стояли почти в полный рост, скалясь и рыча на старого мужчину. Тот обернулся и застыл в неком подобии страха, но почти сразу же выстрелил.       — Дза-а! — взвыл серединный лунник, качнувшись в сторону, и упал куда-то в стог сена. Он хрипел так, что Тахисс ещё больше заскулил и зачирикал, истерично зовя:       — Тхазкэ… Тхазкэ…       — З-зволочь! — Хонсу, резко и ловко, набросился на охотника, вышибая у того из рук оружие.       — Мои куры — не твоя забота, Естериан, — тихо прорычал блондин, угрожающе наклоняя голову чуть вперед и набок. — Так что пошел вон из моего сарая и с моего двора, а иначе я напишу жалобу за проникновение на территорию, которая тебе не принадлежит, — от выстрела юнец вздрогнул и, увидев упавшего, заорал. — Пошел отсюда нахер!       Хонсу нависал над охотником, так что тому было бы сложно уйти, если бы он вообще смог подняться на ноги. Прижимая довольно увесистого мужчину к полу, лунник занёс когтистую лапу над горлом старика.       — Ен йалед, ядяд! — пропищал Тахисс, быстро вылазя из-за спины Севера.       — Отпусти его, он больше не полезет, — тон был безапелляционным для обоих, а сам блондин подошёл к охотнику и луннику, презрительно глядя на первого. — Вернешься, и я лично и гроб тебе выточу, и крест на могилу…       — Понял, — лунник же отпустил человека, давая тому шанс уйти восвояси. Тем не менее, звуков со стороны раненого сородича не было слышно, отчего кровь застыла в жилах. Неужели… умер? Хонсу пока просто наблюдал за тем, как Тахисс медленно подходит к врачевателю.       — Тхазкэ?.. — нелун подошёл ближе к старшему, аккуратно тыкая того в щеку. В ответ было только хрипение и тихое «едг ым?», что заставило воина облегчённо вздохнуть и быстро объяснить ситуацию.       Дождавшись, пока мужчина свалит, Север глянул на раненного, перевел взгляд на Хонсу и кивнул сначала на первого, потом на выход.       — Оттащи его в дом, — в груди что-то ёкнуло, а в голове как бы между прочим мелькнула мысль в духе «Хорошо, что я не местный».       Немного неверяще глянув на человека, Хонсу фыркнул и аккуратно поднял Экзахта, тут же взваливая того себе на спину. Тахисс же наблюдал за всеми, нервно стуча хвостом по полу сарая и едва слышно чирикая вопросительным тоном. Ему в ответ было такое же тихое чириканье, но уже более строгое и объясняющее.       — Тхазкэ, ёсв оньламрон? — поинтересовался блондин, идя в сторону дома. Ему в ответ был только хрип и едва слышное, молящее «йебу янем!». — Ссихат, иди оймод. Он умок ен йавызакссар, — обратился лунник к племяннику, на что тот всхлипнул, но послушался. Вскоре маленькая, для своего вида, фигура нелуна исчезла, на что Хонсу устало вздохнул.       Угораздило же его сегодня заработать неприятностей.       Стараясь не смотреть на жестоко растерзанных птиц, Вер закрыл дверь, пнул камень куда-то на другую сторону двора и потрусил за лунниками. В голове играла странная мелодия на дудочке, пока человек вспоминал где у него лежат медикаменты. Не то чтобы он совсем этого не помнил, но аптечкой парень пользовался редко, так что периодически забывал об этом.       — Про-огуляли-зь… — тихо фыркнул Экзахт, морщась от боли, растекающейся в районе бедра. Было паршиво, но врачеватель терпел, стараясь не терять сознание и хоть что-то говорить.       — Не то з-злово, Экс-сахт… — угрюмо ответил Хонсу, глядя прямо перед собой.       — Заткнитесь оба, а то я не смогу сосредоточиться нормально, — подхватив свои покупки, игрушечник открыл дверь и пофигистично глянул на обоих, кивнув внутрь дома.       На такое замечание Экзахт попытался оскалиться, ведь людей недолюбливал, но замолк, как только Хонсу переступил порог дома и пошёл вглубь. Помещение для двоих существ явно было маленьким, потому младой лун старался не задеть ничего хрупкого.       Скинув вещи на обеденный стол и отодвинув его ближе к лавке, Сева отошел к шкафу и открыл его, начиная искать коробку с лекарствами.       — Говорю сразу, я не врач, так что сделаю, что смогу, поэтому не возмущаться. А вы скажите тому мелкому, чтобы больше не лез по людским сараям. Пристрелят, жалко будет…       — Обяс-сательно, — согласился Хонсу, аккуратно опуская друга на пол. Тот зашипел, жмуря глаза от боли, и оскалился на сородича, мол, очень больно. Тому ничего не оставалось, как просто наблюдать за человеком и его действиями.       Достав железную чуть гремящую емкость, хозяин дома подошел к раненому и присел рядом, ставя коробку на пол рядом и открывая её. На несколько секунд парень поднял глаза на лунника и смотрел в его глаза, вздохнув.       — Делай, что надо. Он потерпит, — ответил на взгляд человека Хонсу, чуть пятясь назад и садясь в позе лотоса. Обвив ноги пушистым хвостом, лунник строго глянул в жёлтые глаза друга, когда тот возразил:       — Да-а, как же… Конечно-о, потерплю… З-зкажешь тоже, Хонз-зу…       Фыркнув, лунник кивнул хозяину дома и прикрыл глаза, не желая наблюдать за дальнейшим процессом. Его и так мутило от вида крови, ещё и сам запах металла напрягал и заставлял морщить нос.       Тихо смешливо фыркнув от говора существ, человек стал осматривать рану и вообще ногу. Пуля прошла навылет, что уже облегчало дело, так что синеокий потянулся за спиртом, ватой и бинтами.       — Так, навылет, уже неплохо… — кусок пушистой субстанции намок в довольно вонючей жидкости, после чего рука замерла сантиметрах в десяти над увечием. — Дай мне нож, — это было сказано уже в сторону Хонсу, на которого Сева глянул краем глаза, немного повернув голову.       Подав нож человеку, лунник снова прикрыл глаза, морщась от запаха спирта. Пакостно и противно, но ничего не поделаешь. Экзахт на слова Севера только фыркнул и тоже прикрыл глаза, медленно, глубоко дыша, дабы утихомирить боль в ноге.       — Правильно, дыши, — ткань затрещала и разошлась, а юнец осторожно отрезал кусок штанины, отложил его и холодное оружие и стал промакивать проспиртованной ватой кровь вокруг раны. Около минуты спустя Север выдохнул и налил немного спирта на рану, стиснув зубы так, будто это ему дезинфицировали рану.       На мгновение Экзахт приоткрыл рот в немом крике, а после тихо, гортанно взвыл так, что Хонсу дёрнулся в его сторону. Подсунув ко рту старшего свою руку, лунник внимательно глянул на человека так, словно пытался отчитать того за его действия. Кровь стекала по губам и подбородку куда-то вниз, марая оголённый торс и верхний край штанов.       — Терпи, — коротко и строго произнёс Хонсу, свободной рукой поглаживая шатена по волосам. Раненная нога едва вздрогнула, чуть не сбивая что-то со стола. Зато зубы Экзахта впивались в подсунутую руку сильнее, но младой лун даже не скривился. Боли он не чувствовал.       Блондин и сам вздрогнул, нахмурился и, машинально слегка погладив конечность, мол успокойся, начал аккуратно перебинтовывать рану, после чего что-то почти беззвучно пробормотал.       — Вз-зё нормально, — продолжал успокаивать Хонсу, перебираясь ладонью с волос на шею и мягко поглаживая изгиб между плечом и шеей. Кровь у лунников была горячей и синей, что являлось ещё одним отличием от других живых существ; воин на вид крови скривился и отвёл взгляд в сторону, чирикая что-то себе под нос.       — Всё, ты молодец, — вздохнул человек, глянув на сидящего лунника. — Ты молодец…       — З-зпаз-зибо, — с трудом отозвался Экзахт, как только выпустил из хватки руку Хонсу. Тот едва фыркнул, с отвращением смотря на укус, оставленный другом. Зубы явно прошли глубоко, в некоторых дырах лунник мог увидеть ткани мышц и кость.       — Не за что, — Север глянул на Хонсу и чуть приподнял брови, наклоняя голову набок. — И как вы дальше будете? У него ходить пока не получится…       — Как, как. Я его домой на з-зебе оттащу, — глянув на человека в ответ, Хонсу только едва фыркнул на его приподнятые брови.       — Он боли не чувз-зтвует, — сразу объяснил Экзахт, дабы разбавить ненадолго устоявшуюся тишину.       — Ля, нормально, — Сева вздохнул, встал и отошел, ногой отодвинув коробок чуть в сторону. — Тогда пересидите до вечера, а лучше до ночи, если вас увидят, пристрелят обоих…       — Нам нужно до ужина явитз-зя домой. Иначе наз-з обоих накажут, — Экзахт чуть отполз назад, упираясь спиной в стену. Хонсу же встал на все четыре конечности, выходя из дома. У него не было желания оставаться внутри, где пахнет кровью, спиртом и металлом, так что он пошёл на задний двор, дабы отдохнуть там.       — Как думаешь, что лучше — отбыть наказание или стать кому-то башкой над камином?       — И то, и другое, — вытянув перебинтованную ногу, лунник чуть стукнул хвостом по полу, глядя куда-то через плечо человека.       Несколько секунд молчания, после чего синеокий закатил глаза, отвернулся и отошел, буркнув:       — Ага, и я ещё и дурак, мило…       — Ты на Хонз-зу не ругайз-зя. Он — воин, потому и ведёт з-зебя грубо, — махнув рукой, Экзахт фыркнул и замолчал, больше не желая что-то говорить о младом луне.       — Воин не воин, а обзываться всё равно некрасиво, — парировал младший, выдохнув и поставив чайник на плиту. — И вообще, моё дело, на кого ругаться, на кого нет, а этот Хонзу мне ни сват, ни брат, так что как ко мне, так и я.       — Неправильно имя з-зкас-сал, — тут же чуть оскалился Экзахт, хмуро глядя на человека. — У ваз-з оно будет с-свучать вмез-зто эз, эс. Мы поз-зтоянно путаем буквы эз, эс, ша и цэ мез-зтами.       — Хонсу что ли? — из-за говора лунника юнцу стало смешно, так что он уперся руками в рабочий стол и хихикнул, скривив губы в ухмылке.       — Да, — на смешок Экзахт, пока оставались силы, наколдовал над головой человека маленькое облачко, которое тут же вылилось на хозяина дома ливнем.       — Ме! — взвизгнул игрушечник, быстро отскакивая метра на полтора и ошалело глядя на облачко, после чего переведя взгляд на сидевшего. — Охренел?!..       — Нет, — легко отозвался лунник, пожимая плечами и убирая облачко.       — Сцуко, — фыркнул юнец, тряхнул руками, смахивая капли, и затем головой. — Ну млять… — вся одежда была мокрой, так что хозяин дома отошел к шкафу, чтобы переодеться.       Хонсу же лежал на заднем дворе, едва дёргая ушами и слушая, что происходит в доме. Кажется, Экзахту лучше, так что беспокойство отошло на второй план, уступая место усталости. Положив голову на вытянутые руки, лунник лёг на бок и вытянул ноги, укрывая ступни хвостом. Им явно с другом не скажут «молодцы» за позднее возвращение, так что Хонсу ожидал, что их щедро наградят палками. Точнее, только его, ведь врачеватели были неприкосновенными.       Прикрыв глаза, младой лун тихо вздохнул и, устроившись поудобнее, медленно начал проваливаться в чуткую дрёму. Как бы человек ни показывал своё хорошее отношение к ним, к лунникам, а Хонсу всё равно был настороже.       Еще ворча под нос, Вер быстро переоделся в кофту на голое тело и штаны вразлет. Всё равно он сегодня работать не собирался, так что можно было. Чайник уже закипел, парень разлил его в три чашки, кинул чайные пакетики и придавил ложкой.       — З-зпит что ли, — Экзахт, который всё это время прислушивался к посторонним звукам, уловил глубокое и тихое дыхание с заднего двора. Хонсу действительно задремал в тени дома, изредка дёргая концом хвоста и хмурясь во сне.       — Если кто хочет, чай на столе, — с этими словами Север опустился в кресло-качалку, закинув ногу на ногу.       — Угу, — Экзахт кивнул, но пока к чаю притрагиваться не стал. Без друга рядом с собой лунник чувствовал себя некомфортно в людском жилище, отчего нервно стучал концом хвоста по полу. Ярко-красные уши то опускались, то поднимались, пытаясь выловить из постороннего шума дыхание Хонсу.       — Хорош по полу стучать, бесит. Если нервничаешь, могу выйти, мне вообще всё равно где сидеть, — из-под темно-зеленой клетчатой ткани виднелся бледный, почти белый торс, сильно контрастирующий с кофтой. Сам же юнец встал, взял качалку и вышел на крыльцо.       Экзахт выдохнул и успокоился, когда человек вышел за порог дома. Зато во дворе Хонсу чуть дёрнул ухом, но остался лежать, как лежал. Огромных размеров существо едва ли не занимало половину пространства заднего двора, что было довольно… специфично.       — Не знаю, какие у вас там стандартные размеры, но ты охереть огромный… — это Севе спустя пятнадцать минут стало скучно, и он пришел на задний двор, к другому луннику. — Странный какой… На кота похож.       На голос человека Хонсу не обратил внимание, медленно и глубоко дыша. В самом деле, он крепко заснул, вымотанный недавними событиями.       — Огромный, — поняв, что тот уснул, игрушечник это прошептал и продолжил с искренним интересом разглядывать существо.       Бок лунника то поднимался, то опускался по мере его дыхания. Уши чуть дёргались, когда он слышал жужжание над ними или противный писк мелких насекомых. Хвост со ступней сполз куда-то на землю, что не мешало Хонсу продолжать дремать. Тем не менее, от раны, оставленной зубами Экзахта, шёл неприятный запах мертвечины — мышцы и кожа начали разлагаться очень быстро.       Север этого запаха почему-то не почувствовал и продолжил разглядывать. Он протянул руку, на несколько секунд замер и чуть наклонил голову набок, подсаживаясь ближе. Почему этот лунник заинтересовал парня? А черт его знает.       Хонсу перевернулся на другой бок, морщась от постороннего запаха. Но всё равно не проснулся, продолжая мирно дремать. Ярко-жёлтые волосы упали чёлкой на лицо, скрывая только часть с горбинкой на носу, а пушистые ресницы, которые были видны, мелко подрагивали от шума, улавливаемого чутким слухом.

***

      Ночь прошла почти бессонно, так что игрушечник сидел на крыльце и что-то лениво читал под светом лампы, кутаясь в плед и периодически поправляя волосы, кои падали ему на лицо. В какой-то момент юнец быстро схватил пряди в пучок на затылке и вернулся к чтению.       Именно с наступление темноты Хонсу и его спутник отправились домой, не забыв при этом поблагодарить человека за помощь. В тёмных ходах пещер, младой лун лежал сейчас на холодном полу, наблюдая из своего скромного жилища за сородичами: нелуны резвились у подземного источника, плескаясь в нём и пища что-то своё, остальные же, взрослые, занимались своими делами. В особенности Экзахт, жилище которого располагалось ниже, чем у Хонсу.       Врачеватель принимал у себя пару сородичей, ворча на тех, как старый лун, хотя ему не больше пятисот лет. Длинная шкура какого-то зверя заменяла дверь в его жилище, сейчас была откинута в сторону, дабы лишний раз не отвлекаться на неё.       «Странный этот человек», — мелькнула мысль в голове, а сам хозяин жилища поднялся на ноги и, дёрнув за верёвку, опустил уже свою «дверь». Тем не менее, оставалось прорубленное в камне окно, через которое в помещение проникал мягкий, жёлтый свет факелов.       «Очень странный человек», — всё ещё думал Хонсу, поудобнее устраивая пару подушек на своей лежанке. На спине остались следы от палок в качестве наказания, но боли не было. Только обида, что он с Экзахтом вернулся так поздно домой.       Досидев часов до двух ночи, Сева понял, что если он сейчас что-то не предпримет, то сдохнет от скуки. Первой мыслью стало сходить и искупаться на речку, благо она была относительно недалеко, а у парня было место, в котором можно было хорошо искупаться и не бояться напороться на какую-то корягу, опасный мусор и острые камни. Так что игрушечник застегнул пару пуговиц, взял лампу, кинул на плечо плед и вышел со двора.       Минут двадцать спустя блондин уселся на берегу на пушистой плотной ткани и машинально закатил рукава, вдохнув полной грудью.       — Хорошо как… прохладно…       Хонсу, гонимый каким-то странным ощущением, шёл по лесу в сторону окраины. С какой-то стати ему захотелось сходить к человеку, было неясно. На одной из рук были наложены бинты, заботливо повязанные младшей сестрицой — на белой ткани Тахисс угольком нарисовал какие-то узоры, что невольно вызывало улыбку у воина.       Скинув штаны и кофту, Вер вошел в воду по колено. Ветер трепал белые волосы, а сам юнец в блеклом лунном свете выглядел как какой-то призрак утопленника. Он стоял недолго, после чего пошел дальше, а то вода была прохладной.       Плеск воды из ближайшей речки привлёк внимание Хонсу, на что он задумчиво чирикнул и пошёл дальше. Чем ближе он подходил, тем явственнее чувствовал аромат холодной воды знакомый запах игрушечника, от которого, как сам для себя запомнил лунник, пах сосной.       Несколько шагов, река уже по пояс, и синеокий опустился на колени, скрываясь уже по шею. Пряди поплыли как чудные водоросли, а человек глухо выдохнул и блаженно прикрыл глаза.       Приблизившись к реке настолько, насколько смог, Хонсу сел на противоположном берегу, подальше от воды. Его фигура скрывалась в темноте и тени деревьев, так что, если не присматриваться, можно было даже не заметить его. Вытянув ноги и оперевшись ладонями о землю, младой лун с интересом наблюдал за купающимся человеком. Север казался луннику маленьким, почти как нелун из пещеры Луны, потому Хонсу воспринимал его как одного из нелунов. С разницей в том, что это — человек.       Доплыв до середины реки, Сева на несколько секунд замер и поднял голову на небо, где луну закрыло облако, из-за чего стало темнее. Фыркнув, парень быстро отплыл влево и разлегся звездой на поверхности, закрыв глаза. В какой-то момент луна снова показалась, и человеческая тушка тускло заблестела, как и вода.       «Интересно», — подумал Хонсу, аккуратно ложась, при этом вытягивая руки вперёд и складывая одну поверх другой. Ноги также вытянулись назад, а раздвоенный конец хвоста покачивался из стороны в сторону.       — Эх… что ж за пиздец в этой деревне?.. — так как он вроде как был в гордом одиночестве, Сева решил, что может позволить себе поговорить сам с собой. — Не такие уж эти лунники и страшные…       «Не представляешь, насколько», — будто человек может услышать, мысленно ответил Хонсу, покачивая хвостом вперёд назад.       — Ме-ме-ме, вали пацан, а то выстрелю, убью тебя на твоем же участке. Да пошел ты, Эстериан, мой двор тебя волновать вообще не должен. Гад…       «Ты просто ещё не знаешь, какого это, жить в постоянной вражде», — лунник устало и тихо вздохнул, кладя голову на сложенные руки. Он не переставал наблюдать за человеком, лениво обводя взглядом его голое, блестящее от воды тело.       В какой-то момент игрушечник посмотрел на другую сторону и, похоже, заметил Хонсу.       — Ёпт! — парень быстро сменил позу на ногами вниз и теперь выглядел возмущенным. — А ну на свет выйди!       Лунник недоумённо склонил голову набок, а после встал на все четыре конечности, выходя на свет, как и попросил человек.       — Давно ты там сидишь? — молодой человек нахмурился и убрал мокрые волосы с лица. — И вообще, какого черта?       — Недавно приц-цёл, — честно отозвался Хонсу, садясь на землю. — Я проз-зто решил прогулятьз-зя, поз-зкольку меня отпуз-зтили.       — И ты наблюдал за тем, как я купаюсь что ли?       — Не з-зовз-зем.       — Ладно, допустим, — насупился младший, снова лег на спину и поплыл в сторону своих вещей. Он уже наплавался.       Хонсу ничего не ответил, только в воду зашёл, которая по мере продвижения вперёд не превышала сгиба локтя. Бинты тут же намокли, но и на них лунник не обращал внимание, иди чуть дальше от человека.       Выбравшись на берег, Север выжал волосы, немного отряхнулся и, подойдя к пледу, наклонился к своим вещам, после чего накинул рубашку на плечи.       Хонсу вышел следом, становясь в полный рост, и тряхнул руками. Брызги полетели во все стороны, а сам лунник удовлетворённо чирикнул что-то себе под нос, позже располагаясь неподалёку от человека.       — Тебе что-то нужно? — тихо пробормотал Вер, поворачиваясь и наклоняя голову. Верхнюю одежду он теперь нормально надел, так что стоял в одной рубашке и трусах босиком на траве. Лампа уже понемногу догорала, так что светила всё хуже и хуже.       — Почему ты наз-з з-зпаз-з? — вопросом на вопрос ответил Хонсу, глядя Северу в глаза. Не смотря на то, что лампа догорала, лунник со своим зрением прекрасно видел человека, как днём.       — Мне так захотелось, — приподнял брови блондин и чуть наклонил голову набок, складывая руки на груди. — А что, нельзя что ли?       — Обычно, люди наз-з з-зрас-су убивают, — пожав плечами, младой лун отвёл взгляд к реке, поджимая колени к себе. Обвив их руками, Хонсу поставил подбородок на колено, чуть дёргая ушами, будто собираясь и дальше слушать человека.       — А я не хочу, я в каком-то смысле пацифист, — пожал плечами парень, взял плед и подсел к старшему, садясь на ткань и немного укрываясь ею. — Правда, просто не хочу…       — Понятно, — коротко бросив это, Хонсу чуть прикрыл глаза, зевая. Полость рта была полностью жёлтой, а чёрный язык, который как у кошки, высунулся наружу при зевке, чуть поблёскивая от слюны.       — Хех, — тихо пробормотал синеокий, опустив голову и упершись взглядом в край берега. — Меня, если честно, тоже в деревне недолюбливают. Не так, как вас, но я туда приехал, так что фактически могу считаться и неместным, из-за этого меня до сих пор периодически немного террорят. Дети или подростки, но я знаю, что их науськивают для этого, они б сами не додумались.       — Мне вз-зего триз-зта з-зорок лет, а я вз-зё равно навидалз-зя вз-зякого… — фыркнул Хонсу себе под нос, не глядя на человека. Просто не хотелось видеть, как тот может его пожалеть или что-то ещё. Лунник-воин этого не любил, боялся, что таким образом выставит себя слабым и опозорит честь общины воинов.       — Ого, «всего триста сорок», — несмотря на выговор, Сева уже необычно быстро и немного привык, так что легко понял сказанное. — Я наверно для вас совсем сосунок-младенец, мне двадцать.       — Ты у наз-з был бы нелуном. Это те, кому нет ещё и ста лет, — Хонсу чуть усмехнулся, вспоминая, что обычно детишки ростом как раз с Севера.       — Тоже нормально.       — Они как рас-с з-з тебя роз-зтом, — лунник примерно показал, поднимая руку вверх на примерный рост человека. — Они у наз-з з-замые маленькие и их много.       — М-м-м… — неопределенно промычал юнец, не зная, как реагировать, так что он только пожал плечами и закатил рукава.       — З-замый младц-цый на данный момент Тахиз-з-з-з, — обычно двойная эс в конце превратилась в протяжный звук, будто пчёлы жужжали над цветами. Зачем он это всё рассказывал Северу, было непонятно, просто хотелось какого-то общения.       — Это не тот, который ко мне залез? — от такого «жужжания» человек тихо хихикнул и задумчиво улыбнулся, после чего вздохнул.       — Он з-замый, — согласно отозвался Хонсу, обвивая кончиком хвоста звериные лапы. — Ему тридш-шать воз-земь лет.       — У нас это был бы уже взрослый мужик… Чудно у вас устроено.       — Не то з-злово. Мы вообще, очень з-зтранный народ. Живём в общинах, шесть под приз-змотром Морлока, четыре — Тэха. Оба з-зтарые луны, им больц-це девятиз-зот лет, — лунник в конце фразы восхищённо вздохнул, махнув рукой вверх. — Я бы хотел доз-зтичь их уровня магии, но не могу, пока что.       — Я походу не пойму этого, — снова пожал плечами младший и поёжился из-за легкого ветерка. Холодновато стало, а по шее и спине пробежались мурашки. Огонёк сзади моргнул и погас, оставив эту парочку в более темном мраке. Сева обернулся, пару секунд смотрел на лампу, после чего закатил глаза. — Бляха, закончилась…       Хонсу из любопытства подсел сзади к человеку и, неожиданно для самого себя, обнял его, прижимая к себе. Оголённый торс был горячим, что могло дать нужное тепло для Севера. Обвив руками талию собеседника, лунник поставил подбородок на светлую макушку, без задней мысли оставаясь в таком положении.       — М? — игрушечник опешил, хлопнул глазками и, поняв, что его не хотят придушить, немного прижался мокрым холодным затылком к чужому торсу, после прикрыл глаза.       Дышал лунник размеренно, а из-за огромных размеров могло показаться, что внутри него будто что-то работает, как древний механизм. Сидя в таком положении, Хонсу и сам прикрыл глаза, начав урчать что-то неразборчивое, на своём родном языке.       — И что это значит?