enough's enough

            Рев бушующих волн болью отдается в ушах. Наперебой с ним под ногами хрустит мелкая темная галька. Хрустит как ветки в глубокой чаще, как кости при переломе. Уцененные кроссовки облеплены песком, безбожно скользят, отчего бежать тяжелей. Взгляд живо окинул пейзаж: неизменная Рыбачья бухта. Небо затянуто непроглядной серой пеленой, местами разбавлено грозовыми тучами. Море необычайно мутное, словно вся грязь взошла со дна. Порывы холодного ветра бьют в лицо, не давая возможности вдохнуть. Легкие сжимаются до колющей боли, до скорого приступа, пока грудная клетка готовится отправить сердце восвояси. В носу крепко застрял запах морской соли, а во рту — отчетливый привкус меди. Собственной тягучей алой жидкостью все измазано: то ссадины у виска, крупные раны в районе шеи, то уже запекшиеся багровые дорожки стекают к подбородку. Кровь сочится даже из пересохших губ, щиплет, отчего хочется взвыть. Тело ломит точно при простуде, однако, на самом деле, от полученных увечий. Гематомы заполонили каждый, кажется, сантиметр, начиная с живота и заканчивая солнечным сплетением. Пальцы рук, тем временем, бьет крупная дрожь.       Карие глаза устремлены вперед и только вперед, хоть парнишка и понятия не имеет, куда деваться. Внутри теплом разливается надежда, что заветное укрытие само вырастет у него на пути. Но с каждым оставленным позади метром издевательский голос раздавался в голове: «Спасения нет». Его преследовали, он стойко в этом уверен. Таинственный «некто» следует по пятам, только набирая скорость, пока Кислов, задыхаясь от больших дистанций, ощущает себя загнанным зверьком. Будто выпустили из клетки по неосторожности, а сейчас стараются исправить положение. Точно! Вот за теми камнями, где обычно собиралась свора подростков, есть крутой поворот, от которого до прогулочной тропы — рукой подать. Он сможет пробежать еще немного, дабы найти какого-нибудь неравнодушного прохожего, готового спасти ему жизнь. Он ведь сможет, правда?       Ноги предательски подкашиваются, — сегодня все не по его сценарию. С глухим ударом колени соприкасаются с землей, оттого кожа дьявольски разгорается. Ладони успевают покрыться пунцовыми пятнами быстрее, чем приходит осознание: спасения, и вправду, нет. Ваня не оставляет попыток подняться и рвануть что есть сил, лишь бы не попасться в охотничьи лапы, но не получается. Задыхается, чувствует, как грудная клетка заливается свинцом, а каждый вдох дается с утроенной тяжестью. Нервно облизывает губы, вновь ощущая вкус блядской меди. Тело не слушается, лишь коварно подрагивает. А ворот черной плотной куртки оказывается в крепкой хватке врага.       Осознать, что происходит, получается не сразу: сначала удары незнакомца приходятся в район скулы, а позднее — по голове. Причем, с такой силой, от которой обычно звездочки в глазах мелькают. Кислов падает навзничь, затылком бьется о морскую гальку, пока пытается увернуться. Только в этот момент понимает: его бьет не человек. Это вообще, блять, не человек. Расплывчатый темный силуэт орет благим матом, разнося хриплый бас по всей бухте. Безликий, точно в фильмах, болезненно худощавый, но, сука, сильный. Удары нарочно становятся увереннее, попадают в нужные точки, разбивая нос. Теперь медью залит весь рот, как бы не захлебнуться. Попытка приподняться увенчивается мощной отдачей прямо в «солнышко».       Шум в ушах. Как ультразвук для животных. Пульсирующий, нарастающий. Парень мгновенно зажмуривает глаза до ярких пятен, лишь бы не терять сознание. Паника окутывает с головы до пят, дыхание становится куда более учащенным, а сердце бьется сумасшедше. Он кряхтит, кашляет, вертя головой в разные стороны, будто своеобразная встряска мозгов поможет избавиться от настигшего ужаса. Но все тщетно, — приоткрыв веки, наблюдает, как длинные черные пальцы тянутся к шее. Замыкаются на ней тяжелым кольцом, только усиливая хватку. Он хрипит что-то невнятное, вроде мольбы о пощаде, но звуки не складываются в слова. Они постепенно затихают, растворяясь в шуме морских волн.

***

            Ваня, как ужаленный самой ядовитой пчелой, лихо отрывается от ледяной подушки, хватаясь за собственное горло. Взгляд рассредоточен, комната, залитая красным освещением, плывет. Так выглядит Ад? Крайне иронично. — Пиздец, — шепчет в попытках отдышаться, параллельно глотая образовавшийся ком. Через полминуты раздается тихий кашель.       Кошмар. Третий за несколько дней, где, как правило, финал всегда однотипен: Кислов умирает. Когда-то медленно и мучительно, когда-то так быстро, что опомниться не успевает, — раз на раз не приходится. Тонкие пальцы касаются похолодевшего лба, желая убрать прилипшие пряди. Испарина, тем временем, сходит на «нет».       Жуткие сновидения далеко не впервые врываются в жизнь подростка. Они предпочитают явиться тогда, когда никто не ждал, без приглашения. Нагло сносят двери с петель для выдающегося эффекта неожиданности. Раньше мрачные картины приходили по мелким стрессовым ситуациям, но и то, ограничивались, разве что, напряженной атмосферой. Что ж, характер снов изменился ровно настолько же, насколько изменилась жизнь парня. Ваня нашел для себя объяснение, когда, возвращаясь со школы, пораскинул мозгами. Это, должно быть, реакция на происходящее.       Сами подумайте, во-первых, прятать трупы — задачка, все-таки, нервная. Помнится, болтал он с Мелом, так тот поведал, что достопочтенный «Спилберг» являлся к нему наяву. Плел невнятное, пилил своими пустыми глазами, иногда улыбаясь точно злодей из заурядного фильма. Должно быть, Кислова эта участь не обошла стороной. Во-вторых, отойти от истории с ментом-любовником оказалось куда сложнее, чем представлялось. Да, он понравился маме. Да, он, вроде, даже хорошо к ней относится. Но блять… Образцовый гражданин, примерный семьянин и прочее-прочее, что обычно говорят о вылизанной картинке, никак не вязалось с происходящим. Верная жена, похоже, ночами устало выглядывает за окна, дожидаясь мужа с «важного поручения», пока тот прохлаждается с другой женщиной. Хэнк все орал: «Не лезь, мы сами разберемся», отчего хотелось прочистить желудок. После той драки на дне города они и не поговорили по-человечески. Так, здороваются иногда, лишь бы Мел был доволен. В-третьих, как ни странно, но свою роль сыграла учеба. Заканчивалась предпоследняя четверть, отчего все учителя как с цепей сорвались: за малейший проступок отправляли к директору, бесконечно трепали о том, как уже видят учеников с метлой в руках и тому подобное. Мать тоже, наверняка чувствуя необходимость загладить вину, стала опекать. Будто ему четыре года! «Когда ты за учебу возьмешься?», — классическое начало любого семейного вечера.       Обсуждал свои кошмары он редко. Друзья не разделяли подобных бесед, предпочитая обсудить школьные предметы, какие-то смутные планы на будущее и то, какое пиво стоит взять перед предстоящей вечеринкой. Да и кому бы он рассказывал? Егору? Голова светлоглазого парня забита лишь одним персонажем трагичной истории — несчастной Анжелой Бабич. Или, если быть точнее, несчастной с ним Анжелой Бабич. Киса периодически поражался, как мастерски другу удается свернуть простой диалог к теме этой особы. Хэнк? Ментенышу не мешало бы следить за своими проблемами, не то, что вникать в чужие. Гена? Зуев радуется, стоит Кислову оказаться на пороге, только если у него в кармане купюры припрятаны. Чисто деловые отношения иногда разбавлялись лирическими обсуждениями, но дальше, чем: «Да, Киса, это, конечно, пиздец», никогда не заходило. Был человек, которому он в подробностях расписывал каждую деталь кошмарного сновидения. Они вместе даже зачитывались сонниками, пытаясь понять, что это может значить на языке «ученых». Был, да сплыл.       Сейчас лучшим вариантом было замалчивать о проблеме. Чтоб не нагнетать и без того напряженных друзей, да и не распространяться особо. Все-таки, образ распиздяя годами выстраивался не для лирики. Парень последний раз оглянул комнату, принимая решение отправиться на кухню. Перекусить, чтоб желудок не жрал сам себя. Из-за гнетущей тишины, простаивающей в квартире, он быстро сообразил: мамы нет. Пятничное утро всегда славилось затяжными пробками, поэтому в салон она выезжала часа за два. Интересно, Константин Анатольевич был услужлив, когда, сославшись на срочный вызов, подвозил ее до работы? Лицо Кислова искривилось, будто на языке лимон вертелся. И зачем он портит и без того испорченный день?             Остывшая яичница. Окей, теперь день испорчен окончательно, можно даже не пытаться улучшить себе настроение. Пачка дешевых сигарет валялась на подоконнике, неподалеку — и едко-желтая зажигалка. «Погибать, так с удовольствием», — думалось Ване, пока тонкая табачная трубочка прокрутилась в руке. Пожалуй, он обойдется чаем. И все. В школе как-нибудь перекусит.             Мел:                   Ты придешь сегодня?       Киса усмехается, замечая всплывающее уведомление на дисплее, пока сигарета, зажатая в зубах, забавно дернулась. Егор писал ему почти каждый день, расспрашивая, явится ли друг на занятия. Как раз с того момента, как он проебал несколько дней учебы. Как раз после драки с Борей. Конечно, за ним и без того закрепилась слава прогульщика, но все же.             Вы:                   А что?       Ответ, на протяжении этих «почти каждых дней», не менялся. Вопросом на вопрос — лучшая тактика, его не переубедить. Табачный дым легко царапнул горло, пока Ваня проходил на балкон. Он бы с огромным удовольствием курил прямо на кухне, но, увы, велика вероятность выслушать трехчасовую тираду. Глазам открылся знакомый пейзаж: серые бетонные блоки домов, в попытке скрасить общую картину, разукрашены в какие-то броские цвета; прохожие лениво перебирают ногами вдоль тротуаров, топая то ли на работу, то ли на каторгу, — не понять сразу. Несколько человек вальяжно прогуливались с собаками, которые то и дело норовили вцепиться друг другу в глотки. Лаяли постоянно. Тонкая струя дыма вырвалась из приоткрытых уст.             Мел:                   Анжела писала, сказала, хочет нам что-то предложить       Убить еще одного человека в попытке оправдать ее честь? Извольте, Киса заебался. Вообще, замечал, как странно все складывалось после «таинственного» исчезновения режиссера Романа. Этот поступок должен был дать Егору зеленый свет во всех направлениях, тот должен был стать уверенней в своих действиях и рискнуть, хотя бы, пригласить ее на еще одно свидание. Оправдаться, так сказать, за то не случившееся. Но нет, Меленин не изменял себе и уверенно двигался в образе соплежуя. А Бабич этим пользовалась. Крутила то с одним, то с другим, хвостом виляла вокруг статных и богатых, иногда возвращаясь к другу, даря тем самым ложные надежды. Только вот, Кислов смотрел глубже. Темноволосая девушка возвращалась к Мелу только в те моменты, когда ей нужно было… перезарядиться? Да, самое подходящее изречение. Как только вера в себя угасала, а причин вдохновляться собственным отражением в зеркале становилось все меньше, нужно было прибежать к влюбленному олуху, который незамедлительно расскажет, какая ты нереальная. Ваня сдерживал подобные мысли внутри себя, не позволяя раскрыть глаза друга правде. Хоть и считал, что таким, как Бабич, нужны такие, как Рауль, дабы не нарушать законы природы.       Темные глаза еще раз пробежались по сообщению. Предложить… Что она может предложить? Только если…             Вы:                   В групповухе участвовать не буду             Мел:                   Долбаеб       На заспанном лице застыла похабная улыбка. Он, в любом случае, собирался прийти. Последний день перед каникулами был важен хотя бы потому, что за него больше всего трясутся учителя. Любят, знаете, обзвонить родителей, потрепать нервы им, чтоб те, с пеной у рта, пришли орать на детей. С мамой и так отношения непонятные, поэтому стоит сходить. Хотя бы напоследок отыграться на математичке. Она как раз обещала вызвать его к доске.             Слабые порывы ветра ерошили волосы. Темные пряди разлетались в разные стороны, щекоча лицо. Дорога до школы предстояла недолгая, но этого времени всегда хватало, дабы заглянуть в чужие окна. Понятия не имея, зачем, Ваня часто рассматривал причудливые узоры на занавесях, размышляя, кто додумался их туда повесить. Как, вообще, у этого человека протекает жизнь и прочий ненужный хлам, загрязняющий мозги. Периодически он бросал взгляд и на прохожих, которые своей кислой миной могут заставить чувствовать себя неловко. Особое удовольствие доставляли школьники, медленно плетущиеся впереди. Они всегда обсуждали какие-то нашумевшие видео, последние новости и, что чаще, сплетни. Заслушавшись какую-то семиклассницу, пока та усердно распиналась и ведала подружкам о придурке Локоне, Киса не ощутил надоедливых вибраций в кармане куртки. Зато немедля нашел дожидающегося друга, стоящего у ворот с недовольным лицом. Прямо как у всех прохожих. Короткое заученное рукопожатие, — и вот они уже внутри, расхлябанно идут в класс грызть гранит науки.       Время туго шло. Урок английского языка проходил достаточно скверно. Когда-то предмет вызвал у Кислова неподдельный интерес, но сейчас казался настоящей каторгой. В прошлом году на место привлекательной молодой учительницы им поставили женщину в возрасте. Ее грубый голос доносился громче, следовало ученику не так поставить ударение или нечетко выговорить буквы. Лариса Харитоновна, по прозвищу Харя, не была человеком, способным заинтересовать подростков изучать другой язык, поэтому на ее уроках каждый предпочитал заниматься своими делами: списать домашнюю работу по алгебре, долгими минутами проверять ленту социальных сетей, сплетничать с одноклассниками и иное. Как раз алгебра была следующей. Ваня было приготовился выдать весь клоунский репертуар, но Людмила Сергеевна настояла отказаться от этой идеи. «Нет, Кислов, все свои знания ты продемонстрируешь после каникул. Дай по-божески закончить четверть», — примерно так она отреагировала на широкую улыбку ученика, когда оказалась в классе. Что ж, ему лучше. Парень аккуратно выудил мобильный из кармана черных джинсов, набирая сообщение Гене. Нужно будет встретиться, так, перетереть насчет дел… Обществознание вела Наталья Михайловна — завуч и цербер по совместительству. Сейчас они затрагивали тему «Современные подходы к понимаю общества», и, не будь у парней дуэльного кодекса, Киса с уверенностью бы донес до класса свои представления на этот счет. Но пришлось закусить язык, лениво разглядывая Локона у доски. Паясничать тот, к несчастью, не разучился.       Литература. Ольга Васильевна только вошла в класс, лучезарно улыбаясь, как Хэнк уже подскочил с места. Он вызвал на лице Кислова легкую усмешку, благо, оставленную без чьего-либо внимания. Третья парта первого ряда всегда оставалась без внимания. Женщина открыла журнал, что-то лепетала о предстоящих каникулах, о том, какое домашнее задание она приготовила. Тем временем, Кисе ответил Гена. Сказал, что будет рад увидеть его после двух часов, если тот умудриться как пуля скрыться с базы. Видите ли, новые клиенты придут, ему не нужно, чтоб их распугали. Тонкие пальцы стучали по экрану в самый разгар урока, когда, внезапно, наступила тишина. И он бы не обратил на это внимания, если… — Кислов, я к тебе обращаюсь, — с ноткой недовольства произнесла Ольга. Приходится поджать губы в жесте извинения, после чего убрать телефон обратно в карман. Спина соприкасается со спинкой неудобного деревянного стула, а руки вальяжно покоятся на парте. — Да, Ольга Васильевна? Извините, я прослушал, — честно признается Кислов. Женщина едва заметно дернула щекой в жесте раздражения. — Я задавала вопрос. В качестве домашнего задания на каникулы вам будет необходимо написать сочинение по мотивам любого произведения из репертуара любимого писателя, — а сколько лишних слов она впихнула в такое короткое предложение. Пожалуй, именно этим Васильевна периодически раздражала. — Какого писателя возьмешь за основу?       Вопрос был простой. Только желания отвечать не было. Все в классе уставились на парнишку, нарушая заветную неприкосновенность третьей парты первого ряда. Смотрели с издевкой, с некоторым отвращением и даже неприязнью. А Хенкин с первой парты едва ли не свернул шею, пока рассматривал лицо друга. — Эдгар Аллан По, — коротко бросил Ваня. На его реплику тонкие брови Ольги Васильевны взмыли вверх. Что, удивил интеллектом? Конечно, она же наверняка записала его в ряд неандертальцев. — Удивил, Кислов, — серьезно проговаривает женщина. — Каких еще писателей ты предпочитаешь?       Да что ж ты доебалась, а? Можно было обратиться к нему немного позднее, а не в тот момент, когда решались важные дела? Да, теперь встречи с Геной стали важными делами. Губы незаметно дрогнули, а в темных глазах мелькнула искра коварства. Будем надеяться, после этого она отстанет и спокойно продолжит вести урок. — А это Вы лучше у Хенкина спросите, он в литературе больше меня разбирается. Уж у него там список огромный, — по классу прошлась волна смеха. А сам Борис с силой сжал челюсть. Ольга только в отчаянии помотала головой, как будто вновь разочаровалась в Ване. Зато отстала, это уже хорошо.       Урок истории прошел слишком быстро. Ученики переписывали новую тему с готовой презентации, пока учительница выставляла четвертные оценки. Та же Наталья Михайловна, к слову. Несколько раз выходила из класса, дабы решить дела завуча, только потом возвращаясь к предмету. Географию вела прекрасная женщина, как ни крути. Елена Валентиновна одно время была соседкой Вани, жила на пару этажей выше. Всегда приветливо встречала его у подъезда, а тот, в свою очередь, помогал донести сумки или еще чего. Да она, и как учитель, была единственным лучиком света в этом темном царстве. Всегда разжевывала подросткам каждый неясный термин, поясняла то или иное природное явление. Ей-Богу, Кислову никогда не было так интересно слушать про различия почвы. Пару лет назад женщина средних лет покинула прежнее жилье, переехала достаточно резко и уроки стали часто пропадать. Что-то случилось с мамой, как шептались одноклассницы. Должно быть, именно по этой причине Валентиновна отпускала их раньше, сама скоро покидая кабинет. Этот день не стал исключением. Женщина быстро огласила четвертные оценки, договорившись о том, что класс смиренно дождется окончания урока в столовой, а только потом разойдется по домам, с достоинством встречая каникулы.             Первое правило взаимоотношений с учителями: если тебя отпустили с урока, не торопись покидать стены школы. Директор не простит проеба ни тебе, ни тому, кто тебя отпустил. Толпа подростков смиренно заполняла помещение столовой, рассаживаясь по разным уголкам. Мел шел впереди, когда заявил, что возьмет им с Ваней по кружке чая, на что Хэнк слабо хмыкнул. Боря, хоть и шел рядом, но чувствовал себя лишним. Кислову оставалось только кивнуть и смолчать о том, как больно ноет желудок от нехватки пищи. Поест где-нибудь в другом месте, кислая мина Хенкина не располагает к трапезе. Парень остался сторожить места за столиком у выхода, пока двое друзей отошли к прилавку. Взглядом окинул одноклассников: Рита о чем-то увлеченно болтала с Локоном, а тот, в свою очередь, активно жестикулировал; Паша уминал уже купленную булку, казалось, даже не собираясь занимать для этого стол; Бабич весело смеялась, очевидно, реагируя на дешевые сплетни, пока не столкнулась с карими глазами. Ваня сдавленно ей улыбнулся в жесте приветствия, опуская глаза к телефону. Еще одно сообщение Гене, где они выясняют отношения.       Зуев все не унимался. Говорит, мол, нашел несколько новых клиентов, примерно одного возраста с Кисой, только из других школ. Несколько парней, но, что лучше, около пяти девушек. И как раз одна из таких должна прийти к нему к трем часам.       Гена Хуев:             Придешь, возьмешь, что тебе нужно и уйдешь             Братан, серьезно. Не обламывай возможность этой девушке познакомиться с таким парнем       Нервная усмешка. Альфа-самец нашелся, блять. Ладно, он заскочит лишь по своим делам. Заберет то, о чем договаривались, а потом свалит. Пусть пообщается с девушками, может хоть ума наберется. Кислов быстро закрыл чат, переходя к новостной ленте, когда стул напротив проехался по кафелю с мерзким скрипом. Мгновенно поднимая взгляд, тот натыкается на Анжелу. И че ей нужно? — Привет, Кис, — иногда он задумывается над тем, чтобы поменять свое прозвище. Официально и публично. Ведь от незнакомцев, да еще и с такой флиртующей интонацией, звучит слащаво. Отвратительно.       Кислов кивает, но глазами ищет Мела. Пусть он сам разбирается со своей подружкой, а друг покинет эту любовную комедию. Егор как раз возвращался с двумя стаканами, когда голубые глаза наткнулись на облик знакомой девушки. Бровь изогнулась в удивлении. — И вам привет, — с фальшивой радостью в глазах прощебетала Бабич. — Я сегодня писала Егору, говорила, что у меня есть предложение. — Да, мы в курсе, — буркнул Боря, давясь булкой с корицей. Ну и животное. Выглядит как неотесанный. — В общем, родители уехали, поэтому дом в моем распоряжении. Я просто хотела пригласить вас на вечеринку. Лично.       С каких пор они удостоились личного приглашения? Или, погодите… Киса с коварством закусывает нижнюю губу. Она пригласила их толпой, чтобы не пришлось иметь дело лично с Мелениным. Почему? Наконец совесть проснулась, стало неудобно вертеть им как хочет? Не поверит. Ни за что не поверит. Это, скорее, один из замысловатых планов, по которым девушка ведет игру.       Они согласились, а Бабич скоро покинула их общество. Еще несколько минут обсуждали, что будут пить, когда планируют возвращаться домой и кому из них нужно прикрытие. Раньше Хенкин говорил отцу, что на ночь будет оставаться у Кислова, а оттого вопросов становилось меньше. Да, Константин Анатольевич сначала прочитал бы трехчасовые лекции о том, что его сынок-ангел не должен водиться с такой шелухой, как Киса, но все равно отпустил бы. Сейчас Боря заявил о том, что хочет остаться у Мела. Неудивительно. Егор кивнул в согласии, только искоса взглянув на кареглазого друга рядом. Тот не участвовал в диалоге, лишь увлеченно листал чаты в телефоне. Когда все необходимые вопросы были решены, Ваня заявил, что покинет их. «Нужно отлучиться по одному очень важному делу. На вечеринке и встретимся», — ляпнул он напоследок, выходя из столовой.

***

            Огромная гостиная заставлена диванами, креслами, стульями и прочими предметами мебели, на которые можно приземлить свою задницу. В центре комнаты простаивает длинный обеденный стол, за коим, наверное, семейство Бабич привыкло трапезничать. Но сегодня в меню нет черной икры, фуа-гра и иных блюд, присущих богатеям. Здесь дешевый алкоголь, разнящийся по цене и по градусу, небольшие закуски в виде нарезок. Конечно же, чипсы, сухарики, — то, что доктор прописал. О стены ударяются звуковые волны, с улицы в дом проникает какая-то пресловутая песня из топ-чарта. Подростки знатно дергаются под ритм, в руках держа пластиковые стаканчики, и весело смеются. Некоторые кучками собирались по углам дома, болтая о насущном, сплетничая или ища место для уединенной атмосферы. Кислов пришел уже веселым. Разглядывал каждую мелочь в декоре, забавляясь, как Бабич бывает заносчива. Это обычная пьянка, к чему такие изощрения? Понаставила цветов в гостиной, у бассейна на улице расставлены напитки, а вверху — цветные ленты. Будто от них есть прок. Неоновое освещение даровало глазам немного отдыха от яркого стробоскопа на улице. Парень брел по комнате в поиске хотя бы Хэнка, ведь одному слоняться, как проклятому, не особо весело. Киса уже добрался до импровизированного бара перед лестницей на второй этаж, но так и не нашел никого из знакомых. Может, написать Мелу?       Мобильник скользит в руке, оттого едва не встречается с темным паркетом. Хочется, чтоб его никто не видел в такой момент. Иначе догадаются, начнут просить поделиться, а ему самому нужнее. Чуть плавающим взглядом окидывает открывшийся чат, медленно начиная набирать сообщение, но его отвлекают. Неизвестная особа. — Угостишься? — ее светлые глаза блеснули практически в полной темноте. Эта искра нескрываемого интереса привлекает. Кислов немного помедлил, словно взвешивал, насколько ему нужно с ней заговорить. Но позднее, убирая телефон в карман джинсов, расплылся в улыбке. — Когда красивая девушка предлагает выпить — грех отказаться, — он принимает пластиковый стакан с алкоголем, коротко подмигивая, отчего неизвестная тихо смеется. — Не думала, что ты верующий. — А это зависит от ситуации, — снова смеется, только громче, будто его дешевая шутка коснулась слуха впервые. Киса старается поддерживать веселье, следуя ее примеру.       Какое-то время они болтают. Об учебе, о том, как протекает вечеринка, откуда она знает Анжелу. Оказалось, что таинственная особа — ученица 9-ой школы, познакомилась с Бабич на каком-то кастинге и теперь пересекается с ней в подобных обстоятельствах. Обе девушки знатно любят тусовки, громкую музыку, толпы народа. Понятно, еще одна с большими амбициями и непомерным желанием пробиться в шоу-бизнес. Светловолосую особу зовут Кристина, она пришла не так давно, поэтому уверенно догоняется штрафными. Девчонки 9-ой вообще славились своей легкостью во всех отношениях: то одну спалят за нелицеприятной историей в туалете, то несколько других застанут не в лучший момент. Слухи разлетались, в общем. Но это мало имело значение, когда Кристина утянула Ваню на улицу, туда, где музыка орала. Медленно начала двигать бедрами в такт музыке, с вызовом заглядывая в карие глаза. Будто приглашала на танец. Руки Кислова оказались на тонкой талии, а на лице красовалась хищная улыбка. Они перекидывались еще несколькими репликами, кружась в танце, пока взгляд не зацепился за Хэнка.       Боря болтал с какими-то неизвестными парнями, облокотившись на колонну. Судя по его мутным глазам, он перебрал. Как обычно. Смеялся, шутил тупые шутки, на что смеялось уже его окружение, но, казалось, не видел друга неподалеку. Намеренно? Вероятней всего. Кислов аккуратно приблизился к девичьему лицу напротив, горячим дыханием опаляя мочку уха. «Ты, случаем, Мела не видела? Мелкий такой, бритоголовый. С Анжелой должен ошиваться», — перекрикивая музыку, интересовался парень, пока девушка прижималась к нему грудью. Это, конечно, увлекательно, но не настолько, чтоб отказаться от встречи с другом. «Можем поискать вместе», — с усмешкой протягивает Кристина, на то и ему приходится усмехнуться. Теплая ладонь Кисы касается холодных тонких пальчиков, после чего они вдвоем медленно бредут по лабиринту Минотавра. Ну, а как по-другому назвать эти хоромы?       Через полчаса, если не больше, минуя толпы пьяных подростков, они натыкаются на Егора. Который наткнулся на Бабич. Ртом своим. Голубки стояли на улице, как раз там, куда вел выход из гостевой комнаты на первом этаже. Руки друга послушно зависли на талии, а тонкие пальцы Бабич, украшенные блестящими кольцами, медленно гладили его шею. Киса только присвистнул, уводя Кристину подальше от увлекательного инфоповода. Гляди, узнала бы девчонка об этом, завтра Мела бы с говном сожрали. Блондинка продолжала танцевать, даже при том, что музыки практически не слышно. Она с умиротворенной улыбкой глядела в темные глаза напротив, выгибая шею. Приглашала? Как-то вызывающе, ему нравится. Раз один друг нашел себе новую компанию, а второй слишком занят изучением девичьего рта, Ване ничего не остается, кроме как следовать за ученицей 9-ой школы по длинному коридору. Они намеревались вернуться к бассейну, потанцевать еще немного, а затем, может, уединиться. Как пойдет. Только вот Кислов замер около невзрачного прохода в комнатку, предназначенную для прислуги. Светлая башка Локона будет ему в кошмарах сниться, это точно.       Балбес Локонов что-то выкрикивал своим недовольным голосом, активно жестикулируя руками. Толпа, собравшаяся рядом, поднимала его на смех, а тому хоть бы хны. Продолжал ныть. Кристина оказалась непростительно близко, кончиком носа проводя по пульсирующей венке на шее. Ваня ощутил, как образовывается ком в горле. — Чего застыл? — приглушенным тоном спрашивает девушка, не обращая внимания на то, что почти все ее действия остаются незамеченными Ваней. — А че там происходит, не знаешь? — Да там в карты играют. На деньги, — это уже интересно. — Этот светленький уже пять тысяч оставил. — Да ну? Серьезно? — его удивление чересчур искреннее. Девушка даже немного попятилась, но медленно кивнула.       Карты… Занимательно. Среди всех подростков этого города он редко встречает того, кто интересуется данной азартной игрой. Обычно все ставки делают, а тут классический «Дурак», еще и на деньги играют. Глаза всматриваются в пол, мозг начинает анализировать. У него дежавю? Локонов, наконец, подскакивает с места и недовольно топает прочь из комнаты, плечом задевая Кислова. Толпа смеется пуще прежнего, наперебой с мужскими тембрами слышится женский. Почему-то кажущийся знакомым до боли в ребрах. Взгляд окинул девчонку, восседающую на бежевых простынях, а уста приоткрылись в удивлении. И что же ты тут делаешь, красавица?             Кристина, хмыкнув, ушла, стуча каблуками о паркет, поскольку сумела сложить два и два — внимание Кисы привлекла другая девушка. Она смеялась вместе с расходящейся толпой, складывая купюры в карман темной рубашки. Она играла с Локоном, сомневаться не имеет смысла. Только через четверть минуты девичьи глаза поднимаются к фигуре, застывшей в проеме комнаты, и от улыбки мало что остается. Взгляд растерянный, немного недовольный, но больше, пожалуй, отстраненный. Ее пухлые губы складываются в одну линию, а щеки покрываются легким румянцем. Ваню это только раззадорило. Пропуская вперед выходящих гостей, он оказывается в этой небольшой комнатушке, взглядом испепеляя прикроватный столик. Карты всех мастей разбросаны по разные стороны, крошки то ли от чипсов, то ли от сухариков пачкают поверхность, а рядом простаивает недопитая банка пива. Тишина, нависшая над ними грозовым облаком, иногда разбавлялась взвизгами или шумом музыки. Но она терзала. То его, то ее, — по очереди, как полагается. — Прекрати испепелять меня взглядом, мне некомфортно, — наконец, раздался девичий голос. Ее тонкие пальцы медленно примкнули к колоде, начиная собирать ее воедино, а уголки губ кареглазого парня приподнялись. Взгляд скользнул по фигуре: она, по-прежнему, в форме. Похоже, продолжает ходить на тренировки или занимается дома, по идиотским видео-урокам. Волосы стали длиннее с последней встречи. Раньше они были выкрашены в более светлые тона, но сейчас едва различимы с ее натуральным оттенком. Татуировка на ключице едва заметна из-за миниатюрного выреза. — Ну, не каждый же день встречаешь золотую рыбку в темных водах, — сдавленный смешок. Нервничает немного, не понимает, что она тут забыла. — Ты же не любила вечеринки. — Многое успело поменяться, — кротко пожимает плечами. — А ты, я смотрю, никак их не разлюбишь, — в голосе читается ирония. Глаза в глаза, с вызовом, как раньше. С застывшей улыбкой на лице, такой издевательской, что аж зубы сводит. Но он непоколебим. — Это была любовь с первого взгляда, — драматично тянет Ваня, хватаясь за грудь. — Такую сложно просто взять и отпустить.       Ох уж эти двусмысленные фразы… Поверьте, при встрече с бывшим партнером, как правило, они неизбежны. Она была первой и, пожалуй, единственной девушкой, с которой познакомиться выпало лет в четырнадцать. Жили в соседних домах, часто пересекались во дворе и на остановках. Как-то так и получилось, что одним осенним вечером Кислов, возвращаясь со школы, столкнулся с девчонкой на остановке. Время было непозднее, но сумрак постепенно опускался на улицы, поэтому, как учила мама, он услужливо проводил особу до дома. Разговорились, болтали обо всем, а потом встретились еще раз. И еще, и еще, пока теплое чувство не закрепилось в душе окончательно. Первые отношения, первый половой опыт, первый светлый человек в его жизни, первые ссоры, первое расставание — слишком большая история, чтоб уделить ей приоритетное внимание. Они расстались обоюдно, потеряв контакт около года назад. Узнавали друг о друге только через слухи, крайне редко списываясь. Ну, по традиции, лишь в дни рождения. Не держали обид друг на друга, что хорошо, но почему так тяжко видеть ее сейчас? Непонятно. — Опережая твой вопрос: нет, меня пригласила не Анжела. Мои одноклассницы познакомились с ней на съемках, она дала добро на то, чтоб те пригласили с собой еще девчонок, — сквозь собственные мысли встревает ее голос. Девушка убирает карты рубашкой вниз в миниатюрную коробочку, до ряби в глазах знакомую. — Бабич у нас такая, ей лишь бы народу побольше. Странно, что ты пришла, а не отказалась, — пожав плечами, вторил Киса. — Приходить на вечеринку, да еще и к незнакомым лю-юдям, — протягивает он с порицанием в голосе. Наконец, она встает с кровати, оказываясь напротив. Губы искривились в усмешке. — Так странно, что я могу позволить себе развеяться? — вечно этот тон подъеба. Ваня цокает языком, отводя взгляд в сторону. — Так странно, что ты, — ярая противница бессмысленных пьянок, вечно осуждающая мои похождения, — оказываешься на такой же бессмысленной пьянке. Всего-то, — хмыкает. Как всегда.       Тишина вновь окутывает их против воли, потому что сказать больше нечего. Кислов знает, она не от хорошей жизни сюда пришла. Мог бы выслушать ее, как в старые-добрые, несмотря на то, что та тесная связь давно утеряна. Но она же хуй расскажет. Хуй попросит помощи. Ей лишь бы самой справиться, самой разгребать проблемы. Его карие глаза блеснули в полумраке, когда пришло осознание: он только доводит ее. Ломает все хорошее, что между ними оставалось. Следует уйти, пока не поздно. Но измененное сознание не дает покинуть комнату без финальной фразы. — Не становись похожей на меня. Ты же этого так не хотела, — полушепотом, чтоб въелось в память. Чтоб ночами отдавалось в голове, лишая шанса на спокойный сон. Чтоб до скрежета зубов, как сейчас, когда Киса медленно покидает стены спальни.