Long Live the King

      Изана чувствует тяжесть в воздухе.       Как показывает практика, высокое атмосферное давление является предвестником чего-то нового. Он не ждёт сегодня гостей, ничего не планирует и в принципе считает, что день должен пройти как обычно, за исключением, пожалуй детали одной.       — Изана, ты звал?       Курокава оглядывается со своей лёгкой привычной улыбкой. Ветер колыхает его белоснежные волосы, и длинные серьги-ханафуда позвякивают, разбавляя тишину общую. Какучё стоит в отдалении и внимательно смотрит на него. Он, вообще-то, не разделяет любовь своего короля к крышам, но готов следовать за ним куда угодно. Такой преданный, безоговорочно доверяет ему во всём — или не совсем?       Изана снова отворачивается и смотрит вперёд на уходящий далеко вдаль пейзаж Йокогамы. Он не жалеет о том, что перебрался сюда из Токио. Столица большая, шумная, а ещё там всё напоминает о семье, которой у него, оказывается, никогда не было, и о старшем брате, которого так безжалостно у него забрали. А в тихой и уютной Йокогаме у него есть Поднебесье, поколение S62, ну и Какучё, разумеется.       — Скажи-ка, Какучё, — произносит парень, — ты мне доверяешь?       Услышанное, кажется, на мгновение выбивает собеседника из колеи, и он выдерживает паузу, прежде чем почти уверенно заявить:       — Конечно. К чему вопрос?       Курокава игнорирует вопрос и развивает мысль дальше:       — И я тебе доверяю. Ты ведь мой верный слуга, Какучё. А у слуги не могут быть секреты от короля, правда?       Какучё как будто искренне не понимает, к чему он клонит.       — Изана, в чём дело? — он звучит взволнованно и немного недовольно — ему не нравится разгадывать загадки. — Ты можешь сказать прямо, что случилось?       Парень поднимается на ноги, чуть пошатываясь, и суёт руки в карманы длинной форменной куртки, а затем поворачивается к слуге лицом, всё также улыбаясь.       — Я могу спросить у тебя тоже самое, Какучё. Может, объяснишь, где ты стал так часто пропадать, да ещё без моего ведома? Тратишь деньги не пойми на что, форму при выходе в город перестал надевать. А ещё — ты заметил? — от тебя сильно несёт женскими духами. Ещё и запах такой приторный, конфетный.       Изана хихикнул, забавно сморщив нос. Правда, пахнет клубничными леденцами. Его слуга никогда так не пах.       — Какучё, ты что, подружку себе завёл? — и хотя это было смешное и даже глупое предположение, Курокава смотрит на него так пристально, что Какучё не смеет отвести взгляд. Понимает, что его поймали и навряд ли он сможет выкрутиться. Придётся отвечать.       — У меня есть старшая сестра.       — Сестра? — тут же удивляется Изана, приподняв белёсые брови. — Разве твоя семья не умерла?       — Да. Мы единокровные, — собеседник опускает глаза и запахивает куртку получше, поёжившись; думает, что на высоте слишком холодно, и отказывается признавать, что чувствует себя неуютно по другой причине. — У нас был один отец и разные матери.       — Старшая, хм? — парень заинтересованно склоняет голову на бок. — Что же она тебя в приюте не навещала? Объявилась только сейчас?       — Её мать была зла на моего отца, поэтому не позволяла ей видеться ни с ним, ни со мной. Она сказала, что долго пыталась разыскать меня, невзирая на её запрет, и вот только, став старше, смогла наконец найти меня и связаться, — Какучё запрокидывает голову и задумчиво смотрит на ясное небо. Ветер гонит пушистые облака в направлении, известном одному ему. — Я тогда вспомнил: папа признался, что у меня есть сестра, но просил не говорить маме об этом. А она узнала. Мы когда на машине ехали, они ругались из-за этого. Тогда-то в аварию и попали.       — Во-о-от оно что, — тянет Курокава.       У Изаны ведь тоже есть сестра, только младшая. Он помнит, как обещал, что заберёт её с собой. А что в итоге? Она уж и забыла его, наверное. Да и зачем ей сводный Изана, когда у неё есть родной братец, Майки?       Курокава чуть ли зубами не скрипит от нахлынувшего раздражения. У Шиничиро вместо него тоже был Майки. И у Чёрного Дракона должен был быть Майки. Майки, Майки — всё ради какого-то Майки.       Какучё замечает неожиданную перемену в настроении короля, и тот быстро возвращает себе самообладание. Кроткая улыбка снова расцветает на смуглом лице, но фиолетовые глаза всё равно смотрят с отвращением. Не из-за Какучё, нет. Всё снова из-за Майки.       — Так не один теперь ты будешь? Здорово, что у тебя появилась сестра, — он улыбается чуть шире. — Познакомишь?       Собеседник тушуется.       — Мисао не знает о том, кто я, Изана. И я бы хотел, чтобы всё так и было.       — Отчего же? — интересуется парень. — Стесняешься своего положения Небесного короля?       — Конечно же, нет! — громче необходимого восклицает Какучё, испугавшись такого предположения, но, уловив взгляд главы, успокаивается и спокойно объясняет: — Понимаешь, Изана, Мисао — она другая. Она добрая, светлая, чистая, и верит, что я такой же. Боюсь разочаровать её и не оправдать ожиданий. Вдруг тогда она откажется от меня?       — Ну и зачем тебе такая сестра, раз не может принять настоящего тебя? — Какучё тут же открывает рот, чтобы возразить и оправдать ту самую Мисао, но Изана взмахивает рукой, приказывая слуге слушать и молчать. — Как всякий хороший король, я должен заботиться о своих подданных, Какучё. И, конечно же, я должен быть уверен, что твоя сестра никаким образом не будет представлять угрозу для нашего дела или для тебя.       — Да Мисао никогда..! — снова начинает он — и тут же замолкает.       — Я просто хочу посмотреть на твою сестру, и только, — Курокава разводит руками в стороны. — Она ведь наверняка похожа на тебя? Всегда было интересно узнать, как ты выглядел до аварии.       Какучё хмурится и смотрит почти сердито. Как бы сильно он ни был предан Изане, даже он понимает, насколько отбитый его король. Если Курокава решит, что Мисао Какучё не нужна, он найдёт способ избавиться от неё. А Какучё этого уж точно не хочет. Он-то ведь правда думал, что его семья исчезла навсегда. А вот, оказывается, у него есть сестра, родной человек. Разве же может он отказаться от неё?       Мисао не похожа на ребят из приюта, из Поднебесья, из его обычного окружения. Хотя не то чтобы у него был большой опыт общения с девушками и ему было с чем сравнивать, но даже те девчонки, с которыми пересекались верхушки Поднебесья — тот же Шион, например, запросы которого ограничивались позицией «чем доступнее и сисястее, тем лучше» — разительно отличались от Мисао. Они с нею и рядом не стояли.       С появлением сестры Какучё стал чаще возвращаться в детство, потому что она, хотя и старшая, всё ещё напоминает ребёнка. Много улыбается, обожает сладкое и носит дурацкие, нелепо огромные заколки-бантики. Она верит во всё хорошее и думает, что этот мир всегда и со всеми приветлив. Ей не знакомы горечь и каждодневная борьба за жизнь. Мисао никогда не мечтала умереть. Ей крупно повезло — будь Какучё злее, он бы наверняка позавидовал сестре. Но он не завидует, а просто радуется за неё, позволяет угощать себя горьким крепким кофе и сочиняет на ходу небылицы про свою жизнь.       Какучё переводит взгляд на Изану, который пялится на него выжидающе, желая услышать положительный ответ. Он должен доверять своему королю. У него не должно быть секретов от короля. И от сестры у него, по идее, секретов быть не должно. И всё же они есть.       Парень вздыхает.       — Только я прошу, Изана, сохрани от неё нашу деятельность в тайне.       Курокава улыбается.       — Соглашусь исключительно ради себя.

***

      Они с Какучё приезжают в Нака-Ку, предусмотрительно паркуются в паре кварталов от места встречи, чтобы сестрица не стала задавать лишних вопросов по поводу байков, и идут в парк. Изане тоже пришлось оставить форму на базе и вместо неё подобрать что-нибудь повседневное, менее бросающееся в глаза. Хотя главу Поднебесья так и так было видно издалека.       Какучё сказал, что его сестра живёт недалеко и обычно не опаздывает. Однако они уже целых десять минут стоят на входе, как идиоты, и ждут чуда. Слуга отшучивается, мол, девушкам свойственно опаздывать, а Изану такая отговорка не устраивает. Точность — вежливость королей, но обязанность для их подданных. А хотя, Мисао ведь не его служанка? По крайней мере, пока. А как оно там дальше будет, Изана не знает. Ему бы для начала взглянуть на девчонку.       Неожиданно парни слышат громкий радостный визг:       — Каку-чин! — а потом со спины на Какучё налетает что-то яркое. У Курокавы чуть было инстинкты не сработали, а его слуга лишь смеется, широко улыбаясь, и разворачивается, чтобы обнять это нечто в ответ. И вот пока эти двое ластятся, Изана смотрит на неё со стороны и приценивается.       «Так вот ты какая, Мисао».       Мисао в самом деле очень похожа на Какучё. Те же чёрные волосы, которые у неё чуть вьются на концах, те же яркие алые глаза и даже улыбка такая же, особенно когда девушка хмурит брови и начинает хихикать — это выражение лица ему очень знакомо. У Мисао невысокий рост, по-детски припухлые щёчки и кажущаяся кукольной фигурка, спрятанная за мешковатым белым свитером и длинной карминовой юбкой. А на затылке, как и говорил Какучё, закреплён нелепый красный бант.       Наконец девчонка отвлекается от созерцания брата и замечает наблюдателя. Она совершенно не меняется в лице, но внимательный взгляд Курокавы подмечает перемену эмоций в больших глубоких глазах. Мисао пялится на него и дёргает брата за руку:       — Каку-чин, это твой друг?       — Да, — отвечает Какучё с улыбкой. — Изана — Мисао, Мисао — Изана.       Девушка отходит от брата и протягивает парню руку.       — Рада познакомиться, Изана-кун.       Изана пожимает её узкую ладошку, чуть сжав, и тоже улыбается:       — А я-то как рад!       Они заходят в парк и идут по широкой дорожке: Какучё, Мисао и Изана. Сестрица жмётся ближе к брату, но не без интереса поглядывает на Курокаву. Он тоже замечает её любопытство, но поощрять его не собирается. Он же всё-таки согласился поддержать легенду слуги, какой бы она ни была.       — Изана-кун, а ты тоже боевыми искусствами занимаешься?       Парень тихонько усмехается. И вот это Какучё придумал вместо честной истории о том, что он янки? Не так уж и оригинально.       — Ага, — отвечает он, скосив с кроткой улыбкой взгляд на девчонку. — Тхэквондо.       — Это здорово, — Мисао кивает и тут же заводит разговор с братом.       Она щебечет о погоде, об учёбе, о милой маленькой сумочке из Uniqlo. Жалуется на преподавателя по физкультуре, хвастается высоким баллом за тестовый срез по истории Японии, а ещё, понизив голос и чуть покраснев, шепчет что-то по поводу какого-то мальчишки. Какучё то хмурится, то удивляется, то улыбается, реагируя на всё услышанное.       «Обычные глупости», — думает Изана, но при этом не может не поражаться тому, с каким интересом её слушает его слуга.       Курокава вовсе не скучает — он наблюдает. Мисао выглядит и ведёт себя как самая обычная заурядная девица, маменькина дочка, такая вся из себя приторно-сладкая, как те самые леденцы с клубникой, которыми от неё пахло. И всё же что-то с ней не так — об этом внутреннее чутьё Изаны не даст соврать. Где-то под леденечной обёрткой кроется подвох, и наверняка не самый приятный.       — О! Мороженое! — вдруг восклицает девчонка, вырывая Изану из мыслей, и тыкает пальцем вдаль, повиснув на руке брата. — Каку-чин, купишь мороженое?       — Угу, — Какучё переводит взгляд на короля: — Изана?       Курокава пожимает плечами. Его нельзя назвать любителем сладкого, но у них же сегодня всё-таки выходной. Почему бы не позволить себе слабость и не побаловаться ледяным лакомством? Какучё без слов понимает его и удаляется к палатке с мороженым на углу парка. Однако стоило ему отойти на почтительное расстояние, как Изана замечает: Мисао смотрит на него не украдкой, пристально, и больше не улыбается.       — Курокава Изана, так? — уточняет она и упирает руки в боки. — Лидер Поднебесья?       Изана удивлён, следует признать. Но лёгкая улыбка не покидает его лица, и он просто приподнимает брови и вопросительно смотрит, мол, он искренне недоумён.       — Понятия не имею, о чём ты.       Мисао вздыхает.       — Да ладно, можешь не притворяться. Я и про брата всё знаю. Это он думает, что я — святая простота, наивная до жути. Не хочу расстраивать его. Он же не просто так правду от меня скрывает.       — Да неужели? — Курокава задирает подбородок и щурит глаза. — Откуда же такая осведомлённость, девчушка?       — Мама в полиции работает, — коротко объясняет она, не сдавая своих позиций и не тушуясь. — А мы с тобой одного возраста, кстати.       Парень цепляется за первую фразу.       — И что, много в полиции о нас знают?       Мисао кивает.       — Более чем достаточно… — она хочет сказать что-то ещё, но он её перебивает:       — Я польщён.       Теперь она качает головой и бросает быстрый взгляд на палатку с мороженым. Очередь Какучё уже подошла, и он вот-вот вернётся к ним. Пора бы ей перейти к сути дела.       Девушка серьёзно смотрит на парня, прислоняет сжатый кулак к груди, где сердце от волнения бьётся быстрее нормального, и заявляет:       — Отпусти моего брата, Изана.       Курокава непонимающе пялится на неё, вглядываясь в лицо. Теперь он видит перед собой не глупого ребёнка, а вполне зрелую личность. Всё-таки он не ошибся в своих предположениях: сестрица может доставить ему проблем. Но надо бы понять её позицию для начала.       — Что ты имеешь в виду?       — Брат хорошо отзывается о тебе, — произносит девушка. — Говорит, что ты сильно помог ему, когда вы были в приюте — он тебе прямо-таки жизнью обязан. У меня не было возможности оберегать его тогда, и я тоже искренне признательна тебе за него, но теперь, — она приподнимает голову, чтобы увереннее казаться, — теперь у брата есть я.       — Ты права, Какучё мне жизнью обязан. Поэтому и таскается за мной, ища способ неоплатный долг выплатить, — Курокава ухмыляется. — А ты думала, я его насильно у себя держу?       Но Мисао его сомнительная шутка вовсе не веселит. Она снова качает головой и обхватывает себя руками под грудью, как будто чувствует себя неуютно. Понизив голос, отвечает:       — Ты, Изана, сам на дне и его туда же тянешь. А я хочу брата спасти. Я ему лучшей жизни желаю.       Изане так и хочется оскорблённо воскликнуть «Это я-то на дне?!» да дать девице по шее, чтоб неповадно было, но он удерживает себя от вспышки гнева. Однако кулаки он неосознанно сжимает и зубами скрипит, давя улыбку, ставшую кривой. А Мисао-то опасна. Очень опасна. А если она и Какучё что-нибудь такое наплетёт? Слуга-то у него ведомый, и окрутить его легко, тем более девчонке, пусть она и сестра.       С Мисао нужно что-то делать. Мисао нельзя отпускать. Теперь Изана уверен в этом точно.       Девушка, кажется, на инстинктивном уровне чувствует исходящую угрозу от парня и отступает, делая шаг в сторону. От Курокавы это движение не укрывается, и он улыбается шире. Боится и правильно делает. Нечего было лезть куда не следует.       Они молча буравят друг друга взглядами ещё с полминуты, пока Какучё наконец не возвращается к ним, держа три рожка мороженого. Он окидывает парочку внимательным взглядом и даже пугается: сестра выглядит напряжённой, король с тщательно скрытой угрозой взирает на неё. Что Изана мог наговорить ей?       Но увидев мороженое, Мисао радостно улыбается и тянет к клубничному рожку ручки. Теперь она снова похожа на беззаботного ребёнка: высовывает кончик розоватого языка и с наслаждением лижет ледяной десерт. Изане Какучё вручает рожок с кофейным шариком, но парень почти не обращает на него внимание, внимательно глядя на девушку. Как у неё так ловко управлять своими эмоциями получается? Меняет маску за маской и даже не путается. Неужто актрисой стать мечтает?       И только Какучё продолжает с волнением смотреть то на сестру, то на Изану. Стоило ему оставить их ненадолго, как уже успело что-то случиться. Да только чёрта с два ему кто-то из них признается, в чём дело. Сестра уж точно постесняется жаловаться, а Курокава… Ну, Курокава только отмахнётся от него, мол король слуге не обязан.       Какучё вздыхает. Мисао улыбается. Изана хитро щурится. Дальше по парку троица идёт молча.

***

      Когда Изана с Какучё возвращается на базу, он принимает важное решение. Прикинув план дальнейших действий ещё раз, парень вызывает слугу на разговор и заявляет:       — Сестрица-то у тебя не промах, Какучё. Она про нас всё знает.       Какучё недоумённо выгибает брови, а потом смотрит на короля с лёгкой печалью.       — Ты поэтому на Мисао как на потенциальную жертву пялился? — он качает головой и вздыхает. — Она говорила, что её мама инспектор, кажется. Не думал, что она так быстро пробьёт меня. И всё равно делала вид, что в ложь мою верит. Ну даёт… — парень улыбается украдкой, а потом поднимает взволнованный взгляд на короля. — Изана, ты же не сделаешь ничего дурного с ней? Она моя семья.       — Семья? — Курокава как-то надменно усмехается, глядя вдаль, стоя на своей любимой крыше. — Кто же тогда я, Какучё?       — Ты..! — но собеседник тушуется и бурчит, чувствуя себя неловко, опустив взгляд: — Тоже семья…       Изана смотрит на слугу из-за плеча со снисходительной улыбкой, а затем отворачивается.       — Судьба твоей сестры будет зависеть исключительно от неё самой, Какучё. Если Мисао будет хорошей девочкой, я не трону её. Ты мне веришь?       — Я верю, — уверенно заявляет парень. И всё равно не беспокоиться за сестру он не может.       Курокава грациозно опускается, садясь в позу типа лотоса, и упирает локти в колени, чуть ссутулившись. Снова задумывается о чём-то. Какучё стоит ещё с минуту, глядя ему в спину издалека, а затем разворачивается и уже собирается уйти, как вдруг ему вдогонку звучит вопрос:       — Когда у вас там следующая встреча?       Он оборачивается. Изана продолжает сидеть к нему спиной.       — Не знаю. Мисао обычно сама мне пишет.       Собеседник кивает.       — В следующий раз, когда вы спишетесь, пригласи её к нам, сюда.       — На базу? — Какучё ошарашенно распахнул глаза. — Зачем?       Изана полуоборачивается, но в этот самый миг вдруг дует сильный ветер, и белоснежные волосы не позволяют парню увидеть выражение лица короля; лишь краешек ухмылки он замечает.       — Я думаю, Мисао будет интересно посмотреть, чем ты на самом деле живёшь. Я даже готов провести ей экскурсию по базе. Что скажешь?       Какучё почти пугается. База Поднебесья — не место для такой чистой и доброй девушки, как его сестра. И хотя он уже познакомил её с самым страшным человеком в банде, ему не прельщает мысль, что кто-то из верхушки увидит её. А ещё то, как Изана произнёс это предложение…       Что король задумал?       Какучё ничего не отвечает и всё-таки уходит. Курокава, не глядя ему вслед, улыбается. Он знает, что слуга не ослушается его. Но Изана не лукавил насчёт своих планов на девчонку. Будет пай-девочкой и сделает, как ей скажут, — он не тронет её. Ну а если воспротивится и откажется… Что ж, Хайтани с ней неплохо развлекутся, или Шион.       А Какучё — он всё поймёт. Он не станет Изане мешать. Не посмеет.       На Йокогаму тем временем опускается вечер.