Белые лилии, черные вороны

      

Однажды поняли первые дети его, что изучили в мире все, что было возможно: познакомились с каждым зверем и птицей, побывали на всех землях и во всех морях, у истока каждой реки и в глубине даже самого темного леса. Они знали все, и невозможность познать что-то новое печалила их. Все чаще вспоминали они дни, когда мир полон был для них секретов, и их звездные сердца тосковали по радости от новых знаний. Творец, следивший все это время за своими детьми, понимал, что в познании своем не ведают те лишь одного: чужого разума, для них недоступного. Задумал он тогда своих третьих детей. 

      

Он создал их отличными от всего, что было прежде: смешал землю с морской водой и вылепил тела, соткал души из рассветных лучей и тепла полуденного солнца, вдохнул в сплетение разум и чувства и назвал последних из своих детей людьми. Они стали подарком для богов, которых Творец все также любил и считал самыми превосходными творениями. 

Отрывок VI из сказания 

о сотворении мира и его погибели

      Сперва Сенрад сильно сомневался, правильно ли поступил, дав ей так просто уйти. С одной стороны, не было никакого смысла продолжать погоню: девчонка все равно окажется здесь, когда он захочет. Он живет в Косе с рождения и знает каждый  уголок, где можно спрятаться, и каждого человека, способного этот уголок предоставить. Но с другой стороны, все, что он так долго и упорно строил, рушилось сейчас на глазах, как бы Сен не хотел этого отрицать, и невозможность получить какую-то девушку лишь заставляла его увериться в этом только сильнее.        Старший Кристо был не из тех, кто искал в неудачах результат собственных действий; это было куда более свойственно его брату, а Сенрад же знал, что все происходящее, каким бы оно ни было, ведет его к одной цели — правлению.       Сейчас он не мог точно сказать, когда появилась эта уверенность, но ему казалось, что эту мысль взрастила в нем его мать. Графиня Мадолина Кристо, законная дочь бывшего графа и носительница магии в третьем поколении, не вызывала у Сена никаких чувств, кроме отвращения. И это несмотря на то, что все детство она боготворила своего старшего сына, отдавая ему все самое лучшее, что могла позволить — учителей, вещи, связи и деньги. Он старался отвечать на это тем же, работая без устали над собственной магией и образованием. Но сколько бы он не делал, от нее всегда слышал лишь одно: “Ты сплошное разочарование, Сенрад. Бесполезный ребенок. Мне жаль, что родился именно ты.”       В комнате, где прежде жила Паола, еще остались все ее вещи. Надо бы сказать кому-то, чтобы убрали здесь все, но Сенрад забудет об этом так же быстро, как и о многих прочих делах, которые хотел сделать еще прошлым утром. Здесь все еще пахло этими нежными лавандовыми духами, которые девушка так любила, но колдун упрямо чувствовал в этом аромате что-то совершенно другое: это был запах ее небольшой алхимической лаборатории, с которой она время от времени работала по просьбе Сена. Паола умела готовить разные порошки, многие из которых обладали удивительным воздействием на разум. Что-то должно было остаться. Колдун принялся перебирать вещи в шкафах, ища спрятанные запасы.       Зачем он это делал? Зачем ему было стараться затуманить сознание? Это из-за Духа и потери команды или потому, что он просто хотел сбежать от мира и созданных им же проблем?       Он нашел нужную ему деревянную шкатулку в вещах одного из шкафчиков и, не церемонясь, выкинул оттуда все вещи, лишь бы беспрепятственно достать ее.        Будет ли у него возможность завербовать еще кого-то, кто будет так же умело обращаться с алхимией? Пожалуй, смерть Сороки принесла больше нужд, чем ему хотелось.       Колдун отнес шкатулку к себе и закрыл дверь. Теперь это будет его собственностью, мертвые никогда не возвращаются за своими вещами. Большая часть ее порошков была закрыта в небольших баночках, и Сен, прекрасно зная, какая нужна ему, вытащил одну из них и сел на кровать.        Белый порошок сверкал на ладони серебряными звездами. Сен принял его, рассчитав дозу на глаз, не думая о последствиях. От вещества он ждал одного — экстаза и легкости, способных заполнить зияющее чувство пустоты внутри и неминуемое предзнаменование проигрыша. Все ведь только к тому и шло.       Его мать хотела, чтобы Сенрад занимался политикой. Ее доводом было то, что так он станет ближе к отцу и, соответственно, к богу; ее единственным при этом мотивом было желание повторно засветить свою юбку перед Ивтанаром и остаться в истории первой долгосрочной фавориткой. Когда Сен понял это, то мгновенно потерял интерес к ее советам. И, пожалуй, к политике, несмотря на весьма существенный успех в ученичестве при храме. Но, пожалуй, мать была не единственной причиной, заставившей его бросить это дело. Весьма скоро Сен начал замечать, как расходятся взгляды на жизнь у него и Ивтанара, что выливалось в конфликты со всем храмовым составом. Сенрад был против монополии власти, что боги устроили, и наставление, оставленное Творцом после его ухода, судя по записям, относилось к помощи и сожительству с людьми, а не правлением.       Пятнадцать лет назад, во время прошлой встречи на пиру в честь перерождения Ивтанара, — Сенраду тогда было четырнадцать, — он спросил об этом и изложил свою точку зрения. Сказал, что когда он займет место бога, абсолютно вся информация станет достоянием людей, не останется секретов между двумя поколениями детей Творца и все станут равны в своем статусе и возможностях. Кто знает, на что он тогда надеялся. По большей части, если не кривить душой, Сен ожидал согласия со стороны остальных наследников и поддержки, но получил лишь изгнание из зала и пренебрежительно брошенное вслед Ивтанаром: “непригодный”.       Когда его после отчитывал куратор за эту выходку, у них состоялся диалог, который Сен думал, что давно уже позабыл.       — Мы ведь третьи дети Творца. Самые последние и неказистые. А богов он и сам называл идеальными созданиями.       — Только по словам самих же Первых. Все, что мы знаем, — от них. Это может быть ложь во имя манипуляций.       — Лишь боги знают правду, нам остается повиноваться.       — Разве мы не имеем права обладать такой же свободой, как и они?        — Мы были созданы лишь для их развлечения. Тебе стоит с этим смириться.       После этого он оставил золотую робу ученичества и покинул храм. Сен знал, что именно ему суждено изменить порядок, и был готов идти к этому так, как того требует судьба, даже если она и просит отринуться от всего, что должно привести тебя к трону.        И в этом состоял основной план — не оставить Ивтанару выбора при следующем перерождении. Как бы сильно тот не старался отречься от своего непригодного наследника, у него не будет возможности выбрать кого-то другого. Тело должно быть достаточно сильным и взрослым, чтобы выдержать сущность бога, и к моменту, когда тому придет пора снова сменить воплощение, Сен останется единственным, кто подойдет под необходимые требования.        Колдун делал все, чтобы быть непохожим на отца. Чтобы заглушить в себе осознание того, что он сам — лишь игрушка, ничего не стоящая в руках Первых, являющаяся лишь пылинкой в песочнице, где развлекаются великие и прекрасные боги. Наверное, он все же был благодарен им за то, что эти земли никогда не знали вой, а люди не встречали таких засух и наводнений, что грозили бы массовыми смертями.       Но разве не в этом был смысл? И засухи, и приливы были в руках богов. Лишь они выбирали, куда ниспослать свою кару, и четко знали, из каких поселений и городов им приходит меньше даров и добровольных слуг.        Сенрад шел по головам, чтобы добиться того, что сейчас имел, и не взял ни единого медного у своей матери. Начал с мелких поручений, накопил денег, выкупил таверну у собственного деда и открыл свой подпольный бизнес: брался за все задания, что могли появиться, крышевал часть игорных домов и борделей, торговал контрабандой в своем новом доме. Все это было построено по четкому плану и придерживалось одной цели: подорвать слепое поклонение и показать всем, что боги не достойны той любви, что им дают. Возможно, вообще никто ее не достоин.        Возможно, поэтому Творец и покинул мир, — потому что увидел, насколько тщетны его попытки привить душам созданных им существ что-то кроме желания власти и собственной наживы.       Все, что понял Сенрад за то короткое время нахождения подле Ивтанара, так это то, что и среди Первых детей нет согласия и взаимопонимания. Единственный способ устранить конфликты и споры между великими и прекрасными было взять всю власть в одни руки, что Ивтанар и сделал в свое время.        Годами Сен пытался выстроить в себе совершенно противоположную личность ненавистному богу, который забирает право на свободу у всех, кого захочет, чтобы однажды взглянуть в зеркало и увидеть, что собственное отражение ничем не отличается от Ивтанара.       Сенрад закрыл глаза, стараясь заглушить ощущение того, что все выходит из-под контроля. То, что Дух пошел против их договора, портит все планы. Этот наемник был единственной его надеждой: лишь о нем ходила слава того, кто может убить любого, будь то смертный или сам бог. Как избавиться от остальных наследников без его помощи?       Колдун уверен, что ответ на это есть где-то в его разуме, в том самом темном уголке сознания, до которого он не может добраться; ему нужно еще немного дурманящего вещества, чтобы открыть ту заветную дверь.       Он наощупь нашел открытую баночку, отсыпал из нее еще немного на ладонь и закинул порошок в рот.       Его снова начало наполнять ощущение определенности, которое Сен чувствовал еще недавно — то бурление крови в венах, когда знаешь, что тебе уготована великая судьба и ее путь начнется прямо за следующим поворотом. Он видел подтверждающие это знаки каждый день. Восходы солнца, появление звезд, неугасающее течение жизни и смерти — все было предзнаменованиями его триумфа, такого же неизбежного и неотвратимого, как бытие самого мира.       В воспоминаниях важных деталей было больше, чем кто-то другой мог бы подумать: подножия храма Ивтанара, восшествие по белым каменным ступеням и пир — в его честь. И все вокруг теперь — тоже его, и он знает, куда идти и что ему надо. Но все меняется в момент, когда Сен входит в зал. За столом он видит всех божественных наследников, живых, но молчаливых, словно он — сама Смерть, Пустота, зашедшая на их пир.        На задворках его разума зашевелилась мысль и почти тут же начала зудеть. Мужчина понял: это не то видение, что было соткано из обрывков его прошлого; это воспоминание, что было соткано из забытого этим утром сна.       Ему снилось, что в храме Ивтанара в запутанных ходах под землёй он нашел ветвистый ключ. Снилось, что второй ключ ему протянула рука рыжей танцовщицы в красных шелках, и что ради третьего ключа он отправился на Черный Остров по морю. Эти ключи открывали сундук, в котором было спрятано величайшее оружее, что могло убить любое живое существо, даже бога и, возможно, самого Творца; с таким орудием Сенраду не надо было ни на кого полагаться. В наемниках и детально рассчитанных планах не станет смысла, когда лишь он будет способен осуществить все задуманное в одиночку.       Картинки из сновидений сменяли одна другую в быстром вальсе и было сложно понять, что за чем следует и что началось раньше. Сенрад видел своего брата, бродящего в покрытой крови таверне и полуживого Лисана, чудом спасшегося от убийцы. А потом снова в руке ключ, под ногами — палуба корабля, и волны бьются о его округлые бока, словно пенная брага о края бочки.       Или это сам он — море, а ключи, что предстоит собрать — его глаза, руки и ноги; его сила и величие, которое запрятали желающие лишить его того, что дано по праву рождения.       Пучина моря втягивала все глубже песнями сирен и морских чудовищ.        Или это была сама Пустота, взывающая к нему?       

── ✦ ──

      После раны, полученной на охоте, Ателард не мог в полной мере пользоваться ногой. Кем бы ни были те твари, напавшие на них, демоны или какие-то аномальные монстры, следы их когтей не зажили и за эти несколько лет. Лард старался не вспоминать о том дне, хотя это постоянно было с ним, стоило лишь покрепче сжать трость в ладони; ему хотелось быть благодарным за то, что он и его брат вообще остались живы.       Однако о прошлой специальности пришлось забыть. Как бы ни был он хорош в шпионаже и незаметных передвижениях по ночному городу, Файз, видимо, отвернулся от него в тот день. Колдуну пришлось искать иное призвание, но, пожалуй, ни обучение других людей навыкам скрытности, ни поиск информации не увлекал его так же, как ощущение крыш под своими ногами и чувство полета при прыжке с одной на другую.        Когда-то во время одной из таких вылазок он познакомился с Духом. Это вышло совершенно случайно: кто-то нанял их обоих в один дом, но Кристо — для кражи семейной драгоценности, а Духа — для убийства назойливого дальнего родственника. Им пришлось работать вместе едва ли с четверть часа, но это было незабываемо раздражающее дело.       Впрочем, это все в прошлом. Ателард не ходил на дела сам уже очень долгое время. Он взглянул вниз, на свою трость, и сжал ее рукоять. У него больше нет возможности так же быстро и незаметно передвигаться, но он взял на себя обязательство знать все об этом городе. А это значило, что сейчас ему нужно было выяснить как можно больше об Ами: она, своего рода, стала его личной зоной ответственности.       Она была не такой, как другие. Как происходило обучение в Бирен Халет, знали лишь сами служительницы, но оно явно оставляло отпечаток на их характере. Ами явно понимала куда больше, чем говорила, и при этом, как Лард заметил, сфера ее интереса к окружающим сводилась к очень узкой составляющей: к нему и, в значительно большей мере, к его брату. Девушка много спрашивала о нем во время их прогулки к “Разбитым бутылкам”. Может, хотела узнать больше о человеке, который взял ее под крыло и с которым она заключила сделку, а, может, он ей нравился, как бы пренебрежительно она о нем не высказывалась. Выяснить это была задачей Ателарда, и на то он видел одну очень вескую причину: никто не интересуются кем-то с таким рвением, если не имеет каких-то дальнейших на него планов.       Дверь в ее комнату не закрывалась на замок, и сделано это было намеренно. Ателарду пришлось взять трость в руки и пройтись немного без нее, с трудом ступая на больную ногу, и все это для того, чтобы его присутствия не было слышно.        Он подглядывал за ней все время с тех пор, как они вернулись, но сейчас девушка делала что-то, чему Ателард хотел стать непосредственным свидетелем. Ами макала пальцы в принесенную чашку с водой, рисовала что-то на столе, едва слышно напевая, и вновь опускала в воду руку, вращая ладонью по кругу и создавая воронку. На старом дереве за окном сидел ворон и словно внимательно за этим наблюдал. Он нетерпеливо елозил по ветви и время от времени бил крыльями, но Ами не обращала на него внимания, увлеченная своим ритуалом. Как только Лард оказался на пороге комнаты, ворон, заметив его, громко закаркал и взлетел, скрываясь из виду. Колдунья вздрогнула из-за этого, резко выдернула руку из воды, пролив часть на стол, и замолчала.       — Что ты делаешь? — поинтересовался Ателард, когда понял, что его заметили. Тишину пару раз нарушил удар трости о пол, сообщая о шагах колдуна.       — Ничего особенного. Просто проводила небольшой обряд. Ты следил за мной?       — Что за обряд?       Ами явно не понравилось, что ее вопрос остался без ответа. Она встряхнула волосами и убрала мешающие пряди за уши. Платок, что она повязала, когда они выходили в город, небрежно лежал на полу; она сняла его, как только представилась возможность.       — Это молитва почитания, — все же сказала девушка в итоге, тоном выражая недовольство по поводу того, что в ее личную жизнь так активно лезут.       — Твоей богине?       Она молча кивнула головой.        — Я не хотел тебе мешать, — принялся оправдываться Ателард, стараясь смягчить углы — Мне просто было интересно.        — Ты мог спросить.       — Ты бы ответила?       — Возможно.       Неподвижно стоя к нему спиной, колдунья была похожа на статую: подбородок высоко поднят и гордо смотрит вперед, спина напряжена, черные волосы волнами спадают по спине. Среди них — одна белая прядь, словно пенная кромка волны. Девушка вполне могла быть дочерью графа или знатного купца до того, как ее забрали в служительницы Бирен Халет.       — Какие еще есть обряды?        Ами наконец чуть повернулась к нему, кинув синий взгляд. Вероятно, раздумывала, правда ли хочет отвечать, но в конце концов она сделала глубокий вдох и, вновь отведя глаза и принимаясь вытирать воду со стола, произнесла:        — Очень обширный вопрос. Лучше бы спросил что-то конкретное.       — Твоя выкрашенная белым прядь — слишком заметный знак для остальных людей. Если я скажу, что от нее нужно избавиться, ты этого не сделаешь, верно?       Девушка нервно убрала прядь за ухо, словно пряча ее.       — Ты мастер слова, Ателард. Обкладываешь смысл такими словами, что кажется, будто я и сама хочу рассказать тебе, почему это важно, а не потому, что ты попросил.       Мужчина чуть пожал плечами на это, словно не понимал, о чем она говорит.        — Об этом ходит много легенд. Кто-то говорит, что это появляется из-за страха, что вы переживаете, проходя посвящение. Или что это проклятье, накладываемое на вас вашей богиней-покровительницей, чтобы вы не смели ее покидать.       Ами поджала губы и напряглась, как если бы ей была неприятна эта тема.       — Это звучит ужасно и в этом нет ни доли правды. Бирен Халет уважают свою покровительницу и не боятся ее. Многие берут ее имя в знак почитания, соединяют свою судьбу с морем и могут отказаться от родных по собственной воле, если чувствуют, что таково их предназначение.        — Ты тоже так сделала? Ушла из семьи и взяла чужое имя?        Девушка смотрела на него молча какое-то время, и Ателард все не мог понять, читается в ее глазах боль прошлого или ненависть к нему, или, возможно, все сразу. Когда она все же отвела взгляд, ему показалось, что ее обидел этот вопрос.       — Когда-то это был подарок для богини от ее брата, — внезапно продолжила она, касаясь пальцами белой пряди. — Признание ее силы и обещание его любви. Это цвет высокогорных белых лилий, за которыми он тщательно ухаживал. Бирен Халет носят эту прядь, чтобы показать, что это обещание до сих пор живо.       Ателард усмехнулся.       — Память о чужом обещании.       — Бирен Халет хранят не его обещание. Аморис пообещала своим служительницам то же самое: вечную и безвозмездную любовь, которую не надо заслуживать.        — Красивая легенда, — признался колдун спустя короткую паузу. — И все это имеет смысл.        — Все в этом мире имеет смысл, даже, если его не видно на первый взгляд.       — Мне нравится говорить с тобой, Ами. Надеюсь, ты не будешь против, если я зайду как-нибудь еще?       — О, конечно. Заходи, сколько надо, чтобы втереться мне в доверие. Но, пожалуйста, Ателард: не надо подкрадываться в следующий раз.       Он улыбнулся.       — Я постараюсь.       Колдун вышел из ее комнаты, делая вид, что у него еще много дел. Однако стоило ему оказаться мне поля видимости колдуньи, легкая улыбка спала с его губ.        С каждым новым словом, с каждой проведенной секундой в ее компании в него все глубже проникало чувство, описать которое он пока не мог одним словом. Растерянность, подозрение, недоумение, сомнение, неуверенность — все это сплеталось в его сердце клубком ядовитых змей, который никак не получилось распутать. Стоило ему потянуть за один конец, и клубок разрастался, высвобождая все новые чувства.       Но по отношению к чему были эти ощущения: было ли вызвано недоверие к колдунье или к той части себя, что просыпалась и тревожно ворочалась, словно Ами раскрывала в нем что-то, давно забытое и потерянное?        

── ✦ ──

      Ив вернулась к остальным девушкам, не зная, куда еще ей идти. Казалось, что с Аторио рядом тоже не будет безопасно, — она все еще помнила слова о том, что ему невыгодно вызволять ее из проблем, но где еще искать убежище в незнакомом городе?        В комнате, где они жили, было тихо; Филис и остальные девушки отдыхали после ночи. Ивонн не хотела их тревожить и постаралась тихо пройти к свободному креслу, но, видимо, Филис не спала. Она повернула голову в сторону вошедшей девушки и едва слышно спросила:        — О, так это все-таки ты взяла накидку Рианы?..       Ив замерла, не рискуя больше делать и шага.        — Да, я… Надеялась, вернусь до того, как она это заметит.       Ее попытка улыбнуться на невинный вопрос не увенчалась успехом, и Филис приподнялась на локтях, настороженно оглядывая подругу.        — Что-то случилось?       — Нет, что ты. Я просто устала.       Ивонн принялась стягивать с себя одолженную накидку, надеясь, что разговор на этом окончен.       — Ив, я ведь слышу твое сердцебиение и я знаю, что ты сейчас врешь.       Девушка кинула на нее короткий взгляд, как если бы стыдилась того, что с ней произошло. Филис поднялась с дивана, на котором отдыхала, подошла к ней и аккуратно взяла за руку. Ее  взгляд скользнул по шее, и Ив тут же прикрыла ее рукой; должно быть, на коже остались следы после того, как тот колдун прижал ее к стене.       — Что случилось, милая?       Ивонн глубоко вздохнула и кивнула в сторону двух других спящих девушек.       — Давай не здесь, ладно?..       Филис взяла ее за руку и вывела в коридор. Сперва она предложила пойти на улицу, но Ив была против; ей казалось, что там не безопасно. Кто угодно мог найти их даже в огромной толпе, какими бы незаметными они не казались сами себе. В итоге они проскользнули в подсобку, где вечером кипела жизнь, — нанятый повар хранил здесь продукты, но сейчас, когда солнце едва ли дошло до зенита, кухня еще не открылась и здесь никого не было.       Ив налила себе остатки холодного вчерашнего чая. Руки почему-то слегка дрожали, хотя ей и казалось, что она уже не чувствует страха.       — Ты влезла в какие-то неприятности, верно?.. — мягко начала Филис, и Ивонн выдала все, как на духу.       — Я ведь даже не знала, кто он. И до сих пор не знаю, но он преследует меня, как маньяк какой-то, а я даже не могу вернуть ему то, что украла, потому что… — Пришлось закусить на пару мгновений губу, чтобы не рассказать слишком много. — Что мне делать, Филис?       Впрочем, она не дала той ответить. Мыслей в голове было слишком много и они не давали успокоиться и замолчать. В кармане у нее лежало несколько завернутых в салфетку украденных камней и несколько серебряных, что ей дали за работу в таверне. Этого не хватит, даже чтобы уехать из города, не говоря уже о начале хорошей жизни где-то еще. От осознания этого чем больше Ив начинала говорить, тем эмоциональнее становилась ее речь.       — Почему, за что это происходит, почему боги снова отворачиваются от меня? Я ведь всего лишь хотела начать новую жизнь, тихую и счастливую, почему все снова рушится, еще даже не успев построиться?..       — Тише, Ивонн, успокойся, ради богов… — Фиис перехватила ее руки и сжала в ладонях. — Ничего ужасного не случилось, слышишь? Такое иногда бывает. Тебе нужно сходить к Аторио и рассказать ему об этом, ему не впервой решать проблемы со сталкерами.       — Нет, — та замотала головой. — Он не захочет мне помогать.        — Просто сходи и расскажи ему, Ив. Хотя бы попробуй. Или, хочешь, я схожу?       Девушка наконец смогла сделать глубокий вдох и успокоиться. Филис не была встревожена, и эта ясность передавалась и Ивонн. Она считала, что Аторио не будет помогать ей, даже если дело такое пустяковое, но ей было страшно и некуда больше идти. Если Филис считала, что все будет в порядке, Ив постарается убедить себя в этом тоже. Мысль отчаянно не хотела укладываться в голове и отдавалась по телу дрожью, словно разум отказывался принимать такое простой решение проблемы.       Возможно, потому, что Ив чувствовала: легко не будет.       — Хорошо. Наверное, ты права, Филис. Он сейчас здесь?       На лице подруги возникла улыбка.       — Мне кажется, он еще не вернулся. У тебя как раз будет время отдохнуть и все хорошенько обдумать. Не отчаивайся так быстро, Ив. — Она поднялась и поманила девушку за собой на выход. — Боги не встают на сторону того, кто сдается слишком рано.        

── ✦ ──

      Ближе к вечеру Сенрад спустился вниз и принялся смешивать себе напиток, словно намеренно не замечая сидящего за одним из столиков брата в окружении бумаг и договоров. Ателард на это смерил его раздраженным взглядом, но, быстро заметив, что Сен явно чувствует себя хорошо, несмотря на случившееся накануне, решил не портить никому настроение. К тому же, такое хорошее расположение духа старшего Кристо говорило о том, что у него есть какой-то очередной безумный план, обязанный вылиться в новую проблему.       — Я вижу, что у тебя все прекрасно, Сен. — Обратил он на себя внимание. Уже через секунду брат поставил на стол, заваленный бумагами, два бокала с напитками, вызвав тем самым очередную волну раздражения Ателарда. Если бумаги будут испорчены, договоры придется снова переписывать.       — Лучше, чем когда-либо прежде.       — Не знай я тебя, сказал бы, что ты влюбился.       — Не мели чепуху, Ларди. Давай сразу к делам. — Сенрад выпил часть принесенного напитка и бросил короткий взгляд на договор, на котором остался мокрый след от его бокала. — Сперва поговорим о новой команде.       — Кого-то приметил вместо Дикого и Карателя?       — Да. Отправь вести старшему сыну Дэвиса и тому бродяге, что сейчас работает на Гриндекка.        — А вместо Паука? — Лард записывал что-то на пустой бумаге, не поднимая на него глаз.       — Буду вербовать Керри.        — Что за отцовские порывы? Он же совсем еще ребенок.       — Так даже лучше. Почти что чистый лист. Обучить его будет легко. А еще можно не платить ближайшие лет восемь.       — Что ж, как скажешь. — Ателард закончил писать и поднял глаза на Сенрада. — Это все?       Тот пожал плечами.       — Да, а чего ты еще ждешь?       — Ты ничего не сказал про Паолу.       Сен закатил глаза, допил свой напиток и пошел делать еще один. На этот раз выбирал бутылку и добавки более тщательно, явно не из-за того, что хотел добиться какого-то нового вкуса; просто хотел потянуть время.       — Что я должен про нее говорить? Она была твоей птицей. Ты можешь взять на ее место, кого угодно.       Ателард тихо усмехнулся. Трудно было понять, что его брат чувствовал по отношению к Сороке даже сейчас. В голосе не было ноток сожаления или грусти, но для Ларди до сих пор было загадкой, правда ли тот так бесчувственен или он просто отличный актер.       — Ладно. — Он сдвинул все бумаги на край стола и сунул в карман ту, на которой записывал имена. — Я отправлю вести. К слову, ты не знаешь, где Стриж?       — Я дал ей задание. Думаю, она еще занята.       Лард раздраженно вздохнул и бросил ему в спину, поднимаясь с места.       — Отлично. Значит, мне придется идти самому, других-то птиц у меня под рукой нет. Знаешь что, Сенрад? — Мужчина подошел к брату и облокотился на барную стойку, едва ли случайно локтем уронив одну из открытых бутылок. — Птицы, вообще-то, считаются моими подопечными. Если тебе нужны шпионы, найми своих.        — Не злись, Ларди, — Сен положил ладонь ему на плечо и поднял бутылку, из горла которой все выливался алкоголь. — Даже если я сделаю это, мои шпионы никогда не будут так же хороши, как твои.        — Лестью подкупают лишь идиотов. — Проворчал тот. — Мне будет тяжко без Паолы… То есть, второй птицы.       — Вы споетесь с темной служительницей, я уверен.       — С чего бы?       — Ваша вылазка в “Разбитые бутылки” ведь прошла удачно, не так ли?       Ателард удивленно на него посмотрел.       — Откуда ты об этом вообще знаешь? Стриж тебе рассказала?       — Вряд ли, наверное, это был ты. — Не задумываясь ответил тот. — Откуда еще.       Лард мотнул головой.       — Я не рассказывал.        Сенрад сперва усмехнулся, подумав, что это какая-то шутка, но почти тут же выражение его лица сменилось глубокой задумчивостью. Воспоминание о том, откуда именно он это узнал, только сейчас появилось в его сознании, и перед глазами возник сон, в котором все это видел; все выглядело так реально, словно Сен сам был там, а оттого и думал, что это воссоздано его воображением на основе чьих-то рассказов.       — Видимо, мне все это лишь приснилось. — В поисках ответа на дне бокала он вновь улыбнулся.       — Занятно. — Ателард, кажется, уже перестал злиться, переключившись на эту любопытную тему. — И тебе снилось, что я вместе с Ами был в той таверне?       — Да, и я рад, что это лишь сон и ты на самом деле не настолько рехнулся, чтобы выводить ее в город.       — Что ж, вообще-то…       Сенрад поперхнулся.       — Мне не нравится начало.       — …Я правда ходил с ней туда. Раз уж ты заделался в провидцы, угадай, что случилось дальше.       — Ты прекрасно знаешь, что я не провидец.       — Брось, Сенрад, это ведь просто ради веселья.       — Ладно, вот тебе мое пророчество: в моем сне вы нашли там едва живого Лисана в его кабинете.       Ателард отпил виски из горла бутылки, создав тем самым вынужденную долгую паузу. По серьезному выражению лица Сен понял, что шуткой это не останется.       — Он в знахарском доме Фрайтов. Можешь навестить его, если захочешь.       Лард направился к двери. У него еще были дела, требующие времени: надо было нанять двух новых членов команды. Сенрад непонимающе посмотрел ему вслед, нахмурив брови.       — Это шутка?       — Я не знаю, откуда ты все это узнал, Сен, — бросил Ателард уже у самого выхода. — Но все так, как ты и сказал. В следующий раз я не отстану и буду добиваться правды. Сказками о пророческих снах меня больше не проймешь.       Старший Кристо ничего не ответил на это, продолжая выжидающе смотреть на входную дверь, словно та могла поведать ему какие-то секреты. Но дверь не поддавалась и открываться от одного взгляда не собиралась.       — На Черном острове ходят слухи о пророчестве, которое знает лишь Явор. — Раздался голос откуда-то сверху. Сен закинул голову и увидел, что темная служительница облокотилась о перила и смотрела на него; вероятно, она слышала весь их диалог. — Это легенда о неприкасаемом, кого не может забрать даже смерть, сколько бы не гонялась. Но не может поймать, потому что неприкасаемый видит будущее. Его предназначение — изменить мировой порядок и стать вторым Творцом, способным созидать из Пустоты.       — К чему ты это сейчас сказала?       — Вчера ты должен был умереть, а сегодня видишь то, что видеть не должен.       — Ты хочешь, чтобы я всерьез воспринимал какое-то глупое пророчество, о котором не слышал никто, кроме тебя?       Даже если ее оскорбило такое замечание Сенрада, она не подала виду, но ее темные глаза вдруг стали почти черными.       — Уйди с глаз долой, ведьма. — Бросил колдун, опуская взгляд к наполовину полному стакану.       Она улыбнулась.       — Как скажешь…       Ее шаги еще недолго раздавались по коридору второго этажа и смолкли, завернув в одну из дальних комнат.        Сенрад ничего не сказал ни ей, ни кому бы то ни было еще, но слова этого пророчества раздавались у него в голове еще долго.       Не потому ли, что это стало последним кусочком пазла, что он так тщательно собирал всю свою жизнь?        В этот момент все словно встало на свои места — и его чувства, и все то, через что он прошел, и то, через что еще предстоит пройти, о, он в этом уверен. Теперь наверняка.       Где-то через час от собственных дел колдуна отвлек звук открывшейся двери. Кто-то зашел в его таверну, и Сен с уверенностью мог сказать, что это был не Ателард. Шаги были слишком грузными и громкими. Не оборачиваясь, он сказал:       — Мы закрыты на праздники.        — Я по делу к вам, господин Кристо.       Что-то в этом любезном мужском голосе показалось Сенраду знакомым. Он быстро порыскал в своей памяти, кто это мог быть, и, сделав догадку, все же едва обернулся через плечо. Самодовольно улыбнулся, увидев мужчину с красным платком на голове. Тот хозяин танцовщиц. Как он и думал.       — Неужели я чем-то могу вам помочь? — едва ли не пропел Сен, делая вид, что не узнал гостя.       — Мы с вами виделись прошлой ночью. И между нами вышло небольшое недоразумение, господин.       Теперь Сенрад полностью к нему повернулся и улыбнулся во все тридцать два.        — Что ж, полагаю, что так и было.       — Возможно, мы сумеем прийти сегодня к урегулированию этого конфликта?       Сен призадумался, но затем мотнул головой. Светлые пряди разбежались по лицу, но он не обратил на это никакого внимания.       — Это вряд ли. Кажется, вы не можете предложить мне ничего, что могло бы загладить мое разочарование.       Колдун вернулся к своим делам, которые состояли, в общем-то, из перекладывания бумаг с одного места на другое. Он не следил за тем, что было в них написано, лишь делал вид; все его внимание было направлено на стоявшего позади мужчину.       — Господин Кристо, — начал тот настойчиво, но не посмел подойти ближе. Раз он узнал его имя, значит, узнал и о делах, творимых и курируемых Сенрадом в городе. — Ни одно достойное заведение не соглашается нанимать нас.       — Неужели вы считаете, что я к этому как-то причастен?       Короткое молчание. Сену показалось, что он даже слышал, как гость напрягся, тщательно обдумывая слова, и это вызвало очередную улыбку на лице.       — Нет, что вы. Я лишь подумал, что вы сможете как-то помочь решить эту проблему. Мне сказали, что у вас есть некоторые связи почти со всеми заведениями города.       Кристо отложил бумаги и выпрямился на стуле, делая вид, что размышляет об услышанном. Он выждал ровно столько времени в тишине, сколько было нужно для того, чтобы пришедший мужчина начал нервничать еще больше.       — Есть вероятность, что я и правда смогу что-то сделать. Но помогать мне хочется лишь друзьям, а между друзьями не бывает разногласий.       — Сколько вы хотите?        Сенрад обернулся к нему, жестом пригласил рукой за стол и, когда тот сел, произнес:       — Я не нуждаюсь в деньгах. У меня столько золота, что вам и не снилось.       — Тогда чего вы хотите за… такую услугу?       Колдун знал, что мог попросить в этот момент многое. Проценты со всей прибыли, долю в деле, продвижение в другом городе — это бы вышло невероятно выгодное сотрудничество, идеальное для его бизнеса! Но у Сена перед глазами были лишь руки, обвитые красным шелком и протягивающие ему один из ключей от невероятного сокровища. Он понимал, что та девушка, кем бы она ни была, нужна ему для воплощения пророческих снов, увиденных сегодня. Всем остальным Сенрад будет доказывать, что не верит в эту чепуху и не верит в легенду, что мельком поведала ему темная ведьма, но в глубине души, если она у него еще осталась, будет знать, что чует правильность этому пути.       Поэтому ему нужна та маленькая рыжая танцовщица. Потому что она — тоже своего рода ключ к его будущему восхождению. К тому же, маленькая воровка украла его камень, и это ему тоже надо припомнить. И ничего из этого никак не связано с какими-то там надуманными чувствами, что Ателард все пытается приписать ему относительно этой девушки.       — Я хочу ту девчонку, вечер с которой вы мне сорвали. В качестве, скажем так, подарка в честь праздника. А я организую вам сцену в гостевом доме Тиссианов на этот и следующий наши разы сотрудничества.       Мужчина замялся ненадолго.       — Но… Я не торгую ими в таком смысле. У нас договоры и я распоряжаюсь их работой, но не жизнями.        — Это не важно, мой друг, — Сенрад отошел, быстро налил два бокала хорошего вина и поставил один перед гостем. Тот почти тут же протянул за ним руку. — Просто приведи ее сюда, все остальные вопросы я могу уладить сам.        Бокал гостя опустел весьма быстро, но Сен все растягивал удовольствие.        — Хорошо. Как же я могу отказать благородному человеку с таким щедрым предложением?        Кристо улыбнулся и протянул тому ладонь для рукопожатия.       — Буду ждать товар вечером.        Они ударили по рукам и гость тут же начал нервно собираться на выход. Сенрад даже не узнал его имени, но на то не было необходимости. В момент, когда мужчина покидал таверну, вернулся Ателард. Разминувшись с посетителем, он прискорбно вздохнул и взглянул на брата.       —  Судя по твоему хорошему настроению, я могу не рассчитывать на отдых.       Сен все еще продолжал улыбаться.       — Как прогулялся?        — Весьма неплохо, — Лард все еще не отходил далеко от двери. — Киан Дэвис согласился без раздумий и будет здесь в течении пары часов. Уолтер четкого ответа не дал, видимо, боится уходить от Гриндекка.        — Похоже, мне самому нужно сходить к нему на разговор. Интересно, жива ли еще его матушка…       Ателард заметил, как колдун погружается в свои размышления, и поспешил вернуть брата в реальность.       — Не тяни, Сенрад. Что за дело ты тут провернул?       — Да так, — уклончиво начал тот, прохаживаясь по таверне. — Кстати, ты нашел покупателей на тот особый товар, что мы одолжили у Ветенора?       Получив отрицательный ответ, он продолжил:       — Тогда будь так любезен, братец, сходи к Тиссианам и скажи им, чтобы освободили вечера под группу танцовщиц. В качестве причиненных, возможно, неудобств. Организуй им передачу того товара. Я хочу поскорее освободить клетки, нечего им там засиживаться.       — Понял, — ответил Ателард, медленно разворачиваясь и тяжело выдыхая. У Кристо была доля в доме Тиссианов, и они время от времени проворачивали там свои махинации. Сперва Лард подумал, что брат хочет организовать себе личное представление с той танцовщицей, что ему приглянулась, но для этого он наверняка пошел бы сам, — для такого дела ему бы захотелось сделать все идеально. — Я даже не буду спрашивать, что ты задумал. Пусть это будет сюрпризом.       — Крайне ценю твои умения, Ларди, какими бы они ни были, — со смехом ответил на это Сенрад и наконец успокоился, сев обратно за стол. В таверне снова стало тихо, а на душе спокойно и умиротворенно, словно все вновь пошло по кем-то выше намеченному плану.       

── ✦ ──

      Ив ждала возвращения Аторио с явным волнением, но понимала, что иных вариантов у нее и нет. Хотя она не сильно рассчитывала на то, что мужчина ей поможет, но на это хотелось надеяться.        Когда входная дверь в очередной раз открылась и в таверну вошел Аторио, девушка испугалась и не пошла ему навстречу. Ей показалось, что он не в духе. Это было слабое оправдание собственной беспомощности, Ивонн это понимала, но у нее не хватило сил выйти из своего угла и все рассказать. Прошло несколько долгих минут прежде, чем она все же заставила себя подняться и пойти в его комнату.       — Аторио? — негромко позвала она, постучавшись, и вошла в комнату. Мужчина тут же пошел ей навстречу.       — А-а, Лавьера, заходи.        Девушка аккуратно прикрыла за собой дверь. Не понимая, с чего начать рассказ и как просить о помощи, она молчала достаточно долго, чтобы мужчина обратился к ней первым.       — В чем дело? У тебя что-то случилось?       Он наверняка понял это по ее обеспокоенному виду и бледному лицу, а ещё потому, что Ив сжалась у двери, так ему и не ответив.       — Слушай, возможно, я вчера погорячился. Быть может, нам стоит…       Аторио подошёл к ней ближе, желая по-дружески дотронуться до плеча, но от этого прикосновения девушка отпрянула и тихо выдала:       — Меня преследуют. Тот человек, у которого я украла Бальтат. И я не знаю, что мне делать.        Мужчина замер ненадолго. Затем задумчиво провел рукой по подбородку, тяжело вздохнул и вновь посмотрел на нее. Ивонн подумала было, что он начнет снова на нее кричать, но не тут-то было.       — Вот оно что… Знаешь, в этом нет ничего страшного. Надо просто сходить к начальнику городской стражи, попросить выделить охрану и обеспечить иммунитет в отношении этого человека.        Ив с удивлением подняла на него глаза.        — Серьезно?..       — Да, в этом нет ничего сложного. Такое иногда происходит.       — Я думала, ты не будешь мне помогать. При заключении договора ты говорил, что при появлении проблем я буду сама по себе.       — Да разве это проблема? Давай я схожу с тобой, если хочешь. Я знаю кое-кого из стражи, так что получится быстро все организовать.        Девушка с надеждой на него посмотрела и кивнула головой.        — Тогда собирайся. Я спущусь вниз минут через десять, жди меня там.        Ив зачем-то снова кивнула перед тем, как выйти из комнаты. С трудом, но у нее получилось сделать вдох полной грудью; напряжение, появившееся из-за чувства одиночества и потерянности, наконец начало отпускать.       Вечерние сумерки наползали на город и жители выходили из домов, готовые к новым ночным приключениям. Большая часть из них хорошо отдохнула за день и выстроила новый план посещения немногочисленных открытых таверн и кабаков. Ивонн чувствовала себя неуютно среди такого количество народа; ей все казалось, что за ней снова кто-то следит. Она бы с удовольствием спряталась где-то или хотя бы посильнее закуталась в верхнюю одежду, но нужно было идти к начальнику стражи, а одолженную накидку она успела вернуть, о чем сейчас сильно жалела. Аторио шел рядом, держа ее под руку. Это немного успокаивало, но волнение то и дело накатывало снова. Это чувство чем-то напомнило ту тревогу, которую она чувствовала, живя в доме родителей. Даже когда тех не было рядом, их дух словно витал где-то над ней, постоянно вторгаясь в личное пространство, и не давая расслабиться. После встречи с тем колдуном это ощущение вновь вернулось и лишь усиливалось с каждой пройденной улицей.       — Это далеко? — спросила в какой-то момент девушка, когда ей показалось, что они ходят кругами.        — Нет, уже почти пришли. — Успокоил ее Аторио. — Ты, главное, не волнуйся, все пройдет весьма быстро.        Ее напрягало, что он внезапно стал общаться с ней, словно с ребенком. Однако Ив была на нервах и могла воспринимать все сквозь искаженную призму этих эмоций. По крайней мере, так она себя убеждала, пока мужчина не остановился у здания с вывеской "Слепой Сокол" над входом.       Ивонн притормозила, оглядываясь вокруг. Это место не было похоже на приемную городской стражи. Что-то определенно шло не так.       — Куда ты меня привел?..       Аторио попытался подтолкнуть ее в сторону здания, но Ив уперлась ногами в дорогу, а спустя секунду и вовсе попыталась выскользнуть из-под руки мужчины и сбежать. Он был выше и сильнее и оттого без труда пресек эту попытку, резким и быстрым движением прижав ее к себе одной рукой и другой зажав рот.        — Неугомонный ты демон, Лавьера, — прошипел он ей на ухо, таща ко входу в здание, пока та пыталась вырваться. — Прекрати хоть сейчас все усложнять!       Мужчина заволок ее внутрь и кинул на пол, словно тяжелую ношу. После этого он отряхнул руки и перевел дыхание, глядя на хозяина таверны.       — Моя часть выполнена, господин Кристо.       Светловолосый колдун, у ног которого Ивонн оказалась, чуть вскинул брови и улыбнулся.       — О, вы уже дома? Как славно. — Он повернулся лицом к вошедшим, закинул локоть на спинку стула, на котором сидел, и махнул Аторио в сторону выхода. — Можешь идти. У Тиссианов вас уже ждут.       Тот чуть наклонил голову, негромко поблагодарил и вышел из таверны так же быстро, как и вошел. Ив, едва успевающая понять происходящее, попыталась встать на ноги, чтобы уйти, но дверь закрылась перед ее носом. Высокий парень закрыл оба замка и встал прямо перед ней, давая понять, что выхода нет. Ивонн оглядела его огромными от ужаса глазами и попятилась назад. Она слышала стук собственного сердца в ушах, а кроме него — знакомый уже голос, раздавшийся прямо за спиной.       — Давно не виделись, милая Ивонн.       Дыхание перехватило, но каким-то образом девушка сумела обернуться к колдуну.       — Нет, быть такого не может… — Запричитала она, отступая куда-то вглубь зала. — Пожалуйста, дай мне уйти. У меня нет ничего, что тебе нужно.       Кристо смотрел за ней, как за непослушным котенком, принявшимся точить когти о его любимую мебель. Пока девушка говорила, он медленно покачнулся на стуле, и мягко кивнул головой.       — Нам с тобой еще много чего нужно обсудить, Ивонн. Но не в таком истеричном состоянии. Киан, проводи ее вниз на пару часов, пусть успокоится там.       После этих слов он перестал обращать внимания на все, что происходило вокруг. Сенрад знал, что Киан, хоть он и только прибыл, сделает все, как надо, как бы девчонка не сопротивлялась. Но, несмотря на это, его флегматичное безразличие было напускным. Внутри у него все ликовало, как от значимой победы.        Рано или поздно он получает все, что хочет. Это нерушимое правило.