Белые лилии, черные вороны

Земли, на которых разрослось сплетение городов, назвали Обителью Смертных — спокойно могли жить там люди, зная, что боги всегда будут рядом и помогут в трудную минуту. Но не все были довольны ограничениями, что с этим спокойствием пришли: появлялись люди, что хотели изучить весь мир, не подозревая об опасностях, в нем таящихся.

Затерялись путники, что покинули свой город и отправились на поиски таинственных сокровищ. Вышли они за пределы Обители Смертных и столкнулись с тварями и животными, богами не управляемыми и людей прежде не видевшими; хотели звери лишь крови, потому что только это знали они. 

Пытаясь спастись, потеряли путники все ориентиры и свое снаряжение. Несколько дней блуждали они, и, обессилев, взмолились богам. Первым услышал их Ивтанар: так отчаянны и жалостливы были их мысли, что громко отозвались они в голове и сердце покровителя разума и эмоций. Направил он силы им на помощь, и вывели его демоны путников из леса, привели обратно в Обитель Смертных и сам поспешил навестить их спаситель.

Спросил он: "Что вы искали в лесах, полных зверей кровожадных, так далеко от дома, что сделали мы безопасным и спокойным?"

Признались они, что искали сокровище, чтобы с ним против богов пойти, но сказкой оказались все истории о нем, и не было оно никому нужно, потому в руках Первых Детей — спасение и благополучие людское, а большего и не надо. 

Простил их Ивтанар, и попросились путники стать служителями его, чтобы верой и правдой служить и незнания и заблуждение других людей разгонять. Согласился Бог, так как понял, что встали они на путь истинный, и долгие годы были эти путники его верными последователями, пока не умерли от старости, даже в Замирье унося с собой веру.

Сказание III о подвигах Ивтанара

Из Малой Книги Событий

                    Перед “Алой Ветреницей” росло две клумбы маленьких красных цветов. На ярком солнце их лепестки казались такими яркими, что даже слепили глаза. Заглядевшись на них, Ивонн услышала, как кто-то шепчется за углом. Клэрвич был раза в четыре меньше Коса, поэтому новости здесь разлетались мгновенно. Наверняка уже все, кому не лень, обсуждали то, что блудная дочь Лавьера вновь вернулась в город с каким-то кавалером, наверняка женатым любовником — иначе быть не могло. Девушка обернулась, чтобы посмотреть, кто именно плодит эти слухи, но ее тут же поймал под руку Сенрад, подтолкнув внутрь таверны. В какой-то степени она была за это благодарна — колдун удержал ее от того, чтобы поставить себя в еще более невыгодное положение.       Ателард заканчивал оплачивать комнаты, когда они зашли внутрь. Хотя бы здесь ей не пришлось самой договариваться. Она хотела незаметно подняться наверх, где были съемные помещения, но взгляд Мариан, стоящей за стойкой, явно был направлен на нее. Ивонн мило улыбнулась и дернула Сенрада за рукав, чтобы тот поскорее ее отсюда увел.       Лишь поднявшись по лестнице и оказавшись один на один с комнатами и уже знакомой компанией, она выдохнула. В этом городе казалось, что глаза направлены на нее отовсюду: следят из-за углов, выглядывают из-под щелей в полу, прячутся за любым занавешенным окном. Ив коснулась плеча и тихо прошептала что-то то ли на защиту, то ли на удачу. Тревога заставляла ее быть более суеверной.       Лард взял две комнаты и протянул ключи от одной из них Весте. Это показалось какой-то отработанной схемой: братья Кристо действовали молча, но девушка явно знала, что от нее хотят. Она быстро проверила номер комнаты на ключе и рукой позвала Ами и Ивонн за собой.       — Сенрад наверняка скоро зайдет, поэтому наслаждайтесь тишиной и спокойствием, пока можете, — сказала она девушкам, зайдя в комнату, и почти тут же приземлилась на одну из кроватей. Выглядела беспечной и ненапряженной, но Ив почему-то казалось, что это лишь видимость.       — Ты, кажется, хорошего его знаешь, — осторожно проговорила Ами, проходясь по комнате.        — Мы работали вместе и раньше. Я была в отряде Птиц Ателарда. И удивлена, что ты спросила об этом только сейчас.       — До этого не было подходящей возможности.       — Разве? Мы провели в одной повозке несколько суток. — Веста села на кровати, тяжело вздохнув. — Ты очень осторожна при Ларди, а Ларди очень осторожен при тебе. Я понимаю, что у вас какие-то свои секреты, но не обязательно хранить их ото всех.        Ами остановилась и осмотрела ее с ног до головы, словно это могло повлиять на решение. У ведьмы был странный взгляд, как если бы она заподозрила что-то странное. Ивонн аккуратно села за стол у окна и положила подбородок на руки. Наблюдая за этим разговором, она предпочла не вмешиваться, даже когда тишина стала слишком долгой.        Наверное, эта сцена стала бы весьма неловкой, если бы ее не прервала открывшаяся дверь. Гость вошёл без стука, так, словно ему было дозволено все — не нужно было и оборачиваться, чтобы догадаться, что это Сенрад. Он чуть вскинул бровью, уловив неуютную атмосферу в помещении, и посмотрел на Ив.       Идем, — кивнул он головой в сторону выхода.       — Что мы будем делать? — спросила девушка, неспешно поднимаясь. Ей только почудилось, что удастся спрятаться от этого города.       — Ты покажешь мне дом. Я наверняка увижу то, чего никогда не замечала ты.       — А остальные?       — Тебе ни к чему это знать.       Ив молча продолжила наблюдать за ним, едва ли не испепеляя взглядом. Колдун делал вид, что не замечает этого, направляясь обратно на выход, но движения его стали немного более резкими. Наконец он обернулся к ней и нервно выдохнул.       — Что?       Девушка не ответила, медленно и изящно подперла подбородок рукой и закинула ногу на ногу в ожидании чего-то. Она все еще не сводила с него внимательный взгляд, что неимоверно раздражало.        — Остальные будут здесь, Ивонн.        — Так мы идем по делу или ты просто ведешь меня на свидание?       — Мы идем на дело. — Бросил он, сделав пару шагов ближе. — А свидание, моя милая, нужно еще заслужить.       — М-м. — Протянула девушка, поднимаясь. — Что ж, на дело так на дело.       Она прошла мимо него, скрестив руки за спиной, и намеренно сделала шаг в сторону, чтобы не коснуться плечом в последний момент. Сенрад неразборчиво выругался, направляясь за ней на выход.       Покинув таверну, Ив поняла, что даже воздух этого города лишает ее желания что-либо делать. В очередной раз вдохнув полной грудью, она задержала дыхание и закрыла глаза на пару секунд. Попыталась представить, что бы она делала сейчас в Косе или в любом другом городе, куда могла бы добраться. Наверное, пыталась бы обжиться и нашла работу. Либо начала бы заниматься кражами и подделками камней более активно. Это было легче, чем могло показаться, и легче, чем искать нормальную работу.       Она мотнула головой, протяжно вздыхая. Последняя идея точно появилась в ее голове только из-за близкого общения с Сенрадом.       Близкого… Насколько много было оснований о подобном говорить? Она вполне могла быть лишь одной из любовниц, которых он меняет, как перчатки. Ив ведь о нем ничего толком и не знает. Все ее знания о жизни этого колдуна ограничены теми несколькими днями, за которые он успел ее украсть, всячески указывать на личный интерес и, словно это ничего ему не стоило, затащить ее в заговор против богов, к которому Ивонн, вообще-то, не имела никакого отношения. И сейчас он вел себя так, словно прошлой ночью между ними ничего не было. Словно она все еще не стоила того, чтобы относиться к ней по-особенному.       — Хочешь, я немного покажу тебе город, пока мы идем? — спросила Ив, обернувшись к колдуну. У нее не было желания идти к своему дому, и поэтому она хваталась за любую возможность оттянуть этот момент. К ее удивлению, Сен кивнул головой.        Здесь не было того невообразимого количества высоких домов с острыми крышами, как в Косе, и оттого небо казалось выше. Весь простор над головой занимала только голубизна и яркий солнечный свет. Выстроенные из белого или красного кирпича дома окружали себя небольшими садами, засаживая любое, казалось бы, свободное пространство. Совсем скоро показалась городская площадь — вынырнула из-за склонившихся арочной дугой деревьев, словно вела в совершенно другой, сказочный мир. Ив обратила внимание, что Сенрад разглядывал выложенную из брусчатки дорогу. Цветная плитка ложилась кругом вокруг небольшого фонтана, а на другой стороне площади медленно спускалась к набережной озера.       — Это наша площадь, как ты уже, наверное, понял. — Ивонн провела рукой, показывая округу. — Единственная и неповторимая. Клэрвич — маленький город.       — Но очень красивый, — отметил Сен. — Странно, что ты его не любишь.       — Дело ведь не в самом городе, — вздохнула девушка.       — А в чем же?       Ив отвернулась к берегу озера, не желая ему отвечать. Ей казалось, что это все равно бессмысленно — никто не понимает ни капли ее чувств относительно этого места.       — Что ж, милая моя, — спустя пару мгновений она почувствовала руку колдуна у себя на талии и ощутила его дыхание на затылке. Он наклонился, чтобы коснуться губами ее плеча, и прошептал: — Раз не хочешь отвечать, покажи мне, где здесь обитают торговцы. Если уж мы притворяемся ими, надо хорошо вжиться в роль.       Казалось, что торговый переулок увлек Сенрада едва ли не больше самой девушки — у него так загорелись глаза, стоило увидеть раскинувшиеся под сенью тихой улочки шатры, что Ивонн оставалось лишь гадать, какие мысли блуждают у него в голове. Его вряд ли интересовали сами товары. Наверняка он лишь жадно раздумывал о том, какие махинации мог бы провернуть здесь, как и в Косе. Пару раз колдун так крепко пожимал руки торговцам и так довольно улыбался, что Ив только оставалось делать выводы о его удачных сделках. Ее не касалось, чего именно он добивался и действительно ли расширял свое влияние или же просто хотел “вжиться в роль”, как сказал ей. Девушке лишь хотелось думать, что это не зайдет слишком далеко. Клэрвич был вовсе не таким сказочным городом, каким мог показаться.

── ✦ ──

      Сенрад был безрассудным и неосмотрительным: Ами уверена, что в большую часть проблем на пути из города Ивтанара они влезли только потому, что у этого неугомонного наследника разыгрался аппетит к приключениям. Им стоило быть незаметными, а этот светловолосый кретин лез на рожон, если на то была хоть малейшая возможность, и явно не дружил с головой. Ами не находила себе места из-за того, что это могло нарушить все планы. Ей стоило оставаться осторожной и спокойной, но держать внутри эмоции было так тяжело. Они кипели и бурлили и были готовы вылиться на все, до чего девушка смогла бы дотянуться.       Небольшая комнатка, ставшая ее временным убежищем, сильно рисковала потерять первоначальную целостность. Так хотелось швырнуть что-нибудь в стену или разворошить половину мира… Но это было бы шумно, а в паре метров от нее на соседней кровати Веста чистила арбалет. Не считая ее и Ателарда, в таверне были сами хозяева заведения и другие посетители — когда они проходили по первому этажу, там было много желающих испить местной браги в полуденный зной, и в паре соседних комнатах находились жильцы. Иногда Ами хотелось понять больше о мышлении людей, живущих в разных городах. Клэрвич показался ей таким маленьким городом, зачем в таверне комнаты для постояльцев? Кто может в них жить, если люди так мало путешествуют? Поймавшие мужа на измене бедные жены? Решившие сбежать от родителей дети? Устраивающие тайные свидания пары?       Это размышление отвлекло ее на пару минут, идеально выполнив свою задачу. Ами перестала испытывать злость и желание что-либо разрушить. Очередной глубокий вдох позволил ей окончательно угомонить поток эмоций и взять собственное состояние под контроль. В конце концов, сюда они добрались, и это уже было хорошо.       Второй колдун в их компании разительно отличался характером, был всегда собран и сосредоточен. Ведьма обязалась помочь ему, и это очень явно вставало немым вопросом каждый раз, когда они оказывались в одном помещении. Даже удивительно, как он смог продержаться всю дорогу, не задавая ей вопросов об этом. Наверное, чувствовал, что у нее нет всех ответов. Или, точнее, не так: те ответы, что у нее есть, не придутся ему по душе, и потому темноволосому колдуну было легче избегать проблемы, пока он сам не найдет для нее решения. Смелые выводы, но Ами тоже старалась для себя многое объяснить и структурировать. В конце концов, что еще ей оставалось делать?       За стеной раздался шум. Показалось, что что-то упало, а, может, кто-то намеренно скинул коробку с вещами на пол. Ами не обратила бы на это внимания, если бы не увидела, как переполошилась Веста.       — Это из комнаты Ларди?.. Я пойду посмотрю, что там случилось, — сказала она уже после того, как поднялась. — Ты побудешь тут?       — Не волнуйся, со мной точно ничего не случится.        Ведьма проследила взглядом за тем, как Веста спешно покинула комнату. Забавно, что кроме Сенрада она была единственным человеком, кто называл Ателарда “Ларди”. В этом определенно было что-то особенное.       Оставшись в одиночестве, Ами подошла к окну и взглянула на прелестный пейзаж. Эта сторона здания выходила на лес. Лишь пара одиноких домиков стояла в поле зрения, но вдалеке, прячась среди усыпанных цветами полей, бежала вверх дорога к вершине одной из близлежащих гор. Что-то блестело на ее склонах, белое, словно снег, но это определенно был лишь обман зрения. Там должен быть храм местного покровителя, Кэлкеля, и что-то внутри у ведьмы болезненно сжалось при упоминании имени этого бога.       Что там говорил Сенрад, когда заходил? Что им нужно подождать его команды до вечера? Это значило, что у нее есть небольшое количество времени, которое она сможет уделить самой себе и своим целям. По крайней мере, пока этого никто не заметит.       Ей не хотелось прятаться и скрывать свою внешность, как в Косе — там это была лишь вынужденная мера. Здесь ее лицо и без того ново для жителей, наличие или отсутствие белой пряди в волосах ничего не изменит.       Она тихо вышла из комнаты, стараясь не привлекать внимания Весты или Ателарда, и прошлась по небольшому коридору до лестницы. Внизу пройти незамеченной мимо стоящей на стойке девчонки не удалось: та внимательно проследила за ведьмой взглядом, но ничего не сказала. Если они принимают гостей с разными намерениями, то должны уметь держать язык за зубами, чтобы не потерять всех клиентов.       Солнце было слишком ярким для той погоды, к которой девушка привыкла, но оно же и пробуждало теплые воспоминания о той поре, когда Ами еще не была собой и все вокруг было другим. Тогда еще не звучало этого презрительного “ведьма”, с которым к ней обращались. Это слово отдавало чем-то темным, ненавистным, даже унизительным, — но, вероятно, только потому, что насыщалось эмоциями, с которыми его произносили. Ами не хотелось винить людей за это, потому что их с детства растили на сказках о том, что Бирен Халет — орден опасный и проклятый, и проклятье это распространяется как на служителей, так и на всех, кто с ними контактирует.        Она видела взгляды, что преследовали ее на улице даже здесь. Невольно девушка усмехнулась. Пропаганда работала слишком хорошо и забралась даже в настолько отдаленные местечки, лишь бы испортить память об одной из великих богинь.        Впрочем, ей было не важно, что о ней думают. Она хотела немного изучить город, пока была возможность, и некоторые места представляли особый интерес.       Казалось, улицы сами вели ее к нужному месту. Ами прошла совсем немного, когда над крышами домов показалась невысокая белая башня, украшенная знаками солнца — храм Кэлкеля. Стоя на небольшом возвышении, сооруженное из белого кирпича здание едва ли возвышалось над остальным городом. Кэлкелю никогда не были присущи гордыня и себялюбие, как Ивтанару, а потому и не было необходимости что-то доказывать своему народу. Девушка немного постояла у входа в храм, осматривая его. Не хотелось признаваться себе, что входить внутрь было страшно. Могло ли это считаться богохульством с ее репутацией? Прежде подобные вещи ее не волновали, поэтому, наверное, и сейчас не должны.       Несмело Ами поднялась по ступенькам и толкнула деревянную дверь — ее ручки были выкрашены в красный. Убранство храма оказалось весьма простым, и в доступной для посетителей небольшой комнате вдоль стен стояли скамьи. На столиках рядом с ними предлагались простые угощения и кувшины с чистой водой. Подоконники заставлены комнатными цветами. Судя по здоровым зеленым листьям и обильному цветению, за этим местом хорошо ухаживали, хотя оно и было больше похоже на приют, нежели на храм.        — Могу я вам как-то помочь, миледи? — обратилась к ней женщина. Вероятно, она так очарованно осматривала убранство этого места, что это выдало ее замешательство. Ами не была уверена, что сможет здесь найти то, что хочет.        — А вы кто?       — Я — хранительница этого дома. Слежу за двором, помогаю тем, кто блуждает.        Женщина отвечала так доброжелательно, что, казалось, не замечала белой пряди среди черных локонов девушки. Лишь обернувшись и рассмотрев женщину, Ами поняла, что та была слепа. В ее белых зрачках не отражалось ничего, но это и давало ей возможность чувствовать мир иначе. Ами даже поняла, что расслабилась, когда не почувствовала уже привычного осуждения.       — Как вы поняли, что я — миледи?       — Шаги у вас легкие и изящные.        Зачем она вообще спросила? В этом было так мало смысла. Долгая жизнь в изгнании заставляла ее чувствовать недоверие к людям и перепроверять каждый свой шаг, словно за ним могла последовать гибель всего мира.        Эта женщина была верной своему покровителю служительницей, следящей за храмом наверняка не один десяток лет. Ее светлые с проседью волосы убраны под расшитым платком, а одежда выглядела простой, но ухоженной. Не стоило искать в ее действиях никакого злого умысла.       — Я лишь хотела… почувствовать себя ближе к одному из богов, даже не знаю. — Попыталась ответить Ами. Слова подбирались сложно, их приходилось насильно выпускать на волю.       — Понятное решение, многим этого хочется. В этом храме вы многого не найдете, но, если хотите, оставайтесь. Здесь спокойно и умиротворенно.       — В этом? А есть и другой?       Женщина чуть улыбнулась. Ее щеки рассекли глубокие, но приятные морщинки.        — Нужно вернуться на площадь и повернуть налево. Дорога уходит вверх и ведет к храму в горах. Покровитель бывает там куда чаще, чем здесь; это место нужно лишь для того, чтобы успокоить душу, а не получить ответы.       Ами кивнула, поздно поняв, что хранительница этого не видит. Проснулась внутренняя потребность поблагодарить эту женщину, и из-за этого ведьма никак не могла сдвинуться с места. Она посмотрела на свою ладонь, длинные бледные пальцы, вечно холодные и дрожащие, и сжала их в кулак. Такая благодарность может слишком дорого ей обойтись.       — Может быть, я еще зайду сюда. — С горечью в голосе произнесла девушка.       — Хорошо, я буду рада.       Ами вышла на улицу и поспешила в указанном направлении. Дорога, что вела от площади налево, была узкой и почти неприметной. Ведьма остановилась перед ней. Может понадобиться много времени, чтобы дойти до верхнего храма, и насколько это хорошая идея? Если ее отсутствие уже заметили, могут быть подозрения; если ее не будет слишком долго, вопросов не избежать.        Но если она не рискнет сейчас, то зачем вообще решилась на этот путь?       Ами с энтузиазмом ступила на бегущую вверх дорожку, словно стремилась добраться по ней до солнца.       

── ✦ ──

      В дверь постучали два раза — пара слабых, осторожных ударов, которые Ателард сразу узнал. Он не успел сказать и слова, когда дверь открылась.       — Я зайду, — сказала Веста.       — Нет, не надо.       — А я не спрашивала.       Мужчина отвернулся в сторону и скривил губы, но не стал бороться с упрямством девушки. Ему не хотелось, чтобы она — да и вообще кто-либо — видели его в таком состоянии.        Поездка далась ему сложнее, чем хотелось бы. Ателард надеялся, что необходимость почти все время находиться без движения пойдет его травме на пользу, но вышло ровно наоборот. Ходить стало только сложнее, и, судя по просачивающейся даже сквозь плотную ткань брюк кровь, нужно было срочно сменить повязку. Именно это он и пытался сделать, пока не уронил сумку с медикаментами. Не сразу нашел силы за ней подняться, боль в ноге едва ли не парализовала все тело. Но признаться в этом было бы глупо.       Он не смотрел на Весту, потому что знал, что увидит в ее глазах. То же самое, что и у остальных — жалость, которой Ателард никогда не хотел. Для многих подобное ранение стало бы равноценно уходу на пенсию и потерю большей части работоспособности, но Лард не причислял себя к числу таких людей. Он должен был быть сильнее и умнее, чем остальные, чтобы компенсировать отсутствие выносливости и скорости передвижения. Потому что иначе ему пришлось бы потерять все, что делало его самим собой.       — Тебе что-то нужно? — спросил мужчина, проводя рукой по волосам. Скорее растрепал их, чем пригладил, и короткая темная прядь предательски упала на лоб.        — Мне — нет. А тебе?       Веста поднялся сумку с пола и протянула ее колдуну. Тот почти сразу взял ее, лишь бы девушка не стояла так, упрямо глядя на него.       — Спасибо. Что надо сделать, чтобы ты ушла?       — Я уйду прямо сейчас, если ты так хочешь. — Она немного подождала, а потом наклонила голову на бок и неуверенно спросила: — А ты хочешь?       Ателард наконец поднял на нее глаза. Никак не мог понять, что хочет ей ответить. Два года, за которые они не виделись, создали между когда-то прочными дружескими отношениями определенную пустоту, которую лишь предстояло заполнить чем-то новым.        — У меня есть возможность позаботиться о себе самому, Вес.       — Это… не совсем ответ на мой вопрос, хотя, кажется… — Она сделала неопределенный жест руками и шагнула было обратно к двери, поняв намек.       — Не… не уходи.        Просьба достигла ее у самого порога, и, замерев на секунду, Веста закрыла дверь и обернулась на колдуна.       Он нервно облизал сухие губы, снова не смотря на нее. Взгляд блуждал по комнате, а рука лежала на раненой ноге. Это хоть как-то отвлекало его от боли, как бы он не убеждал себя в том, что привык с ней жить.       Веста молча прошла до кровати и нашла в сумке с медикаментами чистый бинт и лечебные мази. Они были все теми же, что и во время, когда она работала с ними, поэтому баночки узнать было не трудно. Впрочем, кое-что еще привлекло ее внимание, Ателард понял это по нахмуренному взгляду, и уже почти было пожалел, что принял ее помощь. Подпустив девушку ближе, он мог лишь все испортить. За два года кое-что в его жизни поменялось не в лучшую сторону.       Ателард расстегнул завязки на щиколотке и аккуратно поднял ткань выше колена. Конструкция штанов, более просторная выше колена, не только скрывала постоянно перевязанную часть ноги, но и могла предоставить быстрый доступ к ране, когда это было нужно.        — Может быть, я… — Начала было девушка, но колдун почти сразу ее прервал, мотнув головой.       — Нет, я сам.       Веста выдохнула и села на кровать рядом с ним. Разматывая старую повязку, Лард старался всеми силами не обращать внимания на зеленые глаза, направленные в его сторону. Девушка следила за каждым его движением. Несколько раз ее пальцы дернулись, будто подавляя желание помочь, и после этого она крепче сжала в ладонях бинты и баночку с мазью.        Когда остался лишь последний слой повязки, мужчина вдруг замедлился и сосредоточенно проговорил, наконец нарушив тишину:       — Не уверен, что ты захочешь это видеть.       — Я ведь уже видела, Ларди.        И это все — она больше ничего не сказала, лишь протянув ему часть чистого бинта для обработки раны. Мужчина не знал, почему так хочет оградить ее от собственной слабости, не знал, почему не удавалось избавиться от ощущения, что если он будет с ней открыт и честен в этом вопросе, то она снова уйдет. Он ничем не был ей обязан, как и она ему, но отчего-то в ее присутствии хотелось быть лучше, чем есть на самом деле.        Веста знала тот упрощённый вариант истории, что и все остальные, кто работал в его с братом близком окружении. "Травма на охоте". В большем объяснении обычно не было смысла, потому что это никак не влияло на ситуацию и не могло помочь. То, что девушке однажды пришлось увидеть ранение, было лишь стечением обстоятельств. В ту пору рана ещё была похожа на следы, оставленные когтями животных, но за два года по краям разрослись незаживающие язвы. И пока что не нашлось ни одного знахаря, способного объяснить это явление.        Ателард заставил себя отвлечься от этих мыслей и взял бинт из руки Весты. Полотно приятно нагрелось, а ещё ему казалось, что на нём остался запах эфирных масел, которыми девушка пользовалась — мята и цитрус. Он сделал глубокий вдох, потому что ему понравился этот запах, и тут же проговорил:       — Там еще был сбор сухого льда. Дай мне его, пожалуйста.       Веста быстро нашла в сумке мешочек с сухими травами. Стоило взять его в руку, как по ней пробежал мороз: выращенные под руководством Фрайтов и покрытые тонким слоем особой целебной магии сухоцветы были подобны не тающему снегу и отлично помогали в работе с ранами. Успокаивали воспаление, снижали боль и до безумия дорого стоили. Девушка высыпала немного перемолотых в порошок трав на ладонь колдуну и убрала мешочек обратно.       — Это что-то новенькое.       — Знахарский дом Фрайтов делает для меня эту смесь на заказ, —  попытался отстраненно ответить колдун. Он бы хотел сильнее сконцентрироваться на обработке раны, но не мог. Лишь приложив ладонь с травами к колену и выждав несколько секунд почувствовал, как боль потихоньку угасает, возвращая ему ясность разума.        — "Белый шепот" тоже они делают тебе на заказ? — спросила Веста с явным укором в голосе. Лард знал, что она все же не выдержит и спросит об этом, но не думал, что это в итоге так сильно его заденет.       — Осуждаешь меня за это?       Девушка отвела взгляд и беспокойно провела большими пальцами по крышке баночки в руках.       — Нет, я… — Она так и не закончила фразу, сделала медленный вдох, как если бы пыталась взять себя руки, и продолжила: — Подобные вещества — это ведь серьезно, Ларди. Не мне быть голосом твоего разума, но…       — Я знаю, знаю. — Поспешил колдун ее успокоить. Наверное, потому, что не хотел слышать что-то подобное и от нее тоже. — Ты даже не представляешь, как много людей считали своим долгом сообщить мне о побочных эффектов этого наркотика. Но, когда вопреки любому здравому смыслу, мой организм не только отказывается залечивать рану, но ещё и способствует ее разрастанию, в ход пойдут любые средства, лишь бы… лишь бы хоть иногда не чувствовать эту боль.        После этой фразы по комнате рассыпалась тишина, которую ни один не хотел нарушать. Словно это и не тишина была вовсе, а осколки стекла, на которые наступишь — и поранишься. Ателард наконец убрал ладонь с раны, когда почувствовал, что сбор сухого льда начал растворяться — магия уходила из него, и травы исчезали, словно их и не было. Осталась лишь прохлада, которая продержится ещё несколько часов.        Он протянул руку и бережно коснулся пальцев девушки. От этого касания ее напряжение наконец спало, она выдохнула и расслабила ладони, позволив колдуну забрать мазь.        — А что Ами, ваша подручная служительница Бирен Халет? — спросила Веста, желая оставаться участной. Ателард пожал плечами на этот вопрос, продолжая обрабатывать рану. Нанеся мазь, он задумчиво взялся за бинт.       — По какой-то причине она пока не может мне помочь, хотя и обещала обратное. В этом плане что-то нечисто, то ли с ее умыслом, то ли с умениями.       — Ты заключил с ней сделку? — удивлённо спросила Веста.       — Да, а что мне оставалось? Она с такой лёгкостью исцелила едва живого Сенрада, что я подумал… впрочем, не важно.       — Излечила Сенрада? Боги. Я знала, что что-то произошло, раз она здесь, но…       — Он тебе не рассказывал? — Веста мотнула головой на его вопрос. — Вообще ничего?..       Девушка снова дала отрицательный ответ.       Колдун закончил перевязывать рану. Привычным движением он опустил ткань брюк и закрепил завязки на щиколотке, приводя себя в порядок.        — Сейчас снова попытаешься меня выгнать? — со странной усмешкой спросила девушка.       — Как я могу? Мне ещё дорога жизнь. — Он вновь провел рукой по волосам. — Я тут подумал, что, возможно, Сенрад не будет против, если я посвящу тебя в некоторые детали прошедших недель. Но для этого придется кое-что сделать.       — Дай угадаю… — Веста сделала вид, будто серьезно задумалась. — Мне нужно сходить за местным пойлом?       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты невероятно умна?       — Ты говорил, Ларди. Перед каждой моей блистательной идеей. — Она коснулась его плеча, когда поднималась. — Тебе больше ничего не надо?       — Разве только, чтобы ты вернулась побыстрее. С этим справишься?       Девушка улыбнулась.       — За твои деньги — любой каприз.       

── ✦ ──

      Петляющая между деревьев тропинка уходила все выше, словно вела к самому солнцу. Ами жмурилась каждый раз, когда смотрела наверх, и все равно вновь и вновь поднимала глаза — ощущение того, что храм Кэлкеля становится ближе, заставляло ее душу трепетать от волнения.       По этой дорожке не часто ходили. Когда-то она была отделана кирпичом, как и все дороги в городе, но сейчас об этом напоминали лишь расползающиеся в разные стороны остатки каменной кладки, через которую пророс молодой бурьян. Где-то она была покрыта мхом, влажным и мягким, выросших на питательных щедрых землях этого края. Высокие сосны раскинули свои колючие лапы над головой и, казалось, немного склонились над тропинкой, пытаясь рассмотреть нарушающую их покой гостью. Ами не хотела их тревожить. В покое этого места было что-то особенное, завораживающее и обволакивающее. Ведьма чувствовала себя мотыльком, подлетающем к раскаленному фонарю и отчаянно ищущего в его свете свое спасение.       Чем выше поднималась, тем более холодным и свежим становился воздух. Ей хотелось вдыхать глубоко, как если бы она вообще впервые в жизни делала вдох, и от этого начинала кружиться голова. Все ощущения казались такими новыми и одновременно с этим старыми, что девушка невольно улыбнулась. Это чувство было таким сладким. Словно она вернулась домой.       Смутное ощущение предупредило ее о приближении к цели еще до того, как невысокий забор вынырнул из моря зелени. Теперь вершина храма белела над кроной деревьев. Что-то определенно общее было с той небольшой молельней, что располагалась в городе; по крайней мере, красные символы на стенах и башенках все еще означали "солнце". Яркое, лучистое, согревающее любую заблудшую душу.        Спустя еще несколько десятков шагов получилось хорошо рассмотреть прилегающую территорию и сам храм. Перед зданием вся трава была аккуратно скошена, и лишь в паре небольших идеально круглых клумбах росли маленькие желтые и оранжевые цветы. От них распространялся сладковато-горький и все же приятный аромат. Что-то еще легкое и невесомое примешивалось к нему и доносилось из сада за зданием, но туда Ами сходит позже. Сейчас все ее мысли были охвачены тем, что внутри храма она может найти того, кого искала так давно — а что будет дальше, уже не имеет значения.       Девушка прошла ко входу и лишь на мгновение замешкалась, уже почти открыв дверь — что, если это все бессмысленно? Она идет на поводу у эмоций и желаний, когда ее миссия, ее предназначение, призвание — совершенно в другом?        Она толкнула дверь, и та тяжело открылась, пропуская Ами внутрь. Почти сразу она заметила нескольких людей, облаченный в бело-красные одежды, но они были слишком заняты своими делами и почти сразу скрылись в комнате слева. Сквозь большие окна в храм попадало много света. Даже коридор и зал, которым он кончался, едва ли не сиял — возможно, там было даже светлее, чем на улице. К свежему запаху леса и цветов здесь примешивался густой, тянущийся аромат благовоний. Ами сразу узнала его. Он был похож на тот, что постоянно окружал ту рыжую девочку, Ивонн.        Шаги колдуньи негромко разносились по помещению. Внутренняя отделка храма была почти полностью выполнена из дерева. Из-за этого казалось, что часть звуков поглощается, перенося уличное спокойствие и вовнутрь. Ами даже не могла из-за этого заставить себя поторопиться: если бы пошла быстрее, ботинки шумели бы слишком сильно, рассыпая эту тишину, как хрусталь.        Она не знала устройства храма, и потому просто пошла вперед. Коридор вывел ее в зал, большой и чистый. Стояло много лавочек, и все из них были повернуты к дальней стене, у которой стоял алтарь — на каменной плите высечено солнце, восходящее над горами. Чуть подняв голову наверх, ведьма увидела, что здесь есть и второй этаж, однако подняться туда можно было лишь с каких-то других комнат. С бельэтажа на нее смотрела какая-то женщина: по красной одежде, покрытой золотом, Ами догадалась, что это служительница храма. Возможно, даже жрица. Она крутила между пальцами нитку с надетыми на нее бусинами и не сводила зеленоватых глаз с гостьи. Ведьме показалось, что в этом взгляде было что-то предостерегающее, но что именно, она не успела понять — ее отвлекла подошедшая девушка в более скромном наряде.       — Прошу прощения, мы не ждали гостей. Вам чем-то помочь?       — Да. Я бы хотела поговорить с ним. — Без особых раздумий ответила Ами.       — С кем?..       — С Кэлкелем.       Служительница удивленно вздохнула и моргнула несколько раз. Ами поздно подумала о том, как странно могла прозвучать ее просьба, но делать уже было нечего. Она кинула мимолетный взгляд на жрицу наверху: та все еще смотрела на нее, опершись о перила.       — Я прошу прощения, но... — осторожно начала юная служительница, скрестив руки на груди. — Боюсь, ваша просьба невозможна.       — Это по очень важному делу.        — Я понимаю. Вы вряд ли проделали бы такой длинный путь в ином случае. — Ами уловила пробежавший по ней оценивающий взгляд, но это звучало больше, как пустое утешение, нежели реальное оправдание. — Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы организовать встречу. Пожалуйста, вернитесь через несколько дней, я сообщу вам новости.       — Несколько дней? У меня нет столько времени.       Ей бы хотелось. Хоть через несколько дней, хоть лет — она бы вернулась сюда, чтобы получить желаемое, но сейчас ведьма была связана иными обстоятельствами. Она не могла оставить Сенрада в самом начале его пути.       — Я понимаю вас, но, к сожалению, его сейчас здесь нет. Покровитель редко спускается с гор, и этим утром мы получили известие, что он направился на встречу с другим богом.        Ами задумалась ненадолго.       — С кем? С Ивтанаром?       Служительницу снова обескуражило то, как легко она произносит имена богов — должно быть, священные и запретные для многих здесь слова.       — Я не знаю, простите. Покровитель ни перед кем не отчитывается...        Ами тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Если его и правда позвал Ивтанар, это значит, что до того могли дойти слухи о том, чего ему еще не следовало знать. Но исправить эту ситуацию ведьма уже никак не могла. Оставалось лишь быть впредь куда более осторожной и не допускать промашек.       — Могу я чем-то еще вам помочь? Если вам нужен кров или еда, то...       Ами жестом перебила ее и посмотрела в сторону алтаря.       — Здесь можно делать подношения?        Та кивнула головой.       — Оставьте что-то ценное на алтаре, — объяснила служительница. — И там есть бумага, если вы умеете писать и захотите что-то попросить. Но это не обязательно.        Ами прошла к дальней стене и еще раз осмотрела вырезанный на камне рисунок. Вершины, что были изображены на нем, напоминали Солнцедержцев — горный массив, находящийся на территории Кэлкеля. Девушка достала из кармана накидки воронье перо и положила его на алтарь. Оно казалось таким темным и чужим пятном в этом храме. Служительница, молчаливо стоявшая все это время позади, вдруг произнесла:        — Коснитесь плеча. — Когда Ами вопросительно посмотрела на нее, та показала, как это делается: легко дотронулась до ткани пальцами, словно смахнула пыль.       — Зачем?       — Так принято. Показывает верность Покровителю и избавляет от злых умыслов.       "Как глупо", — едва не вырвалось у ведьмы, и примеру она так и не последовала.        — Вы знаете, я все равно могу передать Покровителю, что вы были тут. Опишите вашу просьбу и скажите имя, это упростит...       — Не нужно. Просто передайте подношение.        Служительница поджала губы и в согласии с решением гостьи опустила голову. Наверняка ее что-то напрягло во всей этой ситуации, а, может, дело было в сверлящем зеленоватом взгляде жрицы, направленном им в спины.        Ами недовольно вздохнула: затея вышла совершенно не такой, как ей хотелось бы, но было хорошо, что она попробовала. Правда, с последствиями этого ей теперь тоже только предстоит разбираться.       — Благодарю за помощь. — В конце концов сказала она, повернувшись к служительнице. — Даже жаль, что я так бесполезно отняла у вас время.       — Если пребывание здесь принесло вам хотя бы каплю облегчения, то все не зря.       Ами даже улыбнулась. На удивление, эти слова немного помогли.       Выйдя из храма, она почувствовала пустоту еще большую, чем прежде. Пока что не хотелось спускаться в город. Беззаботная атмосфера здесь все еще дарила слабую надежду, которую не хотелось отпускать.       Девушка обошла храм и зашла в небольшой сад. Он был полон невысоких деревьев и кустарников; здесь плодоносили вишни и яблони, и сладкий аромат фруктов перебивал хвойный запах леса. Извилистая дорожка, покрытая мелким щебнем, петляла между них и время от времени останавливалась возле лавочек. Ами надеялась побыть в одиночестве и подумать, но уже спустя пару минут наткнулась на мальчика. Ему было лет семь или восемь на вид; он сидел на скамье, болтая ногами в черных ботинках, и увлеченно читал книгу, что лежала на коленях. По правую руку от него стояла глиняная чашка, полная вишни. Из-за ягод пальцы, лицо и рубашка мальчика были испачканы розовато-красными пятнами.        Когда он заметил, что Ами подошла к нему, то тут же отвлекся, достал из кармашка штанов платок и принялся вытираться.       — Извините, что предстал в таком виде. — Сказал он.       — Да ничего, — Ами пожал плечами и скрестила руки на груди. У мальчика были очень светлые, почти белые волосы, и такого же цвета глаза. Совсем, как у Покровителя этого города. Это наводило ее на определенные подозрения. — Вишня, должно быть, очень вкусная?       — Еще бы! Ее мой отец выращивал. Хотите попробовать? Присаживайтесь, я вас угощу.       — Не хочу. Ты ведь всю лавочку этим соком испачкал.       Мальчик грустно посмотрел на дело своих рук.       — И то правда. — Он задумчиво надул губы. Выражение лица показалось слишком серьезным для его лет. — Матушка, как увидит, снова будет ругаться на тех служительниц. На меня ведь ругаться она не может.       — Это потому, что твой отец — Кэлкель? — рискнула предположить ведьма.       — Ага. — Мальчик посмотрел на нее и сощурил глаза. — Те, кто живут в городе, это знают. Значит, вы из другого места приехали?       — Может быть. Разве это важно?       — Конечно! Ведь тогда мне следует с вами познакомиться.       Мальчик слезу с лавочки, тщательно вытер руки от ягодного сока и протянул ладошку девушке.       — Здравствуйте. Я — Элиот.       — Ами. — Протянула она руку в ответ.        — У вас красивые волосы.        — Спасибо.       — А прядь такая белая! Даже светлее, чем мои волосы. Совсем, как лилии, что папа выращивает.       — Он еще выращивает их?        Элиот вновь сощурил глаза.       — Что значит "еще"?       — Ты слишком умный. — Она провела рукой по его волосам. — Покажешь мне эти лилии?       — Они выше. — Мальчик указал рукой на склон горы. — Здесь для них слишком тепло.       — Как жаль.       — Вам, кажется, стало грустно.       — Немного. Мне очень нравились эти лилии.       — Мне не хочется, чтобы вы грустили. Вот, возьмите.        Он протянул ей книгу, которую читал. На коричневой кожаной обложке не было названия, лишь цифра: I.       — Что это?       — Первый Том истории. — Невозмутимо ответил Элиот. — Здесь собраны Легенды о Сотворении мира, Подвигах Ивтанара и прочих божественных историй. Это моя любимая книга.       — Как щедро. Спасибо.        Мальчик улыбнулся, но почти сразу что-то привлекло его внимание за спиной девушки. Он вдруг перестал быть веселым.       — О, нет, матушка идет. Увидит, что я испачкал рубашку, и будет недовольна.        Ами глянула через плечо назад. На садовой дорожке показалась жрица с зеленоватыми глазами. Странно, что ведьма сама не догадалась.       — Побежишь прятаться от нее?       — Нет, достойно приму участь. — Вздохнул Элиот. — Тем более, она меня любит, а рубашек еще много. Вы приедете еще сюда?       — Не знаю.        — Приходите, если узнаете. И книгу возьмите — она очень интересная.       — Элиот! — раздался голос жрицы позади.       — Иду, мама!        Мальчик махнул рукой на прощание и побежал в сторону храма. Ведьма обернулась, провожая его взглядом. Жрица даже не посмотрела в ее сторону, встретив Элиота. Ами могла сделать вывод о том, что кроме ребенка ей тут никто рад не был.       Поудобнее перехватив подаренную книгу, девушка выждала пару минут и направилась к дорожке, ведущей обратно в город. Хотелось надеяться, что столь долгое отсутствие не доставит ей лишних проблем.       

── ✦ ──

      Ивонн зевнула, когда Сенрад наконец подошёл к ней.       — Неужели ты закончил? — без энтузиазма спросила она. Сен закатил глаза.       — Это было не так уж долго. А тебе стоит перестать вести себя подобным образом на людях.       — Каким?        — Пытаться выставлять меня в невыгодном свете.       Ив чуть вскинула брови.        — Это ты про тот разговор в номере?       Он ничего не ответил и шагнул в сторону площади. Идти было недалеко, и один из ее углов был хорошо виден с торгового переулка. Девушка возмущенно вздохнула, когда поняла, что колдун не собирается продолжать эту тему и оставляет ее один на один со своими мыслями, и поспешила его догнать. Сен был не из тех людей, кто легко обижался, но он слишком любил контролировать происходящее. А Ив была слишком хаотичной и неуправляемой, порой даже для самой себя. Всегда сперва делала, а потом думала, но редко сожалела о последствиях.       Только сейчас, возможно, немного. Однако даже в этом случае она не собиралась извиняться и показывать, что ей получится легко манипулировать.       — Теперь, когда город уверен, что я — торговец, покажи мне свой дом. — Бросил он через плечо, когда девушка подошла к нему. Она тихо хмыкнула себе под нос, оглядывая площадь, когда к ней пришла одна явно дурацкая идея.       Не домой. Ни за что. Она туда не пойдет, как бы он этого не хотел.       Ивонн скользнула в сторону быстро и изящно, словно кошка; на площади начались обеденные развлечения, и она не собиралась упускать такой шанс. Это было то немногое, за что удавалось любить этот город. Все гуляли по вечерам, а дважды в неделю еще и после полудня — сегодня ей повезло.       Барды неспешно разыгрывались на площади возле одного из трактиров, и народ уже неспешно собирался рядом с ними. Уличные столики быстро заняли, и ближайшие трактиры и забегаловки принялись выносить на улицу новые, чтобы привлечь к себе людей. Однако больше всего музыка притягивала детей — они сбежались с соседних улиц, частично перемазанные в грязи, потому что прервали работу в саду, чтобы потанцевать и поиграть. Кто-то из них принес бумажные самолетики и фонарики, и их тут же начали запускать в воздух — цветные стрелы и пятнышки, похожие на сказочных птичек. Работники заведений, у кого был перерыв, тоже вышли на улицу. Это была нормальная практика: город любил жить размеренной, ненапряжной жизнью в те моменты, когда появлялась возможность ненадолго отложить труд.       Уже оказавшись возле бардов и заведя с одним из работников таверны небольшую беседу о погоде, Ив увидела, как Сенрад озирается по сторонам, ища ее. Она ускользнула так незаметно, что заставила его поволноваться — и, если честно, была рада этому. Он вновь закатил глаза и цокнул языком, наконец увидев ее, и подошёл ближе. Однако Ивонн показалось, что среди людей и в городе, знакомом как свои пять пальцев, она может устанавливать собственные правила.        Ускользнув из его поля зрения один раз, она почти тут же сделала это снова, переместившись к группе людей, играющих в детскую версию "Пьяного шарика".       — Если попадешь в стаканчик, то напиток твой, — объяснила девушка, когда Сен вновь оказался возле нее.        — Кто платит? — без особого интереса спросил колдун.       — Я взяла четыре броска в долг Лавьера. — Девушка примерилась к стоящим на другом конце стола стаканчикам и кинула шарик. Он отскочил от стола дважды и благополучно упал на дорогу. Ив взяла другой шарик в руку. — Вот же гадость. Ну, ничего, если платить будет моя семья, то мне не жалко.       Она вновь принялась рассчитывать бросок, когда Сен перехватил ее руку.       — Хватит. У нас дела, Ивонн. Не до игр и плясок.       — Хочешь попробовать? — упрямо спросила девушка, протянув оставшиеся два шарика ему. Ответом ей был недовольный взгляд, но она продолжила: — Я никуда не пойду, пока не попробуешь.        Спустя несколько секунд раздумий колдун принял правила ее игры. Все ещё без намека на желание или наслаждение от процесса он без усилий закинул оба шарика в стаканчики. Девушка довольно рассмеялась и попросила бармена подлить в напиток виски. Тоже за счет семьи.       — Прекрати это, — тихо попросил ее Сенрад, наклонившись ниже. — У нас нет времени...       — Попробуй. — Она протянула ему один из стаканов.        — Да что ты...       Удивительно, что колдун не нашел в себе сил отказаться. Ему не нравилось тратить здесь время, но нравилась улыбка Ивонн — и она поспешила воспользоваться своим оружием.       — После этого мы пойдем дальше. Тебе понятно? — проговорил он, забирая стаканчик и делая глоток. Лимонная сода была бы вполне себе сносной, но добавленный виски портил всю картину. Слишком горький, а еще отдавал непривычным травяным ароматом.        Ив ждала его реакции, из-за чего едва ли не встала на носочки, пытаясь рассмотреть выражение его лица.        — Это отвратительно, — в итоге сказал Сенрад и попытался избавиться от напитка, поставив его на стол, но девушка снова рассмеялась и мягко отвела его руку обратно.       — Я знала, что ты так скажешь. С виски из твоей таверны это, конечно, не сравнится, но ты распробуешь всю прелесть этого коктейля спустя еще несколько глотков.       — Зачем дальше это пить, если мне не нравится?       Девушка растерянно посмотрела на него после этой фразы.       — Ну, наверное, потому, что тебе может понравиться позже. Нельзя же всегда получать только то, что тебе нравится.       — Я всегда получаю то, что мне нравится.       Он окинул ее многозначительным взглядом, на что девушка смущенно прикусила нижнюю губу.        — В таком случае, я рада, что хоть чем-то усложнила тебе жизнь, пусть это и содовая с плохим виски.       Ив допила содержимое своего стаканчика и выкинула его в мусорку. Сенрад было облегченно вздохнул:       — Наконец-то. Теперь идем.       — Нет, ты о чем? Никуда не пойдем, пока не допьешь.        — Уговор был не таким...       — Разве?       — Ты понимаешь, что из-за этого промедления мы можем... — начал было колдун, но так и не закончил фразу. Подтолкнув его локоть, словно настаивая, чтобы он еще выпил, Ивонн отошла к бардам, рядом с которыми танцевали несколько девушек. И судя по тому, как легко ее встретили и приняли, она знала их всех — и тех, кто играл на инструментах, и тех, кто кружился в импровизированном танце, и тех, кто наслаждался этим зрелищем. И она казалась счастливой — подпевала каким-то известным песням, быстро вливалась в новые танцы, демонстрируя плавные и гармоничные движения, и постоянно смеялась. Еще и бросала на Сенрада взгляды, словно дразнилась, и то и дело слишком соблазнительно двигала бедрами, догадываясь, что он видит. Сен сделал еще один глоток напитка и поморщился. Вкус все еще ему не нравился, но он не мог отказать себе в искушении вынужденно смаковать этот коктейль, потому что, зная, что он играет по ее правилам, Ивонн продолжала танцевать, а это пьянило разум куда хлеще, чем дрянной виски.       Что-то притягивало в ней так, как не притягивало ни в ком другом. Было ли то дело во внутреннем свете, исходящем от нее, за что бы она не бралась? Сенраду слишком часто казалось, что его самого радости жизни уже давно не трогали, словно в какой-то момент он испытал все доступные ему чувства и больше не имел доступа к ним. Однако тех эмоций от жизни, что испытывала Ив, — не важно, положительных или негативных, она на все реагировала очень бурно и непредсказуемо, — могло хватить им обоим. Но если Сен будет так нагло пользоваться ее эмоциями, сможет ли он хоть что-то отдавать взамен, чтобы восполнить то, чего девушка из-за него лишится?       Сразу две вещи отвлекли от этих размышлений: понимание того, что он сам не заметил, как опустошил свой стакан (но пойло ему все равно категорически не нравилось) и слишком резко стихший шум веселья. Лютня барда одиноко играла в разлившейся пустоте, и вторил ей только едва слышимый шепот детей. Сенрад поднял взгляд, чтобы посмотреть, что стало причиной исчезновения беззаботной атмосферы.       На площадь спустились трое человек, облаченные в красно-золотые одежды из бархата и атласа. Мужчина, что шел впереди, имел медную бородку и такого же цвета кудрявые уложенные волосы. Парень, что стоял позади него, был едва ли не полной копией и вряд ли сильно старше Ивонн — как бы не пытался добавить своей юношеской фигуре солидности большеватым камзолом, вызывал только усмешку у Сенрада. Еще была женщина, красивая блондинка, тоже в богато расшитом платье. Они алели на фоне остальных жителей яркими цветами, розами, укрывшими шипы под одеяниями, и лишь сквозь зелень глаз просачивалась колкая надменность.       — Какая жалость, что слухи оказались правдой, — сказал мужчина, остановившись недалеко от скопления людей. — Но никто не был удивлен этим возвращением. Я всегда говорил, что ты не способна на что-то большее, кроме как плясать на площади за выпивку.       Ивонн замерла и раздосадовано вздохнула. Ее за секунду испортившееся настроение можно было запросто считать по лицу. Хуже того, ее еще больше добило то, как после фразы мужчины по толпе людей вокруг разлетелся шепот.        — Оставил тебя всего на минуту, Ивонн, а ты вновь стала центром чужого внимания. — Сенрад подошел к ней, держа руки за спиной. — Кто это? Познакомишь нас?       Ив красноречиво посмотрела на него, словно одним взглядом могла передать все негодование касательно его просьбы, но все же вздохнула и весьма быстро сдалась:       — Это — Иенуа Дорано Лавьера, нынешний глава дома семьи и мой обожаемый дядя.        Она почувствовала, как тот чуть не испепелил ее взглядом, словно причисление Ив к семье вызывало у него изжогу. Впрочем, почти сразу он сделал вид, что девушка — пустое место, переключив свое внимание на подошедшего колдуна.       — Не видел вас раньше в городе. Представитесь?       — Сенрад Беламор Кристо. — Протянул колдун руку. Иенуа тут же пожал ее.       — Двойное имя! Так вы, должно быть, из знатной семьи. Да и фамилия мне кажется знакомой. Неужели я мог ее где-то слышать?       — Моя мать, Мадолина Кристо, графиня. Владеет шестой частью Коса.        — Так вы из тех самых Кристо? Не удивляйтесь, что я могу знать: в моих интересах быть в курсе важных событий других городов. Что вас привело сюда?       — Я расширяю влияние, если можно так выразиться, и веду торговлю.        — Достойное занятие, — Иенуа жадно улыбнулся. Сенрад любил тех, кто так улыбался. С ними всегда получилось хорошо вести дела. — Наверняка вы уже были в торговом переулке? Нашли что-то стоящее?       Сен чуть прищурил глаза и улыбнулся: он чувствовал, к чему может свестись данный разговор, и это было куда более удачным исходом дела, чем он вообще мог представить.       — Лишь по мелочи. Мало чего достойного моего бюджета.       — Оно и не удивительно. Наверняка вас туда Ивонн повела, а у нее не хватит ума, чтобы подумать, где можно заключить действительно удачные сделки.        Ив закатила глаз и повернулась в другую сторону. Ей было невыносимо не только слушать этот разговор и слышать упреки в свою сторону, но и терпеть взгляды жены Иенуа и их сына.        — Я чувствую, что вы знаете. — Продолжал Сен, не обращая на это внимания.       — Конечно. У меня есть определенный товар. Приходите сегодня к нам на ужин. Возможно, мы сойдемся в цене. В конце концов, вы — первый и единственный знакомый Ивонн, чье общество доставляет мне удовольствие.       Они снова пожали руки, после чего Иенуа с семьей удалился — прошел через площадь, направляясь вверх по улице, и лишь с его уходом музыка вновь начала набирать обороты, а люди сменили благоговейный шепот на веселые разговоры.        Сенрад, явно довольный результатами разговора, повернулся к Ив, но та лишь толкнула его в грудь. Это даже не сдвинуло его с места, но вполне неплохо дало понять, что девушка, в отличии от него, сильно расстроена.       — Предатель. Только посмотри, как хорошо с ним спелся... — тихо начала она, не желая, чтобы кто-то посторонний их услышал.       — О чем ты? — Он поймал ее за руки, когда она снова попыталась толкнуть его, и прижал к себе. — Это все ради дела. Просто восхитительная возможность. Мы пойдем к ним на ужин, а в это время Лард и Веста...       — Мы?! — ошарашенно переспросила девушка. — Нет-нет. Он позвал только тебя. Я туда ни ногой.       Пропуская мимо ушей все возмущения, Сен успокаивающе провел рукой по ее спине.       — Не делай слишком поспешных выводов. Ты ведь любишь веселье.       — Это не весело! Они не веселые, они ужасные, и Иенуа ужасный, и сын его, и... — Ив сделала судорожный вздох, на несколько секунд задержала дыхание и попыталась успокоиться. Колдун воспользовался этой паузой, чтобы сказать:       — Но как же я там без тебя, Ивонн? Это будет скука смертная. — Он продолжил, поняв, что девушка прислушивается к его словам, но пока не соглашается. Придется рискнуть. — И если все пройдет удачно, после этого я свожу тебя на... свидание.       Она подняла голову, чтобы посмотреть на него и попытаться прочитать по лицу, врет он или нет. Показалось, что не врет. Прищурив глаза, Ив проговорила:       — Ты мне, вообще-то, еще и ужин в самом дорогом заведении Клэрвича должен.       — Точно. Теперь готова пойти со мной?       Ив снова глубоко вздохнула и прикрыла глаза на мгновение.       — Ладно. Но я буду очень долго тебе это потом припоминать.