Белые лилии, черные вороны

Владычица часто смотрела на север, к материку.

В ее глазах — буря из тоски и гнева.

Шептались, что она тоскует по Богу Ветров и Гор, Кэлкелю.

Их союз был запрещен, их любовь —

тайной, оплаченной ее изгнанием и войной между богами.

Море, что защищало нас, стало ее вечной темницей.

Запись 27

Из Хроник ордена Бирен Халет

      Когда и третья часть ключа наконец легла на его грудь, Сенрад впервые почувствовал не воодушевление и уверенность, а опустошение. Раньше все было таким простым и понятным: собираешь фрагменты, получаешь артефакт, находишь сокровище. Но сейчас мысль об этом казалась такой же зыбкой и неустойчивой, как мираж. Смотря на Ив, стоящую у борта и вглядывающуюся в медленно приближающийся Черный Остров, колдун ощущал лишь большую безысходность. У нее уже не было той элегантной и пахнущей свежестью и цветами одежды, в волосы не были вплетены бусины и украшения из драгоценных камней; простая пламенная коса лежала на спине, но некоторые непослушные пряди все равно выпали и ветер играл завитками, словно колосьями в поле. Ивонн не была в его глазах тем благородным и изящным образом, каким Сенрад ее встретил. Этот образ разбился о ледяные скалы его же бездушия. Путь изменил девушку, и, может быть, сам мужчина тоже был к этому причастен. Лавьера больше не была беспомощным и прекрасным цветком. Колдун еще не понял, чем она стала, потому что ее грации и красоте помешало что-то темное, из-за чего тени ресниц на глазах были слишком черными, в движениях читалась настороженность, а в словах оказывалось все меньше любви и восхищения. По крайней мере, к нему.       Ах, если бы Ив только вновь дала ему то чувство непоколебимости и безусловного доверия, как прежде... Сенраду хотелось этого больше всего на свете. Возможно, если бы маленькая Лавьера подошла к нему и обвила теплыми руками шею, коснулась жгучими губами щеки и осталась с ним хоть на несколько часов, он бы не чувствовал себя так паршиво, как сейчас. И почему она просто не могла это сделать? Дело в Духе, только в этом проклятом наемнике, иначе быть не могло. Он что-то пообещал ей, или что-то сделал. У самой Ивонн не хватило бы ума и силы духа уйти от Кристо.       Колдун вновь коснулся трех частей ключа, висевших на груди. И что же ему с ними делать... Даже оставшись один и не имея ни поддержки брата, ни возлюбленной девушки, он не собирается просто отдать свои заслуженные сокровища Аморис. Пока ведьма не получила сердце, она была уязвима, и именно этим и стоило воспользоваться. Однако зная о том, что Ателард уже не его брат, а воплощение Файза, Сен не хотел как прежде рассчитывать на него и делиться планами. Кому он сейчас вообще мог верить? Только себе — это он и так всегда знал. Но теперь бороться с той частью, которая требовала присутствие брата в его жизни, было особенно трудно. Правда никакого брата у него больше нет. Сенрад — демон, а у них нет ни семьи, ни близких, ни привязанностей. Не стоило об этом забывать.       Колдун перевел глаза на Духа. Тот постоянно был где-то здесь, мелькал перед глазами, словно намеренно хотел, чтобы его все видели. А потом куда-то пропадал. Кристо пытался найти его в трюме, чтобы... поговорить. Но там были только Лард и Веста, извечно решающее свои межличностные отношения. Заметив их, колдун поморщился и так же тихо вышел. Если Духа не было на палубе и не было в трюме, куда он исчезал время от времени?       Это тоже был один из вопросов, которые Сен хотел решить. Чем больше он узнал о каждом из присутствующих здесь, тем больше у него было вероятности выжить и выйти победителем в этой игре. Он зацепился взглядом за серповидные кинжалы наемника. Они висели у него на поясе, закрепленные самодельными ножнами. Мужчина не припомнил, чтобы в прошлый раз такие были. Они не полностью скрывали лезвия, но имели такую конструкцию, чтобы их не так просто было вытащить. Вероятно, после Коса наемник немногим больше обезопасился от ударов собственным же оружием. Сенрад усмехнулся. Если Дух испугался, значит, этим можно воспользоваться.       И колдун осознал одну простую мысль: Аморис нужно убить до того, как она вернет себе сердце. Ничего личного, все ради спасения мира.       И, что главное, собственной задницы.       В этом плане еще было, над чем подумать. Десятки белых пятен не давали ему спокойно воплощать его в жизнь. Но первые шаги уже сделаны, и от этого колдуну стало немного легче.       Он ни за что не даст какой-то женщине себя обыграть. Даже если та является богиней.

── ✦ ──

      Вблизи берег Черного Острова оказался не таким уж и черным. Скорее пустынным: серо-песчаная земля почти ничему не давала на себе расти. Изредка встречались небольшие островки сухостоя, но даже их нещадно выжигало яркое солнце. Костяное судно медленно подходило к небольшому и аккуратному порту в заливе. Не нужно было сильно разбираться в судоходном деле, дабы понять, что к острову они подошли не с парадного входа. Залив оказался совсем крошечным, и массивному костяному кораблю было тесно в этих узких объятиях. Стало слышно, как судно царапает дно о прибрежный песок, стараясь подойти как можно ближе к обветшалому и полусгнившему помосту. Рядом с ним стояло несколько маленьких лодочек, окрашенных облупившейся краской в синий цвет. На них можно было бы отплыть разве что на пару сотен метров от берега. По сравнению с ними, созданный из костей Левиафана корабль выглядел не просто гигантом, — богом во плоти.       Стоящая у самого края воды на помосте фигура в черных одеждах, смиренно сложила руки на подоле и с неприкрытым интересом наблюдала за приближающимся судном. Она не шелохнулась, когда корабль оказался совсем рядом с ней, и не поддалась искушению коснуться рукой массивного бока.       Судно остановилось и даже, кажется, чуть накренилось влево, чтобы легче зайти на берег. Стоящая внизу девушка ловко закинула на борт временный мост, и тут же отошла в сторону, давая возможность путникам спуститься.       Ами, конечно же, спустилась первой. Ее манила эта земля, потому что все здесь было пропитано мольбами к ней. Это место пахло домом и теплом, хотя для богов домом был весь мир. Она прошла мимо девушки, словно не заметив, даже когда та почтенно склонила голову. Сапфировые глаза ведьмы были направлены в сторону возвышающихся башен ее храма. Запустение и одиночество сделали их жуткими и тусклыми. Дворец уснул, когда Аморис пришлось уйти, и опустел, как ее собственное сердце.       — Моя леди, — проговорила встречающая их девушка через несколько мгновений. — Для нас невероятная честь вас приветствовать.       Лишь тогда Ами на нее обернулась. У служительницы были блондинистые волосы, на которых почти не видно осветленных прядей. Она не поднимала на Ами своих ореховых глаз, словно боясь, что навлечет на себя немилость, если посмотрит куда-то выше живота. Это напомнило ведьме о том, как смотрели на Ивтанара и Асвара их верные. Не как на равную, и тем более не с презрением, как было в Косе, когда все думали, что она просто ведьма. Ами даже невольно выпрямилась и вскинула голову. Как же приятно оказалось это чувство подчинения.       — Веди нас в Бирен Халет.       Она говорила тихо, но казалось, что даже волны перестали шуметь в этот момент, чтобы не заглушать ее голос.       Девушка кивнула и прошла вперед. Несмотря на присутствие рядом ее покровительницы, она ни разу не оглянулась: в ней не было страха за собственную жизнь или боязни не угодить. Она уже стала проводницей для Аморис. Это было больше, чем признание. Поэтому и шла девушка уверенным шагом, хоть и весьма не быстро. Словно давала возможность осмотреться и полюбоваться красотой родного ей места.       Сенрад нагнал Ами и тихо спросил:       — Кто это?       — Почему тебе нужно постоянно держать все по своим контролем?       Кристо цокнул языком.       — Ты бы ответила без малейших претензий, если бы то же самое спросил Ателард.       — Если бы спросил Ателард, — Ами обернулась через плечо на колдуна. — Я бы вообще ничего не ответила. Но если бы спросил Файз...— последнее имя она выделила особо отчетливо, как если бы хотела, чтобы носитель его услышал. Сен даже посмотрела на остальных, чтобы считать реакцию брата. Тот всматривался в чернеющие вдалеке шпили храма, делая вид, что совсем не слышит их разговора.       — Это одна из служительниц, — в итоге ответила на вопрос ведьма, возвращая взор на дорогу.       — Как много пафоса. — Сен фыркнул. — Словно мы бы без нее не дошли.       — В том-то и дело, что нет. К храму можно провести только одна из его служительниц.       — А у тебя настолько плохо с памятью, что ты не помнишь дорогу?       Ами даже остановилась, чтобы обернуться на него.       — Последил бы за словами.       — А то что? — колдун усмехнулся. — Лишишь меня брата? Дома? Или, может быть, души?       Девушка сжала губы, ничего ему не ответила и пошла дальше.       Ей порой и правда хотелось лишить его чего-нибудь еще. Руки, например. Или языка. Но она в который раз делала глубокий вдох и проявляла милосердие: зачем все это, если в конце концов она планирует забрать его жизнь?       Но в присутствии служительницы и правда было куда больше смысла, чем старший Кристо себе надумывал. Если бы Ами хотела сопровождающую свиту, показывающую ее могущество, она бы ее и требовала. Но сейчас это не имело значения. Не было смысла впустую тратить энергию на послание снов большему количеству людей, чем того требовалось. Служительница была нужна, чтобы орден их точно принял. Ведьма боялась, что храм мог не принять ее без сердца, и тогда им бы пришлось потратить дни на то, чтобы в итоге все равно найти одну из жриц и просить ее помощи — иначе шпили так и оставались бы красивой картинкой в небе.       Черный остров не всегда носил такое название. Ами долго привыкала к нему, вновь вернувшись сюда, и оно до сих пор очень тяжело сползало с губ. Раньше он и островом-то не был. До войны, которую они с братом устроили, эти земли являлись частью материка, и были окружены водой моря только с трех сторон. Уже позже, чтобы обезопасить преданных ей смертных и не дать вражеским демонам последовать за ними к храму, Аморис подняла воду и перекрыла ей единственный оставшийся сухопутный переход. С тех пор Земли Вечного Прибоя стали носить на картах имя Острова, и спустя совсем небольшое количество времени шум прибоя сменился пепельным опустошением. Это и дало титул Черного.       Ами заметила, что ее служительница намеренно вела в обход деревни. Им пришлось подняться по одному из склонов горы на небольшую высоту. Ноги устали, но вид открывался отличный. От малого порта до деревни вела широкая, протоптанная тропинка. Она обивала все выступы горы, но невысокие склонны не скрыли бы от жителей подошедшего к берегу Левиафана. Однако оживленности среди домов девушка не заметила. Стоящие на серо-белом берегу дома казались ухоженными, но лишь на первый взгляд. Если присмотреться, были видны трещины в крышах и осыпающийся слой известняка со стен. К сожалению, Ами отметила для себя, что это, скорее всего, лишь видимость чужого присутствия. На острове было очень тяжело выжить. Скорее всего, все обычные жители, которых смогло принять общество, ушли отсюда, как только появилась возможность. Служительницы же, которых Обитель Смертных не приняла, могли остаться здесь и присматривать за домами в силу своих возможностей. Молочная пена волн бережно омывала деревянные столбы от некогда стоявшей вдоль берега небольшого набережного помоста. Ами подумала, что первым делом восстановит именно его, когда вернет себе могущество. По правую сторону от них, рядом с деревней, словно иглы на спине ежа стояли острые пики старого леса. Кора у них была побеленная, как после пожара, которого здесь, однако, никогда не было. За это время то, что осталось от древесины, не раз подвергалось наводнению и настолько выгорело на солнце, что сейчас блестело, словно покрытая ракушечным перламутром. Слева вверх поднимался темный камень основной скалы. Ведьма посмотрела наверх: однажды на этой вершине она впервые встретилась с Кэлкелем в тайне от других богов. На этой же вершине она дала жизнь двум своим детям, и на ней же лишилась и их, и сердца. На тот момент ей казалось, что потеря детей была равносильно тому, чтобы потерять магию. Но свои способности она еще могла вернуть; сыновей же — нет.       Ускользающие шпили храма замерли, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы коснуться вершины одного из них. Ведьма этого не видела, но как только это произошло, почувствовала: внезапно нахлынувший возглас храма воззвал к ней, заголосил, словно дитя, давно потерявшее надежду увидеть свою мать. Ами поняла, что он проснулся. Пока еще очень неспешно и в полудреме вытягивал обветшалые шпили, разворачивал к солнцу лицом витражные башни и искал ее, искал, искал. Пытаясь проткнуть солнце, острие одной из башен замерло, и храм вдруг открылся во всей своей красоте после одного из поворотов тропинки. Пока никто не видел, развернул скалы, словно створки ракушки, и протянул к своей покровительнице лестницу, как ладонь в приветственном жесте. Кажется, этому удивилась даже шедшая впереди служительница.       — При мне он еще не был так приветлив, — сказала девушка, остановившись, и отошла в сторону, чтобы дать Ами идти первой.       Казалось, что она ждет какого-то ответа от нее, но ведьма, взглянув, ничего не сказала. Конечно, он не был так приветлив. Ее храм никогда не был рад видеть кого-то больше, чем собственную хозяйку.       Темные ступени лестницы врастали в камень горы, словно всегда здесь находились, и игривой змейкой тянулись на несколько сотен метров наверх. Они огибали небольшой выступ, аккуратно вели перилами вдоль обрыва по правую сторону и, наконец, подводили к главному входу.       Башен всего было пять — четыре направляли витражные стекла на каждую из сторон света, символизируя не нуждающееся во сне внимание богини справедливости. Они говорили, что Аморис следила за каждым шагом смертных этого мира, и могла как помочь, так и покарать. Пятая башня, не такая высокая и элегантная, располагалась над основной частью храма, совсем за входом. По правую и левую сторону тянулись корпуса основных помещений. В отличие от того, что стоял в Мистбарке, этот храм был не местом молений и служений. Это дом Аморис построила для собственной жизни и радости.       Заморосил мелкий, почти не ощутимый дождь, и округа затянулась туманом. Он касался кожи мягко, подобно теплому пару от молока. Ами дошла до этажной площадки перед входом и остановилась перед дверью. Служительница храма поторопилась подойти к ней, взялась за тяжелое железное кольцо дверной ручки и, с усилием подняв его, отпустила, позволив гулу от удара о дверь разлететься по ущелью и внутреннему убранству храма. Эхом вернувшись обратно, рокот распахнул дверь. Она медленно раскрылась, приветливо отворяя тяжелые ставни. Ами, дождавшись, пока вновь не наступит тишина, зашла внутрь.       Внутри все сильно отличалось от того, что она помнила, и что надеялась увидеть. Ей никогда не были присущи излишняя любовь к золоту и украшениям, какая была у некоторых братьев, но и полуживое запустение видеть было неприятно. Она любила витражи, любила их больше всего в этом храме, потому что свет сквозь них лился, как через водную толщу. Но сейчас они были больше похожи на покинутые пчелами улья. Многие стекла выпали из изящных каемок и разбились, иные покрылись таким слоем копоти, что не представлялось возможным даже разобрать некогда чистый и полупрозрачный цвет. Зато почти все поддерживающие колонны были на месте: девушка вскинула голову вверх, посмотреть, где в высшей арочной точке, под куполом, сходились внутренние своды. Камень потемнел, краска на фресках облупилась и осыпалась, как листья на больных деревьях. Пахло сыростью и пылью, словно это было подвальное помещение какой-то таверны.       Не хотелось рвать и метать. Хотелось упрекнуть служительниц, что они плохо заботились о храме, но это было бы так глупо. Сейчас меньше всего стоило уподобляться смертным и нисходить до эмоций. Они делали, что могли; тщательно сметали пыль со всех углов, протирали уцелевшие цветные стекла, в меру возможностей реставрировали известняковым раствором трещины в стенах. Не было вины верных ей в том, что сам храм не позволял сделать большее. В конце концов, он построен нерукотворно и требовал о себе нерукотворной заботы. Он связан с ней, с Аморис, и отражал то, что было в ней.       Двери из этого зала ввели в трех направлениях. Ами засмотрелась на ту, что вела вперед. Обрамленная жемчужно-перламутровыми элементами, она казалась порталом во что-то иное, в сады памяти, в которых цвели прекрасные белоснежные лилии и ветви деревьев ломились от фруктов.       — Ами? — Файз подошел к ней достаточно близко, чтобы его голос был слышен, но не отдавался от каменных стен зачарованным эхом. — Что дальше?       Неужели она стояла так долго, что вызвала замешательство у других? Девушка обернулась на него и в последний раз мельком взглянула на дверь. У нее столько мыслей вертелась в голове, столько желаний, что было трудно ухватиться за что-то одно. Она хотела рассказать Файзу о многом, и в последний момент вспомнила, что они здесь не одни. Раскрывать свою сущность перед всеми еще не стоило. Ее служительница быстро подхватила утерянную инициативу и произнесла:       — Наш орден с радостью выделит вам комнаты для отдыха. Здесь немногое сохранилось в целости, но мы будем рады предоставить то, чем богаты.       Она указала тонкой рукой в правый коридор.       — Вы со всеми путниками так приветливы? — иронично поинтересовался Сенрад, сложив руки за спиной.       — Только с теми, кто приходит к нам с благими намерениями. — Осторожно ответила девушка. — Когда-то наша покровительница дала нам возможность видеть во снах сущие вещи. Поэтому мы о многом здесь осведомлены.       Она весьма стойко несколько секунд выдерживала взгляд Сена, но потом от чего-то покорно опустила глаза вниз. Кристо поджал губы. Кивнув Ами, служительница направилась в сторону правого коридора и, поднявшись в его конце по лестнице, показала свободные комнаты на втором этаже.       — Не похоже, чтобы здесь кто-то жил. — Тихо заметил Ателард, сам не решив, к кому обращается.       — Это так. — Тут же ответила служительница, хотя и шла сильно впереди. — Это гостевое крыло. Жрицы и старшие служительницы живут в левом.       — А ты жрица? — спросил Сен.       Девушка оглянулась на него и остановилась возле комнат, жестом предлагая выбрать наиболее удобные для путников.       — Нет. — Она еще раз посмотрела на старшего Кристо и отвела взгляд. — Через пару часов мы будем рады предложить вам ужин.       Девушка чуть склонила голову, что не было в полной мере похоже на поклон, но вроде как соответствовало правилам приличия, и быстро, едва ли не сбегая, спустилась по лестнице вниз. На мгновение Ами показалось, что пальцы, которыми служительница схватилась за поручень перил, были совсем бледными и дрожали. Странно. Ами ведь даже еще не успела ничего сделать.

── ✦ ──

      — Неужели тебя ничего не смущает? — спросил Сен, нагло заходя в комнату, которую выбрал его брат, и сел на оставшийся свободный стул. Лард неохотно поднял на него глаза, отрываясь от какого-то дневника.       — Немного смущает их излишнее гостеприимство. Словно в логово змей попали. Сенрад не сводил с него ледяных глаз. Это было не то, что он хотел услышать. Поняв это, Лард откинулся на спинку стула и вздохнул. Его взгляд забегал по окружающей обстановке.       — Видимо, что-то смущает тебя больше, чем меня. — Предположил колдун. Сен весьма долго оценивающе оглядывал его лицо на поиск каких-то скрытых эмоций, но ничего не нашел.       — Тебя совершенно не волнует, что будет дальше? Лард шумно выдохнул.       — Ами сказала, что нужно соединить ключ.       — А дальше? Тот повел рукой по воздуху и качнул головой.       — Я собирался доверять тебе в этом вопросе.       — Ты никогда не доверял мне в подобных вопросах, Ларди. — Сенрад качнулся вперед и облокотился на локти, нависая над столом.— Так что же изменилось за последнее время?       Мужчина напротив него напрягся. Между бровями пролегла четкая полоса, когда тот нахмурился. Сен дал ему несколько секунд на раздумье, но так ничего и не услышал. Тогда он выпрямился и шагнул обратно к двери.       — Расслабься, — почти беззаботно сказал колдун, проводя ладонью по светлым волосам, и улыбнулся, — я все равно уже все знаю. Не все в нашем окружении держат секреты за зубами так же хорошо, как ты, братец.

── ✦ ──

      Ами вернулась к украшенной жемчугом и перламутром двери. Сейчас она была здесь одна, и никто, кроме нее, не желал нарушить таинство этого действия. Ведьма еще раз огляделась и прислушалась, не идет ли кто-то по коридорам. Сейчас ей даже не хотелось, чтобы здесь оказались служительницы. Стоило бы навестить сперва их, но это казалось таким неважным. Они прекрасно справлялись без нее все это время, даже если их остались единицы. Поэтому подождут еще немного.       Она толкнула тяжелую дверь, и та отворилась со скрипом, похожим на облегченный выдох. Ами проскользнула в открывшуюся щель и замерла.       Это был большой и просторный зал, над которым построили основной купол. Хотя при подходе он казался темным, словно сваренным из камня, на деле он создавался почти прозрачным, чтобы в помещение всегда проникал солнечный свет. Сейчас округа все еще была залита туманом, тягучим и очень бархатистым, и солнце, еле проглядывающее через грязное старое стекло, казалось застрявшим, в абажуре лампы, тусклым светлячком.       Ами не хотела признаваться себе, что боится опустить глаза. Она знала, что там стоит. Это звало ее, кричало, молило о помощи — если бы у ведьмы было сердце, оно бы разорвалось от тоски. Потревоженная пыль медленно кружилась в воздухе, и слетала с выступов высоких колонн. Девушка проследила за пылинкой, опускающейся вниз. Та опустилась на ажурный подлокотник. Ами всегда казалось, что эти узоры напоминают пену морских волн, но сейчас это больше походило на ссохшиеся клубки старых морских водорослей. Не было привычного перламутра и посеребрения: эмаль почернела, бархатная синева ткани давно рассыпалась прахом. Но это все еще был ее трон. И он все еще ждал ее, узнал среди тысяч смертных и звал. Ами сделала несколько шагов вперед и остановилась у ступеней перед ним. Имела ли она право сейчас касаться его, давать обещания, что вернется и все восстановит, если этого пока не случилось? Имеет ли она право считать это место своим домом, если у нее нет самой главной составляющей, делающей ее одним из божеств?       Сейчас она была смертной. Уязвимой, как никогда. Крупицы могущества, которые удавалось собрать, почти тут же всегда вытекали сквозь пальцы. Это было бы неправильно, сядь она сейчас на трон. Это было бы претензией на то, что ей еще не принадлежит. Что она еще не вернула.       — Что собираешься делать дальше, Аморис?       На этот раз ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать голос. С каждым разом он становился все громче, и голос Файза звучал все отчетливее в интонации смертного тела. Ами улыбнулась.       — Ты можешь называть меня сестрой, знаешь же?       — А ты можешь отвечать на вопросы, а не игнорировать их.       Она пожала плечами.       — Это лучшая тактика. Боги не могут соврать, но уходить от неугодных вопросов мы мастера.       — Я заметил. Сен приходил ко мне. Он взволнован чем-то.       Файз так резко перешел к делу, что Ами не могла больше не замечать его раздраженности в голосе. Тогда она наконец оторвала взгляд от трона и повернулась к колдуну. Тот был... зол. Что-то в чертах лица и во взгляде вдруг напомнило ей Сенрада, хотя внешне они были не так уж похожи.       — Так спроси его, что случилось.       — Я спрашиваю тебя.       Возможно, ей не стоило делать такую большую паузу перед ответом, но ведьма очень осторожно подбирала слова. Она спустилась на пару ступенек вниз, чтобы подойти ближе к мужчине, и, остановившись прямо перед ним, сказала:       — Мы ведь почти дошли до финальной цели. Ему предстоит великое дело. Конечно, он из-за этого нервничает, но тебе ничего не скажет.       Файз не сводил с нее взгляда. Если бы мог прочитать мысли, наверняка так и сделал бы. Но ему оставалось лишь выискивать ложь в ее словах. Ложь, которой не было — боги ведь не способны врать. Главное было вовремя закрывать свой разум и придерживать язык, чтобы не рассказать того, чего не следует.       — Я не знаю, что именно ты задумала, — тихо и четко проговорил колдун. — Но если сделаешь что-то, что навредит моему брату или как-то повлияет на весь остальной мир, меня на своей стороне ты в жизни больше никогда не увидишь.       Он не нуждался в ее ответе — развернулся, быстро прошел через весь зал, стуча по камню тростью, которая уже давно не была ему нужна, и скрылся в коридоре. Ами поджала губы и еще какое-то время смотрела ему вслед, словно боялась, что он вернется.       Это ничего. Когда она вернет себе сердце, ей не будет нужна его поддержка. Она справится сама.       А Сенрад... Мальчик достаточно умен, чтобы не распространяться о собственной судьбе, но недостаточно, чтобы придумать что-то стоящее ей в противовес.       В конце концов, ей нередко приходилось давить жуков, стоящих на пути к цели.

── ✦ ──

      Ивонн знала, что была не единственной, кто предпочел изучение храма отдыху. По правде говоря, Ив вполне хватило тех нескольких часов отдыха и тишины, которые они провели на корабле. Теперь же ощущалась внутренняя необходимость действовать. Лавьера еще не сильно различала, интуиция это или подаренная магия: они обе всегда бурлили под кожей, покалывая в пальцах.       Все коридоры в жилом крыле были спокойными и темными, словно сумерки после самого захода солнца. За окнами туман скрывал большую часть прекрасных видов, что казалось девушке каким-то несправедливым. Наверняка природа здесь потрясающе красива, так что она надеялась насладиться видами с утра.       Уже возвращаясь в комнату, в которую колдунья поселилась, девушка заметила, что что-то не так. Сперва Ив не хотела обращать на это внимание: возможно, дверь была открыта сквозняком и им же потревожен слой пыли, но интуиция упрямо твердила и призывала к настороженности. Но здесь не должно было оказаться врагов. Колдунья замедлила шаг и аккуратно заглянула в приоткрытую дверь.       — Сенрад? — она шагнула внутрь и прикрыла дверь с собой. — Что ты здесь делаешь?       Он не оглянулся на нее, и продолжил задумчиво, едва касаясь пальцами подбородка, смотреть в покрытые туманом, словно сметаной, вершины гор за окном. Кристо сидел на одном из двух кресел возле небольшого столика, и второе сиденье было приветливо повернуто в сторону Ивонн.       — Тебе нравится здесь?       Ив недоверчиво оглядела темные каменные своды помещения и старую, но еще весьма крепкую мебель. Казалось, что в этом вопросе был какой-то подвох, но девушка не могла его уловить.       — Не знаю, мы ведь только сюда приехали. А почему ты спрашиваешь?       — Хочу понять, собираешься ли ты оставаться здесь, когда все закончится. — Сен медленно повернулся к ней, оценивающе прошелся по лицу и телу и вновь посмотрел в глаза. У него был колючий, морозный взгляд. В Обители Смертных не было льда или снега, но однажды Ивонн поднималась на одну из заснеженных вершин в храм Келкеля в Клэрвиче и тогда впервые почувствовала, каково это, когда холодный воздух щиплет кожу, а дыхание вместе с клубочком белого пара приносит с собой промерзание до костей, так, что все тело сводит и покрывается судорогами. То же самое было сейчас. Лавьера помнила Сенрада таким горячим, когда он касался ее, или когда его руки творили колдовской огонь, а сейчас все из него ушло и оставило после себя заледеневшую пустыню. В глазах, в словах, даже в движениях — одновременно резкость и скованность, как у замерзающего, уже не чувствующего ни власть в руках, ни почвы под ногами.       — Может, и останусь. — Она чуть пожала плечами. — А может, вернусь в Обитель Смертных. Не знаю, я еще не решила.       — Ничего нового, — Сен усмехнулся. — Я даже не удивлен.       Ивонн подавила желание ответить грубостью на это и поджала губы. Она все не решалась подойти ближе и сесть, так и стоя у двери, выдерживая дистанцию между ними.       — Что это значит? — постаралась спокойно спросить она, но на эмоциях все равно вскинула подбородок.       Сенрад неспешно поднялся и сделал несколько нарочито медленных шагов по направлению к девушке. Когда он стоял рядом, взгляд Ивонн едва доставал до плеч колдуна. Пришлось закинуть голову, чтобы видеть его лицо.       — Что принятие решения для тебя не свойственно, моя милая девочка. — Он положил руку ей на лицо и аккуратно провел большим пальцем по щеке. — И собственного мнения у тебя никогда нет. Ты просто плывешь по течению. Поддаешься обстоятельствам, словно у тебя никогда нет выбора, хотя это далеко не так.       — Это неправда, — выпалила Ив, но дальнейшие возмущения так и застряли в горле.       — Тогда скажи мне, — его рука скользнула чуть ниже, прошлась по шее и приподняла ее подбородок. Колдун наклонился ближе. — Какое из решений, принятых именно тобой, привело тебя сюда?       Лавьера замешкалась. Большой палец колдуна прошелся по ее губе, оставил теплый отпечаток на коже. Сен усмехнулся, словно знал, что она ничего не скажет. Но Ив не хотела признавать, что Кристо прав. Это он заставил ее идти с ним, не давая и шагу без его ведома, Ами убедила, словно желание получить более сильную магию было ее собственным, и Ами же настояла на том, чтобы Ив продолжила играть роль любовницы Сенрада, даже когда той этого больше не хотелось. Если бы не все это, она бы и дальше танцевала в легком платье в кабаках Коса и на уличных праздниках. Сейчас эти движения казались для нее глупыми и одновременно с этим тяжелыми. В теле не осталось той легкости, которая давала ей летать при звоне музыки.       — Я не понимаю, чего ты хочешь этим добиться.       Девушка даже подумала, что он выпил. Глаза колдуна были странные, выражение их постоянно менялось, словно Сен никак не мог определиться с тем, что чувствовать.       — Скажи это еще раз. — Вдруг сказал он.       — Что именно?       — Что любишь меня. Хочу услышать это.       Нечто безумное и ужасающее плясало в его взгляде. Ив попробовала сделать шаг назад, но рука колдуна крепко держала ее за плечо.       — Сен... — почти взмолилась она. Впрочем, просить о чем-то было бесполезно. Он явно был не в себе. — Сен, я люблю тебя. Но для нас обоих будет лучше, если я сейчас уйду, а когда вернусь, тебя в моей комнате уже не будет. Никогда не будет.       Он не слышал, что она говорит. Или делал вид, что не слышил. Приблизившись еще немного и все так же оставляя обе руки на плечах колдуньи, Кристо коснулся носом ее волос и бледной кожи у виска. Ив теперь не видела его глаз и ее пугало то, что она не может прочитать хоть какие-то эмоции в них.       — Сенрад? — тихо позвала девушка спустя несколько секунд, чувствуя, как колдун проводит рукой по ее шее. Нежно-нежно, словно по шелку.       — Что?       — Отпусти меня, я уйду.       — Не хочу.       Касания стали грубее. Шелк ускользал от него, подхваченный потоком морского ветра, и он пытался его удержать. Ивонн отдала бы что угодно, чтобы услышать эти слова и почувствовать эти прикосновения в иной ситуации. В такой, в которой она не презирала бы себя за контакт с Кристо и физическое влечение к нему. Ив все еще была готова находить его до безумия привлекательным. К сожалению, это было первое, о чем она думала при виде него, и последнее, о чем на самом деле хотела думать.       — Но я хочу, Сен. — Она немного отстранилась, аккуратно взяла руку со своей шеи и сжала ее в пальцах. Ей вдруг показалось, что ладони колдуна стали совсем холодные и едва заметно дрожали, как при нервном напряжении. — Если тебя так смешит, что я не могу принимать решения самостоятельно, — тихо сказала она, не поднимая взгляда. — Так научись уважать те редкие моменты, когда я все же делаю свой выбор. — Ив немного помолчала, пытаясь удержать слова, которые так рвались наружу. Не получилось. — Даже если он не в твою пользу.       Сенрад не сдвинулся с места, все еще позволяя держать одну его руку. Свободной ладонью он водил по нежной коже ключиц и плеч девушки и очень внимательно следил за тем, как именно пальцы касаются тела. В этом было что-то завораживающее. Ивонн подумала, что так смотрят на дорогие для памяти вещи, когда желают предаться воспоминаниям.       Но потом что-то изменилось в глазах и Кристо перевел взгляд на ее лицо. Лавьера быстро поймала этот переход: непривычная нежность сменилась на игольчатый лед, словно неожиданные заморозки под теплым солнцем.       Не желая узнать, что еще может скрываться в этом холоде, Ивонн медленно отпустила ладонь, которую держала в руках, словно пытаясь согреть. Затем сделала маленький шаг назад. Другая рука Сенрада так и осталась висеть в воздухе, где до этого была шея девушки. Он качнул головой и набрал в грудь воздуха.       — Стой. — Не сводя с Ив глаз произнес колдун, и, хотя его голос был абсолютно спокойным, девушка не помнила, когда в последний раз ощущала столько угрозы от него. Тогда она сделала еще несколько шагов назад, чувствуя, как кровь отливает от лица. Рукой Ив судорожно пыталась нащупать ручку двери, оставшуюся за спиной, но та постоянно ускользала.       — Ивонн, я сказал тебе стоять!       Он почти зарычал, и девушка совсем перестала узнавать его голос. Надрывно вздохнув от испуга, она наконец схватила ручку двери и дернула на себя, выскальзывая в коридор за мгновение до того, как колдун двинулся к ней. Повезло, что Лавьера была меньше него и шустрее, хотя до последнего думала, что со своей демонической силой Кристо может успеть поймать ее. Но хватки на своей руке она так и не почувствовала, лишь легкое касание, когда       Сен дотянулся до ее рукава. В коридоре девушка потянула дверь на себя, стараясь захлопнуть ее как можно сильнее, и бросилась бежать по коридору. Ив знала, что ему не составит труда открыть дверь. Надеялась только, что колдун не настолько обезумел, чтобы гоняться за ней по храму Аморис. Оборачиваться было страшно, однако и шагов девушка не слышала. Подтверждением того, что Сен не последовал за ней, был полный злости крик, так сильно похожий на рык какого-то зверя, и громкий шум, за которым что-то упало. Затем еще раз. Ив не хотела знать, что там происходит.       Возможно, стоило бежать в другую сторону, туда, где лестница вела вниз, но уже поздно было об этом думать, а колдунья не решилась бы возвращаться мимо той двери. Тогда она добежала до конца крыла в полукруглое помещение, являющиеся залом для общих встреч. Было бы лучше, если бы здесь никого не оказалось, чтобы не осталось свидетелей ее позорного побега, но в зале было двое. Колдунья явно отвлекла их от разговора своим появлением, и Веста поднялась, подходя к ней.       — Ив, ты чего? Что случилось?       Лавьера неосторожно двинулась назад, но оставаться спиной к коридору не хотелось. Она боялась, что может не услышать шагов идущего за ней.       — Все нормально, — на выдохе произнесла девушка и бегло осмотрелась. И, пару секунд подумав, добавила, — можно я с вами немного посижу?       Вьюрок бросила взгляд на Ларда. Тот, нахмурившись, приподнялся с кресла.       — Там что-то упало? — спросила он.       Ивонн поджала губы. Пока она стояла, дышать было легче, но ощущение прикосновения Сенрада на коже все еще горели, не давая успокоиться. А еще Ив не знала, может ли рассказать Весте и Ателарду: “Может тебе сказать хоть кому-то о том, что сейчас произошло с Сенрадом”.       — Что-то упал. — Упрямо кивнула она и тут же вернулась к своему вопросу. — Или я помешала?       — Нет, что ты. Ларди мне вообще надоел со своим занудством. Посидишь со мной, Иви? — без возможности выбора поинтересовалась Веста и поманила девушку за собой. Комната была совсем рядом, буквально первая после зала. Ив предпочла бы сейчас не видеть никого, но присутствие Ви, как сообщала ей последняя из крупиц разума, которую не поглотил адреналин, может стать защитой, если Сен решит продолжить их... разговор. Лавьера кивнула больше своим мыслям, чем Весте, и зашла за ней в комнату. За дверью уже не было слышно шума падающих предметов, раздающихся время от времени в коридоре.

── ✦ ──

      На первом этаже левого крыла располагалось несколько просторных обеденных залов. К сожалению, добром функционировал лишь один из них, и было заметно, как тщательно его старались привести в порядок перед тем, как звать гостей.       Храм в этой части оказался пустым и необжитым. Отовсюду веяло холодом, хотя по углам и зажгли стоящие в резных изящных канделябрах свечи. Через большие арочные окна попадало много света, и вид на часть скалы и морской берег открывался великолепный.       Сенрад явился на ужин последним, наполовину взлохмаченный, на ходу поправляя рубашку. Кафтан он сегодня не надел, зашел в зал с громким хлопком двери и небрежно сел на один из оставшихся стульев. Ничего не сказав остальным, он взялся в первую очередь за бокал вина.       Лард, оказавшись напротив него, окинул колдуна недоуменным взглядом.       — Ты откуда такой… — Ателард явно подбирал слово. — Уставший?       — Сходил пообщался с девочками из этого крыла.       Ами с усилием подавила появившиеся удивление на лице.       — И с кем наобщался? — резко спросила она. По внешнему виду колдуна было легко догадаться, какое продолжение под собой понесло это общение.       — Не со жрицами, не волнуйся. С обычными служительницами.       — Не боишься, что покровительница этих мест оскорбится?       — О, я уверен, она мне это простит. — Сенрад встретился с Ами вызывающим взглядом. За столом стало напряженно. Ивонн положила столовые приборы и вытерла руки о светлую салфетку.       — Что-то мне больше не хочется. Я пойду. Если что, — произнесла она тихо, уже удаляясь, — позовете.       Через несколько секунд после того, как Лавьера вышла, старший Кристо спросил:       — Где наемник? Не снизошел до ужина с нами?       — Он поел чуть раньше. Я попросила его сделать кое-что для меня, поэтому в ближайшее время Дух будет занят.       — К слову, об этом, — произнес Ателард, не отвлекаясь от еды. — Хотелось бы знать, какие у вас дальнейшие планы действий.       Он прошелся взглядом по брату и ведьме.       — Нужно собрать ключ, — нехотя ответил Сен, потягиваюсь на стуле. — А он покажет местоположение искомого артефакта, так как связан с ним энергетически.       — Ты снова видел вещие сны? — уточнил Лард, подняв на него глаза.       Колдун усмехнулся.       — Нет. В них уже нет смысла. Достаточно просто включить голову, Ларди, чтобы понять, что делать.       Сенрад перевел взгляд на Весту. Та уже закончила с ужином и просто сидела, слушая их разговор.       — Тебе не скучно, Вьюрок?       — Да нет. — Ви пожала плечами. — Вокруг тебя постоянно происходит что-то интересное, Сен.       — Если что, это я тебя нанял, поэтому не нужно собирать информацию против меня же.       Веста снова пожала плечами.       — Никогда не знаешь, где и что может пригодиться. А денег своих я еще не видела, чтобы закрывать глаза на то, что ты хочешь.       Мужчина уже почти ответил ей, и, судя по резкому вдоху и взгляду, собирался сказать что-то это не очень приятное. Но Ами перебила его, спросив:       — Ты сюда разговаривать или есть пришел?       — Даже не знаю. — Колдун едко улыбнулся и все равно не притронулся к еде. — Чувствую себя свиньей перед забоем, когда смотрю на все роскошество этих яств. Эй, — он окликнул одну из служительниц, что находилось в другом конце зала. — Налей мне еще вина.       Он выпил почти всю бутылку к тому моменту, как Лард и Веста закончили с трапезой и ушли. Оказавшись за дверью зала, Ателард тихо спросил:       — И как для тебя, как для постороннего человека?...       Вьюрок поджала губы.       — Похоже, все очень плохо.       Мужчина осунулся и вздохнул.       — Я так надеялась, что мне лишь кажется.       — Не кажется, Ларди. — Она взяла его за руку, убедившись, что никого вокруг нет, и колдун в ответ сжал ее пальцы. — Твой брат всегда был тем еще мудаком, но это уже похоже на какое-то безумие.       — Как жаль, что я даже не знаю, как много времени осталось перед тем, как это безумие его сожрет.       Со стороны зала раздался какой-то шум. Лард почувствовал, как Веста напряглась: звуки были похожи на то, что разбилось что-то из посуды. Кристо вздохнул и потянул за собой девушку подальше от источника шума.