Белые лилии, черные вороны

Немыслимое свершилось.

Владычица носила под сердцем дитя.

Ребенка от другого бога.

Такого мир не видел со времен Творца.

Страх и благоговение ходили по острову.

Что родится? Новая жизнь или новая погибель?

Запись 41

Из Хроник ордена Бирен Халет

      Сенрад не спал, и поэтому почувствовал Ами еще до того, как она вошла в комнату и заговорила с ним. Шлейф ее энергии разносился по всем коридорам, проникал под дверь и забивался в поры и под кожу, словно какой-то паразит.       В конце этого тяжелого для него дня ведьма была последней, кого Кристо хотел видеть, но ее вряд ли волновало его мнение.       — Пора, — тихо и коротко сказала она. Видимо, догадывалась, что ему не спится. Сен приоткрыл глаза и взглянул на девушку. Ами была более бледной, чем обычно, — хотя всегда казалось, что куда уж больше, — и надела новый костюм с пелериной до пояса. Черная бархатная ткань украшена синими цветочными узорами. Они блестели на лунном свету, как мелкие драгоценные камушки. Брюки и свободная, но подпоясанная рубашка дали колдуну представление о том, что придется далеко идти.       Он нехотя приподнялся на локтях. Ведьма не сводила с него сапфировых глаз, словно хищница, выслеживающая добычу.       Кто еще кого в этой битве сожрет.       — Куда-то собралась?       — Вставай. Пришла пора оказать ответную услугу, которую ты мне задолжал: без лишних вопросов пойдешь со мной сегодня и сделаешь все, что я скажу. — Поторопила она его, увидев, что тот не собирается так просто идти за ней, и самолично кинула в него одежду со стула. Сенрад лениво поймал ее одной рукой и, не сводя взгляда с Ами, медленно поднялся и принялся одеваться.       Коридоры были непривычно темны и пусты, казалось, что стены гудели. Однако как только Сен пытался сконцентрироваться на этом и понять, откуда исходит гул, все тут же прекращалось. Тогда он перевел взгляд на ведьму. Все это время Аморис вела его молча, даже не оборачиваясь, и шла быстро, явно куда-то торопясь.       — Что за спешка? Неужели нельзя было подождать до утра? — беззаботно спросил Сен. Он понимал, что у него нет выбора, кроме как идти за ней, но не хотел, чтобы его загнанность стала заметной.       — Замолчи, — тихо прошептала Ами сквозь зубы, даже не обернувшись. Они проходили по этажу, на котором никто не жил, но в тишине храма звуки разносились звонко и далеко, доходя, вероятно, и до комнат, в которых расположились гости. Трудно было не догадаться, даже с такой тяжелой от алкоголя и тревоги головы, как у Сенрада, что девушка не желает, чтобы кто-то стал свидетелями их ухода. Он подумал, что разбудить всех вокруг было бы в его интересах, но, как только эта мысль появилась в его голове, Ами посмотрела на него через плечо и убавила шаг.       — С утра будет поздно, — нехотя ответила она, видимо, чтобы чем-то занять колдуна. Кристо усмехнулся.       — Поздно, потому что Ларди уже засек твои странности и вынашивает план, как тебя остановить? Он вполне может сложить дважды два и догадаться, кто ты.       — Сенрад, ты такой слепой, что я иногда поражаюсь. — Ами мотнула головой и вздохнула. — Он знает, кто я такая.       Колдун немного помолчал. Выходит, брат держал это в тайне от него дольше, чем Сен рассчитывал?..       Ведьма привела его к одному из задних выходов храма. Сам мужчина бы и не подумал, что за этой дверью находится небольшое крыльцо с уходящими вверх по горе ступенями. Ночной воздух пах солью и свежестью. Влага тяжело оседала в легких, хотя не было ни дождя, ни тумана. Ами шагнула вверх по ступеням, держась за ограждающую конструкцию. Когда она шла, круглые навершия зажигались бледным бело-зеленым светом, не сильно освещая дорогу, и гасли, как только они проходили мимо.       — Куда мы идем? — спросил колдун. Лестница вдруг закончилась и подошвы застучали о горный камень, едва покрытый кое-где буреломом и мхом.       — Мы просто пройдемся.       Он ей не поверил, но не стал больше спрашивать. В какой-то момент Сен остановился и обернулся на храм, оставшийся позади. Его лестницы, неестественно раскинувшиеся по горным тропам, походили на паучьи лапы.       Кристо знал, что ведьма от него хочет. Он много размышлял о том, какова его роль во всем этом. И тогда, когда напивался до полусмерти на ужине, и когда громил одну из комнат, и когда развлекался со служительницами храма — кому он пытался что-то доказать? В конце концов, ему никто не был нужен. Ни Ателард, ни Ивонн, ни вообще целый свет. Он сам мог справиться с проблемой, какой бы та ни была. Наверное, поэтому и шел сейчас так беззаботно вслед за ведьмой.       Они поднимались на вершину. Горные тропы тянулись серпантином вверх, с обратной стороны едва заметно краснели первые полосы нескорого багряного рассвета.       — Ами. — Позвал ее Сенрад, но девушка не обернулась. Тогда он попробовал иначе — Аморис!       Она остановилась и посмотрела на него. В ее взгляде промелькнуло что-то, что колдун заметил только впервые: такое выражение не свойственно Смертным. Это опешило его, и прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, что нужно продолжить.       — Почему ты выбрала меня?       Девушка фыркнула и пошла дальше. Сен поспешил, чтобы нагнать ее.       — Да ладно, это же совсем невинный вопрос. Если мы уже в процессе завершения нашего договора, почему бы не раскрыть все карты?       — Потому что я знаю, какой ты жук, Сенрад. Не в моих интересах давать тебе в последний момент ускользнуть.       — Ты ведь держишь меня весьма крепко, Ами. Куда я денусь от твоих чар?       Он не сожалел, что просил ее помощи, когда нуждался. Может, быть в долгу было и не так легко, как ему хотелось бы, но легче выпутываться из этой паутины будучи живым, чем после смерти не иметь вообще никакого выбора.       — Потешь мое эго, богиня кошмаров и морей.       — Твоему эгу будет очень больно, если я обо всем расскажу.       Сен глубоко вздохнул и посмотрел за тем, как его дыхание разлетается облачком пара в утреннем холоде.       — Пусть так. Не в молчании же нам идти, в конце концов?       Он заметил, как Ами, несмотря на свою сдержанность, напряглась. Но эта тишина должна была угнетать и ее. Если она собиралась сделать что-то великое и прекрасное в этом своем бархатном наряде и гуляя в горах посреди ночи, то думы ее тоже были полны сомнений и печали. Если бы Аморис была уверена в своих шагах, ей бы не было трудно дождаться рассвета.       — Ты не был первым, Кристо, и не был единственным. Я пыталась повлиять на семерых из Наследников Ивтанара. Ты оказался самым успешным.       — Потому что не совсем смертен?       — Именно. Но это была случайная удача. Я не знала, что у тебя нет части души, пока не коснулась тебя, чтобы исцелить.       Сенрад какое-то время шёл молча, о чём-то думая. Ведьма то и дело оборачивалась на него — его молчание явно её раздражало. Должно быть, уже жалела, что просила не болтать лишнего. Пока он засыпал её вопросами, она хотя бы понимала, что у него в голове творится. Сен понял это и нарочно тянул с ответом, пока у Ами не лопнуло терпение. Ведьма заговорила первая:       — Я не потребую от тебя многого. Ты лишь заберешь мое сердце и отдашь мне. Сама я не смогу за ним спуститься.       — Так это и есть артефакт, которым ты мне забила голову? Выходит нечестно, что ты мне соврала.       — Боги не умеют врать, Сенрад. Мое сердце и правда может стать оружием против богов. Все ведь зависит от того, как его использовать.       Колдун это запомнил. Ни взглядом, ни улыбкой не дал понять ведьме, что эта информация его зацепила. Старался даже не думать об этом.       — Кто были остальные?       Ами размяла шею. Имена не сразу пришли ей на ум, хотя Кристо был уверен, что она намеренно тянет.       — Адельвар. Минош. Лука. Дереваль. Джуаль. И Трувэ. Тебе легче от этой информации?       — Знать, что я обошел их всех? Конечно.       — Не своими заслугами, Сенрад, а стараниями Файза, не осознающими своих сил.       — Сделай милость и не порть момент.       Четверых из них Сен заказал у Духа. Имена всплывали в голове, как восставшие из морской пучины корабли. Стимула действий наемника колдун совершенно не понимал. Если он убивал ее возможных избранных, почему сейчас приплясывает под ее дудку?       И… Трувэ. Он был в списке Сенрада, хоть и не первый. Постоянно мешался под ногами еще во время обучения в храме Ивтанара. Хоть их и связывали однажды промелькнувшие более глубокие отношения, чем недо-братская любовь, но сейчас он испытывал к этому созданию только жалость. Трувэ так и не смог выбраться из-под крылышка Ивтанара и найти более достойное дело. Но если уж того устраивала даже не вторичная, а десятеричная роль, Кристо ничего не мог с ним поделать. Времена, когда он звал его к ним с Ателардом работать, давно прошли.       Сенрад остановился, поняв, что ветер внезапно усилился. Взглянув куда-то дальше собственных ног, он увидел, что тропа кончилась. Ами тоже замерла, закинув голову наверх. Над ними была одна из вершин горы, острым пиком впивающаяся в медленно багровеющее небо. Ветер трепал волосы ведьмы, игрался ими, как нежными шелковыми лентами. Заметив взгляд Сена на себе, девушка отвела взгляд на открывшуюся перед ними плоскость. Ее уже успели заприметить сухоцветы и низкорослые кустарники, произрастающие в крупных расщелинах горной породы и насыпанного ветром песка. Это место выглядело слишком неестественным, слишком ровным для остального рельефа. Сен сказал:       — Здесь словно вершины не хватает.       — Да, так и есть. Ее снесли во время одной из схваток.       — М-м. — Кристо задумчиво обвел округу глазами. Находящее со всех сторон море плавно переходило в бесконечное небо, темные шпили храма Бирен Халет казались отсюда скелетом какого-то древнейшего существа. Вид был красивый, даже в его бесчувственном сердце что-то отозвалось тоскливо и печально. Но здесь не было ничего, за что могло бы зацепиться его магическое чутье. Ни построек, ни останков, ни остаточной энергии. Пусто. — Почему мы здесь?       Зашумели потревоженные ветром сухие травы, замерцала едва различимая в красном оттенке рассвета и еще слабого света звезд утренняя роса. Аморис медленно подняла руку и указала в центр поля. С ее губ сорвались не слова, а шелест, пронесшийся сквозь разум Сенрада до скопления первозданных слоев души.       — Они убили меня здесь.

── ✦ ──

      В центре нагорья была расщелина, к которой Ами и подвела Сенрада. Это было место, куда она упала, и от ее падения сердцевина горы треснула на две части. Поверх этой расщелины остальные боги наложили чары. Знаки расходились лучами в разные стороны, и ни пыль не оседала на них, ни слабые корни трав не прорастали насквозь. Аморис почувствовала знакомую энергию. Ей показалось, что даже Сен узнал начертание печати. Тем, кто закрыл проход вниз, был Файз, и Ами почувствовала нарастающее возмущение из-за того, что он тоже был к этому причастен, и при этом никак не хотел ей помогать. Так нечестно. Файз обязан быть здесь, с ней, и безоговорочно принять сторону сестры, а вместо этого - судя по тому, что она видела - пытался найти способ не дать ей вернуть силы.       Но это ничего. Аморис всегда знала, что ей не нужна общность других богов, чтобы добиваться своего. Доказательством этому был Сенрад и три части ключа у нее в руке, которые она и протянула колдуну.       Он явно нехотя взял его. Несколько секунд Кристо смотрел на фрагменты у себя на ладони, о чем-то задумавшись, и Ами, чувствуя замешательство и нерешительность, подошла ближе и взяла его лицо в ладони. Взгляд Сенрада тут же направился на нее, однако не вздрогнул.       — Я никогда не вру, ты же помнишь? Если ты поможешь мне добыть сердце, я поделюсь с тобой частью силы, и ты станешь одним из самых могущественных колдунов в этом мире.       — Ты обещала мне оружие против богов.       — Да, Сенрад, — она провела большим пальцем по его коже. Почти нежно, почти ласково. — И этим оружием станешь ты, когда вернешься.       Он вздохнул и дернул головой, высвобождаясь из ее объятий.       — У меня все равно нет выбора. Если это твое условие, я не могу его не выполнить. Исполню свою часть обязательства, даже если вновь погибну.       — Не волнуйся об этом. Полностью ты не умрешь. Ты слишком уникален, чтобы прикосновение к божественному сердцу просто разрушило тебя. Кровь наследника, сущность демона и моя магия дадут тебе достаточно прочности.       — Надеешься на это?       — Знаю. Соединяй ключ. Он откроет эту печать. — Ведьма опустила взгляд на чары. — Когда их не станет, я смогу воззвать к этой горе, чтобы она помогла тебе спуститься.       — Я надеюсь, ты не собираешься просто скинуть меня вниз.       Сенрад подошел к краю печати и вгляделся в зияющую черноту. Ами подошла и встала рядом.       — Конечно, нет. Мне ведь еще нужно, чтобы ты вернулся.       — Могла бы и сама забрать. Не понимаю, зачем я тебе нужен именно здесь.       — А я говорила, что ты идиот. В отличие от твоего, мое тело смертно. Оно уже давно разрушается под воздействием даже тех остатков божественной энергии, которые у меня есть. Мне скоро придется его сменить. И того поток энергии, исходящего от сердца, это тело просто не выдержит. В отличие от твоего.       — Да, да, наследник и демон. Я помню.       — Тогда не трать время зря. — Ведьма встала к нему лицом и посмотрела на руку, в которой Кристо зажал части ключа.       Сенрад сделал глубокий вдох и раскрыл ладонь. Фрагменты казались ему сейчас такими хрупкими и старыми, что с трудом верилось, как в них может таиться необходимая мощь. Но тем не менее, он снял каждую деталь с нитей и положил на землю рядом с печатью в правильном порядке. Ничего не происходило.       — Ну же, Сенрад, — поторопила его ведьма. — Ты словно никогда не работал с зачарованными вещами. Ты должен захотеть, чтобы он собрался.       Но Кристо не хотел, и Аморис видела это по его взгляду. С куда большим удовольствием он бы сейчас всадил нож ей в горло. Наверное, зря она сказала ему о смертности своего нынешнего тела.       Но затем что-то сдвинулось с мертвой точки. Ами перевела взгляд обратно на фрагменты ключа и заметила, как они, подрагивая, притягиваются друг к другу и слипаются в единое целое. Она облегченно выдохнула. Какая бы мотивация не была у Кристо спускаться вниз и выполнять ее волю, это было неважно, потому что у любого развития событий был бы один итог.       И вдруг, когда последний кусочек встал на свое место, в воздухе раздался оглушающий взрыв энергии, словно пробирающийся сквозь ткани времени и пространства. Ошеломленная, Ами оказалась сбита с ног, но не отвела взгляда от происходящего. Сенраду удалось устоять.       Он прикрывался от магии одной рукой, как от надоедливого ветра. Энергия взвилась в бездну, образуя огромный вихрь света, в сердце которого крутился сплетенный воедино артефакт. Его свечение окрашивало все вокруг в яркие оттенки — от глубокого синего до искристо-золотого.       Печать на земле принялась втягивать свои лапы. Ами поднялась, чтобы вдоволь насмотреться на то, как сгорают остатки магии Файза. Яркий свет утихал, возвращая округу в ночную тьму. Унимался ветер, прекращая носить по кругу песок, мелкие камни и острые стебли сухой травы. Сенрад поднял ключ с земли, подошел к разлому и кинул артефакт в ее центр, еще покрытый печатью. Энергетический механизм повернулся, щелкнул, словно настоящий замок, и раскрошил ключ в пыль. Последние символы чужой магии стирались с камней, уничтожая воспоминания о произошедшем здесь.       Ами подошла к Сенраду, когда все успокоилось, и, мягко убрав волосы ему за ухо со спины, прошептала:       — Пора, мой избранный герой.

── ✦ ──

      Ивонн не сразу поняла, что проснулась, потому что пробуждение было таким странным, словно сон не отличался от реальности. Еще мгновение назад она была на вершине горы и была свидетелем того, как Ами и Сенрад открывают столетнюю печать, чтобы забрать запрятанное в глубинах гор сердце богини. В следующий же момент она уже была здесь, и не понимала, как так быстро переместилась. Только сейчас приходила осознание того, что введение было не сном, а очередным отблеском взгляда Аморис. Девушка медленно приподнялась на кровати на дрожащих руках. Ей понадобилось еще несколько вдохов, чтобы понять, что делать с этой информацией. Ив чувствовала желание и волю Ами, и знала, что та не планирует возвращать Сенрада живым и здоровым. Это было неправильно. Лавьера терпеть не могла Сена, и ее начало тошнить при одной мысли о нем, но самой первой мыслью, посетившей ее голову при этом, было то, что не в ее праве дать ему погибнуть.       — Ты почему здесь? — спросил Ателард, без особого энтузиазма оглядывая стоявшую на пороге колдунью. Взгляд не был заспанным, и судя по шевелению на заднем фоне, Ивонн предположила, что Веста тоже здесь. Их отношения уже не были секретом для остальных, но те все равно их почему-то не афишировали открыто.       Ив не сразу нашлась, как именно объяснить свое появление здесь.       — У меня было видение. — Она хотела сразу продолжить дальше, но увидела, как Лард закатил глаза.       — Не хочу ничего об этом слышать. Мне достаточно одного пророка в окружении.       Он попытался закрыть дверь, на колдунья просунула ладонь, не дав этого сделать.       — У меня было видение, — более настойчиво продолжила она, — что Аморис повела Сенрада на вершину горы. Она хочет сегодня вернуть себе силы, Ателард, и если мы ничего не...       Девушка не успела договорить. Ее взгляд метнулся к окну за спиной колдуна, в котором было видно, как белый столб энергии рассекает воздух на противоположной вершине горы. Она так и замерла, не закончив предложение.       Веста метнулась к окну и вгляделась в черноту ночи, ставшую почти такой же яркой, как рассветное утро. Ателард же не повернулся, но Ивонн была уверена, что он в курсе того, что происходит снаружи.       — Они... Они только что сломали печать. — Тихо подтвердила Лавьера, переводя взгляд с окна на мужчину. — Если мы ничего не сделаем, она уничтожит его.       Лард больше не выражал сомнений в ее словах. Он вообще ничего не выражал — Вьюрок даже подошла к нему и положила руку на плечо, чтобы привлечь внимание. Взгляд колдуна был где-то очень далеко отсюда.       — Ви... — тихо и медленно проговорил вдруг Лард, на что девушка бессловно кивнула и метнулась по коридору, и Ив едва успела отойти в сторону, чтобы та ее не снесла.       — Что предлагаешь делать? — обратился вдруг Ателард к Лавьере, на что та уже даже пожалела, что он все-таки вспомнил об ее присутствии.       — Я не знаю. Туда идти несколько часов. Мы не успеем, только если...       Если какое-то чудо не случится, подумалось ей, и на ум почему-то снова пришло одно лицо. Каждая ее мысль, касающаяся какого-то необъяснимого и невероятного события в этом мире, тут же напоминала о Себастияне. Он никогда не говорил об этом прямо, но всегда оказывалась в нужном месте и в нужное время. Он намекал ей, даже когда она не была готова воспринимать эту информацию. А сейчас... Ив почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, усиливая дрожь в руках. Она не хотела погибели Сенрада, и точно знала это. Дело было не в сохранности мира и последствий, к которым приведет возвращение Аморис, но в личном отношении. Так или иначе, те несколько недель, который она провела с Сеном, были дорогим воспоминанием. И она любила его, пусть даже и очень по-особенному, и сейчас он вызвал в ней лишь гнев и разочарование.       Со стороны коридора раздались шаги. Ателард перевел взгляд на подходящего и заметно напрягся, а Ивонн, даже не оборачиваясь, знала, кто это. То, что он пришел, едва ей стоило подумать о нем, было уже само собой разумеющееся. И, пожалуй, Лавьера не будет признаваться в том, что знала об этой особенности и весьма нагло воспользовалась ей, чтобы самой не искать наемника по храму.       — Не хотел мешать вашему совещанию посреди ночи, — бросил Себастиан, остановившись рядом.       — А ты чего здесь ходишь? — неприветливо спросил его Ателард. Ив увела взгляд в сторону и краем глаза заметила, что Дух смотрит на нее.       — Ты видел свет на вершине той горы? — словно невзначай поинтересовалась она. Но сердце ее при этом билось так быстро, что едва удавалось сохранять спокойствие в голосе.       — Видел. — Кивнул Дух. Лавьера повернулась к нему, не осознавая, как много эмоций, от отчаяния до безумия, в этот момент отражалось в ее глазах.       — Его нет в комнате, — сказала появившаяся рядом Веста. Она тяжело дышала, переводя глаза с Ателарда на собравшуюся компанию. Ивонн же вообще уже не волновало, кто ее сейчас услышит. Она знала, что Сенрада нет у себя, знала уже давно, но почему-то ей хотелось надеяться, что Ви принесет хорошие вести.       — Помоги нам добраться туда, Себастиан, прошу тебя. — Едва слышным шепотом взмолилась она. — Я же знаю, ты можешь.       — Ты поэтому звала меня?       Он склонил голову набок, словно кот. Ивонн замялась. Она ведь на самом деле не звала его. Правда?..       — Я не хочу, чтобы Сенрад умер. А она убьет его, и мы оба это знаем.       — Этот колдун — последнее, о чем тебе стоит думать.       — Подожди, что значит, он может? Добраться до вершины горы? О чем вы вообще? — влез Ателард, зацепившись за услышанное. Колдунья поджала губы, увидев недовольный таким раскладом событий взгляд Себастиана.       — Пожалуйста. — Еще раз попросила Лавьера, не отвечая на вопрос Кристо. Словно того и не было тут. И словно это могло изменить хоть что-то в решении наемника.       — Я не могу, Ивонн. — Дух произнес это на выдохе и мотнул головой, как-то внезапно обессилев. — Тебе я бы хотел помочь, но не могу. Ты можешь попросить что угодно кроме этого, хорошо?       — Почему… Как? Почему не можешь? — глупо переспросила девушка, чувствуя, как по горлу поднимается злость. Это было так нечестно. Она ведь знала, что он может. Чувствовала его способность каждой клеточкой тела. Девушка хотела коснуться его, передать касаниями то, что не могла передать словами, и вцепилась руками в его плечи. Пальцами она почувствовала, как напряглись в этот момент его мышцы. —       Она ведь там, Себастиан, и забирает то, с помощью чего попытается разрушить мир. Быть там — единственное правильное решение в этой ситуации. Если мы ничего не сделаем, то мы…       Дух почему-то зажмурился и мотнул головой, словно почувствовал резкую боль. Затем он схватил руки девушки, но не откинул их от себя, чего Ив внезапно испугалась — но вполне ожидала, учитывая, как бестактно было ее движение. Но он не откинул. Лишь зажал ее холодные пальцы в своих ладонях, напряженно выдохнул, возвращая взгляд на нее, и вдруг бросил куда-то ей за спину.       — Все нормально.       Лавьера вдруг отступила. Злость и ощущение, что ей нужно починить то, что на самом деле ее стараниям неподвластно, вдруг куда-то отхлынуло, словно отходящая от берега волна. Ателард все равно отодвинул ее подальше от наемника, уперев под грудь девушки конец трости. Когда Дух отпустил ее руки, вдруг стало совсем пусто.       — Я не могу помочь сегодня. — Сказал Себастиан уже всем. — Если посмотрите туда с утра, — он кивнул в сторону окна, за которым был виден белый энергетический столб, уже совсем рассеявшийся. — То увидите, как там рассекает небо Пустота. Я не рискну использовать свою магию так близко от нее. Это кончится плохо не только для меня, но и для тех, кто будет со мной.       — Сказал бы сразу честно и открыто, Дух. — Раздраженно бросил Лард. — Что ты — заинтересованное в восшествии Аморис лицо.       Себастиан улыбнулся одними уголками губ.       — А еще я заинтересованное в возвращении Аморис лицо. Но это уже второе. — Затем он посмотрел на Ивонн. — Мне правда жаль. Прости.       — Нет. Не смей!       Голос снова сорвался, и Лавьера бросилась к мужчине, чтобы остановить его, но рука коснулась воздуха, на месте которой еще секунду назад был он. Где-то позади раздался удивленный вздох Весты и тихая, но грубая ругань Ателарда. Ивонн к ним так и не повернулась. В груди что-то болело, не давая нормально вздохнуть, в гортани щипало. Пальцы, которые Дух согрел в своих ладонях, снова были холодными.       Ив облокотилась спиной о стену и сползла по ней, откуда-то издали слыша, как скребутся едва слышные звуки плача сквозь собственное горло.

── ✦ ──

      Ами знала, что так легко она сердце не получит обратно. Ловушки были ожидаемы, поэтому она не удивилась, когда из-под слоя камней и песка начали вылазить демоны. Аморис поэтому и осталась. Кто-то должен был прикрыть Сенрада, пока он будет занят. Эту роль она решила взять на себя. В противном случае могла бы оставаться в храме, чем привлекла бы гораздо меньше внимания, но рисковать так сильно не хотела. Никто, кроме нее самой, не сможет проконтролировать этот процесс должным образом.       Она достала меч, который прятала под накидкой. Сверкнуло в слабом свете звезд покрытое легкой ржавчиной лезвие, искаженное временем и битвами. Ведьма сделала глубокий вдох. Давно она не чувствовала бурление крови по венам от предстоящего сражения. Должной битвой это, конечно, было сложно назвать, так как за сотни лет ожидающие ее возвращения демоны лишились большей части физической плоти, однако, они все еще были полны божественной энергии и несомненно будут пытаться ее остановить. В ночном сумраке их сгнившие лица и наполовину вылезшие из мяса кости казались еще более жуткими, но богам был неведом страх. По крайней мере, так себя успокаивала Ами. Даже без сердца и прежней магии она способна победить их.       Демоны потянулись к ней, издавая рычащие гортанные звуки, — все, на чтобы было способно теперь их немощное тело. Ами взмахнула мечом, привыкая к его тяжести в руке, и в несколько движений рассекла их. На смену ушедшей тройке поднялась новая пятерка. Казалось, что они, словно черви, прогрызают землю, чтобы подняться. Ведьма поймала себя на мысли, что это, должно быть, демоны Файза. Земля и камень были его стихиями, а близость бога-покровителя придавали тварям больше сил. Она поджала губы и крепко стиснула зубы. Вот, значит, он как. Вместо того, чтобы пробудить свою силу для помощи ей, увидев ее деяние, он пытается помешать. Скользкий змей, чье доверие ничего не стоит. Файз также предал Аморис и в прошлый раз. Это ведь именно Файз закрыл печатью ее сердце, это его магия расползалась по округе на ее острове и рядом с ее храмом. Ами старалась проявить к нему милосердие, но вместо этого делала лишь себе хуже, забывая, какова его вина в этом преступлении.       Ее сражение было похоже на танец. Отогревшись черно-бордовой гнилой кровью, меч в руках ожил, и сам вел руку, выбирая легкие цели и удачные связки движений. Это слабое смертное тело, которое она заняла не совсем честным образом, быстро уставало от большой физической нагрузки, но Ами чувствовала, что продержаться ей осталось не так уж и много. Она сказала своему острову провести Сенрада вниз, и земли повиновались, выстраиваясь перед ним ступеньки из песчаника. Он уже вошел в разрыв, и почти дошел до самого дна. Аморис знала, что колдун идет нарочито медленно, зная по звону меча и треску костей, что она сражается за его время. Девушка узнавала в его поведении Ивтанара, и, наверное, поэтому с каждой секундой все более охотно и ясно рассекала плоть мертвецов.       Потому что знала, что ее возмездие будет сладким.

── ✦ ──

      Сену казалось, что его сердце стучит только в те моменты, когда он опускает каблук сапога на следующую каменную ступеньку. И то он не был уверен, что это реально сердцебиение, а не дрожь, отдающаяся по телу. Кристо слышал, что после его ухода наверху начало что-то происходить. Но звуки сражения его мало привлекали. Было ожидаемо, на самом деле, что здесь появятся демоны. Напротив, колдун был удивлен, что не показался никто из богов. Но, должно быть, еще не вечер.       Спуск в эту расщелину казался не то походом в какую-то пещеру, не то погружением на дно моря. Со временем не стало слышно ничего, кроме его собственного дыхания и шагов. Когда-то эти горы поглотили сердце богини, а теперь могли вполне поглотить и его. И это место станет его могилой, и тело его никогда не найдут. Сенрад задрал голову вверх, посмотрев на то, как едва различимо проглядывают звезды на таком далеком ночном небе. Идеальное место для того, чтобы от кого-то избавиться. И понятное дело, что таким претендентом сегодня станет он. Ами отправила его сюда, зная, что никому другому не под силу заполучить сердце бога и выжить — возможно, даже ему. Если только Сен не окажется хоть чуточку умнее, чем все остальные рассчитывают.       Внезапно раскол стал уже, стены словно сошлись ближе и каменные ступени прекратили появляться. В этой кромешной темноте Сен разглядел отблески небольшой зачарованной печати под его ногами. Он присел на корточки, чтобы понять, что это. Колдун сам не знал, чего ожидал — то ли сундука, то ли двери, как в видениях, — сейчас он понимал, что образы были вдохновлены Аморис, которае сама не знала, как именно сердце укрыто, — но здесь не было ничего, кроме печати. Кристо даже не чувствовал какого-то особого колыхания магии, которое должно было бы быть, приблизься он к такому огромному источнику энергии. Сенрад провел рукой по поверхности печати, точно по корке толстого льда. Рельеф увиденных знаков приятно покалывал кожу, но ничего, кроме тонкого шепота интуиции не говорило о том, что под бархатным рельефом что-то скрывается. Однако Сен привык доверять тому, что называл интуицией, даже если было оно на самом деле демонической связью с божественной энергией. Мужчина занес руку, сжатую в кулак, и ударил по поверхности печати. В момент, когда его кожа соприкасалась чужой магии, из-под костяшек выбивались огненные искры. Не обращая на них внимания, колдун продолжал с маниакальном упорством наносить удары по печати, стремясь разбить ее. Огонь уже полностью покрыл его руку, когда появились первые трещины, но Сен не остановился. Сквозь эти щели пробивался свет, сперва еле заметный, а затем заполняющий свои яркостью все сознание. Кристо концентрировался не на нем: понимал, что если позволит, то сердце завладеет его разумом еще до того, как удастся до него добраться. Поэтому Сенрад цеплялся за все, что мог, — за ощущение от разбитых в кровь костяшек пальцев, за злость на весь этот мир, за тягуче-сладкие и одновременно с тем тоскливые воспоминания о рыжих локонах в его руке, от искр в глазах, о звоне монет в подвале таверны и ласкающих пальцы прикосновения к новым закупленным артефактах. Неужели это все было просто сном? Видением, ведущим его лишь к этому моменту — когда он, в полной темноте, разбивал собственной магией древнюю божественную печать, не щадя ни себя самого, ни весь мир вокруг? Он ведь проигрывал, стоило это признать. Ему не выйти победителем из этой игры. Ему не стать богом, не получить всего, что он желает в этом мире. Потому что наверху его в любом случае ждет Ами, которая убьет при любом раскладе. Она знает, что он не будет ей верен и не последует за ее идеалами. А свою роль инструмента, наивного идиота, он уже почти отыграл. При этой мысли колдун даже замер на мгновение с занесенным кулаком. Кровь капала с его руки вниз, но, так и не достигая земли, растворялась в потоке энергии открывшегося перед ним божественного сердца.       Разбитая на осколки печать открыла ему самое прекрасное и идеальное творение, что Сенрад видел в своей жизни. Самое великолепное. Достойное большего, чем просто его жизни. Он не осознавал, как широко раскрыл глаза, чтобы рассмотреть объект перед ним. Из носа что-то закапало, и он наотмашь вытер это белым, как этот свет, рукавом. Это было воистину божественное сердце — одна из немногих оставшихся вещей в этом мире, что были сотворены непосредственно Творцом, и сохранившаяся в его первозданном виде. Наверное, при взгляде на него другие смертные почувствовали бы бесконечную любовь и счастье, даже не успев осознать, к какому величию прикасаются. Но Сенраду было нечему чувствовать ни то, ни другое. Даже крупицы восхищения, казались, тускнели с каждой секундой. Он протянул руку и почувствовал, как пальцы коснулись чего-то холодного и тяжелого, как камень. Колдун потянул предмет на себя. Оно помещалось в руке и напоминала ему формой что-то, чего у него давно не было.       Когда последняя мысль о восхищении растворилась в небытие и никому не нужная смертная эмоция была расщеплена невероятным светом этой магии, Сен вспомнил, зачем он здесь и что хотел сделать.       И тогда все встало на свои места.

── ✦ ──

      Не передать словами, как Ивтанар был бы рад возможности дать сестре вернуться к своей семье. Но он хотел быть уверен, что ей движет желание вернуть божественные силы и нести миру пользу, а не мстить за прошедшие ошибки. К сожалению, к мыслях о последнему Ивтанар склонялся в последние дни все больше. Он дал Аморис уйти на свой остров, позволил думать, что она обыграла его, чтобы... Он даже не знал, что именно. Она являлась его сестрой. По их венам текла созданная одним Творцом кровь, у них были одни на всех мысли, одно на всех восприятие мира и они были единственными, кто видел Великого Отца. Как мог Ивтанар второй раз воткнуть нож ей в спину? Он был милосерден, хотя подобных вещей о нем не говорили. Но жизнь вынуждала его быть более жестоким, чем хотелось. Вынуждала выстраивать хитроумные планы, заводящие в тупик не только смертных, но и собственных наследников, а иногда и других богов.       Он уже подготовил алтарную купель и возвращался в гостиный зал по длинным светлым коридорам. Обычно его радовало обилие света в этом храме, на сегодня от него начинала болеть голова. В окнах виднелся горящий разноцветными огнями ночной Кос. Очистив его от воронов и прогнав Ами, Ивтанар вновь почувствовал себя спокойнее, но ненадолго. Он слышал, как тоскливо завывал колыбельный мир, предвещая свою скорую погибель. Каждый из богов знал, что это рано или поздно случится, знал с того самого момента, как после первой гибели Аморис в небе их реальности из в Замирье засиял черный, как нефть, разлом в Пустоту.       Ивтанар знал одну небольшую истину: Аморис нужна была им всем, чтобы постараться закрыть его. Но ни в коем случае нельзя было говорить ей об этом раньше времени. Пусть видит, что этот мир справлялся без нее. Не самым лучшим образом, но справлялся. Истина же останется там, где ей самое место.       Длинный коридор закончился дверью, обе створки которой были раскрыты настежь. В гостиной его уже ждали. На небольшом столе служанками был накрыт чай и выставлены фрукты, однако ни к чему из этого так и не притронулись.       — Ты почувствовал это? — спросил Ивтанар, заходя в окутанную мраком комнату и скидывая с плеч тяжелый вышитый плащ. Без него даже дышалась легче, но становилось видно покрытую темными рубцами левую кисть руки. Он сел на кресло напротив своего гостя. В отличие от хозяина храма, Явор был совершенно спокоен. Ивтанар вообще не помнил момента, когда его брат по какой бы то ни было причине тревожился. Вероятно, очень сложно волноваться за судьбу мира, если она тебе известна.       — Да. — медленно проговорил Явор.       — Теперь выбора у меня нет. — Таким же беспристрастным тоном ответил ему Ивтанар, принимаясь расстегивать запонки на рубашке и пуговицы. Явор недовольно проследил за тем, что его брат делает, но не сказал ни слова.       — Не скажешь мне чего-то полезного перед долгой дорогой?       Явор устало выдохнул и наклонил голову, упираясь виском стоящую на подлокотнике руку.       — Ни словом не обмолвлюсь.       — Ты словно не в этом же мире живешь. — Ивтанар качнул головой. — Тебе в том числе разбираться с последствиями.       — Мое слово будет стоить дороже, чем эти последствия. Делай, что считаешь нужным. Последствия будут нашими общими, а не только твоими.       — Я добровольно брал роль ведущего бога среди нас, Явор. Мне не нужно твое утешение.       — Зачем же тогда звал меня, брат? Надеялся услышать секреты, которые я не состояние рассказать?       — Я не перестаю терять надежды, что ты облагоразумишься.       — Это не в моей компетенции.       — В таком случае, ты можешь идти. — Раздраженно бросил Ивтанар и дождался, пока его брат поднимется и покинет комнату. Мрачное напряжение ушло из комнаты вместе с ним. Оставшись наедине с самим собой и своими мыслями, мужчина поднялся и направился в противоположную сторону к заднему выходу из комнаты. Она вела к лестнице наверх, к открытой площадке на крыше. Та была, конечно, недостаточно большой для предстоящего действия, но при этом была лучшим, на что он мог сейчас рассчитывать.       Каждый шаг по лестнице наверх отдавался тяжестью энергии, распускаемой, словно цветок, во все стороны. Магия протягивала нити на ощупь в пространстве, ища место для выхода. Становилось душно, начало ломить кости. Ивтанар принялся скидывать с тела оставшуюся одежду, пытаясь охладить жар. Золотые волосы рассыпались по плечам и спине, подобно солнечным лучам. На оголенной мраморной коже бликами играли отсветы магических огней.       Выйдя на свежий воздух, Ивтанар коснулся белого камня под ногами и почувствовал, как внутренняя мощь сотрясает хрупкое смертное тело. Его кости прорастали сквозь плоть, обретая первичную желанную форму. Это было настолько же мучительно больно, насколько и невероятно сладко: прежние воспоминания об этом теле казались выдумкой до это в момента. Прорываясь сквозь мясо мышц и рождая из бледной кожи четкие узор чешуи, плоть рождала с собой и болезненный яростный крик, разносящийся по Косу, словно вой сирены. Начавшийся человеческим, он вызывал у еще не уснувших жителей тревогу и страх. Став звериным рыком, он заставил город замолчать и обрек на тишину, боящуюся разменять лишнее слово на возмездие.       Блики звездного света отразились на лунного цвета чешуе. Раскрылись громадные крылья, заслонив свет от вечно горящих верхних этажей храма.       В воздух поднялся великий крылатый змей, направил взор в сторону Черного Острова и, небрежно облетев кругом свои владения, двинулся в сторону вечно бушующего синего моря.       Ами шумно выдохнула, во все глаза уставившись на Сенрада, и опустила напившийся кровью меч. Она знала, что Кристо — идиот, но не могла и подозревать, что настолько.       — Что... Что ты сделал? — девушка не обратила внимания, как оружие выпало из ее руки и со звоном упало на камень. Она сделала несколько несмелых шагов по направлению к колдуну, но замерла, так до него и не дойдя.       По его белой рубашке и цвета слоновой кости кожаной куртке стекала кровь. Едва ли не ручьями капала на землю, однако колдун при этом не показывал никакого беспокойства. Ами чувствовала, что ее сердце, ее прекрасная мощное сердце здесь, однако в руке у колдуна был совершенно другой предмет. Приглядевшись, Аморис поняла, что это обросший янтарем кусок плоти. Она вновь подняла глаза на Сенрада и жестко повторила вопрос:       — Что ты сделал?       — Исполнил твою часть обещанного, раз ты не в состоянии. — Медленно и отрешенно проговорил колдун, а затем опустил глаза на камень в руке, весь измазанной кровью, словно впервые видел его и постоянно забывал, что сам сотворил. Ами судорожно вздохнула, без подсказок колдуна понимая, в чем дело, и замотала головой, не веря, что тот до этого додумался.       — Как ты посмел... Как ты посмел. Как... — она даже не могла выразить словами все возмущение и злость, что скопились в ней. Сенрад, не перебивая ее, заглянул под рубашку и посмотрел на неяркий свет, исходящий из дыры в груди.       — Хм. А я все пытался понять, что за странное чувство.       Аморис посмотрела на него так, словно не понимала, как он вообще посмел прикоснуться к такому священному предмету, как божественное сердце, и осквернить его подобным образом. От злости дрожь шла по рукам. Она пробуждала забытое внутреннее чувство, повелевающее испепелить все, что она видит.       — Ты этого не сделаешь, чтобы не навредить сердцу. — Сказал колдун, поднимая на нее взгляд.       — Как ты… — снова бессмысленно начала Ами, но тут же осеклась и провела языком по сухим губам. — Почему ты вообще жив?       — Есть причина. Не волнуйся, я еще позволю тебе забрать его обратно.       Услышав это, Аморис рассмеялась.       — Ты? Позволишь мне? Да кто ты такой, чтобы мне что-то позволять? Я вырву из твоей груди его голыми руками. — Сквозь зубы проговорила девушка, сжимая кулаки.       — Милая девочка, в данный момент это ты — никто, чтобы мне что-то высказывать.       Он вновь взглянул на камень в руке. О чем-то задумавшись, Сенрад бросил его обратно в расщелину и принялся аккуратно вытирать руки от крови о белый платок, найденный в кармане.       Ами подняла упавшей меч.       — Я долго терпела твои выходки и идиотизм, Сенрад, но это я уже не прощу.       — Я знаю. — Один раз делал несколько шагов по направлению к ней и, положив руку на поднятый ей меч, опустил его. — Но мне твое прощение не нужно.       — Для чего ты это вообще сделал? — Ами проследила за тем, как спокойно выражение лица Сенрада несмотря на то, что из его носа текла струйка крови. — Даю тебе две секунды, чтобы попытаться мне что-то объяснить, и потом я заберу свое обратно.       — Конечно, заберешь. Я позаимствовал уже достаточно времени для того, чтобы нанести неправильные увечья твоим силам. На большее я все равно не способен. Но этого мне достаточно. По крайней мере, погибнув, я буду знать, что упиваться собственной магией тебе будет уже не так радостно.       — Ты… — Аморис схватила его за ворот рубашки и притянула к себе, приставив меч к горлу. Она хотела добавить что-то еще, но вдруг почувствовала колебание воздуха. Задрав голову, она увидела распростертые белые крылья над ними.       — Твою ж мать. От тебя одни проблемы, Сенрад. — Злобно прошептала она сквозь зубы, отходя от колдуна на шаг. Тот, казалось, подобному раскладу совершенно не удивился. Он тоже посмотрел наверх, на то, как медленно планировал вниз огромный белый змей и как его энергия, устремляясь к Кристо, заставляла чешуйчатое тело распадаться на части. Ами не поняла, в полной ли мере осознал Сен, что происходит, потому что и она сама с трудом понимала происходящее. На мгновенье ей показалось, что во взгляде колдуна промелькнула какая-то предопределенность, нечто большее, чем осознание творящегося, — подобие истинного знания, к которому у смертных, вообще-то, не было доступа. Но кто из них двоих сейчас был более смертен? Завидев в небе Ивтанара, первой реакцией, которую ощутила Ами, было стремление сбежать. Словно буря, перекатывающая неподъемные массивы морских волн, на нее нахлынули воспоминания о прошлой их здесь встрече, которая закончилась смертью одного из богов. Она с трудом подавила инстинкт самосохранения, заставив ноги удержать ее на месте. Лишь потом девушка судорожно подумала о том, что же будет с ее сердцем, когда Ивтанар вселится в тело своего наследника: не было даже возможности это предсказать, так как это был очередной неописанный Творцом случай. Никто никогда не говорил, что случится с миром, если погибнет один из богов; никто никогда не говорил, что произойдет, если божественное сердце получит Смертный, и никто никогда и помыслить не мог о том, к чему приведет попытка вместить две божественные сути в одно тело. У Ами, как и у других ее братьев и сестры, не было ответов на эти вопросы. Ей оставалось лишь размышлять, были они у Сенрада, с такой нежностью и одновременно с этим отрешенностью смотрящего в приближающейся столб энергии.       Аморис зажмурилась и прикрыла глаза рукой. Даже сквозь плоть божественная магия пыталась выжечь ей зрение, и темнота ночи не справлялась с тем, чтобы загасить ее. Воздух вокруг затрясся, на мгновение заколебалось само пространство и время, зажглись и погасли тысячи новых и никогда не существовавших звезд — глаз Творца. Когда Ами почувствовала, что она в состоянии посмотреть на брата, прошло уже несколько минут. Или, возможно, даже часов. Ивтанар сжимал и разжимал ладони, пытаясь в полной мере ощутить новое тело. Однако тяжело было не понять, как сильно что-то его смущает.       — Не самое лучшее место для переселения ты нашел, братик. — Усмехнулась Ами, смахивая с рукавов осевшую пыль. Энергия Ивтанара все еще давала свечение в воздухе, из-за чего на вершине горы было светло, как днем. Загоревшиеся на небе звезды медленно вновь закрывали свои глаза, возвращая покой черному небосводу. Аморис сделала несколько шагов к брату, с искренним интересом наблюдая за тем, как тот рассматривает дыру в груди и тяжело вздыхает.       — Я всегда знала, что он безумен, но и помыслить не мог, что настолько.       Ами положила руку поверх его рубашки, пропитанной кровью, чтобы прикрыть принадлежащее ей сияющее морской синевой сердце.       — Ты можешь умереть. Можешь раствориться, потерять силы или поглотить их. — Наверное, последнего ведьма боялась больше всего, но не собиралась даже намеком давать этого понять. — В любом случае, у тебя мало времени перед тем, как что-то произойдет. Поторопился бы рассказать мне, зачем прибыл в такую даль, пока не поздно.       — Верно. — Ивтанар взял руку девушки ледяными пальцами и, аккуратно сжав, убрал от своего нового тела подальше. Он тоже понимал, что второй такой возможности у него не будет: Сенрад, которого бог мог убить сотни раз во время их путешествия, был козырем в рукаве на подобный случай. Пока его наследник скитался где-то рядом с Ами, Ивтанар был уверен, что у него всегда будет доступ к сестре. Однако второго такого наследника в округе и днем с огнем бы он не сыскал.       — Мы так и не поговорили с тобой лично, хотя, пожалуй, — он вскинул голову и тряхнул волосами, совсем иначе от того, как делал это Кристо. — Это было то, что стоило сделать в первую очередь. Ты же знаешь, что дорога мне, поскольку моя сестра.       — Конечно.       Ами даже кивнула головой. Однако это было не столько признание искренности эмоций, — ведьма сомневалась, что у него вообще есть эмоции, — это была лишь констатация факта. Аморис была дорогая ему, как сестра, как были дороги и важны для него все остальные боги, поддерживающие равновесие этого мира.       Очередная капля крови упала, стекая по его подбородку, на белую рубашку. Ивтанар скривился, вытирая его, и спешно продолжил, понимая, как скоротечно здесь его время.       Время, в котором у богов обычно нет недостатка.       — Ивтанар, я чувствую волну смятения, исходящую из глубин твоей души. Спроси меня — и я отвечу.       — Меня волнует только твой больной разум. Что ты замышляешь?       Аморис с ухмылкой закатила глаза. Он вечно строил из себя защитника этого мира, хотя на деле разрушал в разы больше.       — Мои замыслы не касаются тебя.       — Тишина предшествует буре, Аморис. Мне нужно подтверждение того, что ты готова вернуть свое состояние и не собираешься нести разрушений.       Ами едва не рассмеялась. Она впервые видела Ивтанара, своего старшего и обычно такого могучего брата, уязвленным и отчаянным. А это было именно оно — не существовало иной причины, по которой бог проделал бы столь долгий путь к ней и решился разрушить свое драгоценное тело.       — Я готова вернуть то, что ты у меня забрал... и, возможно, немного больше. Я готова взять мир в свои руки.       Она увидела, что мужчина сжал кулаки и посмотрел на нее серьезно, как никогда раньше.       — Собираешься навлечь Пустоту на наших братьев и сестер?       — Не тебе обвинять меня в этом. Я поступаю, как прилежная младшая сестра: подражаю примеру старшего брата. Мы с тобой ведь вместе не уживемся на одном троне, Ивтанар. И оба это понимаем. Особенно после того, как ты однажды уже лишил меня детей и любви Кэлкеля — и, несомненно, сделаешь это снова.       — Я могу даровать тебе вместо этого защиту в обмен на ряд обещаний.       Ами все же не удержалась и глухо рассмеялась.       — Защита? Брат, это лишь слабая маска для жалкой действительности. Я вижу тебя. Я знаю тебя. И твои контракты тоже знаю. Нет, ты меня ими не купишь. Смирись с последствиями того, что ты наделал.       — Как и тебе предстоит смириться с последствиями того, что наделаешь ты. Однажды уже лишившись всего, ты вновь падешь, Аморис, и на этот раз будет в разы больнее и страшнее.       — У богов нет страха и боли.       Губы Ивтанара расползлись в улыбке, и ветер кинул на его лицо светлые волосы.       — Верно. А у тебя есть. Я знаю, потому что сам их в твоих глазах видел.       Аморис почувствовала, как резко растеклась жгучая ярость по груди, и лишь через мгновенье обнаружила себя, уже прижимающей лезвие зачарованного меча к горлу брата. Тот улыбался, не сдвинувшись с места, и из его рта лился глухой и злорадный смех.       — Рьяна, как смертная девчонка. Посмотри на себя.       Затем он глухо кашлянул, позволив струйка крови стечь с губы, и вновь растянул губы в улыбке. Ами нахмурилась и отступила на шаг назад. Второе сердце убивало его куда лучше ее меча.       — Так, значит, примирения между нами не будет. — Со вздохом заявил Ивтанар.       — Нет. И не говори, что ты допускал такую мысль.       — Я был бы разочарован, если бы услышал другой ответ. Хотя... — Он окинул ее взглядом. — Не знаю, можно ли разочароваться в ком-то еще больше. Оно выталкивает меня, — произнес бог, небрежно указывая на грудь, — если тебе интересно.       Ами сжала рукоять меча, пока не побелели костяшки пальцев.       — У меня есть путь, Ивтанар. Ты не сможешь меня остановить. Я пойду до конца, и если это значит, что нужно будет устранить стоящих на пути, то так будет. Ивтанар подошел к девушке вплотную. Она могла почувствовать его ледяное дыхание на своей коже, а могла бы схватить за горло и попытаться убить. Но в этом не было смысла: она уже чувствовала, как разрывается пространство, готовясь к тому, что божественную сущность вот-вот выкинет из непригодного тела в Замирье.       — Я все равно буду рядом, сестра. Свидетелем твоего очередного проигрыша. Твое падение мне ничего не стоит, но разрушить мир я не позволю.       Затем он сделал несколько шагов назад, словно что-то тянуло его за собой. Темнота ночи вновь начала озаряться ярчайшим светом, вскрылись небесные глаза-звезды, наблюдая за тем, как бог во второй раз за день покидает смертное тело. Аморис отвернулась и зажмурилась, чувствуя, как потоки энергии развивают ее темные волосы.       Это был наиболее благоприятный итог для Ивтанара, как Ами могла рассудить. Он не мог перевоплотиться обратно в форму змея, потом что ему мешало чужое сердце, и не мог переместиться в иное тело, так как на многие километры не было его наследников. Ивтанара просто откинуло в Замирье, а уж что будет с ним там, девушку совершенно не волновало. В распластавшимся по округе тишине и темноте она подошла к лежащему телу и откинула рубашку, открывая своему обзору грудь. Ее ослабевшее, бедное сердце, выпустившее огромное количество энергии в первые минуты и теперь для нее совершенно не опасное — твердое, как камень, и сильное, как вечное время, скучало по ней и нуждалось в ней едва ли не больше самой богини. Аморис опустила руку в едва теплую плоть, доставая то, что принадлежало ей.       Теперь не было иного варианта: или весь мир, или ее погибель.

── ✦ ──

      Ами вернулась в храм, когда небо уже занимали первые рассветные лучи. Сплетаясь полотном узоров, они сами подвели ее к лестнице, раскинувшись в ногах, и девушка дошла по ней до центральной двери храма. На этот раз врата открылись сами, пропуская ее и свежий воздух, разносящий по углам пыль. От звуков ее шагов давно выпавшие из витражей кусочки стекла звенели, подрагивали на полу и, казалось, грезили о том, как скорее вернуться обратно в свои оковы. Распахивались окна, пропуская через себя кроваво-красный рассветный облик. На этот раз Аморис не остановилась и не задумалась перед тем, как толкнуть ручку двери центрального зала. От ее легкого касания она отворилась сама, открывая дорогу к трону. Она не сомневалась, что здесь уже будут ее служительницы, выстроившиеся в две шеренги по обе стороны и преклонившие колени в знак своего почтения. Они не могли не видеть, что происходило наверху, и не могли не видеть посланные им сны. Но Ами не взглянула ни на одну из девушек, когда шла к трону. Он все еще был ужасен, до безумия уродлив в своей ветхости и слабости — но он был ее, и никогда не смел принадлежать кому бы то ни было еще.       Она села на него и облокотилась спиной о пыльный холодный хребет. Храм ликовал, пел вместе с ней, Аморис чувствовала это. Но даже не обратила внимание на то, что ее торжество были готовы прервать оставшиеся в этом храме гости.       — Я вновь здесь, и имя мне — Аморис. И я хочу объявить свою волю. — Богиня постучала ногтем по облезлому перламутрову подлокотнику и закинула ногу на ногу. Она была больше, чем она сама; больше, чем что бы то ни было в этом мире. Она была и волей, и возмездием, и божественным наречением. Любое ее слово могло оказаться законом, стоило ей лишь захотеть. И сейчас она хотела.       — Я объявляю мою волю: месть во имя порядка и справедливости. — Изрекла она, и слова, отражаясь от стен, разносились по коридорам и улицам, словно молитва.