Suum cuique

Его член вошёл резко, не разрывая меня, наверное, лишь из-за очередного заклятия, а я, на рефлексах отшатнувшись, впечатался лбом прямо в стену. Мышцы судорожно сжались вокруг инородного объекта, пытаясь вытолкнуть его, но в итоге лишь доставляя насильнику дополнительное удовольствие своим теплом и узостью. Изо рта, судорожно ловящего воздух, рвались только хрипы, а слёзы потоками струились из глаз, заливая щёки. Больно. До жути больно от любого даже малейшего движения, но не это самое страшное. К боли я, в конце концов, уже почти привык. После того, что этот ублюдок со мной делал, это просто детский лепет. Унижение. Вот что сейчас страшнее всего. Сама ситуация давила на мозг своей ненормальностью и мерзостью, фактом чужих рук на теле, жжением на месте укусов... Трудно быть гордым, когда родился и провёл всё детство, будучи бесправным рабом. Но я ведь сбежал. Вырвал свободу зубами, решив пойти тернистой и мрачной дорогой мятежника. Только сейчас, попав в этот дьяволов замок, я по-настоящему осознал насколько слаб и ничтожен. Всё в этом мире во власти Императора, и даже я сам, как бы того не желал, исключением являться не могу. Сильнейший колдун, до этого замерший то ли в желание дать своей жертве хоть немного привыкнуть, то ли от неожиданной тесноты девственного для подобных экспериментов тела, начал двигаться, медленно, будто примеряясь, входя лишь наполовину, чего, стоит отдать мрази должное, уже было много, а я лишь молчал, упрямо сцепив зубы, и давя постыдные всхлипы. Ещё бы мои сдержанность и непокорность имели хоть какой-то смысл... Позади ведь отнюдь не просто зазнавшийся аристократ, способный разве что создать небольшую молнию, это грёбаный Властелин. Притом самый могущественный. Что ему, эмпанту и манипулятору, сдерживание эмоций каким-то юнцом... Комнату заполнил тихий удовлетворённый смех, жуткий, заставивший неистово бьющееся сердце на мгновение замереть, пропустив удар. Почувствовал эмоции... Я же, вдруг загоревшись страхом, что старый садист решит заставить смотреть на происходящее, лишь спрятал лицо в чёрном камне стены, не желая даже краем глаза взглянуть на мучителя. Насильник ничего не сказал на это, будто не обратив внимания, но в очередном порыве горячего дыхания, упёршегося в голую кожу шеи, я буквально почувствовал как тот улыбается. Видит Всё Император видит и слышит, и знает, и ничто от него никогда не спасёт, ведь он... он просто сильнее. На этом всё. Пытаясь хоть как-то уйти из этого враждебного места, я прикрыл глаза, вызывая в памяти знакомые черты. Друзей, её... Прости Рита. Новая слеза скользнула из уже, казалось, совсем сухих глаз. Вернуться к завтрашнему вечеру уже никак не смогу... Почему именно я?! Почему именно я вынужден сейчас задыхаться от унижения в руках самого страшного монстра Зерцалии?! Определённо, нужно было или умереть тогда, или же, плюнув на мораль, принять заманчивое предложение. Хм... «принять предложение»... Интересно, а если бы я действительно оказался рядом с Императором по своей воли... эта тварь бы мной заинтересовалась? Или у содомистской развалины стоит только на непокорных? Новый, гораздо более сильный чем раньше, толчок — будто чёртов колдун прочитал мысли, но воспоминания о том, что разум мой не доступен ни одной твари этого мира, всё-таки принесло небольшую крупицу весьма относительного спокойствия — почти выбил дух из измученного тела. Не было никакого «неземного наслаждения». Сознание по крайней мере его не признало, но у тела мнение, похоже, несколько иное. В глазах резко потемнело от нового, неожиданно яркого и непонятного чувства, а меня пробила дрожь, от внимательных глаз колдуна точно не укрывшаяся. Незачем стеснятся насильника, притом того, что наверняка с возможно ещё большим удовольствием выпотрошит меня заживо, когда закончит. Тем не менее красный цвет лица не покидал ни на секунду, и та короткая вспышка странной эйфории лишь окончательно убедила щёки алеть ещё сильнее. Хорошо всё же, что он не видит моего лица... «Он» Омерзение вспыхнуло с новой силой. Уж не знаю, что спровоцировала его повториться, но я с неожиданной яростью забился в чужой хватке от заново осознанного факта: мужчина. Меня, как какую-то громкоголосую девчонку из хентая, втрахивает в пыльную поверхность стены мужчина. Даже не так. Старик. Крайне хорошо сохранившийся, выглядящий в самом худшем случае лет на пятьдесят, а лучшем на сорок с чем-то старик, живущий на этом свете черти-не-знают-сколько. Короткая попытка сопротивляться, кажется, даже замеченной не была. Императору просто плевать на чужие трепыхания, и пожалуй это даже к лучшему. В ином случае Властелин мог бы разозлиться, а это... Это было бы очень больно. Возможно даже больнее недавних пыток, заставляющих голову взрываться от моих же криков... Я усилием воли сдержал рвущийся с губ стон, стараясь абстрагироваться от ощущения движений чужого члена, что начали восприниматься телом иначе чем в начале. Нужно думать. О чём угодно. Как угодно. Только размышления помогут «сбежать» и не чувствовать. Несмотря на всё своё, абсолютно ужасное положения, я всё ещё не мог избавиться от вопросов, что навеки, наверное, останутся без ответа. Они вообще часто посещают мою бедную рыжую голову, после попадания в этот мир... Почему я получил возможность переродиться? Почему именно так, рабом, притом смазливым и совершенно бездарным. Я не владею магией, не являюсь потомком кого-то значимого... Да, даже просто талантов у меня нет! Единственное моё достояние в этой жизни — красота. Та самая из-за которой один больной на голову ублюдок-извращенец не прикончил меня на месте, поняв, что союзников из сопротивления Бестия не выдаст и к тирану не примкнёт, а, похоже, решил растянуть удовольствие. Всё началось адскими пытками после которых сейчас даже это унижение сил прекращать нет... Какая уже собственно разница, в самом деле? Всё равно мне не жить. Только не опасному для империи мятежнику и идейному вдохновителю многих очагов сопротивления, уже кое-какие успехи имеющему. Но всё же как? Как попытка сломать вылилась... в это?! Сам не до конца понимая зачем, я задал этот вопрос вслух. Не твари позади. Пустоте, родившейся где-то внутри и заполнившей всю камеру без остатка. Не вопрос, а тихий крик отчаяния, кое уже и выразить никаким иным образом не выйдет. — Почему... Это мой голос? Такой жалкий и сорванный... ощущение, будто предсмертный. А почему же «будто»? Разве я не умираю? Жуткие раны оставленные тварью во время пыток уже затянулись... Даже если пока и нет, то долго точно не проживу. Рано или поздно насильник удовлетворит свою жажду обладать и просто убьёт надоевшую игрушку, видевшую и чувствовавшую слишком много. Всё же тиран тираном, а вот тиран содомит... Уж лучше бы некрофил, честное слово. Так я хотя бы не чувствовал этого унижения, а просто ушёл. Снова... — Ты сам меня спровоцировал, — тихий шёпот в шею, от которого по телу разбегаются мурашки, а внутри, где-то в районе живота, что-то будто переворачивается. Харизматичный чёрт. До жути харизматичный сам по себя, а уж в сочетание с этой своей магией и подавно. А ведь тогда, на залитой светом трёх лун арене, колени и правда тряслись, и я действительно чуть не пал пред ним в рабской позе, поклоняясь чужим могуществу и власти. Я чуть не сделал то, чего после освобождения обещал не повторять никогда в своей жизни. От усталости ли, а может из-за этой тёмной магии, здесь являющейся абсолютной нормой, сказать не могу — не знаю. Слать в преисподнюю зубоскалящих аристократов, пожалуй самая естественная реакция моего мозга, пребывавшего в шоке от осознания простой истины: «жив». Несмотря на двух огромных зоргов, что лишь чудом не разорвали тушку одного неудавшегося революционера; несмотря на злобные гримасы зрителей, пришедших сюда, дабы увидеть жестокую расправу над мятежником, а не его спасение; не смотря на трёх из пяти Властелинов, присутствовавших и с ленивым превосходством предлагающих весьма интересному юнцу возможность стать кем-то большим нежели просто прущим против системы оборванцем, что умрёт по одному их желанию... Он живой. Он победил. Так может это и привлекло человека в маске оскалившегося черепа? Надежда на лучшее. Непокорность. Неторопливый ритм медленно увеличивался. Ноги давно не держали, и от падения на ледяной пол меня останавливали только чертовски сильные руки Императора, оплетающие талию. Здесь достаточно прохладно, что особенно ярко ощущается на коже лишённой одежды. Бархатная же ткань рукавов чужой мантии дарит лишь небольшие крохи тепла, мягко скользя по телу. Медленно, но верно организм окончательно привыкнул к новым ощущением. Проклятый маг похоже специально время от времени попадал точно по простате, с явным удовольствием ощущая как жертва вздрагивает в его объятиях. Я же, прокусив щёку до крови, зажмурился, стараясь сдержать всё возможные звуки. Почему это чёртово тело настолько чувствительное?! Сколько в своё время статей в интернете читал о том что стоны при интиме обыкновенно наиграны и на деле возможны лишь в очень редких случаях... Я этим «редким случаем» быть не желаю! Не при насильнике так точно! Прикосновение к челюсти почувствовал не сразу — больно глубоко погрузился в мысли, надеясь перекрыть ими слишком сильную реакцию, вполне естественную для молодого тела. Император пока что не давил, а просто положил руку, придерживая голову и скользя пальцами по сомкнутым губам. — Открой рот. — Тихо и пугающе. Мне точно не понравится то, что он хочет сделать, но... А какая уже разница-то?.. Меня насилует диктатор и колдун, способный мановением руки любого насквозь тысячей стеклянных осколков прошить, перемолов в фарш. А я же, будто окончательно смирившись, даю ему такую возможность почти без сопротивлений со своей стороны. И можно сколько угодно убеждать себя в мыслях, что ничего бы хорошего попытки драться не дали, но правда от этого не изменится. Я просто тряпка, испугавшийся повторения, а может и увеличения боли настолько, что даже жутчайшее унижение и полную потерю всех остатков чести стерпеть готов. Хуже, чем сейчас просто некуда и сопротивляться поздно. А так... может быть он хотя бы убьёт не слишком болезненно? Может быть, сжалится и свернёт шею? Или же просто из-за неприятия к рыжему голову прикажет отрубить?Быстро, эффективно, милосердно. Без любимых демонической пятёркой сожжения заживо, заключения в зерцекурат или четвертования. Поняв, что явно слишком затянул со своими рассуждениями, я медленно, с большой опаской, приоткрыл рот, в котором тут же оказалось два пальца, кажется, что-то меж собой сжимающие. Капсула? Травануть меня решил? Надеюсь... Неосознанно, не понимая куда деть язык я провёл им по чужим холодным пальцам, на что получил довольный, даже более громкий чем прошлые, вздох. Изврат конченный. Откусить бы к дьяволу, да вот только в этом случае ад для меня станет желанным местом отдыха от ужасов жизни. Толчки замедлились, а он перестроился чуть в сторону, изменив угол проникновения, что к моему же ужасу скорее разочаровывало, чем радовало. — Восхитительная покорность, — всё также совсем не громко, но только не в окружающей тишине засмеялся Император. Я буквально чувствовал этот рокот, поднимающийся откуда-то из недр колдуна, подобно лаве, вытекающей из вулкана и сжигающей всё на своём пути. Животных, здания, деревья, людей... Всё исчезло, пожираемое жутким огнём и я тоже исчезну. Совсем скоро, когда мой маленький каменный островок окончательно затопит смертоносная «река», покрывающая уже всю землю. Сейчас, практически животный, первозданный страх примитивного человека перед смертельноопасным хищником сковывал внутренности рядом с ним как никогда сильно. Прекрасно мои чувства видящему тирану подобное, похоже, было почти также приятно как мои крики да дыбе, от очередного «мазка кистью» по коже, уже всей покрытой ранами от стеклянного ножа, ведомого рукой Властелина, что самолично решил заняться пленником. — Бестия..? — смех с рычащими нотками вновь зарокотал, опять вызывая устойчивую ассоциацию с потоком бурлящей лавы. — И правда... Пройдоха-шельмец, что, только попав в западню, наконец задумался о цене за собственную жизнь... — Нагло скользящие во рту, похоже, греющиеся в его теплоте пальцы вдруг залезли почти к самой глотке, от чего я закашлялся, пытаясь отплеваться. Сорванное криками горло защипала какая-то льющаяся в него дрянь. — Осталось понять как эту цену оплатить. Пальцы наконец покинули рот, а я, судорожно вдыхая необходимый кислород, попытался выплюнуть ту мятную дрянь, что этот ублюдок в меня залил. Правда, угрожающе сжавшаяся на шее рука тут же меня в этом переубедила. Что за сволочь?! Раз уж решил вместо обычного насилия или простого милосердного убийства надругаться, так какого чёрта медлит, буквально смакуя чужое унижение?! Неужели так сильно нравится видеть, как я разрываюсь между страхом боли и нежеланием пасть ещё ниже чем сейчас, куда-то совсем глубоко в огненную гиену к ногам самого Сатаны? Хотя, падение условие необязательное. Сатана и тут имеется... Император резко толкнул меня вперёд, буквально вдавливая в стену и вновь перескакивая с размеренных толчков на бешеный темп. Как бы не хотел, но сдержать хриплый стон я не смог. Ровно, как и последующие. Если раньше по телу разливалось лишь лёгкое тепло, то теперь оно буквально горело огнём, плавясь в умелых руках насильника, что своим «исследованием» рта, похоже, влил в мою глотку какой-то ядрёный афродизиак. Желание дотронуться до собственного, уже до этого вставшего, а сейчас лишь ещё больше затвердевшего члена было сильней омерзения, что под действием «императорской» дряни почти пропало. Уже плевать на стыд. Вспоминать о нём, извиваясь под самым опасным из врагов, как последняя шлюха, не в силах заглушить собственные стоны, бессмысленная затея. Тем более, этот день и эта «ночь» похоже последние в моей жизни. Как же мне жаль самого себя, что уйдет с таким позором, просто исчезнув со страниц истории этого мира, даже не успев толком на них появиться. Но её жаль сильней. Я ведь обещал Рите вернуться. Обещал и не смогу своё слово исполнить. Надеюсь она не будет сильно горевать... Моя рука схватилась за член, разнося по телу новую вспышку удовольствия. Двигать ей совсем неудобно и болезненно — стена и вдавливающая в неё тварь не позволяли. Но одного этого ощущения до предела возбуждённому органу хватало. О дьявол! До чего я опустился... Будто в поддержку моим мыслям Император с каким-то странным сиплым звуком, находящимся, кажется, между звериным рыком и змеиным шипением, впился в шею, оставляя на ней очередной след от нечеловечески острых клыков. Перед глазами всё окончательно поплыло. Не сдержавшись от очередного толчка, я кончил прямо в кулак, даже не почувствовав особой мерзости ситуации. Я устал. Чертовски сильно и сейчас сдался окончательно. Не физически. Тело моё уже давно во власти проклятого колдуна, я сдался морально, уже не пытаясь себя сдержать. Совет жертвам изнасилования: постарайтесь расслабиться и получить удовольствие. Знаете что? Он просто ужасен, но лично в моей ситуации был одним из немногих в принципе возможных. Ноги уже совсем не держали, я всё ещё не упал лишь из-за стальной (стеклянной?) хватки Императора. Прости Рита, я снова тебя подвёл. Завтра вечером на нашем месте ты будешь в одиночестве. Я же в это время уже буду не здесь. Из глаз снова льются слёзы. Надо же, думал в них уже ничего не осталось. Уходя от реальности, я вспоминал всё что со мной происходило в этом мире. Первое пробуждение, боль во всём до жути худом теле, хозяина-щёголя, осматривавшего меня с каждым годом со всё большей заинтересованностью... Я сбежал, стал сильнее, а сейчас вижу как вся эта сила разбивается о высоты чужой, совершенно недостижимой. Меня с особой силой вжало в стену. Насильник наконец закончил экзекуцию, изливаясь прямо куда-то внутрь. Возбуждения уже не было, на смену ему пришло разочарование. Меня в буквальном смысле использовали, и я ничего не изменил. Нет. Не просто не изменил. Я получил удовольствие от этого. Император наконец вышел, а я с глухим стуком упал на пол. Холодно. Холодно и очень больно. Пол настолько ледяной для разгорячённого тела, что за пару секунд бок почти онемел. Я лишь сжался в клубок, стараясь хоть как-то согреться, тихонько, в наивной надежде, что маг не услышит скуля. Скоро всё закончится. Тиран получил, что хотел. Непокорный мятежник, униженный и раздавленный перед его ногами. Не сломанный, но уже сломленный. Я никогда не хотел умирать. Я хотел жить, любить и быть любимым. Но сейчас все эти желания бессмысленны. Императору плевать на чьи-то мечты, диктатор признаёт лишь собственные мысли, как единственные правильные. Шорох одежды прекратился, а треска алой молнии, скрежета медленно поднимающихся, чёрт знает откуда, кусков стекла, или просто скрипа вырванного из ножен меча так и не последовало. Он смотрел. Прямо на меня с каким-то извращённым, как и вся его гнилая сущность, интересом. Мне уже плевать. Хочу, чтобы всё это прекратилось. — Можешь убивать... Я ничего тебе не скажу... Слова даются тяжело, а звучат глухо и сипло. Горло сорвано криками и стонами. До жути хочется пить, а ещё кусок твёрдого масла. Откусить побольше и просто проглотить, морщась от противного жирного вкуса. Лишь бы эта долбанная боль наконец исчезла. — Конечно не скажешь. — Улыбался. Я кожей чувствовал, что эта падаль улыбалась. — Поэтому и не убиваю. — Последние слова опалили таким желанным теплом шею, вынуждая пробежаться по ней целому рою мурашек. Я вдруг ощутил ещё большую слабость чем раньше. Что-то будто стремительно выкачивало из тела последние крохи воли. Перед глазами уже всё потемнело, когда я ощутил тепло и в бреду вцепился в его источник, что есть сил. Бархат. Мягкий, укутывающий тело, на пару с жуткой усталостью. Рокочущий смех и горячий язык, слизывающий капли крови с места недавнего укуса, обязаны были предупредить, испугать. Но когда сознание почти полностью отключено, а тело трясёт жуткий холод, тебе уже плевать откуда получить хоть каплю вожделенного тепла. Даже если она исходит из объятий тирана, что с поразительной лёгкостью держит на руках жертву... — Suum cuique... — на грани слышимости долетело до слуха. — Каждому своё...