Какое небо красивое. Чёрное с россыпью сверкающих, будто бисеринки рассыпанные младшей сестрой по столу звёзд. Жаль алого диска луны уже не видно: его чёрное, как смоль, облако закрыло.
Воздух такой чистый, свежий, морозный. Я хрипло вдыхаю, давясь горячей жидкостью, кашляю, разбрызгивая кровь. Не могу даже поднять руку, чтобы вытереть покрытый ею подбородок.
Футболка уже давно промокла насквозь, напитавшись медленно таящим под спиной снегом и кровью. Ихняя чёрная, моя красная.
Решили прикончить? Флаг вам в руки, только вот не обессудьте... Реинкорнаты и есть истинные бессмертные. Пройдут сотни, тысячи, миллионы, или миллиарды перерождений... Неважно. Рано или поздно настройки этой безумной системы вновь собьются. Рано или поздно память начнёт возвращаться не только перед смертью...
***
Совершенно незнакомый чёрный, отражающий мой бледный силуэт потолок доверия не внушал. Как и мягкая поверхность под спиной, так сильно не похожая на твёрдость ледяного пола. Кровать. Большая с витиеватым резным изголовьем из чёрного лакированного дерева и кроваво-красным комплектом шёлкового постельного белья.
Н-да, условия конечно царские, но... Но я ведь был в холодной тюремной камере! Когда я...
Безжалостная хватка, сжимающая горло, клыки на шее и ненормально длинный язык слизывающий капли стекающей из раны крови... Не даром на гербе у этой сволочи клыкастый череп, ой, как не даром...
Нет. Ну не-е-ет! Аристократ пьющий кровь, замок готичный,
пленница пленник обнаруживший себя любимого чёрт знает где... Поехавший колдун, чтобы ему пусто было, что граф Дракула на максималках?! Я не похож на утончённую девицу, что с ужасом, как лань в свете фар, будет смотреть как какая-то конченая, запершая жертву в своём дворце нежить хлещет её кровь.
Надеюсь...
Надо выбираться отсюда. Как именно не знаю, но надо. Стать игрушкой этой твари последнее чего желаю.
Медленно приподнялся садясь. Тело тут же отдалась тягучей болью, и я едва сдержал желание снова лечь. Император, скотина чёртова, измотал, тварь, чтоб ему заживо гореть... Кое-как сполз с кровати и решил осмотреть «золотую клетку» получше.
Комната была средних размеров, кровать же занимала примерно её четверть. Пол устилал мягкий чёрный ковёр, прогибавшийся под каждым шагом босых ног. Плотные бардовые шторы закрывали окно, не позволяя лунным лучами проникать в комнату, из-за чего вокруг царил полумрак, разбавляемый лишь светом одинокой алой магической сферы. Крайне дорогая вещица, считающаяся редкостью даже в среде аристократов, неторопливо парила над небольшой узорчатой чашей, стоящей на прикроватной тумбочке. Возле стены был массивный покрытый искусной резьбой тёмный шкаф со встроенным в него зеркалом.
Я вгляделся в отражающую поверхность, решив внешне определить степень собственных повреждений. Хм... На белой коже лица нет ни ран, ни даже ссадин, хотя я точно помню, как он вбивал меня в нервную поверхность камня.
Помню руки с заострившимися когтями на бёдрах, тяжёлое дыхание, испепеляющий жар...
Стоп! Спокойно... вдох выдох... вдох выдох... Это в прошлом... Это не повторится...
Моя прежняя одежда была сильно изорвана ещё во время битвы на арене: уклоняться от клыков целых двух зоргов само по себе трудное занятие, а уж со скованными наручниками руками и подавно. Не знаю, чтобы делал, если бы монстров не напоили чёрной травой. Весёлая штука, честно говоря. У людей при раскуриванье вызывает галлюцинации на манер земной наркоты, а «милых имперских собачек» её настой вводит в крайнюю степень ярости. Сделали это, по-видимому, чтобы моя смерть выглядела эпичней, но в итоге наоборот помогли выжить.
Вконец озверевшие, мало что соображающий твари просто перестали подчиняться крикам дрессировщиков. Мне осталось лишь скрыться из их поля зрения, стремительно откатившись в сторону, и прижаться к земле, давясь клубами закрывающей тело пыли. Монстры же в это время разрывали на части друг друга.
В конце концов живым остался лишь один зорг, хотя живым это конечно громко сказано. Перемазанный кровью, покрытый ранами, едва дышащий... У меня получилось задушить его цепью от наручников, а это уже о многом говорит! Правда в итоге мне самому чуть шею не перегрызли...
Но это так, отступление. Главное, что выжил. Наглотался пыли, устал как собака, но выжил. И попал в дворец Императора. А ещё каким-то боком эту мразь привлёк.
Я невольно провёл рукой по талии. Сейчас скрытая под рубашкой, которую на меня, похоже, надели в момент бессознательности, она будто всё ещё чувствовала на себе чужие руки, взгляды,
желания...
Почему?.. Усилием воли сдерживаемые воспоминания о недавних событиях снова затопили сознание. Почему не боролся? Почему сдался?! Боль. Мне было больно мне нужно было... чёрт.
Мотнув головой, наконец отошёл от зеркала. Всё, что было нужно знать из моего внешнего вида, уже выяснил, а именно: ранений нет; каких-либо артефактов-привязок, не позволяющих и слова наперекор Властелину сказать, тоже; одет во вполне сносные чёрную рубашку и того же цвета штаны. Теперь надо понять как отсюда выбраться... Дверь, пожалуй самый очевидной вариант. Я попробовал нажать на ручку... и она открылась. Даже не знаю радоваться мне или плакать. С одной стороны сбежать немного легче, с другой, похоже, Император считает, что даже так я этого сделать не смогу. Искренне надеюсь — безосновательно.
И что теперь, просто выйти? Меня не убьют? Разве смерть не лучший вариант... Нет не лучший! Меня ещё Рита ждёт!
Нужен я ей такой... испорченный... грязный... ничтожный...
Дверь не заскрипела, как я уже, если честно, ожидал. Она открылась совершенно бесшумно, и я выглянул в коридор. Длинный непонятно куда уходящий и абсолютно пустой. Это мне не нравилось совсем.
Где стража? Где прислуга? В богатых домах аристократов такой жуткой тишины не бывает, а я в замке самого Императора, значит её и подавно быть не может. Отозвал? Оставил меня в этой пустоте и сидит в какой-то комнате, с интересом учёного-исследователя наблюдая за бегом по лабиринту дворца лабораторной крысы в моём лице? Я не знал. Даже не догадывался и, говоря откровенно, не желал этого делать.
Каждая мысль об Властелине побуждала воспоминания. Мне нужно было абстрагироваться. Забыть о случившемся или хотя бы воспринимать отдалённо, так будто это случилось с другим человек. Что толку жалеть себя и рыдать, вслух проклиная насильника? Подобной твари это только удовольствие доставит. Нужно убедить его, что мне плевать... Нет, не его убедить. Себя. Нечего ныть, мужик я в конце концов или кто?!
Какой из меня мужчина после случившегося...
Я человек, и я повстанец. Этого хватает с избытком.
Должно хватать...
Каждый шаг гулко повторялся эхом, и мне даже красться, чтобы остаться незамеченным, не хотелось. Всё равно одна конкретная тварь точно должна знать где я, и никакие трюки не помогут спрятаться. Жаль окон здесь нет, с радостью бы в какое-нибудь выпрыгнул. Если не смог бы цепляться за выступы сего шедевра архитектуры, то как минимум просто вычеркнул бы из истории свой позор, бесславно разбившись о землю.
Так, надо убрать мысли о суициде из головы, не хочу опять уходить, мне и прошлой смерти в подворотне вполне себе хватило. Хотя, тогда это было не по моей воли. Вообще, откровенно говоря, не по чьей... Божьей, если только. А что? Кто-то ведь эту новую жизнь мне устроил. Только вот воспоминания о прошлой больно мутные... Будто я на неё через грязную потрескавшуюся лупу смотрю.
Впереди показались огромные приоткрытые двери, и я наконец понял, куда пришёл. Тронный зал во всей своей готической красе. Отделан преимущественно чёрным камнем. Обсидиан? Не знаю, никогда не разбирался. Посредине возвышался огромный массивный трон с красными вкраплениями.
Весело. Настолько сильно, что из горла способны вырваться лишь странные свистящие истеричные звуки, даже пародией на смех называться не способные.
Оскаленный череп... Интересно, а вампиры существуют? Магистр говорил о том что колдуны местной Земли ведут родословную от нечисти. Если живые мертвяки и правда существуют, то этот ублюдок просто обязан быть их потомком. Или клыки у Императора от демонической магии?
Трон пустовал, да и в зале вроде бы никого не было. Я застыл возле порога, чувствуя, что хочу туда зайти. Почему?
Потому что хочу. Почему хочу?
Ноги сами переступили порог, а я, уже нисколько не сомневаясь, что грёбаный колдун умудрился меня подчинить, даже несмотря на защиту разума, похоже, действуя какими-то окольными путями, торопливо оглянулся, выискивая угрозу. В углах абсолютно пустого зала не нашёл. Нашёл на троне, когда ухмыляющийся ублюдок снял с себя заклятие невидимости, буквально материализуясь предо мной.
Точно нежить какая-то. Жаль солнца здесь нет, я эту тварь под его лучи с удовольствием толкнул бы. Интересно, а с серебром у него отношения какие? А с огнём? А со святой водой? Где святую воду-то достать... Разве что стырить стеклянный крест с кладбища и... э-э-э... А как воду освещают?..
—
Твой отказ весьма меня огорчил, Бестия. — Су-у-ука... Ну не произноси ты, содомит проклятый, это прозвище так. Оно мне не сильно нравится само по себе, а сейчас ещё и это конченое, ровно как и ты сам, смешивание вкрадчивости и странного, будто где-то на периферии звучащего рычания, на нервы действует. —
Я готов дать тебе ещё один шанс. — А я не готов его принять! —
Преклонись предо мной и обретёшь богатства... — Нахрена они зависимому от чужой прихоти невольнику?! — ...
власть... — Это слово с рабством не сочетается, ты в курсе? — ...
титул... — Приписка «барон» и замудрённая фамилия, это именно то, за что можно лишиться свободы, согласен. — ...
жизнь, — закончил колдун, на последнем слове немного подавшись вперёд.
Ага,
жизнь... Может быть и согласился бы, скажи он всё это до... Я дёрнулся, гоня воспоминания. Не время. Совсем не время.
— Нет. — Мой голос твёрд, как и взгляд.
Я бежал из рабства, скрывался от Тайной Полиции, вступил в Орден Созерцателей, мотался по провинциям, поднимая народ на бунты, терпел пытки, причём не единожды, хотя Императорские и были самыми ужасными, а потом меня ещё и... к чему эта пауза. Пора смотреть правде в глаза. Меня изнасиловали. Чёрт его знает почему, но да. Унизительно и травмирующе, но я ведь однажды даже умирал, да и до этого видел многое. Хватит уже. Сдаваться надо было на арене, падая вниз и чувствуя небывалое облегчение в израненных ногах, может быть во время пыток, но точно не сейчас. Не после того, что он провернул. Не сейчас, встретившись с Императорским взглядом, с этими глазами, тёмными, слегка бардовыми, кажется... А ещё внимательными, до жути внимательными жестокими и... довольными?..
Нет
.
Ноги подкосились сами собой.
НЕТ!
Я всеми силами пытался сместить центр тяжести, надеялся упасть на копчик, спину, ещё как-то... Я обещал себе, что больше никогда не перед кем не встану на колени! Схватился за пол руками, что есть силы от него отталкиваться, понимая, что ни черта не выходит. Меня буквально пригвоздило к поверхности из гладкого тёмного камня и разогнуть спину не представлялась возможным. Я же всё продолжал лихорадочно пытаться подняться или просто упасть хоть как-то куда-то, лишь бы только изменить эту позу.
Я на самом деле совсем не храбрец, всегда предпочитаю действовать максимально осторожно, способен терпеть чужую снисходительность если надо... Но это... Это травма детства. Причём и прошлого хозяина тела — девятилетнего мальчика-раба, перерезавшего собственные вены после смерти матери, и меня, вынужденного в его шкуре обитать.
— О, ну что ты! — с ехидством воскликнул Император. Надо же, в его репертуаре имеются не только разной степени криповости шёпоты с парочкой рычаще-басовитых или арктически-холодных разговорных интонаций, но и нечто более громкое. — Взгляд можешь поднять,
разрешаю. — Всмыс... Я ведь так и стою почти на четвереньках, пытаясь встать, да? И смотрю в пол... Сволочь!..
Я боюсь. Я до жути боюсь, как бы этот монстр не переломил мне сейчас позвоночник одним точным ударом посоха, или не выпил мою кровь, или ещё какой-нибудь болезненной херни не сотворил... Но как же, дьявол сожги здешний мир, бесит эта покровительственная манера говорить.
Не скрипи зубами, не закатывай глаза... Раз уж есть возможность выжить — живи. Рите ведь обещал. Обещал...
— Тв... — Прокусил язык до крови, глуша все звуки. И так отказом разозлил, а тут ещё и оскорбление.
— Ну же. — Тонкие губы растянулись в усмешке, от которой несколько незаметных ранее морщин стали проявились, подчёркивая загоревшиеся странным, будто предвкушающим огнём. —
Скажи полностью.
Холодно, скотина. Мне опять холодно и похоже я понимаю почему. Какие бы не были хреновые условия в местных подвалах тот лютый мороз был слишком сильным для простого отсутствия обогреватель, просто потому что Император его спровоцировал. Ровно так же как и сейчас: буквально ощущаю, что ещё немного и изо рта при каждом выдохе будет идти пар.
Хорошо, что сегодня я хотя бы одет... И надеюсь так и продолжится. Этот взгляд мне вообще не нравится.
— Я сказал,
повтори. — Рука сжалась на длинных волосах. Надо было стричь. Я знал, мать вашу, что надо было стричь! Но нет же, Риту послушал! «Тебе так идёт... Длинные рыжие волосы и зелёные глаза это такое гармоничное и редкое сочетание...», слушай баб после такого!
— Тварь.
Пора смириться с тем, что я уже не жилец. Даже если вдруг умудрюсь протянуть ещё чуть-чуть этот припадочный всё равно рано или поздно пробьёт мою голову. Так может лучше пусть так. Прямо здесь?
Не знаю есть ли в моём взгляде какая-то сила, скорей всего просто страх и отчаяние, но я всё равно смотрел прямо в глаза Властелину, стараясь не обращать внимания на руку в своих волосах. Сверху вниз. В рабской позе. То за что я сражался всё время проведённое в этом мире ныне оказалось совершенно бессмысленно. Да и какое там время-то было? Мне-Вергилию недавно восемнадцать исполнилось. Многого за девять лет не сделаешь, как сильно не желай.
— Вот как... — Прищурился. Зло, похоже. Ну всё. Сейчас голову оторвёт или на пол кинет и ногой шею сломает, или в артерию клыками вопьётся, или сердце вырвет, или... — Ну что ж, не буду настаивать. — губы растянулись в совершенно недоброй, предвкушающей улыбке. — Всё же я за свободу слова и...
выбора.
Хах-хах-ах-ха-ха-ха... ЧТО БЛЯТЬ?! Какая к чертям свобода слова?! Какая нахрен свобода выбора?! ЗДЕСЬ?!
— Может ты вообще за демократию?! — выплюнул ему прямо в лицо, не сдержавшись.
Хочу меч. Вгрызться стеклянным лезвием в самодовольную рожу, отрубить почти до корней чёртовы волосы, кои рука этой гниды до сих пор не покинула, и плевать, что будет неровно, плевать, что некрасиво,
надо чтобы было некрасиво, надо чтобы было настолько отпугивающе и несимпатично насколько вообще возможно.
Хочу изрезать это чёртово миловидное личико, по какому-то недоразумению смотрящее на меня из зеркала, покрыть кожу бесконечными шрамами и рубцами...
Что угодно!
Только не чувствовать этот взгляд, вновь наливающийся ещё по прошлому разу знакомой тьмой...
Не надо...
Не надо, сука!
Мне всё равно. Я ничего не чувствую. Я пережил прошлый раз и должен пережить ещё один...
Чего ради?!
Надо было молчать. Надо было сжать зубы до надрывного треска и молчать...
Я спокойный. Я такой спокойный...
Большую часть времени. А потом взрывался. Бился в бессильной злобе, как бешеный лис, окружённый толпой людей с оружием. Как сейчас. Мне будет больно, до страшной жути и больно, и страшно, но злость уже прорвала платину, затопляя остатки мозга.
— НЕНАВИЖУ! Пизданутый, сумасшедший выродок на троне, вылезший хуй пойми откуда и творящий какой-то пиздец просто потому что, блядь, может! ПИДР ЕБУЧИЙ! — Я культурный человек. Стараюсь не материться, заменяя нецензурщину немного более приемлимыми аналогами, даже мысленно. Но меня прорвало. В тот самый миг, когда иррациональная мысль появилась.
Взбешённые люди убивают куда быстрее.
Суицид. Самый экстремальный из возможных. Самый тупой из возможных...
Хватит шатать мозг мыслями о Грановской, моё кольцо со всеми сопутствующими потрохами в её владение уже никогда не попадут и на одно колено я встать перед ней не смогу по одной...
— СУКА!
... простой причине... Я уже на коленях. Я уже в чужой власти.
— ГОРИ В АДУ!
Только меня за собой не утащи...
