Скульптор

7:21

      Половина кровати была пуста и холодна, когда Мона проснулась одна. Шторы всё так же закрывали окно, а приоткрытая форточка пускала свежий воздух в квартиру. Девушка сонно трёт глаза и тихо-тихо зовёт молодого человека, но в ответ тишина, которая дала понять, что в квартире никого нет кроме неё. В груди закололо от обиды. Куникудзуши опять ушёл, оставив Мегистус одинокой в пустой квартире. Брюнетка приподнимается на постели, придерживая на своей груди тонкое одеяло, прикрывая наготу стройного тела. Её бока и поясница всё ещё немного ныли после сегодняшней ночи. — А мне ведь на работу ещё, — тяжело вздыхает девушка, оглядываясь по сторонам в поисках своей одежды. Она лежала аккуратной стопочкой на стуле около рабочего стола её жениха. — Он когда-нибудь там приберётся.       Кутаясь в одеяло, Мона, немного кряхтя, встаёт босыми ногами на мягкий ковёр и бредет за своими вещами. Ей необходимо привести себя в порядок, уложить волосы. Не спеша натягивает свои чёрные капроновые колготки с узором серебряных звёзд, сверху короткие шорты, что переливались цветами космоса. Блуза с объёмными, полупрозрачными рукавами, что были украшены мелкими бусинами, оказывается заправлена в шорты. Два хвостика из длинных волос были осторожно завязаны и сейчас льющимися локонами спадали с плеч девушки. Она без сомнений была красивой, с хорошей фигурой, милым личиком и всегда пользовалась популярностью у молодых людей, но Мона нашла своё счастье в холодном, порой вспыльчивом Куникудзуши, что постоянно уходил в работу с головой. Девушка любила его всем сердцем, была готова на всё ради него. Навещала мать Скара вместе с ним, терпела его занятость, а когда молодой человек сделал ей предложение, то Мегистус стала самой счастливой на этой планете.       Но чем дольше это продолжалось, чем больше Скарамучча уходил в работу, тем острее ощущалась его холодность по отношению к невесте. Это расстраивало, огорчало. Моне даже казалось, что темноволосый считал её не более чем другом. — Не время раскисать, — девушка мотнула головой, приводя мысли в порядок. Она крепче сжала тушь в руках, которую выудила из своей сумочки. — Свадьба скоро. Я просто нервничаю вот и лезет всякое в голову.       Мегистус собирается в спешке, поторапливая себя. Ей надо на работу выходить.

__________

7:48

      Они встречаются около здания. Кадзуха приветливо улыбается и останавливается около входа, ожидая старшего. — Доброе утро, — говорит Каэдэхара и поправляет сумку на плече. — Ты выглядишь не очень. Синяки под глазами ещё больше стали. — Привет, — Скарамучча усмехается и указывает пальцем под собственные глаза. — Я посчитаю это за комплимент.       Они обмениваются парой слов, прежде чем зайти в отдел. Их утро всегда начиналось с небольшой планёрки, на которой раздавали указания и поручения на сегодняшний день. Нин Гуан, как обычно уже сидела в общем большом кабинете, просматривая какие-то бумаги. Женщина коротко приветствует сотрудников, что подходили к началу рабочего дня, но продолжала хмуро заниматься своими делами. Было сразу видно, что настроение у неё не очень. Складка кожи залегла между её аккуратными бровями придавая более серьёзный вид, а редкие возрастные морщинки стали видны чуть больше из-за внимательного прищура её глаз. Либо она чем-то недовольна, либо обеспокоена. — Всем доброе утро, — начинает Нин Гуан. — Как я вижу — все уже на месте. На этот раз без опозданий.       Ничего нового она не сказала. Лишь уточнила важность некоторых дел и попросила Тарталью как можно скорее разобраться со своей работой. Кадзухе и Скарамучче были даны советы насчёт опроса семьи пострадавших. Это было важной частью для выяснения мелких деталей. Оба следователя перекидываются взглядами и им даже не понадобилось слов, чтобы понять, что сейчас они не будут сидеть в офисе, а поедут домой к матери убитой женщины. — У тебя права есть? Водить умеешь? — спрашивает Куникудзуши у Каэдэхары шёпотом чтобы не перебивать начальницу. — Я бы просто немного вздремнул. — Да, есть, но машину пока не планировал покупать, — также тихо отвечает младший следователь. — А что? Бурная ночка была? — Вроде того.       Хлопок в ладоши звонко разлетается по всему отделу и означал конец утренней планёрки. Нин Гуан скрывается в своём кабинете, отпуская жалюзи, Скарамучча и Кадзуха покидают здание, уезжая на другой конец города для опроса, многие следователи тоже покидают своё рабочее место и только Тарталья остаётся сидеть за своим столом, удручающе принимаясь за бумаги. Дело, которое свалили на его плечи он практически раскрыл и ему осталось добиться признания главного подозреваемого и заполнить каждый отчёт, что сейчас был перед ним. Бумажная волокита — самая отвратительная часть в работе. Напиши, распиши, уточни каждую детальку, а то мало ли кто-нибудь прикопается. Ещё дождаться когда начальница утвердит отчёт после всех своих правок и замечаний. Морока. — Как же достало, — Аякс роняет голову на поверхность стола с характерным звуком ударяясь лбом. — Этот говнюк ничего не говорит, хотя всё указывает на него. Адвокаты не хотят с ним работать, а мне не дают ему дать по роже. Давно бы уже сдал это дело и гулял смело.       Негодованию не было предела. Тарталья действительно не умел нормально вести допросы, постоянно раздражаясь и срываясь на крик. А бить то не разрешали! Дать пару затрещин и преступник заговорит как милый. Тяжёлый вздох заглушается столом и Чайлд отрывает себя от поверхности спустя пару минут. Один лист, что прилип его уставшему лицу, драматично падает обратно. Во всём отчёте не хватало только признания подозреваемого, а срок удержания истекает уже через пару часов. Всего-то осталось предоставить неоспоримое доказательство, а не косвенные улики.       Прошло несколько часов точно за повторным изучением всего дела. Аякс пересматривал всё, что только можно было. Если бы не родственники подозреваемого, что не давали показания против него, то следователь уже бы посадил мужчину за непредумышленное убийство. — Нет бы признаться и смягчить себе срок, — ворчит рыжий, хлопая папкой, содержимое которой видел уже не один раз. — Сам себе же хуже делает.       Когда только он получил это дело, то и думать не мог, что это будет несчастный случай в связи с превышением самообороны. Подозреваемый и сам был жертвой. На него напали, пытались вырубить или вовсе убить, но мужчина, что сейчас сидел в допросной не хотел этого признавать. Каэдэхара, который выдвинул эту теорию, оказался прав. Тарталье надо ещё раз поговорить с тем человеком, постараться убедить его сказать правду, сделать чистосердечное. Главное опять не сорваться и не выкурить все запасы, что у него есть.       Решительно встав с насиженного места, молодой человек схватил каждую бумажку, которую посчитал нужной, маленький диктофон, ежедневник и ручку, и направился в допросную. Небольшая комната за тяжёлой дверью и со скудным освещением встречает нервным постукиванием чужих пальцев по металлическому столу. Мужчина, сорока пяти лет от роду, сидел прямо напротив специального стекла, чуть поодаль от входа и хмуро смотрел в скучную стену. — И долго меня здесь держать ещё будут? — прокуренный голос раздражён, но в нём чувствуется усталость. — А Вы куда-то спешите? — Аякс хмыкает, почти усмехается и прежде чем сесть напротив раскладывает фотографии напротив человека. — У вас же жены и детей нет, живёте отдельно. Мать в другом городе, отца похоронили ещё несколько лет назад, а с сестрой можете связаться только по телефону. — Я знаю, что срок моего удержания скоро закончится, — почти выплёвывает мужчина, дёргая руками, что были сцеплены наручниками и зацеплены за специальную перекладину прямо на столе. — Всё равно ничего не скажу. Только время зря тратите. — Мужик, — Тарталья роняет голову в ладони, зарываясь пальцами в густые волосы. Он готов выть. — Ну всё же указывает на тебя. Тебе надо только чистосердечное написать, сказать, мол самооборона, напали на тебя. Нет! Упираться дальше будешь! Ты ради кого так упрямишься?       Голубые глаза встречаются с измученным взглядом, в котором читалось сожаление. Человек перед ним не плохой, не злой и даже не бандит. В нём словно проглядывались черты любящего отца, который был готов пойти на всё, чтобы дать своему чаду хорошее детство. Тарталья даже замолкает глядя на мужчину. — У меня дочка есть, — неожиданно говорит подозреваемый. — Внебрачный ребёнок от моей любимой женщины, — мужчина отворачивается от следователя и склоняет голову. — Мы любили друг друга, всегда хотели совместный быт построить, жить вместе, но её семья решила, что недостоин их дочери, — Аякс в спешке включает диктофон, стараясь не шуметь. — Хотели даже сбежать, но не успели. Её замуж выдали за богатенького. Несколько лет связь письмами поддерживали, из них узнал, что любовь моя беременна от меня, а не от мужа своего. Решили, что в тайне оставим. Я деньги начал откладывать. Хотел уговорить её сбежать всё же, вместе с ребенком в другую страну, — рассказ прерывается на пару минут. Было видно, что мужчине тяжело рассказывать это. — А этот узнал и взбесился. Жену дома запер вместе с дочерью, а меня на тот треклятый завод заманил. Придушить пытался, а я толкнул его ну и…       Мужчина рассказал всё. Сознался и подписал необходимые бумаги, что уже были подготовлены Тартальей. Слова, что обвиняемый рассказал ранее, были записаны рукой мужчины и вложены в дело. Аякс тихо поблагодарил, уже обвиняемого, подбадривающе похлопав по плечу. Молчание воцарилось после того, как тяжёлая дверь допросной захлопнулась вслед за ушедшим следователем.

10:39

      Стоило Чайлду вернутся в общий кабинет, как он краем уха услышал перешёптывание по всему отделу. Сотрудники как-то нервно поглядывали в сторону кабинета Нин Гуан. Девушки даже похихикивали, кумекая о своём. — Чё смеёмся и обсуждаем? — фыркает рыжий, когда падает на свой стул и бросает документы на стол. Аякс бросает взгляд на «соседку», что вальяжно сидела закинув ноги на столешницу. — Роз, что там по новым сплетням? — О, тебе понравится, — тянет девушка, прокручивая в руках нож-бабочку. Темноволосая усмехается, убирая свои ноги, садясь нормально. — К начальнице нашей муж её пришёл. Говорят, что дело Скара забрать могут.       Глаза Тартальи округляются от услышанного. Здесь сейчас мистер Чжун, чтобы забрать столь важное дело для его друга? Да быть не может. Куникудзуши рассказывал, что им дали время, целый месяц. Молодой человек шумно вдыхает сквозь зубы и хватает отчёты, беспорядочно складывая их в одну стопку. Дело, Чжун Ли, документы. Аяксу срочно надо узнать о чём там разговаривают, сдать работу и увидеться с Нин Гуан. — Да-да, я поняла, — голос начальницы выдёргивает из беспорядочных мыслей, что путались с каждой секундой сильней. — Не справится и дело ваше. — Признателен за понимание, мисс Гуан, — высокий и статный мужчина в отглаженном костюме, что сидел идеально по фигуре. Чжун Ли слегка улыбается, кивая головой своей жене. — Не против если я пообщаюсь с вашими сотрудниками?       На работе они общались так, словно между ними не было никакой связи. Словно не было брака и обручальных колец на пальцах. Деловые отношения, соперничество и порой сотрудничество. Чжун Ли и Нин Гуан выглядели так, словно были лучшими друзьями, но никак мужем и женой.

Или так казалось только Аяксу?

      Рыжий замер на месте как дурак, внимательно наблюдая за каждым движением начальника другого отдела по особо тяжким. Старался вслушиваться в каждое слово, что тот произносил. Бумаги в руках Тартальи начинали мяться под пальцами, но дружеский пинок от Розарии, спас документы от необратимой трагедии. Девушка отрицательно качает головой, давая понять, что лезть не стоит и Аякс смиренно расслабляется, тихо вздыхая. Он откровенно завидовал Нин Гуан. Она могла свободно касаться, смотреть и говорить мужчине что угодно, а он даже и слова без причины на людях сказать не может. Плотно сжав губы, рыжий шагает в сторону кабинета начальницы, но стоило следователю приблизиться к «месту назначения», как он ощущает на себе строгий, но заинтересованный взгляд, изучающий, даже любующийся. Небольшого разреза глаза глубокого янтарного цвета блеснули на свету, словно дракон смотрел на своё золото. — Тебя работа ждёт, — чуть резкий голос раздаётся совсем рядом и Нин Гуан нарочно медленно проходит между мужчинами и кидает свой властный взгляд на мужа. Обращалась она сейчас именно к Аяксу, даже не глядя на него. — Приведи отчёты в порядок, а не сдай как попало.       Чжун Ли дёргает одними уголками губ и покидает отдел, оставляя за своей спиной одни только перешёптывания.

Рабочий чат

(11:35) Тарталья: СКАР ОНИ ХОТЯТ ЗАБРАТЬ ДЕЛО (11:37) Нин Гуан: У тебя работа закончилась? Почему вообще капсом пишешь? Отчёты по делу где? (11:37) Тарталья: отчёты на столе а я на законном обеде! (11:41) Каэдэхара: Простите? В каком смысле «забрать дело»?

(11:41)

Нам же дали время. Какого чёрта?

(11:45) Нин Гуан: Тарталья не знает всей ситуации. Чжун Ли поставил условие — не справится, пойдут ещё жертвы или общество поднимет волну возмущения, то вот тогда дело и заберут в более опытные руки.

(11:47)

Ну так почему сразу им не отдали?

(11:48) Нин Гуан: Потому, что я впряглась чтобы именно ты получил это чертово дело. Всё, работайте.

12:00

Недалеко от места проживания семьи убитой.

      Это был один из самых напряжённых опросов родственников. Семья жертвы не могла толком связать несколько слов в целое предложение, но их можно было понять. Скарамучча понимал это лучше остальных. Он сам был таким же, неоднократно беседовал с теми, кто потерял родных людей и каждый раз подбирал то, что можно было сказать для успокоения. Но вот только следователю пришлось проводить опрос одному, а всё из-за того, что когда Кадзуха представился, женщина, мать убитой, закатила истерику. В её памяти остался след с былых времён и одна единственная фамилия — Каэдэхара. Сколько криков было по этому поводу и второму следователю пришлось ожидать напарника на улице, в соседнем парке.       Белобрысый одиноко сидел на лавочке с двумя стаканами кофе в ожидании старшего. Было даже обидно из-за чужих слов, что ощущались как нож в сердце.

«— Как тебе не стыдно являть сюда?! — верещала женщина, цепляясь своими пальцами за его куртку. — Носишь эту отвратительную фамилию! Фамилию убийцы!»

      Порой слова ранили лучше оружия. Каэдэхара знал, что его дедушка никого не убивал, он был в этом уверен. Да и не стал бы он убивать свою родную дочь и её мужа. — Ну почему люди продолжают так считать? — шепчет Кадзуха, пряча лицо в ладонях. Кофе остывал стоял рядом на лавке. К нему так и не притронулись. — Доказали же его невиновность. — Думаю, что нам надо поговорить с тобой на этот счёт, — за спиной раздаётся голос Скарамуччи и спустя пару секунд он присаживается рядом. — Нам есть что сказать друг другу. Верно?       Да, всё верно. Их фамилии числились в списках семей пострадавших, но вот один родственник Кадзухи был ещё и главным подозреваемым. Хисамити Каэдэхара — известный скульптор в годы своей жизни. Его работы вызывали восторг в сердцах людей, заставляли глаза смотрящих блистать от увиденной красоты. Тончайшая работа над каждым изгибом в которых ощущалось дыхание жизни. Хисамити был гением и этого не могли отрицать. Вот только вся его жизнь, всё то, чем он жил, пошло под откос. Убийство его родной дочери и зятя, обвинение в тринадцати убийствах. Карьера была разрушена, любимого внука начали обвинять и унижать за то, чьим родственником он является и в итоге… — Дедушка не выдержал всех тех обвинений и нападков, — Кадзуха взял свой стакан с кофе и обхватывая его, начал греть пальцы. — Он застрелился в свой мастерской из дробовика, оставив завещание. Было проведено подробное расследование и все обвинения были сняты, но общественное мнение было уже не изменить.       Скарамучча даже не знал, что сказать на эту историю. Его молчание словно поддерживало молодого человека рядом, что пережил не меньше чем он сам. Потерять родителей, а после остаться сиротой из-за смерти любимого дедушки. Как же Скар его понимал. — Мне очень жаль, — всё, что вымолвил следователь. Слышать такое от человека, что так часто скромно улыбался, добродушно общался с другими. — Правда. — Забей, — Кадзуха делает глоток горячего напитка. — А ты то сам, — младший следователь поворачивает голову в сторону Куникудзуши и заинтересованно смотрит на него. — Как связан с этим делом? — Моя тётя стала жертвой «Скульптора», а мать оказалась в психушке после этого случая, — Скар тихо благодарит напарника за кофе. — До сих пор не могу выкинуть из головы тот день, когда мы с ней оказались на опознании тела.

      Трясущиеся руки при поднятии белой простыни с мертвого лица родного человека, хрипы в горле вместо слов и шоковое состояние на протяжении нескольких месяцев. Невыносимая душевная боль, что мучила до сих пор.

      Они были похожи. Оба потеряли дорогих людей, видели их смерти и пошли по пути правосудия из-за этого. Начали помогать людям своими методами, раскрывая убийства и принося спокойствие родственникам убитых. — Мы должны сделать так, чтобы уменьшить количество жертв, — Кадзуха слегка улыбается, как в те дни с их знакомства. — Найти все улики, что укажут на убийцу. Если это подражатель, то он должен хоть как-то связан с прошлым. Такое знание деталей пугает. — Ты прав, — Куникудзуши одобрительно кивает на настрой напарника. — Нам нельзя терять время.       Впереди их ждёт долгая и кропотливая работа над каждым документом из настоящего и прошлого. Они не имеют права даже на малейшую оплошность.

22:48

      Весь отдел уже опустел. Сотрудники разбрелись по домам и даже Нин Гуан покинула своё рабочее место, закрыв личный кабинет на ключ. Только два следователя остались сидеть за разными столами при тусклом свете ламп. Верхний свет уже давно резал глаза до боли и вызывал неприятные ощущения. Горы бумаг, что заполонили всё рабочее пространство, валялись, казалось, хаотично, но для Скарамуччи и Кадзухи всё было разложено в определённом порядке. Дата за датой, событие за событием. Где-то можно было заметить связующие элементы, которые могли быть связаны с делом убийцы. — Я думаю, что нам стоит проверить всех родственников предыдущих жертв, — предлагает Каэдэхара, устало потирая глаза, что были готовы заслезиться в любой момент от перенапряжения. — Это займёт много времени, но так мы сможем быстро узнать если из них кто-то пропал. — Да, ты прав, — темноволосый вяло отвечает напарнику и уже готов уронить голову на стол и просто заснуть. — Но я бы не отказался что-нибудь поесть для начала.       Ближайшие магазины были уже закрыты в это время и ничего не оставалось кроме того, как опустошить шкафчик Розарии, что всегда хранила в нём несколько вкусностей. Скарамучча отрывает один листик от яркого блока для записей и быстро чёркает строчки с глубокими извинениями и обещанием всё возместить, а после с негромким хлопком приклеивает стикер к небольшой дверце тумбочки под соседним столом. Из ящичка он извлекает две упаковки лапши быстрого приготовления и встаёт со стула, подходя к кулеру с водой. Набрать чайник, вскипятить и заварить небольшой и не самый полезный перекус. Помещение заполняется запахом дешёвых специй. Лапша в пластиковых тарах уже приготовилась и молодые люди, вооружившись палочками, пожелали приятного аппетита друг другу. Тихие разговоры иногда смешивались со звуком втягивания лапши. — Завтра начнем выяснять всех родственников, — старший следователь доедает свой перекус, откладывая тару в сторону. — Это будет долго… — Зато мы сможем быстро среагировать на пропажу, — Кадзуха потягивается на своём месте и выключает монитор компьютера, а после вытягивает шею, чтобы посмотреть на собеседника, от которого не получил ответа. — Куникудзуши?       Темноволосый сложил свою голову на столе лицом вниз. Его ресницы слегка подрагивали, но дыхание было ровным и спокойным. Райдэн погрузился в сон от усталости и тяжелой работы, за которой он провёл много часов за последние дни. Его голова покоилась на сложенных руках на столе, тёмные пряди волос спадали на умиротворённое лицо, прикрывая тенью тёмные круги под глазами. Каэдэхара слабо улыбается и поднимается со своего места, беря с вешалки куртку старшего следователя. Светловолосому приходится обойти большую часть столов в помещении и только после этого верхняя одежда оказывается на плечах Куникудзуши. Простая забота о коллеге, ничего более.

Это было около 23:50.

      Размеренное дыхание заполнило просторный кабинет. Сон накрыл своей пеленой, укутал тяжёлым одеялом, что так и не отпускало. Безмятежно, до самого утра, прямо на рабочем месте, Скарамучча так и проспит в неудобной позе, но с бережно укрытыми плечами, а неподалёку, на кожаном диванчике для отдыха, дремал молодой и перспективный следователь, что уснул куда позже, чем его коллега.

А ведь этой ночью домой не вернулся один любящий муж и отец, что каждый день, на протяжении нескольких лет, приезжал в одно и то же время. И любящая жена его встрепенулась тут же, чуя тревогу где-то в глубине души.

«О, любовь моя, ну где же ты? От чего не спешишь к детям своим. Неужто верность твоя, была не так глубока? Не могла я ошибиться. Подай хоть знак, что всё хорошо и скоро объявиться ты.»