Вперёд, вприсядку!

      Для Джереми всё было в новинку. Прежде, чем ему позволили войти в комнату в общежитии, ему пришлось пройти самый настоящий бюрократический квест: заполнить бумаги в одной аудитории, с ними пойти в кабинет на другом этаже, заплатить за проживание, посетить медпункт и получить справку об отсутствии кожных заболеваний, а поскольку он студент-иностранец, нужно заполнять ещё несколько дополнительных документов. Только после получения всех бумаг, Джереми добрался до коменданта и наконец получил ключи.       В комнате он пришёл в недоумение от огромного шкафа, встроенного прямо в стену. Такие были в каждой комнате и стояли там со времён постройки общежития. Разбросав вещи по полкам, внезапно выяснилось, что ему нужно спуститься в кастелянскую и получить там постельное бельё вместе с одеялом, подушкой и покрывалом под роспись.       Покончив с этими делами, Джереми ощутил колючую боль в животе. Он вспомнил, что перекусывал утром, когда выезжал из аэропорта. Гипермаркет находился через дорогу, набрать несколько пакетов продуктов было не проблемой.       Управился со всем он под вечер. Джереми жевал бутерброд, сидя за столом, и смотрел в окно. За стеклом был незнакомый — многоэтажные дома из красного кирпича, белые пятиэтажки, выглядывающие из-за них макушки тополей, а на горизонте виднелись дымящие трубы промышленной зоны. На улице разносился звон колокола, где-то поблизости была церковь.       Джереми смотрел на картину у себя за окном, которая заставлял его невольно возвращаться на родную улицу. Осень в Бостоне была чем-то похожа. Такой же тёплый свет солнца, затапливавший всё, словно сливочное масло, желтеющие деревья, а он идёт по тротуару и шуршит опавшими листьями. Мама держит его за руку и улыбается.       Мама… Теперь она была далеко, буквально на другом конце шара. Разговаривать парень сможет с ней только по телефону. Ведь совсем недавно они были вместе. Словно в каком-то волшебном сне Джереми видел ее лицо, слышал голос, чувствовал заботливые прикосновение. Все это не было так давно, но словно прошла вечность с тех пор, как они прощались в аэропорту. Вместе с ней было ещё несколько старших братьев. Когда он садился на самолёт, мама утирала слёзы и смотрела, как её мальчик отправляется в другую страну. И теперь он вернется домой только через год на летние каникулы.       Джереми думал обо всём, доедал последний бутерброд и уже начинал жалеть о решении учиться за границей. Желание вернуться домой больно свербило в груди. Потом он вспоминал, почему выбор пал на этот университет. Джереми вспоминал их судьбоносный разговор:       Он как раз вернулся из школы. Она, сияя глазами, вручила ему буклет университета, найденный в интернете и распечатанный.       — Ма, почему именно туда? — удивился Джереми.       — У них бесплатное образование. Нам не придётся платить несколько тысяч долларов в год. К тому же, цены там куда ниже.       — Ма… — он хотел возразить, хотел сказать, что будет работать, как и братья.       Однако она сразу его перебила.       — Ни слова больше, молодой человек. Хоть кто-то из моих сыновей получит высшее образование.       Её слова звучали эхом у неё в голове. Джереми понимал, что учёбу на родине мать бы не потянула. На пару минут он отвлёкся от мыслей о родне и посмотрел на пустующую соседнюю кровать. Его сосед, по всей видимости, ещё не приехал. Но потом мысли о семье и родном доме снова захватили мысли юноши. Он смотрел в потолок и думал, что же его ждёт дальше.       Тяжело было на душе от тоски. Тяжело в мышцах, их ломило от усталости. Тяжело в голове от размышлений. На Джереми будто свалился огромный камень, придавивший его целиком. Меж тем стали тяжелеть и его веки. Погружённый в свои мысли, Джереми не заметил, как уснул.

***

      Наконец-то утомительно-долгая речь ректора подошла к концу. Громкая толпа отправилась в актовый зал, смотреть праздничную программу. В потоке галдящий студентов Джереми не сразу понял, что отделился от своей группы и куратора. Их будто унесло волной из людей. Он и побежал по тротуару, в поисках своих знакомых. Джереми обогнал всех, но так и не смог отыскать группу. «Что за фигня?» — раздражённо подумал он. Быть может, они уже в зале.       Корпус был огромным, а Джереми не запомнил, где находится актовый зал. Он долго бегал по коридорам, пока не остановился на лестничной клетке. Оперевшись о перилла, Джереми повесил голову. Сил уже не было, он готов был сдаться.       — Первокурсник? — раздался рядом мужской голос с явным австралийским акцентом.       Джереми поднял глаза. Перед ним стоял высокий парень в рубашке и жилете.       — Ну да, — быстро ответил он.       — Я тоже. Ты заблудился?       — Типа того.       — Тогда пошли вместе. Я Мик Манди, — представился австралиец.       — Джереми, — представился тот в ответ и протянул руку.       Парни пожали руки. Вместе они отправились в актовый зал.       — Почему ты просто не пошёл за всеми? — спросил Мик.       — Я… как-то об этом не подумал, — неловко признался Джереми.       Зал был на третьем этаже. В холле перед входом туда стояли разноцветные стенды, рекламирующие различные кружки на базе университета, студенческие отряды. Ребята подошли к одному из стендов.       — У них есть стрелковый клуб? — Манди окинул взглядом пёстрые плакаты.       — А ты, типа, любишь стрелять?       — Да, дома частенько ходил с отцом на охоту. Мы стреляли с дальнего расстояния.       — Да ты прям снайпер, — усмехнулся Джереми.       — В какой-то степени, — улыбнулся Мик.       Они вошли в зал. Стенд остался стоять, дожидаясь прихода других людей. Вскоре к нему подошли ещё двое студентов. Делл посмотрел на плакаты. Его внимание привлёк постер кружка народных танцев.       — Хэй, гляди, Пайро! Я и не знал, что у нас есть клуб народных танцев, — сказал Конагер, обращаясь к младшему товарищу в противогазе.       Тот пробурчал из-под маски что-то.       — Я в школе тоже увлекался танцами. Не хочешь попробовать? — предложил Делл. — Можем заглянуть.       Пайро закивал и захлопал в ладоши, издавая радостные звуки. Из зала послышался сигнал. Мерный спокойный голос просил у публики выключить телефоны, за которым последовала музыка.       — Кажется, уже начинается.       Делл и Пайро проследовали на места. В зале стояла духота. Зрительское гудение сразу затихло, стоило заиграть музыке. На сцену выбежало несколько энергичных девчонок. Начался открывающий танец. Яркие наряды и улыбки, льющийся изо всех щелей позитив не мог не захватить публику. Танец окончился бурными овациями. Девчонки убежали за кулисы по окончанию танца, их сменили ребята-актёры. Их сцены, разыгрываемые между номерами, красной нитью проходили через программу.       Миша и Людвиг ждали своего выхода на лестничном переходе возле двери, ведущей в кулисы. Они то и дело посматривали на лист с порядком номеров. Людвиг держал аккордеон и перебирал клавиши. Пальца потели от волнения, он протирал их платком. Миша, держась за перила, разминал суставы. Сердце внутри плюхалось и прыгало, но потом снова успокаивалось. Лёгкое волнение перед выступлением — нормально.       Дверь на сцену открылась. Оттуда вышли двое парней-вокалистов, их номер только что закончился.       — Наша очередь, — сказал Миша.       Он и Людвиг пошли в кулисы. Разговоры актёров через микрофоны звенели на всё помещение. Михаил сделал глубокий выдох и поправил кепку с бутафорской розой. Он поправил головной убор товарища.       — Ни пуха, ни пера! — решительно сказал он.       — Scheiß drauf!       Парни ударили по кулакам. Их выход.       Людвиг вышел на сцену, играя на аккордеоне. Он вытягивал носки при каждом шаге и широко улыбался в зал. За ним вышел и Миша. После медленного выхода темп музыки постепенно начал ускоряться. Потом заиграла минусовка. Людвиг быстро встал на месте и как бешенный заиграл мелодию. Пальцы летали по клавиатуре. В мелодии звучали отзвуки молдавских мотивов.       Миша пошёл в присядку — его фирменное па. На сцене под бодрый аккомпанемент он выделывал ногами такие кренделя, что казалось, он победил гравитацию.       Михаил сделал последние движения, Людвиг доиграл финальные аккорды. Зал взорвался от аплодисментов.       Пара подружек, сидевших перед Джереми и Миком, в шутку перешёптывались:       — Ну всё, можно и уходить. Лучше уже не будет.       — Да, пацаны молодцы. Такая крутотень. Сразу видно, за что повышенную степуху получают.       Оба парня зацепились за их слова. Остаток концерта они теперь думали о выступлении двух танцоров-старшекурсников. По окончанию концерта, Джереми неловко спросил нового знакомого, когда они спускались по лестнице:       — Хэй, не хочешь спросить у тех двоих о танцевальном клубе?       Манди посмотрел на него так, будто только и ждал этого вопроса.       — Да, было бы неплохо.       — О-о-о, да, чувак, девчонки любят танцующих парней, — сразу оживился Джереми. — Мне кажется, что мы с тобой просто созданы для танцев, особенно я. Это ж почти как спорт. Я довольно гибкий. У мены хорошая выворотность. В детстве я ходил на танцы, но не сложилось...       — Я верю, можешь не доказывать, — сказала Мик. — Ты не знаешь, как танцы помогут получить повышенную стипендию?       — Без понятия. Надо будет узнать.       Было что-то пламенное в том выступлении, в том танце. И вот это «что-то» как раз и есть то, что отличает танец от всех других искусств. Миша, сам того не осознавая, зажёг невидимый огонь в парнях, которых ещё даже не знал.