В шкафу бывает тесно

Творчество Маяковского незамедлительно откликается на внутренний бунт подростка. Кратко и пошло, избавляя от длинных строк и разрывая привычный шаблон о классической литературе. Бунтовал он не только разрушая стихотворную строфу, но и прямотой, неприлично дерзко выплёвывая каждое слово на листок бумаги. Есенин же обидел меня не меньше, чем других женщин, поверивших в его непорочность. Как оказалось, «душа поэта» всё же о земном. «Любимая! Меня вы не любили» — слова пьяницы и дебошира. Разочарование было столь серьёзно, будто мы были лично знакомы. Своё сочинение я посвятила антипатии, практически полностью отказавшись от основной темы: «Есенин или Маяковский». Учебный год начался с переформирования классов, поэтому из привычного коллектива осталось около пяти человек. Предварительно пришлось изучить странички во «ВКонтакте», чтобы получить хоть какое-то представление о новом классе. Надежда показалась мне слишком вычурной. Короткая стрижка, зеленая чёлка, фотографии низкого качества на странице — будто неудачная попытка записаться в неформалы. Некоторое время я безуспешно пыталась обзавестись новыми товарищами. Все казались какими-то пресными и совершенно не привлекательными в общении. Будто уже совсем отчаявшись, оставила активные поиски. На этот случай у меня всегда при себе были наушники, что хоть и не заменяло, но хотя бы компенсировало общение. Надежда стояла в коридоре и что-то громко объясняла однокласснице. Яркая жестикуляция, выразительная мимика и абсолютная харизма, будто выбили почву из под моих ног. Как мне казалось, никто больше не смог бы с такой экспрессией пересказывать «Грозу» Островского. После того, как мы впервые посмотрели друг на друга, из моей головы никак не выходил её взгляд, полный презрения. Не знаю почему, но меня это заинтересовало. Казалось бы, я давно привыкла обращать любое нежелательное внимание в свою сторону, но было в этом что-то неожиданно интригующее, что я отчаянно пыталась разгадать, словно ребус. Завести общение напрямую было слишком просто, само ее существование требовало более изощренного подхода. Я обращала на себя внимание всеми возможными способами. Так, бессмысленное существование превратилось в навязчивую идею о нашем знакомстве. Медлить было непозволительно. Как и я, Надежда обычно заканчивает с сочинениями раньше остальных, а значит, освободиться может в любой момент. Наспех выводив буквы в тетради «для творческих работ», я то и дело следила за Надей — успеть бы. Дописав последнее предложение, я вдруг поняла, что сильно ушла от темы, да и совсем не лестно отозвалась о русском писателе. Впрочем, выходить за рамки меня не пугает. Надежда, нарочито громко щелкнув шариковой ручкой, захлопнула тетрадь и поспешно засобиралась. Я подготовилась к этому заранее, так что на моей парте не было ничего, кроме тетради. Изобразив, будто только что закончила, я закинула рюкзак на плечо и уверенно направилась к учительскому столу. Так, наши тетради оказались первыми в стопке сданных работ.