Волчонок.

BTS — Like animals

BTS — Swim

      Прошёл почти ровно год с той ночи, когда Мин Юнги впервые нашёл в лесу перепуганного мальчишку, застрявшего в капкане.       Лес за это время почти не изменился. Те же бесконечные тёмные ели, те же узкие тропы, которые знали только охотники, тот же сырой запах земли, хвои и старой древесины. Осень снова подкрадывалась к этим местам, и ночной воздух уже начинал кусаться холодом.       Юнги возвращался с обхода.       Ночь выдалась длинной и тихой — даже слишком. Иногда тишина бывает опаснее любого шума. Она заставляет прислушиваться к каждому шороху, к каждому треску ветки под ногами, будто лес специально проверяет тебя на выдержку.       Лук привычно лежал у него за спиной, колчан с несколькими стрелами тихо стукался о куртку при каждом шаге. Серый бомбер промок от мелкого дождя, который начал накрапывать ещё пару часов назад, но Юнги почти не обращал на это внимания.       Он шёл уверенно, спокойно, словно эти тропы были продолжением его самого.       Дом уже был совсем близко.       Ещё несколько десятков шагов — и за деревьями показалась знакомая тёмная крыша старого лесничего домика. Того самого, где он прожил всю свою жизнь.       Юнги уже собирался открыть калитку, когда вдруг остановился.       Что-то было не так.       Он не сразу понял что именно. Сначала — запах. Тонкий. Едва уловимый. Но для охотника этого было достаточно.       Юнги медленно вдохнул воздух глубже.       Кровь. Старая. Подсохшая. Не свежая, но всё ещё ощутимая.       Его взгляд стал холоднее и сосредоточеннее, а рука автоматически коснулась ножа на поясе.       Он медленно поднял голову и только тогда увидел: на крыльце кто-то был. Сначала силуэт показался ему просто тёмным пятном на фоне двери. Человек сидел, прислонившись к стене, почти не двигаясь.       Охотник насторожился. В этих местах никто просто так к его дому не приходит.       Он поднялся по ступеням тихо, почти бесшумно и только когда подошёл ближе, сердце вдруг странно толкнулось в груди.       Человек на крыльце не сидел. Он спал, сжавшись в маленький комок, обняв колени руками, уткнувшись в них лицом. Волосы были растрёпаны, мокрые пряди липли к щекам. Одежда выглядела грязной и местами порванной. На ногах не было обуви — только грязные носки, пропитанные водой.       Юнги замер. Несколько секунд он просто смотрел, не веря тому, что видят его глаза.       — …Чимин?       Имя сорвалось почти неслышно.       Парень вздрогнул во сне. Бледные губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать. Но не проснулся.       Юнги медленно опустился на корточки рядом. Теперь он видел его лицо.       За этот год Пак Чимин заметно вырос. Черты лица стали чуть более взрослыми, скулы обозначились сильнее, плечи стали шире. Но сейчас он выглядел совсем иначе. Истощённый. Уставший. Под глазами тёмные круги, кожа бледная, губы потрескавшиеся.       Юнги тихо выдохнул.       — Чимин…              Он осторожно коснулся его плеча.       Ресницы дрогнули. Парень медленно поднял голову. Глаза открылись. И Юнги сразу понял — линз нет. Яркие красноватые радужки сверкнули в тусклом свете фонаря.       Секунду Чимин просто смотрел на него, словно пытаясь понять, сон это или реальность. Потом зрачки расширились.       — …Юнги?       Голос был хриплым, почти сорванным.       В следующую секунду Чимин резко подался вперёд. Он схватил бомбер Юнги обеими руками, вцепившись в ткань так сильно, что пальцы побелели. Будто боялся, что если отпустит — всё исчезнет.       — Юнги…       Голос дрожал. Тело тоже.       Юнги сразу почувствовал это — мелкую, непрекращающуюся дрожь, проходящую через всё тело парня. Так дрожат люди после сильного шока.       Парень прижался лицом к шее охотника, начиная громко душераздирающе всхлипывать. Шея начинала намокать, а губы, неосознанно коснувшиеся основания шеи потряхивались.       Мин осторожно положил руку ему на спину, начиная успокаивающе поглаживать.       — Эй… спокойно…       Но Чимин уже начал говорить. Слова выходили тяжело, сбивчиво.              — Они… пришли…       Юнги нахмурился, отрываясь от парня и приподнимая лицо, чтобы твердо смотреть в красные радужки в поисках ответов.       — Кто?       Ответ уже был почти очевиден, но он всё равно спросил, чтобы удостовериться в своих догадках.       Чимин стиснул его куртку ещё сильнее и опустил голову.       — Стая…       Это слово прозвучало почти шёпотом.       Охотник замер.       — Они нашли меня… — дыхание мальчишки сбивалось. — Сказали… что я принадлежу им… что я должен вернуться…       Глаза снова наполнились слезами.       — Я не хотел…       Юнги тихо провёл пальцами по его скулам, немного поглаживая щеки большим пальцем.       — Чимин…       Но тот продолжал, словно боялся остановиться:       — Мама… — голос сорвался. — Она… пыталась меня спрятать…       Чимин сильно зажмурился, словно стараясь спрятаться от ужасных воспоминаний. Слёзы покатились по щекам.       — Она закрыла меня… собой…       Пальцы на куртке Юнги дрогнули и свободную руку охотник уложил на дрожащую ладонь парня.       — Они… убили её.       Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Глухие.       Юнги не двигался. Его лицо оставалось спокойным, но челюсть медленно сжалась.       — Я… убежал… — Чимин тяжело дышал. — Я бежал… всю ночь… потом день… потом снова ночь…       Он устало закрыл глаза, немного задирая голову и стекаясь головой о дверь.       — Я не знал… куда идти… поэтому… пришёл к тебе.       Слова прозвучали почти виновато. Будто он боялся, что его здесь не ждут.       Юнги аккуратно взял его за подбородок и заставил выпрямить голову. Красные глаза были опухшие от слёз.       — Ты правильно сделал, — ни капли не сомневаясь сразу же ответил старший, нежно поглаживая подбородок мальчика, и в подтверждение своим словам смотрел в его глаза уверенно и спокойно.       Чимин замер. Юнги смотрел на него внимательно. Очень внимательно. Потом спокойно сказал:       — Теперь ты здесь.       Он поднялся и легко подхватил Чимина на руки. Парень даже не сопротивлялся — только тихо выдохнул и уткнулся лицом в его плечо, вдыхая приятный запах спокойствия и безопасности.       Юнги открыл дверь дома ногой и занёс его внутрь. Тепло дома сразу окутало их. Он аккуратно уложил Чимина на диван и накрыл старым пледом. Глаза волчонка уже почти закрывались. Но он всё же тихо прошептал:       — Юнги…       — Мм?       — Ты… не отдашь меня им?       Мужчина на секунду замолчал. Потом поправил плед и спокойно ответил:       — Я же говорил, — он слегка усмехнулся. — Тебе просто повезло, что сегодня опять я.       Громко облегченно выдохнув, Чимин прикрыл в успокоении свои глаза, чувствуя защиту, и заснул. Было слышно лишь его сопение посреди ночной тишины. За окном все еще было темно, но не столько, как во время обхода. Утро уже потихоньку давало о себе знать.       Дома теперь снова было тихо. Но эта тишина было не настороженной и не холодной, который по обыкновению стоит в лесу, когда каждый лишний вздох может обозначать опасность. Она была другой — мягкой, почти домашней. Та, что бывает только с старых домах, где стены давно привыкли к одиночеству хозяина и редким голосам.       Юнги еще некоторое время стоял возле дивана, наблюдая за сном волчонка, который вновь перепуганный пришел к нему в дом.       Чимин спал уже очень крепко, но при этом его сон нельзя было сказать спокойным. Даже сейчас, когда его тело наконец-то оказалось в тепле и безопасности спустя столько времени плутаний по лесу, он иногда вздрагивал и хмурился, пальцы под пледом судорожно сжимались до белых костяшек, словно все еще пытаясь спастись или удержаться.       — Черт, — тихо выдохнул охотник через нос и осторожно присел на край дивана. Слегка откинув край старого пледа, он осмотрел его ноги.       Картина была не самая приятная.       Ступни в когда-то чистых белых носочках были грязные и мокрые и, аккуратно стянув их, Юнги понял, что исцарапанные. На коже виднелись порезы и синяки — видимо, парень бежал через кусты и ветки, совершенно не разбирая дороги. На лодыжках — потемневшие полосы, как будто его что-то хватало или цепляло.       — Босиком бежал, глупый малыш, — нахмурился Мин, проводя устало ладонью по своим волосам и уже поднимаясь.       Аптечка.       Нужно обработать раны срочно. Хотя бы промыть.       Кухня встретила его привычным полумраком. Он включил маленькую лампу над столом, и мягкий жёлтый свет осветил старую столешницу, банки со специями и аккуратно сложенные ножи.       Юнги поставил чайник.       Звук закипающей воды всегда почему-то действовал на него успокаивающе. Пока вода грелась, он открыл аптечку и быстро нашёл всё необходимое — спирт, бинт, мазь.       Через пару минут чайник тихо щёлкнул.       Мин налил кипяток в большую кружку, бросил туда заварку и немного сушёной мелиссы.       Когда он вернулся в гостиную, Чимин всё ещё спал, но теперь он лежал немного иначе — повернувшись на бок и подтянув колени ближе к груди, словно ребёнок, которому холодно даже под одеялом.       Юнги поставил кружку на столик рядом с диваном. Потом снова сел. На этот раз поближе. Он осторожно взял одну из ног Чимина, положив её себе на колено, и начал аккуратно очищать кожу влажной чистой тряпкой.       Парень тихо застонал во сне, но не проснулся. Он только чуть сильнее сжал пальцами плед и пробормотал что-то неразборчивое.       — Нет…       — Спокойно… — тихо выдохнул Юнги почти шёпотом, сам не понимая, зачем.       Он продолжил осторожно обрабатывать раны. Иногда Чимин вздрагивал, но не просыпался. Юнги работал медленно и аккуратно — так же, как тогда, год назад, когда впервые перевязывал его ногу после капкана.       Мысль об этом заставила его невольно усмехнуться. Воспоминания начали пробегать слишком быстро и отчетливо, словно все произошло вчера.       — Опять ты ко мне прибежал, волчонок… — на секунду прерывался Юнги, нежно посмотрев на неспокойно спящего мальчика и, усмехнувшись, вернулся к своему делу.       Он закончил с одной ногой и перешёл ко второй. Прошло, наверное, минут двадцать. За окном ветер усилился. Дождь начал стучать по крыше чуть громче.       Чимин вдруг резко дёрнулся. Его дыхание сбилось:       — Нет… мама… — тихо прошептал он.       Юнги мгновенно поднял голову, замирая и прекращая все свои действия. Он посмотрел на ворочающегося Пака, обеспокоенно начиная рассматривать заново с ног до головы.       Парень зажмурился сильнее, словно пытался от кого-то убежать даже во сне.       Юнги не думал. Он просто протянул руку и осторожно положил ладонь на его волосы, слегка приглаживая растрёпанные пряди.       — Тише… — негромко сказал он. — Всё уже.       Чимин вздохнул, но успокоился не сразу. Его плечи постепенно расслабились. Дыхание снова стало ровным и охотник убрал руку только через пару секунд.       Он некоторое время просто сидел рядом, глядя на огонь в камине. А потом вдруг заметил, что Чимин уже смотрит на него. Красные глаза были приоткрыты.       — …Юнги? — голос прозвучал сонно и хрипло, с оттенком тревоги и неверия во все происходящее.       — А ты думал кто? — легко нешироко улыбнувшись, Мин перевел взгляд на мальчика.       Чимин моргнул несколько раз, пытаясь сосредоточиться. Его взгляд метался по комнате, пытаясь убедиться в том, что видит перед собой. Диван. Входная дверь. Камин. Та самая лосиная голова над ним. И Юнги рядом.       Понимание пришло не сразу. Но когда оно наконец дошло до него — его плечи едва заметно опустились. Словно огромный груз резко свалился с них.       — Я…правда…добрался… — сказал он тихо, почти шепотом, опуская голову.       Юнги протянул ему кружку с когда-то горячим, теперь уже теплым, чаем, наблюдая за тем, как руки Чимина дрожат от усталости и пережитого ужаса.       — Пей.       Осторожно взяв в руки кружку двумя руками, Чимин сделал медленные маленькие глотки.       — Спасибо… — глаза Пака тут же поднялись к Юнги, смотря благодарно и преданно. А сам Мин наблюдал за ним молча, внимательно и почти напряженно.       Тихонечко попивая теплый чай, Чимин украдкой поглядывал на Юнги, каждый раз успокаиваясь и делая новый глоток уже более уверенно.       Дома было тепло. Потрескивающие дрова в камине создавали уют и разбавляли тишину, создавая приятную домашнюю атмосферу.       — Когда это произошло? — наконец спросил охотник. Вопрос был задан очень осторожно и тихо, словно в боязни спугнуть.       Чимин же сразу понял, о чем идет речь. Его пальцы на кружке чуть дрогнули, но молчать он не стал, тихонько собираясь мыслями, чтобы понять, с чего и как начать.       — Вчера вечером… — выдохнул мальчик, ставя уже пустую чашку на столик. — Мы ужинали… Сначала я услышал шум во дворе и лаи. Я подумал, что это просто собаки. У нашей соседки три огромные хаски. А потом… — он замолчал, глотая тяжелый комок в горле. — Дверь выломали.       Юнги молчал, сидя рядом, ощущая напряжение в комнате. Он видел, как дрожащие пальцы Чимина переплетаются, пытаясь успокоиться. Теплая ладонь Мина мягко легла на руки парня, его большой палец медленно скользнул по тыльной стороне ладони, словно говоря: «Ты в безопасности».       — Сколько их было?       — Пятеро…может…шестеро…       Юнги нахмурился. Сердце сжималось. Мальчику всего шестнадцать, а он пережил ужасы, о которых и подумать боялся. Каждое вздрагивание Чимина было как удар по самому Юнги — он почти физически ощущал страх и боль, которые прошли через этого парня.       — Они сказали, — продолжил парень, поднимая глаза. — Что стая решила забрать меня…что я все равно принадлежу им…сколько бы ни бегал… Мама начала кричать на них… я даже не понял сначала, что произошло…когда она уже упала…мертвая. Я убежал через заднюю дверь.       — Они заметили? Гнались за тобой? — слегка закусив губу и сильнее сжимая ладонь Чимина, спросил Мин. Тот лишь тихонько кивнул.       — Но не догнали. Я обратился.       Юнги удивленно посмотрел на него, пытаясь осознать всю тяжесть момента.       — В первый раз?       Чимин лишь кивнул.       — Ты контролировал себя? Или это вышло спонтанно?       — Контролировал… — выдохнул младший. — Я… как только ты тогда отвёз меня домой, я начал чувствовать связь с внутренним волком… Я искал информацию: статьи врачей, ученых, записки охотников… Они все писали одно и то же.       Чимин резко замолчал, поджимая губы, а потом посмотрел Юнги в глаза:       — Оборотень дает имя своему волку. И волк проявляет себя только в тот момент, когда называют его имя.       — И как ты его назвал?       Чимин вновь сжался, тело будто втянулось внутрь себя. Он понимал, что если скажет имя — волк откликнется.       — Юнги…я не могу… — всхлипнул парень. — Я не могу контролировать его порывы. Я чувствую, что он доверяет тебе…но когда я превращаюсь в него…мое личное сознание отключается, весь контроль отдается ему.       — Чимин~ни, — нежно шепнул Мин, придвигаясь ближе к нему и вторую ладонь укладывая на его волосы, нежно поглаживая. — Все хорошо, ты можешь мне верить.       — Тебе могу, — ответил тут же мальчик. — Ему пока нет.       В комнате снова повисла тишина. Потрескивание камина, редкие капли дождя за окном, медленное тяжелое дыхание Чимина — каждая пауза становилась ощутимой, почти как пульс.       Юнги понимал: сейчас решение должно прийти от него. Он не мог сказать ни слова — это момента выбора мальчика, который все еще боится принимать свою сущность, в которую его превратили без его согласия.       — Юнги… — тихо шепнул мальчик, обеспокоено глядя на своего спасителя, который руки убирать явно пока не собирался.       — Мм?       — А если они…придут сюда?       Несколько секунд охотник просто смотрел на него, холодно и спокойно. Затем усмехнулся, опуская руку ниже и немного теребя щечку паренька.       — Чимин, я охотник. И это мой лес. Пусть приходят.       В этих словах было нескончаемое количество уверенности и силы, которые чувствовал Чимин всем нутром. Но от этого внутри легче не становилось. Он переживал.       — Но ты один…против них не справишься… Они никогда не ходят по одиночке.       Слова мальчишки заставили Юнги немного задуматься. Идея, которая вспыхнула у него в голове, словно щелчок молнии, поначалу казалось бредом. Но был ли у него выбор? Чимин прав. С вампирами он справится, будь их хоть десять. Но…волки.       Встав с дивана, Юнги подошел к камину, пару минут постояв там и обдумывая свое решение.       «Делать или не делать? Делать или не делать?»       — Юнги… — шепнул Чимин, привлекая его внимание.       — Что? — обернулся он и увидел, что Пак обеспокоено прожигает взглядом дверь. А затем уже замер сам, чувствуя неладное.       Ноздри Чимина едва заметно расширились. Он вдохнул воздух, затем еще раз очень медленно. Запах чужака.       Отшатнувшись от дивана, он закрыл рот своей рукой, сдерживая громкий вскрик.       — Тихо, — Юнги поднял свою руку, другой хватая лук, который висел прямо у камина, рядом с лосиной головой.       Вынув из колчана стрелу, Мин натянул ее на тетиву и направил к двери, ожидая гостей, но никого не было. Однако запах и присутствие чужаков чувствовался прекрасно.       Дом снова погрузился в тишину. В ней словно даже камин притих. Аккуратно подойдя к окну и кончиком стрелы отодвинув занавеску, Юнги ничего не увидел. Лишь уже светлеющий из-за наступающего утра лес.       Но дело было не в том, что он видел. А в том, что чувствовал. Чимин это чувствовал тоже, даже больше, чем сам Юнги. Запах. Слабый, чужой. Запах мускуса, влажной шерсти и крови…       — Чимин, встань за мной, — серьезно проговорил охотник, не опуская лука. Но ему пришлось это сделать для того, чтобы взять с полки камина рацию.       Он думал именно над этим, но сейчас нет времени задумываться, правильно он поступает или нет.       — «Кихен, прием. Ты здесь?» — слишком серьезно проговорил Мин, ожидая ответа. Ответ пришел сразу же. Видимо, приятель не спал.       — «Я здесь. Что случилось?» — послышался спокойный голос из динамика, а затем и пиликанье.       — «У меня гости»       — «Кто и сколько?»       — «Волки. Четверо-шестеро. Пока не понял»       Пауза на той стороне длилась всего секунду.       — «Понял. Будем через десять минут»       Разговор прекратился и Юнги поставил рацию на место, не прекращая вслушиваться в каждую мелочь.       Пока было тихо. Но кто как не Юнги знает, что может прятаться за этой тишиной.       Сердце Чимина билось настолько сильно, что оно отстукивало от страха даже в глотке. Он очень тихо прошептал:       — Они не уйдут… Они уже учуяли меня здесь…       — Теперь они пришли не только за тобой, — также тихо и спокойно ответил Мин, не собираясь больше продолжать разговор.       В этот момент снаружи раздался звук. Тихий, но отчетливый. Хруст ветки. И в ту же секунду раздался низкий, протяжный вой, а затем и удар в дверь. Дерево глухо вздрогнуло, но не поддалось. Затем снова удар. На этот раз сильнее. И низкое рычание. Стая пришла.       — Я знаю, что вы там. Для этого не надо ломать дверь, — шикнул Юнги, снова поднимая лук со стрелой и направляя к двери.       На секунду снаружи все стихло, а потом раздался человеческий голос:       — Отдай то, что принадлежит нам, охотник. И мы обойдемся без жертв.       На эти слова Юнги лишь усмехнулся, сильнее натягивая стрелу.       — Попробуйте забрать.       Снова тишина. Дверь больше не били, до слуха не доходило даже дыхание. Стая ждала. И это было хуже.

***

      Эти десять минут длились бесконечно долго. Иногда за дверью слышались кряхтенья, которые моментами обрывались, а иногда сопровождались нетерпеливым рычанием. Насколько Юнги понял, за дверью стоял всего лишь один волк. Остальные, судя по всему, расположились по периметру и ждали, но не нападали.       Чимин сидел уже на диване, сильно сжав руками край свой порванных брюк до побеления костяшек пальцев, а Юнги все также стоял у двери с поднятым оружием. Он чувствовал их запах все сильнее и сильнее.       А потом пьянящую тишину оборвал другой звук. Резкий, громкий.       Двигатель.       Через минуту у дома остановились две машины, из них вышли трое людей.       Шаг за шагом они приближались к дому. У крыльца раздался выстрел из ружья, а затем и громкий жалобный скулеж, который продлился недолго.       Удар. А затем грохот упавшей тяжелой тушки.       Дверь распахнулась и в ней показался Кихен, а за ним стояло еще двое усмехающихся крепких парней. Перед ними лежал черный волк, обмазанный в крови. В его брюхо насквозь было введено острое деревянное копье.       Со всех сторон послышался протяжный вой.       — Это лютоволк, — скривился Кихен, заходя в дом вместе с товарищами и наглухо запирая дверь за собой.       Юнги не опустил лук. Даже когда дверь закрылась. Даже когда тяжелое тело уже мертвого волка, с которым он говорил, осталось лежать у порога, словно предупреждение для остальных. Подойдешь — умрешь.       — Лютоволки опаснее обычных волков, — продолжил Кихен, стряхивая с куртки капли крови и дождя. Его взгляд скользнул по комнате… и остановился на тяжелом и обеспокоенном взгляде Чимина. На взгляде ярко красных глаз.       Мальчик вздрогнул. Его пальцы еще сильнее вцепились в ткань брюк, дыхание сбилось. Он инстинктивно отодвинулся глубже в диван, будто пытаясь слиться с ним.       Трое пришедших молчали, смотря ровно на Чимина нахмуренно.       Юнги сделал шаг вперёд. Медленно. Но этого было достаточно, чтобы полностью закрыть Пака собой.       — Даже не думай, — тихо сказал он.              Кихен приподнял бровь.       — Юнги…       — Я сказал — не думай, — уже жёстче повторил он, не опуская оружия.       В доме почувствовалась тесность. Воздух будто сгустился. Снаружи снова раздался вой. Уже ближе. Уже злее.       — Насчет этого мы еще поговорим, — озлобленно прошептал Кихен, поворачиваясь лицом к двери.       Юнги ничего не ответил. Он продолжал стоять перед Чимином, не опуская лук, но его внимание уже сместилось — не на охотников, а наружу. Туда, где становилось всё громче. Вой усиливался. Теперь он не был одиночным — это была стая. Несколько голосов, сливающихся в один низкий, давящий звук, от которого по коже шёл холод.       Один из охотников подошёл к окну, резко отдёрнул занавеску и тут же выругался сквозь зубы:       — Они уже в кольце.       — Сколько? — коротко спросил Юнги.       — Не меньше пяти… может больше. Двигаются быстро.       Снаружи снова хрустнула ветка. Потом ещё одна — уже с другой стороны дома. Они окружали. Методично. Без спешки.       Юнги сжал челюсть.       — Значит, времени нет.       Кихен бросил на него быстрый взгляд:       — У тебя есть план?       — Был, — коротко ответил Мин. — Теперь — импровизация.       Снова удар. На этот раз не в дверь — в стену. Глухой, тяжёлый. Дом чуть дрогнул.       Чимин тихо всхлипнул. Этот звук был почти неслышным — но Юнги его услышал. И на секунду прикрыл глаза. А потом… Развернулся. Медленно. Его взгляд встретился с Чимином. Красные глаза. Испуганные. Потерянные. И одновременно… Глубокие. Чужие.       Мин выдохнул.       — Чимин…       Голос стал тише. Ни угрозы. Ни приказа. Только… доверие.       — Ты чувствуешь их лучше всех нас. Скажи, когда они пойдут.       Чимин сглотнул. Его грудь быстро поднималась и опускалась, пальцы дрожали, но он кивнул. Он закрыл глаза. Вдох. Запахи ударили сильнее. Сырая земля. Кровь. Мокрая шерсть. И… Злоба. Голодная. Терпеливая. Где-то справа — движение. Слева — ещё двое. Сзади…       Чимин резко открыл глаза.       — Сейчас…       В тот же момент снаружи раздался громкий рык — и удар в дверь. Дерево треснуло.       — Позиции! — рявкнул Кихен.       Охотники мгновенно разошлись: один у окна, второй у стены, третий у входа.       Юнги не двинулся. Он всё ещё стоял перед Чимином.       Второй удар. Сильнее. Доски затрещали. Третий — и по косяку пошла трещина.       Чимин сжал зубы. Сердце билось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку. Он не сможет просто сидеть. Не сможет снова. Ждать. Пальцы сжались. Дыхание сбилось. Внутри — движение. Знакомое. Сильное.       Призрак.       Он был рядом. Всегда был. Просто ждал. И чувствовал страх хозяина. Чувствовал страх всех присутствующих, хоть они и пытались этого не показывать.       Чимин медленно поднял голову. Его взгляд снова нашёл Юнги. Тот стоял. Не отступал. Не сомневался. Защищал. Даже сейчас. Даже зная, кто он.       Грудь болезненно сжалась.       — Юнги…       Тот не обернулся полностью. Только чуть повернул голову.       — Мм?       Пауза. Короткая. Но тяжёлая.       — Прости…       И, закрыв глаза, произнес почти неслышно:       — Призрак.       Мир словно сорвался. Словно разделился на «до» и «после» после слов Пака.       Юнги резко обернулся — инстинктивно, мгновенно. На диване… Уже не было Чимина. Только белый волк. Огромный. С ярко-красными глазами. Он сидел там, где всего секунду назад был человек.       Все охотники замерли.       — Это ещё что за… — выдохнул один из них.       Юнги не двигался. Он просто смотрел. Секунда. Две. Три. Сердце грохотало.       Волк не рычал. Не скалился. Он смотрел прямо на него. И в этом взгляде было… узнавание. Потом — медленно. Очень медленно Призрак опустился. Лёг на диван и положил голову на лапы. Без угрозы. Без агрессии. Только… доверие.       Юнги шумно выдохнул.       — Чимин…       Дверь с треском разлетелась. Доски вырвало с петель, щепки разлетелись по полу, холодный утренний воздух ворвался в дом вместе с запахом сырой земли, крови и мокрой шерсти.       Первый волк влетел внутрь без колебаний. Огромный, тёмный, с оскаленной пастью. За ним — второй. Рычание мгновенно заполнило пространство.       — Стреляй! — рявкнул Кихен.       Выстрел. Глухой удар. Один из волков дёрнулся, но не упал — лишь отшатнулся, тут же снова оскалившись.       Юнги уже не думал. Тело действовало быстрее. Тетива — натяжение — выстрел. Стрела вошла точно в плечо первого волка, сбивая его с траектории. Тот зарычал, ударился о стену, но поднялся снова. Слишком быстро. Слишком живучие.       — Чёрт… — сквозь зубы.       Слева раздался глухой удар — один из охотников врезался в стол, едва увернувшись от прыжка.       Комната превратилась в хаос. Рычание. Выстрелы. Хруст дерева. Крики. И сквозь всё это — тяжёлое, давящее присутствие стаи.       Юнги сделал шаг назад. Инстинктивно. Ближе к дивану. Ближе к нему. К Призраку.       Белый волк всё ещё лежал. Но теперь… Голова поднята. Уши напряжены. Красные глаза внимательно следят за каждым движением.       Он ждал. Секунда. Две. И когда третий волк рванулся вперёд Призрак поднялся. Без рывка. Без спешки. Но в этом движении было что-то… окончательное. Он спрыгнул с дивана мягко, почти бесшумно. И в тот же момент вся комната словно изменилась.       Один из волков резко остановился. Второй зарычал тише. Они почувствовали. Свой. Но… не свой.       Призрак сделал шаг вперёд. Медленно. Уверенно.       Юнги замер. Он не стрелял. Не двигался. Просто смотрел.       Белая шерсть едва заметно подрагивала от напряжения. Красные глаза смотрели прямо на стаю. И в этом взгляде не было страха. Только холодная, тихая сила. Рычание стало другим. Ниже. Сдержаннее.       Один из волков сделал шаг назад. Другой — наоборот, вперёд, скаля зубы.       — Он… их сдерживает… — прошептал кто-то из охотников.       Юнги не ответил. Он видел это сам.       Призрак не нападал. Он… заявлял. Территорию. Себя. Право.       Главный из стаи — крупный, тёмный волк с разорванным ухом — вышел вперёд. Медленно. Уверенно. Остановился в нескольких шагах и глухо зарычал. Предупреждающе. Призрак не отступил. Даже не шелохнулся. Только чуть наклонил голову. И… ответил. Рык был тихим, но от него по коже прошёл холод.       Юнги сжал лук. Он не понимал до конца, что происходит. Но чувствовал — сейчас решается всё. Либо бой. Либо…       Вожак сделал шаг вперёд и в этот момент Призрак резко рванулся. Быстро. Молниеносно. Они столкнулись слишком жестко, начиная кататься по деревянному полу в жестокой схватке. Тяжёлый удар. Рык. Клыки. Когти. Но это была не просто драка. Это было… выяснение. Сила против силы. Право против права. И никто не имел права вмешиваться. Даже сама стая это понимала, молча наблюдая за всем происходящим и ничего не предпринимая.       Юнги сделал шаг вперёд, обеспокоено глядя на схватку волков:       — Чимин… — но его удержала рука Кихена, притронувшаяся к его груди, останавливая.       Вмешиваться не стоит. Это дело волков, а Призрак не нуждался в помощи. Он держал. Он давил.       Белый силуэт двигался быстрее, точнее, чище. Последний рывок, затем резкий выпад и темный волк уже лежал на боку, тяжело дыша и не намереваясь вставать. А Призрак так и замер, приземлившись на четыре лапы и в любой момент готовясь прыгнуть вновь, несмотря ни на что. И через несколько секунд вожак отступил. Не сразу, но с усилием. С рычанием. И это увидели все.       Остальные волки замерли.       Призрак стоял. Грудь поднималась от дыхания. Глаза горели. Он не гнался. Не добивал. Даже уже не думал об этом, видя, как соперник отступает. Просто… смотрел.       Вожак опустил голову лишь на секунду, но этого было достаточно.       Стая начала медленно отступать один за другим, не поворачиваясь к ним спиной. Пока в доме не остался только запах и тишина.       Юнги медленно выдохнул. Его руки дрожали, а сердце все еще колотилось. Он перевёл взгляд на Призрака. Тот стоял посреди комнаты. Белый. Сильный. И…Живой.       — Чимин…       Призрак повернул голову и посмотрел на него. И в этом взгляде всё ещё был он.       Юнги медленно опустил лук. Пальцы не сразу разжались. Тетива тихо дрогнула, когда напряжение ушло, и только тогда он понял, насколько сильно сжимал её всё это время.       Кихен выругался себе под нос, проводя рукой по лицу.       — Ты… ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?..       Никто не ответил, потому что все смотрели в центр комнаты. На него, на Призрака. Белый волк стоял неподвижно. Его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание постепенно выравнивалось. Капли крови — чужой — темнели на шерсти, но он не обращал на это внимания. Красные глаза скользнули по охотникам. Один из них невольно сделал шаг назад.       — Юнги… — тихо, почти предупреждающе. Но Мин уже сделал шаг вперёд. Один. Медленный. Осознанный.       — Не дергайся, — бросил он через плечо, даже не глядя на остальных.       Кихен стиснул зубы, но промолчал.       Юнги остановился в нескольких шагах от Призрака. Они смотрели друг на друга. Слишком долго для обычного взгляда. В этом молчании было больше, чем в словах. Юнги пытался найти… его. Того самого мальчишку с дрожащими руками и тихим голосом. И… находил. В глубине. Сквозь эту подавляющую силу. Сквозь этот звериный взгляд.       — Ты меня слышишь? — тихо спросил он.       Никто не двигался.       Призрак чуть наклонил голову. Едва заметно, но этого было достаточно.       Юнги выдохнул и подошел чуть ближе, затем еще и еще. Теперь расстояние между ними было опасным. Слишком маленьким. Один рывок — и…       — Юнги, не надо, — резко сказал Кихен.       Но тот уже не слушал. Он медленно протянул руку. Ладонь открытая. Без оружия. Честно. Прямо.       В воздухе повисло напряжение. Охотники замерли. Кто-то сжал ружьё крепче. Кто-то, наоборот, не решался даже вдохнуть.       Призрак не двигался. Только смотрел. Красные глаза — прямо в глаза Юнги. Волк сделал очень медленный шаг вперёд. Сократил расстояние сам. Юнги не отдёрнул руку, не дрогнул. Только дыхание стало глубже.       Нос Призрака коснулся его ладони. Тёплое дыхание. Живое. Настоящее. И…Он не укусил. Не зарычал. Он просто замер. Прикоснулся. Принял.       За спиной кто-то шумно выдохнул.       — Невозможно…это же…лютоволк…его невозможно приручить…       Кихен молчал. Впервые — без слов.       Юнги медленно провёл рукой по шерсти. Осторожно, будто боялся спугнуть или сделать что-то не так, что могло спровоцировать итак слишком эмоционального после событий волка.       — Вот и всё… — тихо выдохнул он.              Призрак прикрыл глаза всего на секунду, но этого было достаточно. Это был ясный ответ.       Юнги опустил руку, но не отступил. Он обернулся к остальным. Взгляд снова стал жёстким, холодным и решительным.       — Теперь слушайте внимательно, — тихо сказал он. — Это не зверь. Это всего лишь Чимин.       Охотники переглянулись.       Кихен первым отвёл взгляд от волка и снова посмотрел на Юнги.       — Ты понимаешь, что это не меняет ровным счетом ничего? — спросил он.       — Да, — спокойно ответил Мин.       — Тогда ты понимаешь, что мы не можем просто… оставить это?       Юнги сделал шаг в сторону, закрывая всем своим туловищем лютоволка и прикоснулся кончиками пальцев ножа, закрепленного на поясе.       — Можете попробовать, — тихо сказал он.       Снаружи лес постепенно затихал. Стая ушла, но ощущение опасности никуда не делось. Просто… стало другим. Теперь это было не «снаружи». Теперь это было решение. Здесь. В этом доме.       Кихен медленно провёл рукой по волосам, всё ещё не сводя взгляда с Призрака.       — Это… неправильно, — наконец сказал он глухо. — Ты сам это знаешь, Юнги.       Мин не ответил сразу. Он стоял рядом с белым волком, не касаясь его, но достаточно близко, чтобы было ясно — граница уже проведена.       — Неправильно — это когда шестеро врываются в дом к ребёнку, — спокойно сказал он. — А это… — короткий взгляд на Призрака, — это выживание.       Один из охотников тихо усмехнулся, но без злобы. Скорее — нервно.       — Он только что едва не разорвал вожака стаи. Это ты называешь «ребёнком»?       — Да. Как он должен был, по вашему, себя вести? Они разорвали его мать у него на глазах. И то, что он сделал с вожаком — еще самый лучший расклад, — жёстко ответил Юнги.       Кихен выдохнул сквозь зубы.       — Ты всегда был упрямым, — пробормотал он. — Но сейчас ты переходишь границу.       — Я её уже перешёл, — спокойно сказал Мин. И это прозвучало окончательно. Без колебаний. Без сомнений. Словно он принял это решение ещё раньше. Просто сейчас… озвучил.       Послышался скрип пола, Призрак чуть сдвинулся, устраиваясь удобнее, но не уходя. Он всё ещё был здесь. Рядом. И это меняло всё.       Кихен посмотрел на волка внимательно ещё раз. Смотрел долго, будто пытался что-то понять. И, возможно… понял. Потому что его плечи едва заметно опустились.       — Он выбрал тебя, да? — тихо спросил он.       Юнги на секунду замер. Этот вопрос… был точнее, чем все остальные. Он не стал отвечать сразу. Только посмотрел на Призрака. Белый волк лежал спокойно, но его уши едва заметно повернулись в их сторону. Он слушал.       — Да, — тихо сказал Юнги.       Кихен усмехнулся усталой, короткой усмешкой.       — Тогда ты вляпался по-крупному, мой друг.       — Знаю.

***

      — Твою мать! Призрак! — крикнул резко Юнги, не поспевая за раззадоренным белым волком, который с молниеносной скоростью бежал где-то впереди, в сторону оленьего ручья.       Они жили вместе уже две недели. Прошло две недели после разборок. И стая больше не объявлялась. Они больше не приходили. И неизвестно из-за чего, но Юнги склонялся к мнению о том, что они приняли силу Призрака и больше не собирались с ним бороться.       Но переживание охотника насчет Чимина никуда не делось. Он унизил их вожака при всей стае и при соперниках. Он может в любой момент прийти за реваншем.       Теперь, когда они жили вместе, они каждый ночной обход и дежурство Юнги превращалось в эмоциональное путешествие с задорным волком под боком, который, казалось, вообще ни о чем не беспокоился.       Руками помогая себе избавляться по пути от мешающих веток, паутин и листвы, Мин бежал, бежал и бежал. Куда так спешил лютоволк — известно лишь ему самому.       Буквально на долю секунд потеряв Призрака из виду, охотник успел запаниковать на мгновение, но успокоился, как только добежал до ручья и увидел там уже мальчишку, сидевшего около кустов. Именно там, где Юнги впервые нашел его.       — Это какое-то проклятое место, — грустно проговорил мальчишка решительно ничего не понимавшему Юнги.       Тот подошел. Медленно. И именно тогда он услышал судорожный всхлип.       — Что случилось, Чимин~ни?       Мальчишка не ответил, лишь всем корпусом развернулся к старшему, демонстрируя в руках попавшую в сети маленькую нешевелящуюся белочку и душераздирающе всхлипнул.       Плечи Юнги облегченно опустились и, слегка улыбнувшись, он присел на корточки перед мальчиком, приложив ладонь к его правому подрагивающему плечу.       — Она страдает, — всхлипнул Чимин. — Юнги, помоги ей, сделай что-нибудь. — пуще прежнего захныкал парень, протягивая Юнги замершую белочку в сети.       — Сейчас, сейчас, солнышко, — улыбаясь из-за слишком эмпатичного Чимина, который, как оказалось, почувствовал, будучи волком, попавшую в беду мини-белочку, Юнги принял из рук мальчишки несчастное испуганное животное и тихонько освободил ее из пут.       Та еще некоторое время лежала в ладошках Юнги, боясь даже пошевелиться, а затем ее быстро забрал Чимин, обеспокоенно осматривая со всех сторон на наличие травм.       Но парень быстро понял, что белочка в порядке, как только она быстро вскочила на руках Пака и убежала восвояси в сторону леса.       Чимин поник еще сильнее.       — Ну что опять? — улыбнулся Юнги, кончиком большого пальца дотрагиваясь до скулы Чимина и немного поглаживая ее.       — Я буду по ней скучать….