тетрадь в кожаной обложке

      Голос — отдельная жизнь, твой голос — целая вселенная. Вселенная, заключённая в хрипоте, сладких шепотках и куче грязных слов, которые выливаются из твоего рта. Чертовски привлекательного. Мы знакомы несколько секунд — мы знакомы вечность. Я мотаю головой, выражая возмущение, отрицание и восхищение. Всё же соглашаюсь пойти с тобой. Я пропадаю. «Будь со мной, останься» «Мне нужно ехать, Город ждет». Тебя ждут города: твой — великий, прекрасный, спокойный, и мой — холодный, большой, чужой. Моя постель с ледяными простынями; моя спина, израненная брошенными кем-то другим кинжалами; мои слова, неумелые попытки выразиться. Я жду тебя. «Когда приедешь?» «В ближайшее время не смогу, нужно будет много бегать. Потом, когда-нибудь..» Дверь закрывается, а в груди появляется пустота. Она во мне всегда. Можно сказать, я к ней привыкла. Но с тобой это всё куда-то девается. Возможно трусливо прячется под кровать, которая скрипит под нашими телами. Ты любишь отдавать мне всего себя. А потом одеваться и уезжать далеко. Тоже привыкла. Два года назад я мечтала о тебе, лежа в этой самой кровати, которую ты успел изучить вдоль и поперек. Две недели, четырнадцать ночей, проведённых тобою в Москве. Семь — в моих объятиях. А теперь, спустя все недо-молвки, пере-глядки и молчанки, я держу в руках билет на поезд. Москва — Петербург. Назойливость — Тишина. Тревога — Спокойствие. На душе скребут кошки, но я преодолеваю шаг за шагом. К тебе. Даже если останутся лишь пощёчины и новые кинжалы. Уже не в спину, в самое сердце. Понимая опасность, нестабильность и откровенную глупость всех планов, захожу в вагон и отпускаю тревогу. Один твой взгляд — жить легче. Объятие — можно умирать. Не сосчитать по пальцам количество улыбок, адресованных мне. Но о твои я упорно продолжаю ломать ногти. Прикусывать костяшки, чтобы не расплыться морями у твоих ног. Ветрами обдуваема, иду меж музыкантов, кофеен с милыми дамами, садов. Город полон любви. Я предвкушаю, как встречу тебя. И спешу. Совсем не разбираюсь в улицах, сворачиваю за углы, метаюсь по перекресткам, гонимая неживым и колючим голосом дамы из навигатора. Твой голос слаще, мягче и нежнее. Твой голос — целая вселенная. Дверь — последнее препятствие, точка невозврата. Стук неуверенный, будто весь дух выбили вместе с кулачками, опускающимися на твердую поверхность. «Ты?» робкое, тёплое и удивлённое. «Я» слёзное, неуверенное и тихое. Сквозь непогоду, сомнения и неудачи наши голоса нашли друг друга. Ты обнимаешь, распахиваешь дверь в квартиру, в постель и, я надеюсь, в сердце. Я искренне верю, раздвигая ноги, подставляя шею и лаская спину, что ты оставишь меня с собой, произнесёшь нежное «Анечка» над ухом и обнимешь, не подпуская сомнения в сердце. И это работает. Ты действительно устраиваешь меня на своём плече, водя руками по волосам. Шепчешь, что завтра трудный день, и тебе нужно уйти. А я, как дурочка, улыбаюсь, отгоняя плохие мысли. Готова простить тебе каждую заминку и царапку. Когда проснусь, ты будешь собираться. Бросишь колючее «не скучай» и оставишь меня один на один с твоей квартирой. И с моей тоской. Друзья и родные окликают по имени, взывают к разуму, а я иду под руку с тобой сквозь этот шум. Жмусь к крепкому плечу, отчаянно молю увезти отсюда. Твои глаза — опиум. Твой голос — вселенная. Ты — мечта, холодная сказка. Убаюкивающая колыбель. Рука в руку, мое плечо по твой локоть. Всё кажется правильным, даже если сквозь время ты отпустишь меня на съедение этой толпе. В моих внутренностях война мощнее. Саша отчаянно просит одуматься. Бросает настороженные взгляды на моё бледное лицо и утверждает, что это — не любовь. Что нельзя так, её подруга заслуживает кого-то надёжнее, ответственнее и, в конце концов, лучше. Она ведь не представляет, что происходит между нами. Ей нужно лишь опошлить и усложнить. Казалось, куда ещё больше? Трусова влюблена и может спокойно говорить об этом. Она может держать Марка за руку в общественном месте, шептать ему ерунду на ухо и обмениваться ласками. А я порой завидую. Глупо и совершенно по-детски завидую их лёгкости, свободе и взаимности. Признаться себе, что влюблена по уши, было сложно. Ещё сложнее было рассказать подруге, что секс-символ фигурного катания делит постель со мной, но упорно избегает объяснений. Саша не поверила и рассмеялась, как всегда, совсем заразительно. Только мне на этот раз не хотелось подхватывать её смех, ведь эта правда разрезала изнутри. Я лишь отмахиваюсь от её советов, говорю, что пора, и выпархиваю из её квартиры. Осознание того, что мы с тобой вновь разделены городами бьёт по вискам. Я скучаю. Активно планирую следующую встречу, рисуя в голове места, которые заставлю тебя посетить. Представляю, как ты, уставший и немного смущённый, вновь окажешься у порога моей квартиры, скажешь, что скучал. И мы станем нормальной парой. Ты осознаешь, что влюблен так же сильно, как и я, и перестанешь избегать этого чувства. Спустя полтора месяца встречаю тебя в подъезде, но поскальзываюсь и падаю, ведь понимаю, что ничего не изменилось. И мы снова заблудились, затерялись в простынях. Я, побитая, прошу тебя уехать и никогда не появляться рядом. Теперь мы - лишь фигуристы одной сборной. Я знаю, что смогу отпустить тебя по-настоящему только спустя время. И я жду этого времени. Пару раз порываешься застать меня одну в коридорах и уволочь за собой в царство блаженства и повышенного чувства вины. Я из последних сил отказываю, пытаюсь сбросить оковы, которыми ты привязал меня к себе совсем незаметно. Получается. Ты отступаешь, охладеваешь, а я не знаю, как на это реагировать. Не радостно, хотя должно быть. Я совсем запуталась. И никто не сможет мне помочь. Уже никто. Взаимным между нами было желание. Я знала, что ты чувствовал те же трепет и пожар, что испытывала я. Ещё одним связующим звеном стала тайна. Я и ты — известные люди, слухов вокруг которых развелось огромное количество, мы не хотели их увеличения. Я прекрасно знала твои слабые точки, от прикосновений моих губ с которыми ты закатывал глаза и пытался подавить рык. Это забавно. Ты же играл на моем теле как на родном инструменте, каждый раз доводя до новых восхищений. Но знал ли ты меня? Вопрос, на который я не могу ответить до сих пор. Знал ли? Из раза в раз, с каждой новой встречей я пыталась отыскать в тебе признаки тех же чувств, что поглотили мои внутренности. Но в твоих глазах случались лишь краткие, совсем неожиданные вспышки нежности. Это подкупало, ведь они всё же присутствовали в твоём царстве холода. В темноте комнаты прижавшись друг к другу, я наблюдала за изменением твоих радужек. Меня погубила вера в лучшее, надежда. Они за ручку кружили вокруг, не давая вырваться из твоих объятий. Твой голос — единственный был на моей стороне и всегда-всегда был со мной мил. Жень, я любила тебя. Того, кто оставлял меня по утрам, возвращаясь домой лишь к вечеру. Того, кто никогда не говорил слишком много о себе. Того, кто улыбался на камеру чаще, чем рядом со мной. Я любила тебя, как щенок пригревшего его хозяина. Только меня ты обжигал перепадами температур. Жень, я любила. Тетрадь в чёрной кожаной обложке закрылась, ручка опустилась на стол, а девушка, до этого усердно писавшая что-то, положила голову на руки и закрыла волосами влажное от слёз лицо. Она нашла идеальный подарок.