тетрадь в кожаной обложке

Глупое стечение обстоятельств. Всего полбалла отделили Семененко от первого места. И, главное, ошибка глупая. Споткнулся на дорожке и, вследствие, недокрутил вращение. Не подобает фигуристу такого уровня. Хотя… Евгений всё же был рад результату, немного повинил себя, но принял ошибку и напомнил себе не отвлекаться во время проката. А отвлекаться было на что. Скорее, на кого. Совсем случайно на разминке он приметил сидящую на скамейке девушку. Не то, чтобы ее присутствие было удивительно — пусть интересуется чем угодно. Но пребывание этой таинственной знакомки именно здесь и сейчас — перед его прокатом — будоражало. Они не разговаривали три года, а последний диалог прозвучал в стенах Хрустального, где у обоих были сборы и где она, наконец, смогла отплатить Жене за всю боль. — Не хочешь уединиться? Я нашёл пустующий танцевальный зал, так что мы можем без страха обнаружения провести там время, — парень очаровательно улыбнулся, стараясь скрыть волнение. И стремился не смотреть в глаза Щербаковой, впрочем она и сама не желала ловить его взгляд. — Отпусти меня, Жень. И после — ничего. Редкие пересечения на общих соревнованиях, немногочисленные шоу в его карьере, вечеринки в честь дня рождения общего знакомого. И ничего. Ни слова, ни пойманного взгляда, ни выраженного жеста. Казалось, что он легко отпустил её тогда и забыл как страшный сон. Однако сейчас, три года молчания спустя, от осознания её присутствия сделалось волнительно. Женя боялся упасть с прыжков, которых в программе было, казалось, очень много. А не упав и расслабившись, допустил наиглупейшую ошибку. Взгляд вечно пытался зацепиться за место, на котором он и обнаружил Аню. Но Женя собрался и ни разу не посмотрел на неё. Разбирая пакеты с подарками от поклонников, бережно хранить которые уже не хватает места в квартирке, он находит вещь абсолютно необычную. В одном пакете среди мягких мишек, тигров и дракончиков лежал блокнот в чёрной кожаной обложке. Ничем не примечательный, классический. Кто ж будет дарить записную книжку фигуристу? Однако открыв блокнот и наткнувшись на первую запись, парень понял, что этот подарок — самый дорогой в его жизни. Ведь он — от неё. От солнечной девушки с прекрасной, манящей улыбкой, мягкими волосами и самым приятным для него голосом. Анечка. Так он всегда называл её внутри, про себя и лишь однажды, не в силах сдержаться, прошептал в макушку. «голос — отдельная жизнь. твой голос - целая вселенная» Ему, далеко уже не ребёнку, захотелось заплакать. Сильно и залпом. Чтобы выразить ту боль, что он причинил ей и самому себе своим поведением. И парень не стал сдерживаться. Сегодня было можно, стены не смогут рассказать кому-нибудь о слабости их хозяина. Он принялся читать, а закончил уже поздней ночью, так и не сдвинувшись с места. На полу холодной квартиры, которая, можно точно сказать, всё ещё помнит присутствие Олимпийской чемпионки. «я любила» И он любил. Своей аморальной любовью, погубившей их обоих. Как же больно и пусто на душе. Женя взял ручку, наплевав на сон этой ночью, и принялся писать в тетрадке с черной обложкой, предварительно пропустив листок после последнего предложения девушки. Сделал неосознанно. Подавился пониманием их потерянной близости и обретённой дистанции.

***

«Сколько потерянных слов. Ты и не знаешь, не представляешь даже, как много мне хотелось сказать тебе. В итоге — лишь глотал и давился. Молчал до посинения. Прости меня за это. Я знаю, что ты должна ненавидеть меня. Я и сам себя ненавижу за то, что сделал. За то, что затянул тебя с собой. Тысячу раз. Прости. Я любил, Анют. Любил так глубоко, где-то там, неизученными врачами уголками тела. Я любил и люблю до сих пор. Горько, отчаянно и резко. Тебя одну. Впервые осознал, что привязан, задолго до твоих чувств. До яда, до холода, до роковой встречи. Не смел и мечтать. Честно, ты тогда казалась мне ангелом. Но не обладателем белых и пушистых крыльев, нет. Ты была настоящим ангелом. Загадочным существом, неизвестным и притягивающим. Ты направила меня вверх, напоминая о том, что у меня есть крылья. Что могу летать. Но я дурак. Демон искуситель. Инкуб. Посмел прикоснуться к тебе единожды, а затем не смог остановиться. Анечка. Моя душа была истоптана задолго до начала нашей истории. Я сам топтал её старательно, лишь бы стереть из головы девочку-ангел, выросшую в потрясающую женщину. Годы терзаний покрывали спину поцелуями, а затем страстно вставляли ножи в неё же. И я разучился быть теплым, потерял всякую надежду. По привычке повторял простые движения и совсем не понимал, что ковыряюсь в твоих внутренностях. Винил себя каждый раз. Утро. Очередное. В кровати с тобой. А у меня ком в горле. Что сказать? Каким быть с ней? А если выгонит? Если будет винить себя? И меня за то, что не остановил. И я ушёл однажды. Затем уходил постоянно. Знал ведь, что буду жалеть, но закрывал за собой дверь, отстранялся, молчал. Думал, что тебе обязательно надоест это, и ты оттолкнешь. Однако девочка-ангел продолжала стойко терпеть мои удары. Она продолжала улыбаться нежно, искренне ждать меня у своей двери под вечер и брала бразды правления в свои тонкие ручки. Так я осознал, что ты никогда и не была ангелом — тщательно скрывалась. Была ведьмой, диким ветром в дождливую погоду и ярким солнцем одновременно. Заманивала в плен в чём-то провинившихся путников и предлагала им все блага на свете взамен на душу, которую прятала в нагрудный карман. Чтобы развлечься над ней. Сколько их в твоей коллекции, душ этих несчастных? Мою ты похитила незаметно, но я сам вручил тебе в придачу сердце. Делай с ним всё, что захочешь. Вверяю. Ты стала моим проклятием и искуплением, всей вселенной. А я не смог признаться тебе в этом и потерял моё солнце. Горькая правда, первое время думал, что тебя всё устраивает. Что ты не хочешь видеть меня по утрам и вспоминать обо мне на протяжении дня. Что тебя совсем не интересуют мои любимые фильмы, книги, блюда, города и элементы на льду. Признание слабого и неуверенного в себе человека. Таков я был, таким и остаюсь. Раненым, надкушенным и бессильным. Оставшийся без корабля пират. Анечка, я люблю. И ты была совсем не права, считая, что я ничего о тебе не знал. Я знал. Что твой любимый цвет — отнюдь не чёрный и не бежевый, а тёмно-зелёный, цвет листвы после дождя. Что ты до безумия любишь слушать грустную и медленную музыку. Пару раз заставал тебя за танцами. Тебе казалось, что никто не видит. Если бы ты только знала, что я находился рядом и наблюдал за тем, как всё твоё тело отдаётся мелодии. Как пробегают эмоции на лице, как плавно двигаются руки, плечи, бёдра. Как мягко изгибается спина, а губы еле шевелятся, вторя словам песни. Восхитительная. Я знал, что ты влюблена в книги Камю — видел большую коллекцию на книжной полке. Однажды не сдержался, открыл, пытаясь найти аннотацию, чтобы купить себе такую же. Отыскал вместе с записями карандаша на полях. Не знаю, заметила ли ты, но я нагло, подавшись порыву, взял её с собой в тот день. И читал до следующей ночи. И влюбился в тебя сильнее. Расстаться с ней не мог долго, но всё же поставил на место. Я знал, что, когда ты злилась, то могла гневно разразиться длинной тирадой, настолько быстро перебирая слова, что я удивлялся, как ты успевала их сгенерировать так мгновенно. Мне же всегда было сложно с выражением чувств. А когда ты, уставшая и румяная, постучалась в мою дверь, нежданно и негаданно, я был готов рухнуть перед тобой на колени. Ты была особенно прекрасна в тот день. Но вновь стена из сомнений застилает глаза, и я прижимаю тебя к себе, гнобя за то, что не смог решиться признаться. Исправить ошибку. Построить нечто новое и здоровое. Я любил тебя, но звери в моей голове пожирали. Тревога, боль, отчаяние — вечные спутники. Рядом с тобой они отступали, складывали чёрные безобразные крылья и прятались в сосудах, подпитываясь и жаждая испить твоей силы. Ты смогла избавиться от них. Я — нет. Ты всегда была сильнее. Поэтому сейчас давлюсь собственной кровью, путаюсь в словах и корявых буквах. Ты, сама не зная, подарила мне самую нужную вещь. Мне — молчаливому придурку. Почему, ну почему ты влюбилась в меня? Почему я такой ужасный, нелепый, до одурения кривой? Почему я не смог остаться с тобой, поделиться переживаниями и открыться? Не в моих правилах. Люб-лю» Блокнот закрывается с тихим вздохом. Спина затекла, а сердце болело. Этой ночью Жене вряд-ли удастся заснуть, поэтому он достаёт из личных запасов бутылку недавно купленного коньяка, заполняет им бокал и пьёт до успокоения. «Может я ей и не нужен?» парень закрывает глаза, не обращая внимания на застывшие слёзы, шум за окном и неудобную позу, в которой лёг на диван.