тетрадь в кожаной обложке

Неделя в Петербурге прошла для Щербаковой необычно. Ей казалось, что всё, что с ней происходит, — сон. Давняя мечта. Потому что по-другому объяснить поведение Жени Аня не могла. После их разговора по душам в тихом ресторанчике, когда они обсудили их отношения в прошлом и настоящем, парень отвёз её домой с обещанием встретиться вновь назавтра. И так получилось. Несмотря на загруженность, Женя каждый вечер этой недели заезжал за девушкой и отвозил её куда-нибудь. Порой они просто гуляли. Семененко показывал город, рассказывал о местах своего детства и юности. Аня поражалась той близости, что установилась между ними за считанные дни. Будто невидимая нить, связавшая их когда-то и казавшаяся разорванной, вдруг вновь стянула этих людей вместе. Щербакова сидела на подоконнике, обдумывая то, что произошло вчера, да и за всё пребывание её в северной столице, когда на телефон пришло очередное сообщение от фигуриста. В последнее время их переписка набирала обороты, Женя начал присылать девушке смешные картинки и шипперские видео, от просмотра которых Ане становилось веселее. В сущности, фанаты были недалеки от правды. В последнее время людей, создающих такие видео, стало меньше. Скорее всего от того, что бедняги совсем отчаялись увидеть своих кумиров друг с другом. Щербакова невольно подумала о том, как будет разрываться толпа поклонников, когда услышит официальное признание и увидит их вместе. От мысли щёки порозовели, не надо так рано заглядывать вперёд, однако надежды на счастливый конец в девушке с каждым днём, проведённым в этом прекрасном городе, лишь росли. Вот и сейчас, читая весточку от Жени, в которой говорилось, что тот приедет к ней в районе шести и отправится на прогулку, с души будто камень отошёл. Сделалось так приятно, что захотелось улыбаться в полный рот. Телефон в руке вновь завибрировал, оповещая о том, что звонит Алина. Девушка подняла трубку. — Здравствуйте, Анна Станиславовна! Как живёте? Что-то вы мне совсем не пишите, не звоните, забыли, видимо, вашу верную подругу! — Загитова очень любила говорить, что Аня, несмотря на возраст, мудра и умна, поэтому и подкалывала её этими формальными обращениями. Однако Щербакова ничуть не обижалась, наоборот — весело подхватывала инициативу. Алине она действительно давно не отписывалась. Всё не до того было. Дела, за которыми Аня приехала в Питер, а затем и встреча с Семененко совсем выбили её из обычной жизненной колеи. Да и не хотелось отвлекать подругу на отпуске, судя по историям в социальных сетях, она действительно наслаждалась жизнью. — Да вот, Алина Ильназовна, не смею ваше существование утяжелять своими проблемками. Я молча наблюдаю за вашей социальной активностью и хочу заметить, что парень, замеченный рядом с вами, выглядит довольно мило. Не хотите поделиться подробностями личной жизни? — Аня ехидно улыбнулась, припоминая романтичные фотографии подруги с парнем, к которому давно испытывала чувства. — Только после вас, моя дорогая! Сегодня захожу в инстаграм, вижу историю одного нашего общего питерского знакомого. Ну.. того, кто фигурным катанием ещё занимается, знаешь... — Не томи! — подтолкнула Аня, живо представляя хитрую улыбку подруги. — Ну так вот, историю выложил, что для него, как знаешь, достаточно редкое явление. А тут: красивый Петербург в закатном солнце, золотые башни Петропавловской крепости, могучая Нева. Всё как в сказке! Но есть одна деталь: у тебя на днях тоже было нечто похожее. Фотография дворцовой площади на закате, — Алина вздохнула, будто всё, о чём она сейчас вещала, было очень элементарно. — Совпадение? Возможно такое же, как одна тема программ на олимпийский сезон. — Я думаю, что все, кто имеет отношение к Санкт-Петербургу, так или иначе фотографировали дворцовую набережную, — отмахнулась Щербакова. — Конечно, но знаешь, не я одна думаю, что совпадений для вас двоих очень много. Зашла тут на просторы интернета, фанаты оказались очень наблюдательны. — Поверь, они всегда были наблюдательны, — перебила Аня. Ей совсем не нравилось то, что приходится отнекиваться от простых фактов подруги, но Женя временно стал для Щербаковой чем-то внутренним. И то, что между ними сейчас происходит, как кажется девушке, должно быть осмысленно и проанализировано, перед тем, как рассказано кому-либо. — Знаю, знаю. Дело это не меняет. Они узнали, что ты в Питере, что он в Питере. Сложить дважды два, думаю, сможет каждый, — Загитова говорила правду, и Аня знала это. Но лёгкость, с которой она выложила фотографию после их предыдущей прогулки с Женей, ничем не заменить. Поэтому Щербакова не была обижена на парня, который, забыв об осторожности, выложил похожую фотографию днём позже. — Алин, если ты хочешь моего признания, то ладно. Да, мы неслучайно были в одном месте в одно время. Но я не уверена, что могу всё тебе рассказать, — Аня колебалась, не зная, как правильно поступить. Стоит ли открываться подруге, которая всё поймёт и даст дельный совет, или счастье всё же любит тишину? Сложно. Но Загитова помогла. Сначала банально сказала, что может выслушать, и собственными руками открыла кран, из которого полились откровения. Щербакова говорила обо всём, что произошло за недавнее время: и про тетрадь, и про неловкую встречу в Юбилейном, почти случайную, и про их свидания. Одно за другим. На протяжении недели. С каждым словом ей становилось легче, а от выводов Алины совсем потеплело. — Ну, Анька, ты даёшь! Взяла всё в свои руки, умница! Ладно-ладно, поняла я, что ты и не думала об этом. Но всё равно, по твоей инициативе вы там, где вы сейчас. На своём собственном островке потерянного счастья пытающиеся построить нечто новое и здоровое. Да и Семененко — не промах! Кажется, он действительно повзрослел. И, я надеюсь, всё у вас в этот раз может получиться. Не сглупите только! Аня была рада, что Алина её поддержала. Что не осуждала за наличие надежды. Это очень ценно: знать, что рядом есть близкий, который всегда будет на твоей стороне. Однако Щербакова перевела тему, желая узнать подробности романа подруги. Они проговорили довольно долго, смеясь над подколами в сторону друг друга и обсуждая любовные истории Загитовой. Лишь спустя тридцать минут Аня закончила разговор и начала собираться на вечернюю прогулку. Сквозь прорези серого неба проглядывало солнце. Оно золотило крыши домов, окна проезжающих автомобилей и лица пешеходов. Не было сильного, привычного для северной столицы, ветра. Весна, казалось, застыла, огородила стеклянной витриной большой, раскинувшийся на берегу реки город, раскрасила его тёплыми и нежными красками. Сделала сказочным. Когда Щербакова, накинув пальто и красный кашемировый шарф, выскочила на улицу, Женя уже ждал её. Он смотрел что-то в телефоне, но, услышав звук открывающейся двери подъезда, поднял голову. Карие глаза на зелёные. Весь мир уменьшился до размеров расстояния между ними. Которое с каждым шагом девушки уменьшалось. Подойдя совсем близко, Аня обняла парня, положив руки на его плечи, укрытые серым вязаным кардиганом. — Ты отлично выглядишь, очень красивая, — Семененко прошептал эти слова в волосы девушки, устроив ладони на её талии. Он прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением полного спокойствия. — Благодарю! Ты тоже, я редко вижу тебя в классике, — Аня оглядела парня, невольно улыбнувшись. Ему очень шли классические, немного свободного кроя брюки и базовые водолазки. А кардиган так и искушал девушку хоть раз в жизни примерить его. — Тебе не будет холодно? — Спасибо, нет. Я с тренировки вот, разогретый. Да и солнце выглянуло, грех не отпраздновать, — парень улыбнулся и взял Аню за руку. Уже пройденный этап. — С тех пор, как ты приехала, солнце всё чаще стало посещать наш отверженный город, я уверен, что это что-то да значит. Они медленно брели по Чернышевскому проспекту в сторону воды. Щербаковой нравились каналы Петербурга, вода, пусть и отнюдь не чистая, придавала сил. Моральных и физических. Фигуристы вновь общались о глубоком детстве, об интересах помимо фигурного катания и о планах на будущее. Они шутили и понимали друг друга с полуслова. Не было неловкостей, неприятных пауз и судорожного подбора новой темы обсуждения. Именно таким Аня и помнила этого человека. Близким до мурашек. — Твоя история всё же подпортила нам тайну. Мне даже Алина позвонила узнать, что происходит. Говорит, что фанаты в переполохе, — олимпийская чемпионка усмехнулась, припоминая, каким феноменом стали выложенные поздравления с днём рождения годы назад. Тогда казалось весёлым играть с поклонниками, подогревать интерес раз за разом. Однако, вступив в отношения, оба столкнулись с панической боязнью их раскрытия. Поэтому произошло трёхлетнее затишье: ни публичных поздравлений, ни взаимодействий перед камерами, ни кратких упоминаний. Молчание. Аня представила волнения и шок фанатов сейчас, годы надежды спустя, и вновь повеселела. — Сам понял, это смешно однако! Существуют же ещё люди, которым так важно видеть нас вместе. Никогда не понимал этого, если честно, — Женя сощурил глаза, защищая их от внезапно яркого солнечного света. Ему на миг показалось, что он умер и каким-то чудом попал в рай. Как ещё можно объяснить ослепляющее солнце в Питере и эту девушку, держащую его руку. И даже испугался. Что это всё сон, глупая фантазия мозга, решившего поиграть в воспоминания. Поэтому парень вновь открыл глаза и не сводил их с Ани — любовался. — Сто лет уже этих видео шипперских не видел, сто лет не слышат "щербаненко", а тут! Всех прорвало, кажется. Щербакова увидела набережную и совсем по-детски побежала вперёд, к воде. Остановилась и, опёршись на ограждение, втянула влажный воздух. Девушка улыбнулась, искренне наслаждаясь моментом. А когда услышала мягкий голос своего спутника, обрадовалась ещё больше. — Хочешь, устроим инфоповод? Можно я тебя сфотографирую? Ты так вписываешься в окружающую обстановку, Анна-Маргарита, что я невольно поражён! — Женя достал телефон и сделал пару фотографий девушки. — Конечно, не буду я их выкладывать, счастье тишину любит. Ну почти всегда. Я верю в это. — Тогда можно я тоже тебя сфоткаю? И вместе сделаем давай несколько, — Аня выхватила телефон, а Женя улыбнулся. Им было хорошо. Совсем не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Они дошли до Петроградки, когда солнце окончательно село, и на улице похолодало. Вновь поднялся ветер и собрались тучи. Ничего удивительного. Женя понял, что нужно проводить Аню до дома, до того, как начнётся очередная буря. Поэтому они уселись на первый же трамвай, встретившийся им на пути. — Слушай, а как у тебя с личной жизнью? Встречался ли ты с кем-нибудь за эти годы? — Аня немного волновалась, задавая этот вопрос, поскольку было больно думать о том, что в сердце Семененко смог поселиться кто-то ещё. В это время за стёклами прогремел гром и пошёл сильный дождь. Неудачливые прохожие разбегались под крыши домов. В вагоне помимо Жени, Ани и пожилой женщины-кондукторши находилась парочка. Блондинка и её спутник устроились на передних местах и весело переговаривались. Женя и Аня заняли сиденья в конце вагона. — Девушки были, мелькали перед глазами, и мне правда хотелось, чтобы кто-то из них смог проникнуть глубже, в душу. Но... этого не получилось. Даже отношениями назвать трудно, просто симпатии, кончающиеся через неделю, — Семененко искренне пытался влюбиться так же сильно. И чтобы бабочки в животе, мурашки по телу и душевные разговоры. Но невольно в каждой встречающейся девушке он искал его Маргариту, музу, помогающую жить и творить. Вот только все они отличались от Ани, были другими. Кто-то из них так же пытался найти в парне потерянную любовь и после осознания сделанной ошибки эти девушки убегали и оставляли Женю. Кого-то ему было действительно жаль разочаровывать, но, как фигурист и сказал, эти увлечения не длились больше недели. — А... у тебя? Аня на полминуты замолчала, видимо, раздумывая над тем, что сказать. И Семененко заволновался. Сотня возможных ответов пролетела в его голове за это время. И сердце вновь начало стучать как-то быстрее, и рука, уложенная на плечо Щербаковой, заколола. И вся надежда, поселившаяся в нём, начала медленно растворяться. Однако Аня ответила, чем помогла ему вновь прийти в форму, а его надежде — не исчезать. — У меня были единственные отношения за эти два года, продлились они недолго, месяца не продержались. Парень был милым, и, может быть, всё у нас получилось бы построить, будь мы в другой вселенной. Но мы — это мы. И оба искали друг в друге кого-то, а когда поняли, то решили, что не будем мучить ни себя, ни кого-либо ещё, — девушка взглянула в родные глаза напротив и увидела интерес. Женина рука на её плече выводила звёзды, парень будто бы каждым действием поддерживал Аню. Поэтому она продолжила. — Он сам мне рассказал их историю, представляешь? Они были вместе со старшей школы, переезд, взросление и бытовые проблемы переживали бок о бок. Когда он говорил о ней, его лицо изменялось. Если честно, никогда не видела его таким любящим. А вот расстались они совсем глупо: он бросил её. Незадолго до этого его уволили с насиженного места, он слонялся по объявлениям. В общем, не повезло ему. А ей признаться банально боялся. Признаться своей девушке! Боялся разочаровать. Ушёл и оставил её одну. И я видела, как он жалел, что сделал это. Он рассказал, что видел её с другим. Что и не надеется больше на воссоединение. Я ему тогда посоветовала всё же поговорить с ней. Такая любовь не проходит и не лечится. Женя молча слушал рассказ Щербаковой, вглядывался в её лицо и увидел выражение сожаления на нём. Он понял, что Аня действительно переживала за бедолагу. Какой-то чёртик в глубинах его души обливался кровью от ревности в начале рассказа, но, послушав действительно трогательную историю отношений этого незнакомого ему человека, Женя понял, что сам жалеет его всем сердцем. А ещё он понял, что их истории перекликаются. Их ошибки. Замалчивание проблемы, которое перерастает в комок непонимания, стоящий между двумя людьми. Семененко вновь напомнил себе о том, чтобы впредь больше не игнорировать свои чувства и чувства Ани. Не игнорировать проблемы, возникшие в отношениях, а обсуждать их. Это казалось единственным правильным решением. Щербакова продолжала: — Только недавно получила приглашение на свадьбу, понимаешь? Он всё же поговорил с ней, и она его приняла, — Аня улыбнулась, думая о кудрявом брюнете, с которым у них всё могло сложиться прекрасно. Если бы их сердца не принадлежали другим людям. У них было много общего, но всё же они были разными. Всё, что девушка испытывала к этому человеку, — глубокое понимание. Они могли бы стать хорошими друзьями. — И ты сходила? Или пойдёшь? — Думаю, нет. Не хочу своим присутствием напоминать и себе, и им об этом не очень приятном периоде их отношений. Но я глубоко счастлива за них, потому что они смогли найти потерянное, собрать разрушенное. Это дорогого стоит. Я написала ему об этом, он лишь поблагодарил. И этот парень надеялся, что я тоже стану счастлива. Он стал одной из причин, почему я всё же подарила тебе тетрадь. — Тогда я тоже должен сказать ему спасибо. И за то, что он побудил тебя на такой шаг, и за напоминание о том, что молчание губит, — Женя смотрел в задумчивые очи Ани. Она была согласна с ним. Она поняла, что он старается исправить свои ошибки. Искупить вину. И она ценит это. Женя понял по её взгляду, что она всё понимала. Какая мудрая и прекрасная женщина сидит перед ним! Как он мог её потерять? Тишина не давила. Парень и девушка на заднем сиденье полупустого трамвая, дождь за окнами, завывания ветра. Разговор душами, понимание сердцами. Без слов. Без лишних свидетелей. Без ненужных забот. Они пересекали очередной водный канал, когда их губы соприкоснулись, глаза закрылись, а руки поднялись в поисках волос друг друга.

***

Выходить под ливень не хотелось, но нужно было. Оба за руку, пытаясь спрятать голову от холодных капель, бежали от остановки до дома девушки, у которого оставил свою машину Женя. Хвала небесам, расстояние было небольшим. Встав под арку у нужной парадной, влюблённые и промокшие насквозь рассмеялись. Эмоции били через край, а гормоны заглушали дрожь тел от холода. Аня вновь потянулась в поцелуи к Жене, и он продлился дольше, чем предыдущий, прервавшийся оповещением о том, что нужно выходить и оставить трамвай с довольно милой женщиной-кондукторшей. Семененко внезапно прервал его. — Ты вся дрожишь. Так нельзя, Анечка. Так совсем неправильно. Тебе нужно домой, в тёплый душ, а потом сразу под одеяло! А закончить мы всегда успеем, не волнуйся, — Женя держал обе руки на её плечах и вглядывался в её слегка мутные глаза. Аня действительно дрожала как осиновый лист, а он совсем не хотел, чтобы она вдруг заболела. Щербакова же, поняв намерения парня так просто избавиться от неё этой ночью, взяла всё в свои руки, немного волнуясь и ожидая его реакции. — Может, зайдёшь? В смысле, останешься сегодня у меня. Ты ведь тоже холодный весь, а до дома неблизко. — Ань… — Женечка, я прошу тебя! Позволь мне позаботиться о тебе. — Хорошо, веди меня. Девушка вновь прильнула к его губам, когда дверь квартиры захлопнулась. Он не ожидал этого, но не сопротивлялся. Одежда неприятно липла к телу, хотелось скорее избавиться от неё. Или это было не только из-за облившегося на них дождя. Аня таяла от каждого прикосновения этого парня, будь оно аккуратным и нежным или страстным. Вот и сейчас, совсем как тогда, два года назад, ноги подкашивались от одного осознания того, что происходит. Женя вновь легонько отодвинулся, положил свой лоб на лоб девушки и пытался отдышаться. Он тихо пробормотал слова, а Щербаковой потребовалось время на их принятие и осмысление. — Тебе всё же нужно в тёплый душ. Ты можешь заболеть. — Тогда ты примешь его со мной? Когда оба стояли без одежды под струями тёплой воды и ещё могли что-то понимать, Женя прошептал в ухо Ани, немного отодвинув пряди её волос: — Я обещаю тебе не замалчивать проблемы, говорить откровенно и любить тебя одну до скончания веков. Я обещаю, что больше никогда не уйду и не оставлю тебя одну. Я обещаю, что всегда буду рядом. — Я обещаю всегда поддерживать тебя и помогать. Я обещаю дарить тебе всё своё тепло и всю любовь. Я обещаю быть для тебя домом. Я люблю тебя, — так же прошептала девушка, точно зная, что Женя услышит. И уверенно вверяя ему своё тело, душу и сердце. — Я так сильно люблю тебя, Анечка! Если бы сейчас его друзья хором спросили, не страшно ли Жене вот так просто вверять всего себя девушке, он бы ответил, что нет. Ей не страшно. За окном всё шёл дождь. Но не было ни холода, ни страха. Были лишь страсть, единение двух тел и всеобъемлющая любовь. Женя не уйдёт на следующее утро. Он никогда больше не уйдёт.

***

Квартира Жени с её большими окнами и светлой мебелью стала местом встречи старых друзей. Когда Кондратюк написал другу, что приезжает с Сашей в Петербург и хотел бы встретиться, Аня предложила провести время здесь. Щербакова уже была в этой квартире два года назад. Но тогда среди знакомых стен было холодно и одиноко, сейчас — тепло и комфортно. Белый тюль колыхался от ветерка из приоткрытого окна, ноги ступали по мягкому ковру, и винтажная люстра, которой в прошлом здесь Аня не помнила, освещала комнату. Фигуристка полюбила её с первого взгляда. Так что когда она согласилась съехаться с Женей, он шутил, что это произошло исключительно из-за влюбленности в его люстру. Хотя не стоит исключать, что вещица послужила ещё одним плюсом в рейтинге девушки причин для такого ответственного шага. Решено было встретиться вчетвером в этой квартире в центре Питера. Как в старые добрые времена в Пекине, когда ни Андрей, ни Камила присутствовать не могли. Аня кружила по комнате, расставляя бокалы и делая последние приготовления. Она была бесподобна в лёгком платье цвета жемчужины с оформленным воротником, свободными рукавами и расширенными манжетами. Волосы девушка собрала в оформленную белыми бусинами заколку-крабик. Семененко любовался ею, сидя на стуле в ожидании. На столе немного еды: запечённая курица с картофелем; салат, приготовленный по секретному рецепту Жени им же самим и очень вкусный, Аня пробовала; вино, позаимствованное парнем у Лизы. Туктамышева поворчала, но, узнав повод, успокоилась и отдала одно из запасов. Лишь виновато поджала губы, услышав приглашение, и отказалась: была занята. «Но намёк понят и принят! Не отвертишься ведь! Обязательно приду навестить вас и Мишу с собой возьму!» — рассмеялась девушка перед тем, как уйти. И Женя знал, что отказать не получится. Да ему и не хотелось отказывать, он искренне был благодарен Лизе за всё, что она постоянно, из года в год, делает для него. И за то, что Туктамышева всегда рядом. Также Аня не забыла распаковать плитку шоколада для Саши и Марка: оба — те ещё сладкоежки! Семененко с лёгкой улыбкой наблюдал за метаниями любимой. Всё уже было готово, но Аня волновалась. Поэтому он притянул её к себе, посадил на колени и мягко поцеловал. — Не волнуйся ты так! Они всё же наши друзья. Мне кажется, что я должен сейчас больше нервничать, потому что с Трусовой у меня никогда не было каких-то длинных разговоров, а с Марком мы давно не виделись, — Женя приобнял девушку и уткнулся в её шею. — Я уверена, что Марк всё понимает. Да он и не тот человек, который просто так будет держать обиду. Ты очень дорог ему! А с Сашей у вас получится найти много общего, это правда! Вот о шоколаде хотя бы поговорите, — девушка усмехнулась и в наслаждении закрыла глаза. Комфортно. Уютно. Тепло. Женина чёрная футболка пахла его парфюмом, для Щербаковой этот запах стал запахом дома, в него хотелось укутаться как в одеяло и спрятаться от всего мира. Думать о том, что она может всегда сделать это, было приятно. В дверь позвонили, парень и девушка поднялись и поспешили встречать гостей. — Ну здравствуйте, петербуржцы! Надеюсь, что вы нас ждали. А то не очень красиво получилось бы, — Марк улыбается, придерживая открывшуюся дверь и пропуская свою даму вперёд. Они сегодня целый день провели в отеле, заслуженный отдых наконец наступил, поэтому пара наслаждалась им, как положено. Правда, потом всё же пришлось вставать и начать собираться, но осознание того, что они идут не на очередное интервью, а к близким друзьям, делало приятнее эти сборы. Саша почти заставила его надеть рубашку вместо любимой футболки, но парень вовремя получил сообщение от Семененко, что у них дома довольно жарко. Трусова как всегда была неотразима, даже с минимум макияжа и в простом костюме фиалкового цвета. — Приветик! Мы не с пустыми руками! — Саша передала Щербаковой шоколадный торт и подставила щёку для поцелуя сначала подруги, а потом её парня. Аня, не забыв обнять Кондратюка, поспешила поставить гостинец на стол, а Женя принял верхнюю одежду друзей и провёл их к раковине вымыть руки. — Ну нажрёмся мы с тобой, Сашк, так, что тебя твои дети не узнают! Увидят на льду, да и испугаются от непонимания, куда делась их тренерша, — Марк получил лёгкий подзатыльник за свои слова от обладательницы рыжих волос, и оба уселись напротив хозяев дома. — Да ладно тебе, Кондратюк! Сам-то гляди скоро в проёмы дверей влезать не будешь, — ответила Трусова в шутку. Когда она отвела глаза от своего парня, то заметила улыбку на лицах друзей и их хитрые переглядки. — Ну, рассказывайте, как вы тут? Я хочу знать все подробности вашей встречи, — видимо, Марк увидел то же самое, что и девушка, и решил немного поменяться ролями. — Тебе рассказать во всех подробностях? — переспросил Женя, ещё больше улыбаясь. Он еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Впрочем, как и все за этим столом. Аня лишь мягко ударила кулачком по его предплечью, театрально нахмурив брови. Саша фыркнула, а Марк испустил выдох отчаяния. Всё же четыре старых друга не смогли сдержать рвущийся наружу смех, поэтому одновременно захохотали. Щербакова разложила курицу с картофелем и фирменный салат своего любимого, а Женя рассказывал их историю. Он не забыл упомянуть вклад Кондратюка и выразить ему благодарность. Саша с Марком внимательно слушали и иногда посматривали друг на друга с одним и тем же выражением: «Они нашли друг друга. Нашли своё счастье. А значит, все мы теперь — самые счастливые люди на планете». Разговор перешёл на работу и сложность учёбы на последнем курсе, о предстоящих экзаменах и, конечно, о планах на жизнь. Именно здесь Кондратюк огорошил петербуржцев новостью: — Это пока строжайший секрет, но вы — наши самые близкие друзья. Поэтому именно вам мы с Сашей решили рассказать первыми. Барабанная дробь! — Трусова постучала одной рукой по своему колену, другой — по колену Марка, создавая иллюзию музыкального инструмента. Кондратюк какое-то время молчал, растягивая интерес слушателей, но всё же выпалил новость и лишил ею любых слов: — Мы свадьбу будем играть этим летом! Аня и Женя первое время сидели с выпученными глазами, не понимая: это правда или глупый розыгрыш. Щербакова очнулась первой, слёзы радости за лучших друзей скатились по её щекам. Она встала со стола, подошла к подруге, с которой провела бок о бок бо́льшую часть жизни, и крепко-крепко обняла её. Затем потянулась к Марку и шепнула ему абсолютно искреннее «спасибо» на ухо. За то, что стал для Саши спасением. За то, что поддерживал её, когда Ани не было рядом. За то, что любил сильно и глубоко. И просто за то, что он был Марком Кондратюком — человеком, в которого влюбилась её подруга. Правильным человеком. Парень кивнул. Он понял всё. Но считал эту благодарность ненужной: иначе поступать с этой уникальной и прекрасной женщиной, покорившей его сердце с первого взгляда, с первого разговора у автомата со сладостями, он не мог. Семененко, отойдя от шока, тоже крепко обнял обоих и искренне поздравил их. Марк заставил друзей, положив руку на сердце, поклясться не проболтаться никому, что Аня с Женей принялись исполнять. Конечно, Кондратюк шутил. Но они всё равно бы никому не раскрыли такой важный секрет. А потом были и поздравления, и планы на будущее, и тёплые воспоминания, и глубокое умиротворение. Молодые люди сидели до глубокой ночи в центре Питера. В конце они устроились на диване за просмотром фильма, который начинали смотреть на Олимпиаде, но тогда они его не досмотрели, а нагло уснули. Четыре человека сидели в освещённой винтажной люстрой гостиной и разговаривали обо всём на свете. В комнату влетал весенний тёплый ветерок, игрался с занавесками и освежал воздух помещения. На светлом резном комоде рядом с книгами в мягких обложках лежал чёрный блокнот. Предмет, который помог людям с непростым общим прошлым соединиться вновь и попытаться исправить ошибки. Он и сейчас не лежал без дела. У пары был договор — любые непонимания и неприятности, которые по каким-то причинам было трудно обговорить, они записывали в эту тетрадку. Но чаще в ней стали появляться комплименты друг другу и признания в глубокой любви. Семененко, смеясь над очередной шуткой Марка, поворачивает голову и смотрит на Аню. Она широко улыбается и, заметив его взгляд, вкладывает свою ладонь в его руку. Самая прекрасная девушка на свете и королева его сердца подхватывает Кондратюка и начинает рассказывать ему какую-то очень нелепую ситуацию, произошедшую недавно. А Женя смотрит на неё и любуется. Он знает, что Лиза и Миша будут гордиться его смелостью и наконец-то правильным решением. Женя начинает понимать Глеба, который вместо того, чтобы провести выходные в баре в весёлой компании, бежит в объятия своей девушки. Он вдруг понимает Марка, который уже все уши про Сашу прожужжал. Кажется, Женя знает о Трусовой из рассказов друга гораздо больше, чем многие её знакомые. И Семененко с радостью думает о том, как сам будет с удовольствием выводить Марка из себя разговорами об Ане. Хотя, зная Кондратюка, тот будет впитывать информацию и хитро посмеиваться. И это будет полное счастье. Потерянное по глупости и найденное благодаря мудрости самой прекрасной женщины на этой земле и во всей вселенной. Его Олимпийской Чемпионки. Его Маргариты.