Минсоны про любовь

Ветер треплет волосы, теперь не прикрытые шлемом, не удерживаемые даже резинками для очков. Двое парней стоят на краю здания высотой в несколько сотен этажей, а внизу бесконечный поток аэромобилей и труб, переплетающихся между собой. Перед глазами огни смешались друг с другом, потому что слезы текут по щекам, размывая мир. Двое парней крепко держатся за руки, боясь шагнуть вниз, но отчаянно этого желая. «Подростки» скажут люди. «Дети» отзовётся их шёпот. Эти парни в глазах преподавателей военной академии ещё совсем мальчишки, которые ничего не понимают в жизни и лишь требуют невозможного. В глазах же самих парней они те, кто пережили потрясение. Рядовой «Скорпион» и рядовой «Гром», два парня-сироты, которых отправили учиться в военную академию. Их никто не спросил, но они последовали за лживой рукой помощи, не осознавая собственное будущее, поджидающее за углом, чтобы нанести последний удар. — Я хочу знать твоё настоящее имя. — «Скорпион» обернулся к «Грому», что также вглядывался в городской пейзаж. В военной академии много строгих правил, одно из них запрещает пользоваться своим настоящим именем. Это прошлое, которое тебя отягощает, слабая точка в разуме воина. Но «Скорпион» и «Гром» уже так не думают, они научились верить и мечтать, а вместе с тем греть воспоминания. — Хан Джисон. — Отзывается парень, глядя в ответ. Парни так мало смотрели друг другу в глаза за всё время знакомства, но так много сходились на тренировочном ринге. Лучшие солдаты, ставшие несчастными влюбленными. — Ли Минхо. — «Скорпион» тоже произносит эти два слова тихо, а потому их сразу же уносит ветер и гул городской жизни. Ночь давно опустилась на город, но многочисленные цветные огни и яркие вывески освещают каждый закоулок мегаполиса, создавая извращённую иллюзию солнца. Минхо любит подолгу сидеть на краю крыши, болтая ногами и вглядываясь в горизонт, а Джисон всегда рядом метает ножи — всевозможные стены и перегородки в порезах, несмотря на толстый слой краски и крепкий бетон. Этот пейзаж навевает на мысли о прошлом, когда парни только познали чувства, которые были под запретом. Перед глазами Минхо чётко встал свод правил, он знал его назубок и время от времени заставлял выучить Джисона. Но «Грому» было всё равно, он до сих пор помнит только самые главные законы военной академии, и чудом избегает прямых требований проскандировать слово в слово толстую книжечку. «Прошлое — зло. Будь верен только стране. Отключи свои чувства». Джисон всегда передразнивает тон, которым командир говорит эти фразы. Он украдкой корчит рожицы, потому что даже жестокость и испытания не выжгли из парня искренний смех. И Минхо заразился этим, отколотил загрубевшую каменную корочку с кожи и души, вдохнув жизнь, как раньше не мог.

***

— «Скорпион», да ты медленнее улитки! — «Гром» летит впереди, перепрыгивая городские препятствия — заборчики и мусорные баки. Совсем ещё мальчишка с этими пухлыми щёчками и по-детски наивными глазами. — Мы же солдаты, нам нельзя бегать по улицам без приказа! — «Скорпион» быстрым шагом старается догнать своего товарища. Футболка с высоким воротом развевается на ветру, устроенном аэромобилями, а тяжёлые подошвы ботинок громко стучат по асфальту. — Забудь об академии, мы сейчас идём любоваться звездопадом! — «Гром» крутится вокруг столба, зацепившись одной рукой за него, и улыбка растекается до ушей. В этот момент «Скорпион» безумно счастлив. Впервые смеётся, улыбается и держит кого-то за руку не потому, что хочет удержать насильно на месте, а потому, что хочет чувствовать тепло другого человека.

***

А перед глазами снова пыльный город. Сколько раз парни бегали по его закоулкам, сколько мест они знают, исследованных с командой и наедине с самими собой. Этот город полон тайн, и одна из них — рождённая под крепким замком любовь. Подростки не умеют любить? Тогда почему двое сейчас стоят на краю крыши, делая свои последние вдохи? Потому что их не понимают, им не дали выбор, всё решили взрослые. А чувства нельзя отменить, они только сильнее разгораются с каждой минутой. — Я боюсь. — Голос Джисона дрожит, он испуганно смотрит вниз, а глаза с новой силой заполняют слёзы. — Я с тобой. — Минхо крепче сжимает чужую руку. Он тоже боится, тоже не хочет прощаться с миром, хоть и ужасным, но таким родным, но не может больше быть игрушкой в руках тиранов. — Я всегда буду с тобой. Минхо не врёт, он каждую минуту мыслями с Джисоном, даже когда на задании, даже когда сдаёт экзамен перед толпой преподавателей в форме. Минхо рядом и ночью.

***

Отбой был еще два часа назад, но «Скорпион» никак не мог уснуть — сегодня он впервые пытал, как учили в академии. Пятнадцатилетний пацан бил и угрожал, собирая на своей форме капли крови. Липкий ужас застыл внутри, а немой крик отчаяния никак нельзя было высвобождать, его нужно прятать, с силой проглатывать словно слёзы. «Скорпион» не смог отключить чувства до конца, потому что «Гром» сломал переключатель, и теперь именно ему спасать одну одинокую душу, бродящую в темноте. — Я полежу рядом? — «Скорпион» спрашивает уже не первый раз, а ответ никогда не меняется. Почти каждая ночь волнительна, потому что парни лежат рядом, дыша друг другу в шеи. — Конечно. — «Гром» отодвигается, раскрывает одеяло, в приглашающем жесте хлопая по матрасу. Он всегда ждёт своего напарника, всегда готов подставить плечо и дать носовой платок, потому что уже научился справляться с эмоциями, для «Скорпиона» же это всё в новинку. Ночная тишина, где-то вдали гудят моторы, и слышится приглушённый топот сапог солдат. Но в этой комнате «Скорпион» и «Гром» одни, потому губы всё ближе, касания трепетнее, а молчаливые вопросы разрешаются такими же молчаливыми ответами.

***

Видения призраками ходят перед глазами, а парни всё никак не ступят за черту. Они боятся, но хотят свободы. Может, можно было выйти к людям, открыто заявить о своих чувствах и с отвагой, какой учили в академии, бороться с недоброжелателями. Но Джисон и Минхо всего лишь подростки, их не поймут, не поддержат. А слова любви воспримут как глупость, ребяческий лепет, мальчишескую дурость. — Давай на счёт три? — Джисон оборачивается, ловя такой же испуганный взгляд. Когда против вас весь мир, бояться вместе проще. — Давай. — Минхо оставляет почти невесомый поцелуй на чужих губах, но он ощущается как дуновение свежего летнего ветра. Отсчёт пошёл. Это как на экзамене, когда преподаватель считает, сколько тебе нужно времени, чтобы выпутаться из оков или убить десяток вооруженных манекенов-солдат. Это проще, но в то же время гораздо тяжелее.

***

— Не спать! Резче! Что за рассеянные выпады?! — По тренировочному залу раздаётся голос командира. Сегодня он пришёл посмотреть на новобранцев, точнее, на лучших из лучших, кто прошёл в основной состав и готов убивать. «Гром» мечет ножи с поразительной точностью, каждый раз попадая в самый центр красных мишеней даже с закрытыми глазами. «Скорпион» дерётся лучше взрослых, не жалея сил, не чувствуя боль, потому что её нельзя чувствовать, иначе погибнешь. И ещё с десяток других солдат, юных душ, запертых в стенах академии, постигают науку боли. — Раз, «Гром», два! Быстрее! — Продолжает кричать командир, наблюдая, как лезвия протыкают насквозь мишени. Ему всё мало, нужен результат выше, чем раньше, нужно всегда двигаться вперёд. А «Гром» не хочет, ему милее остановить время и насладиться мирной жизнью. Всего лишь фантазии, но такие тоскливые. — Идеальный солдат, — слышится где-то с трибун. Там сидят зрители — другие студенты и преподаватели. Такая похвала должна радовать, но «Гром» лишь яростнее метает ножи, злясь, что никто не видит в нём кого-то помимо солдата. Никто, кроме «Скорпиона». «Гром» любит рисовать, любит петь, когда никого рядом нет, и танцевать на крыше в дождь. «Скорпион» знает. Он наблюдал, когда ещё не понимал, что такое счастье. Теперь они вместе запечатлевают природу в маленьких картинках на клочках бумаги и в строчках песен. Они вместе строят своё счастье, ещё надеясь, что оно может быть.

***

— Три. — Минхо гладит костяшки пальцев чужой руки, наслаждаясь грубостью кожи. Ему нравится их прошлое, какое бы горькое оно ни было. — Два, — продолжает Джисон, сглатывая вязкую слюну. Он смотрит на точёный профиль Минхо, вспоминая, как впервые его увидел в толпе мальчишек и подумал: «Какой же он красивый». Тогда ещё дети умели смеяться, и Минхо улыбался преподавателю с суровым выражением лица. Теперь эти дети выросли, стали убийцами, работающими на страну, стали оболочками, наполненными лишь законами и приказами. Джисон хочет вернуться в детство, когда украдкой подглядывал за нелюдимым мальчишкой и воровал ему яблоки с кухни. — Один, — на выдохе произносит Минхо, чувствуя, как смерть стоит позади с заточенной до скрежета косой. И парни шагают вперед, теряя опору из-под ног. Они падают, падают, падают... Их сломали, перекроили, встроили кнопки, которыми удобно управлять. Но теперь они свободны, они летят между высоток пыльного шумного города, наслаждаясь тишиной своего счастья. Все кнопки отлетают, все провода рвутся, нет больше ни оков, ни нитей. Парни чувствуют за спиной крылья, готовые отнести в лучший мир. Они не плачут, только смотрят друг на друга, пока внезапно не накрывает тьма. Будучи детьми, «Гром» и «Скорпион» потеряли себя, будучи подростками, Джисон и Минхо обрели свободу.