Дотянуться до тебя

Соня успешно сдала все экзамены и поступила в вуз мечты. Дамы все так же жили вместе и души в друг друге не чаяли. Сегодня девушке нужно было отвести документы в университет и поэтому она попросила у Елены машину. Соня недавно отучилась на права, ей нужно было практиковаться, но женщина очень боялась отпускать её одну. — Елена Владимировна, ну дай мне свою машину, пожалуйста! — Соня, ты же знаешь, я боюсь тебя отпускать одну! — Да что со мной случится? Надо же когда-то начинать! — выпрашивает девчонка. — Давай я тебя отвезу! — предлагает женщина. — Ты не можешь, тебе надо идти в школу, а мне срочно нужно отвезти документы. На машине будет быстрее! — не теряла надежд она. — Лена, я обещаю быть аккуратной! Я знаю, как ты волнуешься за меня, как любишь, но я не могу быть вечно рядом с тобой, а ты оберегать меня. Мне восемнадцать лет, у меня есть права и всё будет хорошо, — Соня смотрит на преподавательницу щенячьими глазами. — Ладно, сдаюсь, — неуверенно говорит женщина. — Только предельно аккуратно и внимательно, — подходит она к девушке, убирает пряди волос за уши и нежно целует её в лоб. — Я тоже тебя люблю, — обнимает она Лену в ответ. — Мне пора. — Держи, — кладет старшая ключи в руку младшей и накрывает своей. — Лен, всё будет хорошо! Женщина не хотела тревожить и волновать девушку перед поездкой, но её шестое чувство подсказывало ей, что случиться что-то нехорошее. — Ты даже не скажешь, как я выгляжу? — опустила голову младшая. — Как всегда прекрасно, — подметила старшая. На прощание Елена ещё раз целует Соню, но только в этот раз она одаривает поцелуем пухлые губки девушки. Я выхожу из подъезда и на всех порах лечу к машине. Осматриваясь по сторонам, я замечаю свою мать. — Мама? Что ты тут делаешь? — в недоумении стою я. — Ничего, просто гуляю, — явно оправдывается она, но получается так себе. — Серьезно?! — я поднимаю одну бровь вверх. — Да, — подтверждает мама. — А ты куда собралась? — Да вот, еду документы в вуз оставшиеся отвозить, — сухо отвечаю я. — На машине? — со страхом смотрит она на меня. — Ну да. — Не надо, ты ещё такая неопытная, — начинает нервничать мама. — Да что вы все заладили сегодня? Я умею водить, не купила же я эти права! — злюсь я. — Все я поехала, — в быстром темпе села я за руль и оставила маму глотать пыль. Вуз находился за чертой города и нужно было выезжать на трассу, ещё на поворотах я замечаю , что с тормозами что-то не так. Но думаю, что я всего лишь себя накручиваю. Проехав примерно десять минут мне на встречку выезжает грузовик. Мое сердце сразу же начинает бешено стучать и я теряюсь. Пытаюсь затормозить и понимаю, что с тормозами что-то не так. Резко выворачиваю руль и меня заносит. Всё происходит за долю секунды, моя машина врезается в дерево и моментально загорается. Я очень сильно ударяюсь о руль и последнее, что вспоминаю свои слова: «Лен всё будет хорошо!». Соню вытаскивают из горящей машины и тут же приезжает скорая, девушку быстро отвозят в ближайшую больницу. — Она дышит? — судорожно спрашивает врач скорой. — Ещё да, — отвечает фельдшер. — Можем не довести, очень сильно обгорела, — неутешительно утверждает мужчина. В этот момент Елена находится в школе и не находит себе места. Ведь девушка обещала позвонить, но прошло уже довольно много времени. Наконец-то мучительные часы ожидания заканчиваются и женщины берет в руки телефон, на экране уведомления о 5 пропущенных звонках от незнакомого номера. Сердце Елены сразу замирает, а пальцы судорожно водят по экрану. Гудок, второй, третий. «Да что ж такое, кто это? Возьмите трубку.» В кои-то веки в трубке слышится голос. — Здравствуйте, вас беспокоят из полиции, по предположению вашу машина попала в аварию, нам нужны документы на неё, — у преподавательницы сразу всё останавливается. Она лишь слышит биение своего сердца и чувствует, подступающий к горлу ком. Елена сглатывает его и со страхом спрашивает: — А девушка, что с ней? — Она доставлена в больницу, предварительно с ожогами 3-4 степени. Не знаю, жива она или нет, но тело очень обгорело. Ноги у женщины подкашиваются, благо рядом оказывается коллега и подхватывает её. Она теряет сознание. — Лена, Лена, очнись! — бьют её по лицу. — Что? Где я? — щурясь от света, спрашивает она. — Ты в школе, в учительской. Разговаривала по телефону и упала в обморок, — разъясняют ей всё. — Соня, Сонечка! Юль, мне надо в больницу, тебе сказали где она? — истерически начала повторять одно и тоже преподавательница. — Да, успокойся! Я сейчас тебя отвезу! Всё время поездки до больницы Елену трясёт, а в голове возникают самые страшные картинки. — Лен, успокойся! Не трясись, возьми, попей воды, — успокаивает её Юлия Сергеевна. Та лишь смотрит на неё со страхом и стеклянными глазами. Елена еле держится, чтобы не заплакать и не упасть в обморок. Она прокручивает слова полицейского, женщина думает, что всё конечно, боится, что ей сейчас скажут те самые страшные слова. Наконец дамы приезжают в больницу, преподавательница точных наук тут же выбегает с машины и бежит в приемное отделение. В регистратуре узнает, что сейчас идет операция и остается ждать у дверей операционной. Минуты ожидания сменяются часами, Юля уезжает домой, а она остается одна. Я прислоняюсь к стене головой, закрываю глаза, а из них моментально текут слезы. Я сижу так пару минут, вскакиваю и меня начинает трясти, я не знаю куда себя деть. Голову разрывает от плохих мыслей, дыхание учащается, руки трясутся. — Что ж это такое?! Почему мы не можем быть счастливыми? — шепотом повторяла я, как мантру. Я хожу по коридору туда сюда, нервно постукивая каблуками. И наконец из-за двери показывается врач и подходит ко мне. Сердце тут же замирает, а ноги подкашиваются. — Вы кем приходитесь потерпевшей? — спрашивает врач. — Мамой? — Нет, но я очень близкий ей человек, вы можете мне всё сказать! — Девушка очень сильно обгорела. Ожоги третьей, местами четвертой степени, заражение крови, очень маленькие шансы на выживание, сейчас она находится на аппарате ИВЛ. Мы сделали всё, что смогли, будем делать перевязки, если она проживет хотя бы пару дней — это будет чудом! Крепитесь, больше я ничем помочь не могу! — заявляет врач и пару раз хлопает меня по плечу, после чего скрывается. У меня перед глазами сразу же всё плывет, слезы льются градом, а я не знаю как себя успокоить. Я понимаю, что надеяться не на что и это конец. Соню переводят в палату, куда меня не пускают, она стерильная и вход туда был недоступен. Проходит пару часов, а я понимаю, что нужно позвонить её матери. — Анна Николаевна, здравствуйте! Соня попала в аварию на моей машине. Мы в ожоговом центре. — Хорошо, я приеду! — будто знает она обо всем. — Вам вообще плевать на своего ребенка? Она при смерти лежит, а вы спокойная, — дрожащим голосом выпаливает Лена. — Не смейте меня не в чем обвинять! Она попала в аварию на вашей машине, это вы пустили её за руль! — кричит женщина и бросает трубку. Это давит на Елену ещё больше и она опять плачет, но когда приезжает Аня, женщина берет себя в руки. Преподавательница объясняет ей всё и теперь они обе сидят в тишине. — Как вы могли пустить её за руль? Она только получила права? Почему сами не отвезли? — сыпятся на Елену претензии. Женщина ничего не отвечает, лишь молча смотрит на Соню, которая лежит забинтованная за толстым стеклом. Елена не может даже быть с ней рядом, возможно в последние минуты её жизни. Анна ещё что-то кричала, обвиняла, ругалась и пыталась добиться, непонятно чего. — Хватит! Прекратите кричать! Думаете мне не тяжело?! Вы её мать, а я её люблю! Мы обе можем потерять Соню навсегда, криками вы ничего не вернете! «Не верну, но там должна была лежать ты!» — пролетает у Ани в голове. — Вот и поговорили! Не надо предъявлять мне претензии! — заявляет Елена Владимировна. Проходит несколько дней, состояние девушки не улучшается. Врачи делают всё, что могут, но к сожалению могут они немного в этой ситуации. Елена провела в больнице все эти пять дней, не отходя от стекла палаты, в то время, как Анна ждала её звонка дома. Проходит ещё несколько дней и уже ухудшается состояние Елены Владимировны, женщина падает в обморок и её саму кладут в больницу. — Что с Соней? — спрашивает она, как только приходит в себя. — Всё без изменений, вам самой нужно отдыхать! — Мне плевать, главное чтобы Соня была жива. — Вы ведь понимаете, что шансов ноль?! У неё ожоги четвертой степени, заражение крови! Мы ничего не можем сделать, к сожалению, — грубо отвечает врач. Глаза преподавательницы становятся стеклянными, она отчаянно пытается сдержать приступ паники и успокоиться. Слова мужчины задевают её за живое. Ей очень больно, Елена не хочет терять любовь всей своей жизни. Она привязалась к этой девчонке, она полюбила её так, как не любила никого. Для неё было очень больно осознавать, что Соня может умереть. Учительница уже один раз чуть не потеряла её и спустя достаточно короткое время это произошло опять. — Понимаю, но надежда есть всегда, — с болью говорит женщина. — Отдыхайте, я если что сообщу! Елена Владимировна отказывается лежать на постельной койке. Женщина встает и идет к палате девушки. И наблюдает ужасную картину в палату Сони сбегаются врачи и за закрытой дверью что-то происходит. Через пару минут выходит врач и говорит лишь одну фразу: — Она умерла! Мне очень жаль! Преподавательница прижимается к стене и плачет, она не может поверить в то, что девушка умерла. — Нет, ну нет! Она должна жить! — кричит она. — Соня была ещё такой молодой, она не может так умереть, нет! — отрицает происходящее женщина. — Тише-тише, успокойтесь! — подходит к ней Олег, парень ординатор. Он поднимает её с пола, подает стакан воды и пытается успокоить. — Спасибо, Вам, Олег! Вы очень хороший парень! — Я вижу, что вы её любите! Не знаю поможет вам это или нет, но она умерла без мучений, просто остановилось сердце. Женщину снова накрывает и она утыкается в плечо парню. — Простите, вы не личный психолог, я понимаю, вам нужно работать, а мне сообщить её близким, — заявляет Елена. Женщина звонит матери Сони, но её как будто бы наплевать, или же эта женщина предвещала такой исход. — Катя, здравствуй! — звонит преподавательница подруге Сони. — Что-то случилось? — обеспокоено спрашивает та. — Кать, она умерла, — тихо, с дрожью в голосе заявляет женщина. — Нет, этого не может быть, Елена Владимировна, как так? — Я не знаю, видимо так нужно было! — Вы там как? — Нормально, ты можешь приехать? — Конечно, могу! Дальше всё происходит стремительно быстро и уже наступает день похорон. Я до сих пор не могу поверить, что Соня мертва. Сколько раз я корила себя за её смерть, я тогда пустила её за руль машины. А теперь я стою и прощаюсь с ней, через пару минут тело моей девочки закопают под землю. Я наблюдаю за этой картиной, а из глаз льются крокодильи слёзы. Когда все уходят, я подхожу к могиле, опускаюсь на колени. — Прости меня, моя хорошая, не уберегла я тебя! Я очень сильно тебя люблю и никогда не забуду! Я бы очень хотела вернуть всё назад! — плачет она. — Елена Владимировна, вы не виноваты! Встаньте! — подходит к ней Катя. — Катя, какая разница кто виноват, её не вернешь! Она умерла, а я не знаю как жить дальше! — Мы справимся, обязательно справимся! Дамы уходят, а Лена ещё раз оглядывается на могилу девушки и смотрит в небо, произнося единственную фразу: — Прощай, мой лучик!