Pleasure

Рыжая распахнула глаза, хлопая ими пару раз, восстанавливая чёткость зрения. Звонок телефона заставил проснуться, резанув громкостью мелодии по ушам. Вызов прервался, давая возможность посмотреть на экран блокировки. — Три, сука, ночи. Кому тут не спится? — пятнадцать пропущенных от контакта «Киса» заставили девушку нахмуриться. Телефон снова вибрирует, Ри сразу поднимает трубку. — Кис, ты чё, уебался головой? — она приняла сидячее положение. — Я могу к тебе сейчас завалиться? — голос парня дрожал, никак этим не радуя Ри, — пиздец, ток реще отвечай. — Да, конечно, ты где? — она поднялась с кровати, включая в комнате свет. — Да под дверью я уже. До тебя же хуй дозвонишься, — парень протяжно зашипел, — открывай. Римма сбрасывает вызов. Быстро накидывая кардиган, валявшийся на стуле, Ри рванула к входной двери. Как только она распахивает её, в неё тут же вваливается Ваня, падая сразу на пол. Девушка не сразу замечает кровь в темноте, но как только она щёлкает выключателем, то издаёт удивлённый вздох. Кровь на руках, лице, куртке, штанах. Кудрявый дышал, как загнанная псина, схватившись где-то в районе рёбер. — Кис, это чё? — она медленно осела на корточки рядом, осматривая всю ситуацию ближе. — Пиздец, — и она видела, что это пиздец. Причём полный. — Ты откуда такой? Я, блять, даже не знаю, что сказать, — она аккуратно берёт его за руки, всё ещё осматривая Кислова. — Да я, блять, с канавы какой-то конченной. Я бы тебя не тревожил, но домой я не могу: там мама, расстроится и испугается, а пацаны всю голову сожрут, да и у них родаки дома тоже, — он поднимает глаза, смотря на Римму. Ри пару минут что-то обдумывает, а потом выдаёт: — Куртку снимай, — и рыжая помогает стаскивать вещь, следом вешая её. Она подставила свои руки как опору, давая парню подняться. Тыкнув выключатель, повела кудрявого на кухню, придерживая, а после сажая на стул. — Это надо снять, — Ри указала на кофту, что была покрыта кровавыми пятнами, — надо осмотреть ущерб. — Так бы и сказала, что на меня без одежды попялиться хочешь — я бы раньше разделся, — он хмыкнул, сразу жалея об этом, потому что тело отдаёт болью. — Не пизди, блять, — Ваня аккуратно поднимает руки, а Римма тянет вверх мешающийся элемент одежды. Он весь в ссадинах, порезах и начинающих проявляться синяках. Ранения, как глубокие, так и не очень, кровоточат, и от такой картины Римме становится не по себе. Кисти рук полностью разодраны, а лицо в каких-то мелких точках, будто иглой тыкали. Рыжая резко выходит с кухни, а возвращается уже с аптечкой. Они молчат, пока Римма находит все предметы, что ей нужны, и начинает обрабатывать раны. Тишину разбивают только мычания и ругань Вани, когда Римма раз за разом касается смоченной в перекиси ваткой. Она ничего не спрашивает, а он ничего и не объясняет. Захочет — расскажет, думает Ри, продолжая помогать кудрявому. — Ты дуй хотя бы, блять, — она мысленно усмехается, но просьбу выполняет. — Какие мы, сука, нежные, — рыжая слабо улыбается, пытаясь как-то развеять ужас ситуации, но вот только выходит слабо. Девушка мысленно радуется, понимая, что ничего зашивать или ещё чего хуже не нужно. В голове мелькают разные картинки того, что могло случиться. От того, что его наказали за его нескончаемые выебоны, до того, что его «достали» за потерянный товар. — Скоро там ещё? Курить хочу, — брови нахмурены, а голос сиплый. — Я уже всё почти, — она выкидывает очередную ватку, — щас только перебинтуем. Не знаю, надо ли, но на всякий. Да и к врачу бы сейчас, мало ли, вдруг сломал что. — Да похуй, завтра сгоняю, — кудрявый аккуратно встаёт, давая закончить Ри оказывать ему первую помощь. — Кис, блять, это не шутки вообще, — она откладывает бинт, поправляя своё творение. Парень в ответ мычит, а после, прихрамывая, подходит к куртке, доставая пачку сигарет. Он закуривает и откидывает голову назад, прикрыв глаза. Римма стоит у стола, откровенно пялясь на Ваню, вспоминая, как сама точно так же валялась отпизженная пару месяцев назад, когда обдолбанная бросила вызов компании из двадцати парней. Правда, и им тогда досталось. Ри всегда шла до победного. — Пойдём, я покажу тебе, где спать будешь, — она подходит к нему, чтоб парень опёрся на неё, но он лишь мотает головой. Гордый какой. Она забирает сигарету, глубоко затягиваясь, а Кислов на этот жест лишь хитро улыбается. Всё, как обычно. Они идут к двери, что находится слева от комнаты рыжей, а Киса на это только возмущается. — Я думал, что мы будем спать вместе, — он подходит к Ри, которая уже стояла посреди его сегодняшней ночлежки, кладя подборок той на плечо. — Петух тоже думал, а в суп попал, — она щёлкает ему по носу, разворачиваясь к выходу, — не шуметь, комнату не засирать, меня не будить, только если что-то случится, курить можешь прям тут, пепел стряхивать в банку, которая на подоконнике, туалет левее через две двери. Спокойной ночи. И она выходит. Кудрявый провожает её взглядом и плюхается на великодушно предоставленную ему кровать. Тело ломит, и от такого резкого движения он шипит, чуть сжимая аккуратно постеленное одеяло. Он достал телефон, что спокойной до этого ютился в кармане его спортивок. Киса Что делаешь? Кислов думает, что тупость этого сообщения зашкаливает, но безумно хотелось подоставать рыжую.

Ри

киса блять прошло от силы секунд десять как мы разошлись. ты серьёзно????

Киса Мне скучно

Ри

а я в клоуны не нанималась. всё бегом спать шагом марш.

«Стиль» написания сообщений Риммы заставил Кислова закатить глаза. Она знает про знаки препинания вообще? Киса Поможешь заснуть?))

Ри

только соснуть помогу. огурец подойдёт или самоотсосом ограничишься?

Киса Язва

Ри

а ты маленькая кощунственная блядь. даю пять минут на то чтобы уснуть иначе пойдешь спать за дверь.

Ваня поднимается с кровати, направляясь в комнату слева. Дверь открывается со скрипом. Ри переводит на парня взгляд, а после закатывает глаза. Киса стоит, облокотившись на косяк, и хитро улыбается, а после шагает к кровати. Матрас прогибается под весом парня, когда тот плюхается на него. Действия парня не сопровождаются какими-либо протестами или восклицаниями, и он ложится рядом, прикрывая глаза. — И чё мы тут делаем? — Засыпаю. У меня осталось уже четыре минуты, не мешай, — он отмахивается, поудобнее устраиваясь на кровати. — Кис, пиздуй в гостевую. У меня тут не лежанка для бродячих котов, — она блокирует телефон, что всё это время держала в руках с открытым диалогом с Кисловым. — Не мешай, а то мне тут наобещали фантастическую ночь соединения с природой, — голос грубый, но не злой. Парень больше выёбывается, чем реально хочет спать, и рыжая это прекрасно понимает. На такой закидон она молчит, а потом выдаёт: — Косяк есть? — вопрос повисает в воздухе, заставляя парня открыть глаза. — Я вообще-то сплю. — Да хорош, блять. Есть или нет? — она принимает сидячее положение. — Обижаешь, Руфус. Конечно, — он привстаёт на локте, пытаясь как-то безболезненно приподняться с кровати. — Ну тогда доставай, — глаза девушки слегка поблёскивали от предвкушения. — Я тебе чё, по карманам всё таскаю? Это тебе не сига, если сломается косяк — обиднее, блять, раз в десять. Римма тяжело выдыхает. — Тогда ща, — она подскакивает с нагретого места. Роется в тумбочке, а потом достаёт из неё нужный предмет. — Зачем просила, если есть? — Кислов слегка выгнул бровь. — Да вставать, сука, лень было. Думала, он у тя где-нибудь поближе будет, — она возвращается, держа уже в руках еще и зажигалу. Поджигает и затягивается. — Ну уж извините. Чего нет, того нет, — телефон Вани тут же пиликнул, оповещая о пришедшем на него сообщении. Он бегло пробежался по содержимому смски, что-то быстро наклацал в ответ и выключил телефон. Следом телефон ещё раз десять моргнул фонариком, призывая снова открыть диалог, но Ваня этого уже не делает. — Поклонницы? — А то, — Ваня чешет затылок, — интимку кинули. Вот бабы смелые у нас пошли. — Девушки, Кис, — поправила рыжая Ваню. Он на это лишь хмыкает. — Ты вот скажи мне, — снова подает голос Римма, — тебе реально в кайф иметь свой гарем из девок? В чём прикол к каждой второй под юбку залазить? Самооценку себе поднимаешь? — С чего такие вопросы, рыжик? — парень хмыкнул, затягиваясь, — для расслабона, Руфус, конечно же для расслабона! Он широко улыбался, от чего девушке захотелось ударить его. — Ну ты же просто используешь их, Кис. — Они знают, что мне не нужны отношения. Это их проблемы, что они себе там фантазируют, — девушка возвращает себе косяк, — каждая думает, что она особенная, что я трахну разок в туалете, а потом на коленях буду ползать, умоляя их быть со мной, но вот, сука, облом только. — А разве не проще быть с одной и трахать только одну? — она падает на подушку рядом. — Ты не понимаешь. Встречаться надо с той, которую любишь. Типо вот, блять, за которую жизнь нахуй свою готов отдать. Ну или не знаю, из-за которой с наркоты сможешь слезть. Ну, а чтобы пизду одну единственную иметь, не надо никаких встречаний. — А просто найти ту, которой нужен только трах будет? Типо секс без обязательств, —косяк медленно тлеет в пальцах. — Рыжая, плавали уже, проходили. Это временно нужен только секс, а потом идут разговоры о чувствах и страданиях, — он потирает глаза, — одна такая гандон проколоть хотела, чтобы залететь от меня и я, типа молодой папуля, не сбежал от неё. Только вот я её застукал за этой хуйнёй. Ри начинает смеяться, хлопая себя ладонью по ляжке. Кудрявый подхватывает её настроение, тоже улетая в хи-хи. — А у тя там чё? — выдал Ваня, успокаиваясь. — А чё у меня? — Ну блять, есть верный и преданный тебе член? — он что-то непонятное махнул рукой. — Парень типо, — рыжая встала с кровати, подходя к подоконнику, чтобы затушить выкуренный полностью косячок. Тело заметно расслабилось, стало легко и смешно. — Парень, секс, просто какой-нибудь дрочер. — Нет, Кис, не имею таких, — она снова распласталась по кровати, потягиваясь. — А чё так? Не цепляют? — Не цепляют. — А трах? — Киса поджал под себя руку, а после накинул на себя одеяло. — Нет, — рыжая поправила внезапно задравшуюся футболку. — Чё, внатуре? — Ваня даже слегка приподнялся от удивления. — Внатуре. Я не сплю с каждым, как ты, — она зевает, — да и не бегают за мной особо. — Бля, да ты угараешь! Ты же пиздатая, — у рыжей аж глаза стали по пять копеек от удивления. — Ты чё эт, Кис, комплименты тут раздаёшь. — Да я факты говорю, рыжуля, факты. Я думал, тебе тут каждый второй приписюнить хочет, — она на такие высказывания лишь рассмеялась. — Нет, не каждый второй. И не каждый третий. Я спросом не пользуюсь. — Бля, я не понимаю. Я бы тебе присунул, честно, — Кислов улыбался, играя бровями. — Фу, Кис, это отвратный комплимент, — они оба смеются, — оставь, пожалуйста, мою бедную вагину в покое. Она к такому не готова. — Бля, да ладно, по дружбе же, — он до сих пор лыбится. Рыжей непонятно: он предлагает на серьёзе или всё это в шутку. — А мы друзья? — она попыталась отвести тему, но получилось слабо. — Конечно друзья, Руфус, ещё какие. Вот как самые настоящие бро скрестим шпаги, — его рука перемещается на бедро, от чего Римма вздрагивает. — Нет у меня никакой шпаги, — она хватает его за пальцы, не давая руке двигаться. — Ну, значит, без шпаги, — Ваня перешёл на шёпот, от чего Ри накрыло волной мурашек. Шутка оказалась не шуткой. — Кис. Парень молча нависает сверху, игнорируя боль. Рыжая стреляет глазами по лицу кудрявого, пытаясь найти хоть намёк на его тупой юмор. — Да ладно тебе, Ри. Сама говорила, что в отношениях не интересуешься, — Киса держится на одной руке, скользя уже по ляжке. Ри всё так же хватает его за кисть, не давая ей движения. Только вот косяк даёт о себе знать, поэтому выходит не очень. — Тормози. Я не согласна на такое. Ваня не слушает, приближается к её лицу. Мазнув губами по щеке, он склоняется к уху, двигая рукой выше к резинке шорт. Рыжая тяжело и испуганно дышит. Она не хочет, ей страшно. Только вот на близость парня тело реагирует по-другому и она чувствует лёгкое возбуждение. — Да ладно тебе, а, — он зажимает зубами мочку уха, слыша рваный выдох от девушки. — Не надо, — парень проигнорировал её снова. Она упирается руками ему в грудь, но он перехватывает одну из, проходясь языком по ладони. — Кислов, блять. Взгляд у него стеклянный, а разум затуманенный. Ваня не слышит её, понимая, что всё, что он сейчас хочет — это вставить ей. — Вань, — рука его заползает под резинку шорт. Рыжая бьёт его, коря себя за такое поведение. Она должна была вмазать ему ещё пять минут назад, а сейчас мечется между «да» и «нет», слабо давая отказ на такие действия. — Вань, блять, я девственница, — и она прикрыла глаза руками, нервно выдыхая. Слова её отрезвляют парня. Его рука дрогает и останавливается, а губы поджимаются. Первое правило Вани: не ебать девственниц ни при каких, блять, условиях. Он наваливается на неё, обнимая, как бы извиняясь за своё такое поведение. — Я, блять, просила остановиться, — она всё ещё чувствует его и своё возбуждение, но недовольство была обязана высказать. — Сорян, рыжая, косяк чёт в голову ударил, блять, — он опускает губы ей на висок. Рыжая даже не знает, что думать. — Сперма тебе в голову ударила, дебил. Ваня тихо смеётся, всё-таки опускаясь рядом, переставая зажимать девушку своим телом. — Знаешь, Руфус, не сильно ты и пыталась меня остановить, — улыбается, как чеширский кот. — Ты не человек, Кислов, ты самая настоящая ехидна, — она поправляет вещи, пытаясь раскидать мысли по голове, а потом до неё доходит, — так ты слышал меня, блять, Кислов! Ваня громко хохочет, а Римма думает, что он маньяк и насильник, да и вообще сплошной красный флаг. — Без твоего согласия я бы всё равно ничего не сделал. Думал, что просто согласишься, но слышал я всё равно тебя отрывками. Слушал, точнее, — он снова широко лыбится, а девушка кидает в него подушку. Весело, однако. — Ну так чё, Руфус, друзья?