Pleasure

Хэнк Кис, ты в школе-то сегодня появишься? Кудрявый моргает пару раз, чтобы сбросить пелену с глаз, и ещё раз пробегает глазами по сообщению. Он смотрит на время и понимает, что приходить на последний урок как-то совсем тупо, поэтому быстро отвечает другу короткое «нет» и блокирует мобильник. Рука падает на место рядом, и Ваня понимает, что он в кровати один. Как и в комнате в целом. Картинки сегодняшней ночи мелькают быстрым потоком в голове, и Ваня блаженно улыбается. — Ну так чё, Руфус, друзья? — Ты серьёзно? — она выглядывает из-под ресниц, слегка выгнув бровь. — Ну, а чё бы нет. Знакомы мы вроде с тобой уже нормально, чтобы значиться друзьями, не лучшими, сука, конечно, но друзьями. Ты меня сегодня выручила, типо, а так бы сделал далеко не каждый, сама понимаешь. И это, блять, многого стоит, рыжая, — Ваня шмыгает носом, скользя взглядом по девушке от макушки до кончиков пальцев ног. Римме кажется, что Ваня говорит вполне искренне.  — Это какая-то тупая затея, Кис. Я не хочу снова окунаться в это дерьмо. Я плохой друг, доказано не раз и не хочу доказывать себе это снова, — тринадцатилетние проблемы с коммуникацией снова выползают наружу. — Просто друзья у тебя были уебанские, Руфус. — Я слишком много косячу в этой, блять, дружбе, вот со мной люди и не хотят иметь дело, — Ри тяжело вздыхает, сильнее кутаясь в одеяло. — Блять, ты сейчас прикалываешься? Я постоянно делаю хуйню, из которой пацаны меня потом вытаскивают и ничё, ёпта, живём, — он закидывает руки за голову, — так что это люди с тобой были неправильные, а не ты херовая. — Да, наслышана о твоих приключениях, — кончики губ дёргаются вверх, когда Осовская вспоминает рассказы Бори о том, как он, Мел и некий Гендос вытаскивали Кислова из ситуаций разряда полный пиздец. — Так что, блять, харе тут заливать про плохую подругу, в натуре, не серьёзно как-то даже, — Римма кладёт руку под голову и вытягивает её, задевая кончиками пальцев парня, отчего тот вздрагивает. — Давай тогда попробуем. — Чё? — Киса берёт в свою руку её и начинает играться с пальцами. — Ну, дружить. Я хуёвая подруга, ты хуёвый друг, прикинь, какая будет огромная залупа, — Ри хихикает, наблюдая за действиями парня. — Это будет самая ебическая залупа в мире, — даже как-то воодушевлённо произносит Ваня. — Почему ты вдруг ко мне в друзья подбиться решил? — Не знаю. Просто смотрю на тебя и жалко становится, — он переплетает их пальцы, а после начинает вертеть кистью. — Чё, блять? — брови стремительно двинулись к переносице. — Шучу, Руфус, не свирепей, блять. Не знаю я. Наверное, это как обратка идёт. Типо, вот мне запрещают это делать, а я делаю, просто потому что это запрещено. Так же и с тобой как-то, — он тянет её к себе ближе, заставляя перевернуться на спину, — ты не хочешь со мной дружить, значит, надо обязательно сдружиться. — Звучит отвратительно, конечно. Могу сделать вывод, что как только мы станем нормально общаться, ты свалишь, — уже две её кисти зажаты в мазолистых пальцах кудрявого. — Сука, нет. Чё за хуйню ты несёшь? — Всего лишь перефразировала то, что ты сказал, — теперь хмурится Ваня. — Руфус, ебать, я не это хотел сказать и ты это понимаешь. Чё выёбываешься? — рыжая хмыкает. — А чё б и нет? — Ты не человек, ты огромная ехидна, — Ри на это смеётся громко, а Ваня лишь довольно улыбается. — Может, спать уже ляжем, друг? Киса потягивается, а после спрыгивает с кровати. Хочется курить. Он берёт со стола пачку, поджигает сигарету валявшейся там же зажигалкой и морщится от сладкого фильтра. Дверь открывается, и из проёма виднеется рыжая голова, а после девушка уже является перед ним полностью. — День только начался, а ты уже воруешь у меня сигареты, — она громко хмыкает, а потом тоже достаёт из пачки никотиновую палочку. — Не своровал, а одолжил, рыжая. Я бы свои взял, но вот только не ебу, куда их дел, — Киса облокачивается на край стола, выдыхая едкий дым в потолок. — Там, кстати, друзья твои мне весь телефон оборвали. Я им сказала, что с тобой все ок, жив, здоров и далее по списку, но они решили наведаться в гости. — Дармоеды, епта, из-под земли достанут. Откуда у них вообще твой номер? — Киса поджимает губы. — Ну, мы с Хэнком как-то обменивались номерами, чтобы списываться, да и у Сони, так-то, мой номер есть, — сигарета остается выкуренной наполовину, и Римма тушит её. — Обменивались, чтобы списываться? — Я резко на китайском заговорила? Извини, не заметила, — Римма довольно скалиться. — Не пизди, блять, остроумная ты моя. «Моя» по неизвестной Римме причине отдаёт теплом в груди, но она делает вид, что этого не было, да и вообще неправда. — Они приедут минут через десять. Ещё я приготовила поесть, поэтому если хочешь, то пиздуй на кухню и ешь, — Киса на это лишь ухмыляется. Парень тушит сигарету, а потом идёт к двери. Есть Ваня хотел дико. На кухне его ожидает пару блюд на выбор и парень, не теряя времени, садиться завтракать. Звонок. Римма неторопливо идет открыть дверь. Как только замок щёлкает, друзья резво вваливаются в дом с криками. — Кисуля! Чё гостей не встречаешь? — орёт Гендос, попутно разуваясь. За ним на кухню являются ещё три головы, абсолютно игнорируя присутствие рыжей. Осовскую это слегка напрягает. — Здорова, пацаны, — он по очереди пожимает им руки, — Соня, красота моя! И Ваня захватывает подругу в кольцо рук. Кудрявый аккуратно кладёт ладони на маленькое личико Логиновой, растягивая той щёки, и трётся с ней кончиками носа. Такая нежность Кисы к подруге вызывает у Ри укол ревности. Она старается не смотреть, не обращать внимание, но радостные возгласы парня в сторону Сони вызывают бурю эмоций. «Малышка, соскучился по тебе», и Римма быстро ретируется с кухни. Ей хочется прямо сейчас проломить себе голову об стену, потому что явно не такая реакция на отношения парня к девушкам должна у неё быть.  Рыжая находит это для себя непривычным. Такие чувства не посещали её со времён, наверное, детского сада, и девушку это сильно встревожило. Даже слишком сильно, потому что сейчас, держа руки под холодной водой, она плещет себе её в лицо. Тихий стук прерывает раздумья. Ри закрывает кран, вытирается полотенцем и распахивает дверь, чуть не попадая Кисе по лицу. — Поаккуратней, блять. Чуть нос мне не припечатала, — он трёт переносицу, будто Римма и правда стукнула его. — Ты чё ломишься? Ванна и на первом есть. — Во-первых, я и не ломился особо. Во-вторых, я тебя проведать пришёл. Ты чёт так сорвалась резко, я думал, что случилось чёт, — он проходит в комнату. — Нет, всё норм, — отмахивается Римма, облокачиваясь на раковину, — иди, я щас подойду. — Точно? Выглядишь потерянной, — Ри мотает головой, давая знак согласия. Только не понятно на что именно. — Всё хорошо, просто позвонить надо было. — Кому, блять? Водяному? Через кран с ним созваниваешься? — рыжая на этот выброс лишь улыбается. Она делает короткий вдох и выдох, а после поразмыслив, что рассказывать о причине своей пробежки до ванны особо не хотелось, в особенности Кисе, она собирает мысли в единое целое и выдаёт: — Пойдём, тебя потеряли уже скорее всего, — и Ри покидает ванную, надеясь, что Ваня без лишних комментариев просто последует за ней. Киса так и делает, хотя его очень тянет разузнать, что случилось.  Ребята достаточно громко обсуждают представившиеся их взору апартаменты, Осовская слышит это ещё с лестницы.  Друзья Кислова уже успели где-то найти вино, которое довольно долго пылилось у Риммы где-то в недрах кухни. Нагло, но Ри ничего не говорит. Сама такая же. — Рыжуля, нихуя се у тя домик. Я в прошлую нашу встречу не разглядел, как-то возможности не было, — и он хмыкает. — В прошлую? — у рыжей поднимается в немом вопросе бровь. — Ну, когда мы за Сонькой приехали. Ты тогда только Кису пустила, а нас в том узком коридорчике дежурить оставила. А Римма помнила тот день мутно, но о том, что Кислов заявился тогда к ней не один, она уже была наслышана от Хэнка и Мела. — Сорян, я тот день вообще смутно помню.  — Да ничё, ты такая ужратая была, что тут никто этому не удивлён, — подаёт голос Соня. — Бля, да. Ты мне, сучка, бровь рассекла тогда, — кудрявый смотрит недовольно, но Римма понимает, что он явно уже не обижен. — Заслужил. Вам всем тогда прописать надо было, — отмахивается рыжая, ища в шкафах открывашку. — Я бы хотел на это посмотреть, — усмехается Мел, — раньше Киса с девушками не дрался. — Да девок бить это вообще зашквар! Но эта вывела пиздец тогда. Открывашка была в скором времени найдена, а напиток разлит по стаканам. — Кислов, а ты куда пропал-то вчера? Мы тебя обыскались. Знаешь, насколько мы были удивлены, когда Ри сказала, что ты у неё? — Соня шмыгает носом. — Она была последней, у кого мы рассчитывали тебя найти. — Бля, да я на сборах был. Я рассказывал как-то про них уже. Меня мудак какой-то подрезал всё время, а потом свалил с моцика, — Киса отпивает вино, — я на всей скорости полетел в яму возле трассы, сука, думал, там и подохну щас. Встал кое-как, набрал знакомому, чтоб мот посмотрел, забрал в случае чего. Вас тревожить как-то не хотелось, да и родаки у вас, сука, не особо мне рады, поэтому набрал Ри. — А чё ж не торчкам своим? — Логинова смотрит с прищуром, словно пытаясь выведать что-то. — Они на то и торчки, что с ними только торчать, а я был чист и невинен, блять. Не могу с ними на трезвую общаться как-то, не идёт, — кудрявый залпом допивает остатки. Римма внимательно слушала рассказ парня, поджав губы. Она как-то не думала, что парень связан с уличными гонками. В недалёком прошлом ей посчастливилось побывать на одной из них, даже подумывала поучаствовать, но переезд так забил голову, что она просто забыла об этом. — Найти надо эту суку гнилую. Он в шлеме был, лица я не видел, но мот его запомнил. Отхуярю эту тварь, как клопа паршивого, — Ваня берёт бутылку и плещет себе содержимое. — Да давайте его зажмём все вместе там. Семейные разборки устроим, — смеётся Соня. — Реально, Кис, мы помочь можем, — Хэнк смотрит на друга, выжидая ответа. — Я в вас и не сомневался, сам попросить хотел. Устроим этому еблану тёмную. — О, вот это уже норм тема! А когда? — Гена в предвкушении потирает ладони друг о друга. — Бля, ну в следующую пятницу вроде ещё одна гонка. Как узнаю про время и место, то сразу вам всем черкану. Римма берёт уже почти пустую бутылку и остатки заливает в себя. Думает, что тоже бы хотела пару раз ёбнуть этой мрази, но вряд ли её включали в список тех, кто будет учавствовать в расправе. — Гендос, до дома подкинешь? У меня все шмотки в грязи, да и в душ бы сходить хотелось, а то я вчера не в состоянии был, — Киса ставит стакан в раковину и облокачивается руками на спинку стула. — Тебе бы к врачу, — обращается Ри к Кислову. — Да съезжу я, вчера же говорил, Руфус, — Киса довольно подмигивает ей, на что Осовская закатывает глаза. — Конечно, бро, главное щас ментам не попасться, я ж пил, — Гена громко шмыгает носом. — Будто тебя это когда-то волновало, — смеётся Боря, на что получает тычок в бок. — Не пизди, а то щас своими двумя до дома потопаешь. Компания смеётся, а после Киса издаёт хлопок ладонями. — Я тогда собираться, ждите здесь, я быстро. Ри, где мои шмотки? — Твой рюкзак валяется в прихожей, лонг и мобильник у меня в комнате. Ваня на это кивает головой, а друзья переглядываются. Собрался Ваня минут за десять. Компания друзей уже толпилась в прихожей, обуваясь. — Ща, ребят, вы идите, я через минуту подойду, — они все снова переглядываются, отвечая Кисе лишь хитрыми улыбками. Когда дверь за ними закрывается, Кислов захватывает рыжую в объятья. — Спасибо, Руфус, ты мне пиздецки вчера помогла. В груди Риммы снова разливается тепло. Она с секунду стоит, а затем обнимает парня в ответ, утыкаясь лбом ему в грудь. Ваня был тёплый и мягкий, она прикрывает глаза, и они находятся в таком положении ещё секунд пятнадцать, прежде чем Ри разрывает объятия. — Обращайся, — Римма ухмыляется. Киса на это хмыкает и подмигивает ей, а после скрывается за дверью, оставляя Осовской только ощущение разочарования. Хотелось его обнять вновь.

***

Музыка вновь долбит по ушам, а в глазах двоится, и бегут белые мурашки. Она слышит голоса, их много, но не понимает, что они от неё хотят. Ноги неприятно ноют, а тело не слушается, абсолютно ватное. Не такого эффекта от смеси наркотиков и алкоголя она хотела, но уже ничего не исправишь. Лопатки будто сводит от холода, исходящего от стены, к которой Осовская привалилась. Четверг, сука, трудный день. Именно этим руководствовалась Римма, когда сообщила об очередной тусовке у себя дома. Мать с утра пораньше выносила мозги, наяривая ей на телефон по триста раз, с возвращением в школу возникли некоторые трудности, товар в последнее время не шёл, Соня затаила на рыжую обиду, а последним аккордом стал рассказ Хэнка о том, как Киса веселился с неизвестной ей Машей на дне рождении их подруги. Боря, конечно, не в деталях всё это описывал, а просто мимолётом упомянул об этом в их диалоге, но Римме этого хватило. Кислов поселился в её голове быстро, уверенно и уходить не хотел. Осовской не хотелось верить в то, что он ей нравится. Скидывала всё на постоянное его присутствие, схожесть между ними, отсутствие долгое время парней в её жизни. Только вот врать самой себе получалось хуёво, поэтому накидаться всем, чем можно, звучало просто ахуительной идеей. Рядом кто-то останавливается, на что Ри не обращает никакого внимания. Этот же «кто-то» подхватывает её руку, грубо поднимая с пола, вызывая у девушки раздражение. Парень смотрит, шевелит губами, но Римма не понимает, что он говорит. — Ты меня слышишь вообще? — понимает раза с десятого, наверное. — Тебе чего? — сказать без запинки у рыжей выходит с трудом. — Помочь? Выглядишь прям хуёво. — Отъебись лучше, — эти два слова дались уже труднее. — Понятно. Парень тащит её в ванну, после закрывает дверь, откручивает кран и опускает девушку лицом в воду. Отскакивает она с громким вдохом, тяжело дыша, и протирает лицо руками, смазывая тушь, но недолго музыка играла, рыжая снова оказывается под водой, только уже с головой. Второй такой заход слегка возвращает Римму в реальность, не до конца, правда. Осовская отталкивает незнакомца от себя, чувствуя огромное желание ударить его. — Какого хуя, блять, мудила ты конченная?! — почти кричит. Кран она быстро закрывает и облокачивается руками на раковину. — Да ты чуть не откинулась там, чё рыпаешься. Высокий кареглазый блондин. Таких она не знает. Римма вытирает лицо полотенцем, усаживаясь на пол. — Слышь, герой, ты кто вообще? — Кирилл, — он улыбается тепло так, приветливо. — А тебе чё, Кирилл, больше всех надо? Мимо бы прошёл и всё, — она еле находит трясущимися руками в зипке сигарету и закуривает. — Не привык оставлять таких красивых девушек в беде, — он аккуратно присаживается напротив. — Меня щас стошнит от тебя, — сладкий фильтр приятно отдаёт на языке, и рыжая блаженно прикрывает глаза. — Какие мы грубые, просто ужас, — уже известный девушке парень подставляет руки под подбородок, опираясь на них. — Ага, пиздец жуть. Он ловко выхватывает из её рук сигарету, но она быстро возвращает её себе. Курить пополам она с ним не собирается. Не тот человек. — Ещё и жадные, — он хмыкает. — Поэтому тебе лучше быстренько ретироваться отсюда, оставив меня такую плохую наедине с собой. — Да ладно тебе, рыжунь, чё ты. Хочешь, до дома тебя довезу? — смотрит упорно в глаза, не сводя взгляд ни на секунду. — А у тебя права есть? На вид лет пятнадцать, — она, конечно, врёт, но повыёбываться хочет безумно. — Есть, не переживай. Довезу тебя на своём коне в целостности и сохранности. У меня, между прочим, ахуенный моцик, тебе зайдёт, я на нём гонки выиграл, — хвастается, стараясь зацепить этим девушку, прям и вправду как мелкий пацан, — так что не волнуйся. — Я щас прям потеку здесь, блять, — он на секунду замолкает, — это моя хата, так что никуда везти меня не надо. — Ну как знаешь. В воздухе повисает напряжение, а потом до Осовской доходит. — Гонки? Ты сказал, что выиграл гонки? — сигарета медленно тлеет в руках. — Ну да. На прошлой неделе, — такая резкая заинтересованность девушки парню нравится. — Кису знаешь? — Ну, допустим, знаю, — он улыбается, теперь уже противно так, по-ублюдски. — Знаешь, из-за кого он проебался на последней гонке? — Римма напрягается. — Ну, допустим, знаю, — он всё так же лыбится, — если поцелуешь, то, может, расскажу. — Ты у меня щас плитку поцелуешь, сука, — сигарета тушится об эту же самую плитку. — Не кипишуй, рыжая, — он смеётся, — возможно, из-за меня проебал, а что такое? Ёбырь твой? И рыжая бьёт. Кроссовком в нос ему прилетает смачно, отчего Кирилл отшатывается назад, бьётся головой об плитку. Вот только это только начало. Рыжая поднимается, чётко сейчас ставя перед собой цель — убить его сейчас нахуй.