Собака - друг человека

      – О мой принц! Спасибо тебе, что вызволил меня из заточения и избавил от гнета злой мачехи! – ухмыляясь, произнес Петров.       – Не валяй дурака. Дмитрий Сергеевич выполнил то, о чем я его просил? – Нечаев вскинул бровь и откинулся на спинку стула, при этом скрестив на груди руки.       – Да. Иначе бы я посвящал тебе тут все эти речи, пёс? – Виктор хмыкнул.       – Ладно, хватит. Ты обещал дать ответы. Я жду.       Петров тяжко вздыхает и опираясь локтями о стол, начинает вещать:       – Что ж, усаживайся поудобнее и слушай. – Виктор сделал глубокий вздох и продолжил. – Тебе ведь наверняка Дмитрий Сергеевич рассказывал о твоей жене?       Сергей удивился такой информации:       – Ничего подобного он мне не рассказывал. Да и я не помню, чтобы я был женат. Слушай, блядь, хватит мне зубы заговаривать и давай по делу! – тон майора стал приобретать более агрессивные нотки.       – Ну так вот, – игнорируя слова Нечаева, продолжил Петров, –та самая девочка Катя из твоих «снов», - на слове «снов», Виктор показал пальцами кавычки, – это и есть твоя жена. Екатерина Нечаева – агент из спецотряда «Аргентум». В детстве мы все вместе – то бишь я, ты и Катя дружили, а потом вас Сеченов зачислил в этот спецотряд. Затем инцидент в Болгарии с террористом, который вас подорвал. Катя, как я слышал, погибла. А ты вот выжил. Но воспоминания тебе явно подчистили… – Виктор тяжко вздохнул и откинувшись на спинку стула, вновь заговорил. – Знаешь, раньше ты был такой веселый. Наполнял позитивом и меня, и Катю, и вообще всех вокруг себя. А сейчас ты и вправду как злой Бобик на цепи. Злой Бобик Сеченова.       Между мужчинами повисла пауза, которая морально давила со всех сторон.       – А по поводу твоих снов… Видимо, воспоминания стали «просыпаться», потому что, то, что ты описывал – все на самом деле было. Мы бегали в театр, курили сигареты «Аврора» или как их там, и вы с Катей бегали за эскимо, пока я сидел дома наказанный. – Виктор усмехнулся. Но нет, ему было не смешно, ему было грустно. Все это прошло. Ничего из этого уже не вернуть.       И вновь тишина, только вот длинной уже в несколько минут.       – Так…выходит… – Нечаев не знал, что сказать - слова все перепутались между собой. Он запутался сам в себе. – Выходит… мы дружили, да? И-и что потом?       Виктор кивнул, как бы подтверждая слова майора, а затем со вздохом продолжил:       – Говорю же – вас зачислили в спецотряд «Аргентум», вы сыграли свадьбу, затем эта ситуация с террористом, смерть Кати, затем сбой – и вот мы с тобой здесь. Сидим друг напротив друга. – Петров улыбнулся и пожал плечами. – Если тебе интересно узнать подробнее что случилось тогда с тобой и Катей – это тебе к Сеченову-…       Не успел инженер договорить, как Нечаев буквально подорвался со стула, как тогда, при их первой встрече здесь, и ничего больше не говоря и не слушая Виктора, который не мог понять куда Сергей так вдруг заспешил, он покинул «комнату переговоров» и был таков.       Виктор сидел в замешательстве – что только что произошло? Настолько Сергея поразила информация, рассказанная Петровым? Или?..       Придет ли он еще, или теперь они встретятся только на том свете?..

***

      И он пришел. На следующий день. Немного взволнованный и растрепанный, как воробей. Он расспрашивал Виктора об их юности – какой она была, какими были они. Сергей будто заново знакомился с Петровым, со своей покойной женой Катей. Сам он не сильно трепался о своих «снах», которые, как теперь известно, были вовсе не снами, а воспоминаниями. Он больше слушал. Слушал как верный пёс своего хозяина.

***

      Так продолжалось около двух недель. Сергей каждый день приходил к Виктору, от чего последний даже пошутил, что: «Собака – друг человека». Они разговаривали о чем-то, Виктор вновь вспоминал их совместные случаи из юности или подростковой жизни, а затем они оба переходили на какие-то более нейтральные и общие темы. Им даже разрешили встречи не через стекло, а в одной комнате. Так попросил Виктор – а Сергей уже попросил у Дмитрия. Последний согласился. Он был на все согласен, лишь бы выведать у Виктора способ, чтобы «успокоить» роботов.       – Кстати, мне вот интересно стало, – резко переведя тему, начал Петров, – у тебя ведь была полимерная перчатка. Что с ней? И что с роботами? – Виктор вскинул бровь и в недоумении посмотрел на Нечаева. – Я вообще их не видел в последнее время в комплексе. Ну, кроме редких «Рафиков» и частых «Терешковых», – инженер слегка посмеялся.       – А, ты про ХРАЗа. Это немного долгая история, – со вздохом, Нечаев откинулся на спинку дивана. – ХРАЗ – хранитель знаний, вернее, так я думал. Но потом выяснилось, что вовсе это никакой не хранитель знаний, и даже не ИИ, а Харитон Захаров – бывший сподвижник Сеченова. Именно он погружал меня в сон, или как это называют здесь – «Лимбо», подключаясь к «Восходу» – полимерному расширителю, который установлен у меня в голове, и пока мой разум был там, в «Лимбо», он тут подчищал моими руками людей. Молотова, к примеру. – Сергей тяжко вздохнул. – Да уж, вот так и доверяй этим всяким… Перчаткам, которые потом убивают твоими руками людей. – Сергей грустно усмехнулся на последнее. Как говорится: и смех и грех.       Виктор удивился такой информации. Про Харитона он был наслышан от Ларисы, знал, что тот был мизантропом и умер по, как после выяснилось, собственной неосторожности.       Да уж, тяжко, наверное, такое было узнать.       Виктор похлопал Нечаева по спине, как бы приободряя и говоря где-то про себя: «Хей! Выше нос!», на что Нечаев слегка улыбнулся и продолжил говорить.       – А про роботов тут все довольно… просто? – На последнее Сергей пожал плечами. – Спустя небольшой отрезок времени, после того как ты устроил сбой, Сеченов приказал своим людям, которые занимались программированием и конструированием роботов, отключить все эти железяки от нейросети. Ну, кроме Рафиков и Терешковых, их не тронули. Это не быстрый процесс, думаю, ты и сам знаешь. Пока Дмитрий Сергеевич и его люди пытаются переписать программы роботов заново, а также понять, как произошел сбой.       Виктор усмехнулся.       – И несмотря на это, он все еще пытается выведать у меня как их утихомирить? Умора, да и только. – Петров и Нечаев одновременно залились смехом.       А затем, успокоившись, Петров как ни в чем не бывало резко перевел тему.       – Знаешь, – начал он, – недавно мне снился сон. Он был такой… реальный. Мы сидели с тобой где-то в поле, любовались на заход солнца, на то, как небо окрасилось в оранжево-фиолетовые оттенки, как начинает восходить луна. Было лето. И знаешь… – он сделал небольшую паузу, как бы вновь погружаясь в те события, - мы были так близки. Во всех смыслах. Ты целовал мою шею, так нежно, расцеловывал каждый изгиб, родинку, а сам в это время руками будто изучал мою грудную клетку. Знаешь, это все было так приятно, и так…реально. Мне кажется, я до сих пор чувствую твоё дыхание у себя на шее, за ушами. Везде.       Пока Виктор все это говорил, его щеки наливались румянцем, собственно, как и у Сергея, язык начинал заплетаться, голова шла кругом, а дыхание схватывало. Сердце, кажется, начало отбивать чечетку где-то там, внутри инженера. Все это звучало так… заманчиво. Интересно.       – И знаешь, потом мы с тобой… - начал было Виктор, но ему не дали договорить.       Своими губами, Нечаев, трепетно коснулся таких манящих и таких желанных, давно желанных, примерно с того момента как его «воспоминания» стали «просыпаться» во снах, губ Виктора.