Русский роман

Веся бродила по Гран виа, рассматривала витрины, пила вино, думала о Галине, примеряла пальто, заходила в магазины. Увидела распрекрасную красотку в годах, старше Галины, почувствовала, что хочет Галину, скучает по ней. Организм разгоряченный вином, при мысли о Галине отозвался теплом и влагой внизу. Боже, как же она скучала. Нежность, ласковый взгляд... "Галина, Галина, где же ты? Почему не поехала со мной? Любимая моя. Ты говоришь, что тебе 58 и ты старая, но я не чувствую , не понимаю, не помню. Ты такая добрая, умная, веселая. Галина, как же я скучаю! Милая, спасибо тебе, за то, что одарила меня своими милостями. Маковка моя, скучаю безумно . Как же хорошо скучать по тебе, мучаться, думать, как ты там. Девочка моя, твои короткие волосы - я чувствую их, они скользят между моими пальцами, когда мы занимаемся любовью." Она заходила в бары, выпивала шот, двигалась дальше, пробовала шоколад, шла дальше, заходила в магазины, покупала ребенку форму Реала и Барсы, опять выпивала шот, закусывала пирожком, смотрела в экран телефона, думала про Галину. Шла, сидела в кабаке, пила вино, ела устрицы - неведомая сила гнала ее - бар, магазин, бар, вино, магазин пока взгляд не остановился на скромной, почти сиротской вывеске roberto verino. Охранник при входе, в официальном костюме, похожий на всех дипломатов и официальных лиц сразу, смерил Веську с ног до головы взглядом, широко и белозубо улыбнулся и приветствовал ее: - Оля, синьора. Веська улыбнулась и прошла в магазин. Продавщица спросила у синьоры, какие фасоны та предпочитает. Синьора суть Веся, с улыбкой ответствовала, что только посмотрит, подошла к стендам, начала перебирать, перешла к другим и… Вдруг что -то мелькнуло между развешанными вещами. Веська раздвинула, рассмотрела получше. Платье! У Веськи захватило дух - оно подойдет Галине - ее цвет, ее фасон, ее глаза заблестят в три раза сильнее. Четкие черные контуры крупных цветов, раскрашенные нежными мазками акварельных красок. О, девочка моя, которая совсем не девочка. Веся улыбалась своим мыслям. Взяла платье, рассмотрела со всех сторон- плотная ткань, четкая талия и немного расклешенное к низу. На секунду мелькнул образ - Галина в задранном платье, улыбающаяся ей и умоляющая: «Весенька, целуй меня еще раз, поцелуй еще!» Веська взяла телефон в руки. Странно, 2 посланных сообщения Галине еще непрочитаны. Позвонить что ли? Веська написала: «У меня сюрприз. Галинуш, встретимся послезавтра?» Галина ответила кратко -большой палец и сердечко. Не может говорить, наверное. За эти три дня Галина извелась. Извелась. Тали ее беспокоила. Галина чувствовала, что Тали следит за ней. За последний месяц они стали чаще видеться, потом еще эта выходка на подземной стоянке. Галина держала дистанцию, ровно улыбалась, все как обычно. Но невысказанное напряжение, непонятное Талино поведение, необоснованные претензии все больше беспокоили Галину. Когда Веська улетела, Галина вздохнула свободней. Ей хотелось рассказать Весе о сложной ситуации, в которую Тали ее загнала, но не смогла рассказать своей любовнице о поведении дочери. Ей казалось это некорректным, ну и Веська бы волновалась. А Тали точно бы дров наломала. И в кого она такая? Хотя, Галина рада, что Тали не как она, а прямо говорит и требует, а не молча терпит. Но , право, могла бы уж помолчать, не ее дело. Обрекая себя на муки, решила она отказаться от предосудительной связи с Весей. Она еще не знала, насколько это окажется болезненно и тяжко для нее, но в ее глазах это было правильным решением. Зачем терзаться, скрывать и бояться, что вдруг все откроется, когда можно вернуться в удобную рутину – работа-дом-плаванье/пилатес, внуки, муж и так каждый день. Все довольны, всем хорошо. Галина не учитывала себя вместе со всеми, по привычке задвигая свои чувства на задний план и не принимая в расчет своих желаний. С Весей было... Галина запретила себе думать о том, как было с Весей. Запрещать себе получалось легко. Зная, что Веська в нее по уши влюблена, Галина не разрешала себе признаваться самой себе. Пройдет, переболит, и Веся, конечно, это неудобно, но переживет. Не может, же она, Галина, из-за мимолетной страсти, бросить 40 лет семейной жизни, ради... На этом даже в мыслях Галина запиналась и не признавалась себе ради чего. Ответ был прост - ради себя, но Галина не считалась с собой. Объяснение неожиданно произошло утром на кухне на работе. Галина хотела, чтобы они встретились, может быть даже в Яффо. Чтобы все было мягко и не больно, но Веся зашла с коробкой на кухню и заперла дверь. Увидела Галину, которая не рванулась к ней навстречу, целуя - сразу все поняла. - Говори! – Потребовала. - Говори, Галина, что случилось, маковка моя? - Веся. – Галина вздохнула с надрывом, подумав – что же я делаю? Но решение было принято. - Весенька. - Все Галина? Все кончено? - Я не хотела, чтобы это было здесь и сейчас, Веся. - Я понимаю, Галина, я понимаю. Я даже не могу тебя обнять, Галина. Я скучала по тебе как собака. Но я все понимаю. Да. Не волнуйся. Я уменьшу здесь ставку, не буду приходить в перерыв. Не волнуйся, моя… Галина. Галина слушала, не говоря ни слова. - Я платье тебе привезла из Мадрида. Возьми его. Мне девать его некуда, - Веся протянула ей коробку. Галина машинально взяла – сквозь слезы прочитала на коробке Roberto Verino. - Веся это, наверное, очень дорого. Может продашь? - севшим от подавленного плача голосом, сказала она. Веська взглянула на нее потемневшим взглядом: – Я не могу это продать. Не смогу. Оставь себе. Сама… продай. Хочешь - дочери отдай, хочешь - сама носи. Мне счас неважно уже, Галина. У Галины по лицу текли слезы – расстаться с Весей казалось невыносимым: - Я наверх. Не волнуйся, видеться не будем. Я все устрою, - быстро и старательно выговорила Веська и вышла из кухни, плотно прикрыв белую дверь. Веська взбежала по ступенькам наверх, зашла в свой кабинет. Было еще рано – у первых пациентов запись с восьми. Она схватилась за телефон, послала гневное сообщение в мэрию – пришло время очистить парк возле дома от продуктов собачьей жизнедеятельности или хотя бы направить в парк инспектора. Ну, невозможно же - и в жаре, и в гуанище. Открыла эксель с данными по исследованию – попыталась подтасовать результаты – не получилось. Придется опять приглашать людей – отправила мэйл помощнице. В ровно восемь зашла Беатрис — вот кому не повезло сегодня. Беатрис попыталась заикнуться про неубранную на прошлой неделе линзу , но Веська не далась и во весь голос отчитала Беатрис: - Отстаньте от меня с ключом от туалета и линзами! Медсестра может убрать линзу сама, а не бегать с жалобами! Вы знаете, Беатрис, вы меня достали своими придирками. Я облегчу вам жизнь. Я уйду! Счас Клара и Кляйн… Вы сможете им угождать как хотите! Веська быстрыми шагами вышла из кабинета и прошла в секретариат. Через пень колоду она закончила рабочий день. Задвинув подальше мысли о Галине, Веська приняла тучу народа, включая и тех, у кого не было записи. Позвонила домой, предупредила няню, что задержится. Вышла в темный, теплый, влажный Тель-Авивский вечер - легкий, почти неощутимый бриз с моря, снующие туда-сюда велосипедисты, нетерпеливо сигналящие машины, столики на тротуарах, люди, галдящие за столиками, громкоговорители из автобусов, сильный запах плана, доносящийся сразу из нескольких мест - Веська вдохнула знакомый запах улицы, поморщилась и пошла пешком на пляж Гордон. Спустилась к воде, сняла туфли, до колен подвернула брюки, намочила ноги, походила в прибое, играя волной, как играют дети, вышла, и, как была, улеглась, прижимаясь щекой к теплому песку, заплакала, еле слышно шепча: “Галина, Галина, Галина…", так лежала она около часа. Поднялась, вытерла слезы, вернулась на стоянку, взяла машину и приехала домой. Было уже около девяти, когда она зашла - дети смирно сидели в гостиной. Она кинулась к ним, беспорядочно целуя и смеясь. Веська с удовольствием почитала им книгу, дети долго не засыпали, требуя рассказов о Веськиным озорном детстве и ее проказах. Галина пришла домой, коробку с платьем положила в шкаф к сыну, разделась, приняла душ, переоделась в домашнее, приготовила обед. Переоделась в спортивное. Пришел муж. Поцелуй в лысину – как дела? Обед на плите! Вышла из калитки, села в машину. Отплавав, она опять приняла душ. Переоделась в чистое. приехала домой, рассеянно поинтересовалась у мужа как дела, прошла в комнату сына, бросилась с рыданиями на его кровать - никогда больше не скажет она Веське: «Целуй меня, моя девочка», а свои приключения Веська будет рассказывать другим. Через какое-то время, вымотанная слезами, Галина заснула. В обед Бася на кухне спросила Галину: – Эта правда, что Борковски уходит? Галина ответила: – Да. - Почему? - Говорит, что нашла другое место, лучше условия. А тут она остается тоже, на два дня. Договор какой-то, сразу не может уйти. - Жаль, - Бася качнула головой. – Вот не удерживают они хороших докторов. Добавили бы денег, она бы никуда не ушла. Конечно, она разведена, деньги нужны. Все-таки двое детей. Бася не знала, что Машиах предложил Весе кругленькую сумму, и она не смогла отказаться, поэтому взяла вечерние часы, когда Галины точно не будет. Галина, конечно, радовалась, что Веся хоть и два дня, остается. Привычное чувство вины - счас из-за того, что Веся должна была уйти. Про значительное повышение зарплаты Галина тоже не знала. Так и пошел день за днём. Веська сразу же начала работать в другом медицинском центре, параллельно занимаясь исследованием и продолжала работать 2 вечера в клинике в Тель Авиве. С Галиной удавалось не видеться – редко-редко на стоянке издалека или в коридоре. Веся корректно махала рукой. Галина тоже. Иногда, в редкие свободные вечера, когда дети засыпали, Веся давала себе волю подумать, помечтать, повспоминать и помастурбировать . Образ Галины никуда не делся - лишь отдалился. Веся не сердилась на Галину, только скучала отчаянно. Неожиданность удара притупилась со временем, но радость от их встреч и общения не прошла.