***
Далёкое, далёкое эхо трещало, где-то в дали и где-то близко. Чьи-то голоса. Женские и мужские. Стук колёс и течение воды прерывали их, но никак не затмевали. Они были далеко, словно за пеленой, которая нависла над ним. Пелена была мокрой. Нет, это была вода, что обмывало его тело и впитывалась в одежду. Он ощущал, как его тело было промокшим до нитки, словно он был губкой, которую забыли в воде на всю ночь. Его тело тяжёлое и вялое. Это он понимает первым, когда его разум включился. Веки такие же тяжёлые и вялые, как и всё его тело, но он каким-то образом всё же открывает их. — Красиво… — Хриплый голос выходит из его лёгких. Слишком тихий, чтобы его можно услышать и слишком низкий для таких слов. Впрочем, его это не волнует. Синее небо с белоснежными облаками проплывают над его телом, что скрыто в тени. Прохлада пробегала по всему ему телу, толи от воды, что его окружала, толи от лёгкого ветерка, что дул здесь… — Кха! Кха-кха-кха!.. кху-кху!.. А-а-а-а, чёрт возьми… Тело была и правда было таким же тяжёлым и вялым, как и ощущалось. Подняться на ноги было определённым испытанием, с которым он смог справиться довольно быстро… — Хм?.. — Взгляд голубых глаз смотрел на него из отражения в воде. — У меня не было голубых глаз и красных волос, как я помню… и у меня точно не было бороды! Его кулак врезался в воду, расплескав её. Хорошо, это была не борода, а всего лишь щетина. Не особо густая, но сразу заметная, что, как он прекрасно помнил, у него не было! Если на то пошло, то волосы на лице у него и не росли, как и на груди. Слишком мало тестостерона или что-то такое. В любом случае, он был благодарен за такую генетику отцу. »…—почему-то, эта мысль кажется неправильной.» — Задумчиво погладил подбородок он. Мокрая перчатка касалась твёрдых волосков, немного успокаивая его и раздражая. Быть в мокрой одежде было неприятно. И он опять же, не носил перчатки. Кто носит перчатки в тёплый день? Его взгляд опустился на руку, которая была намного толще, чем он помнил в последний раз… но в тоже время его мозг отказывался воспринимать это как что-то особенное. Словно это была именно его рука, с которой он жил последние семна—сорок лет? Ему было сорок? Нет, ему было семнадцать! Он был обычным японским хикикомори! Обычный неудачник Нацуки Субару! — И тогда почему я… здесь? — Воскликнул он не своим голосом. — Что это вообще? Водный канал? Именно этим и являлось окружение Субару. Вода была вокруг него, продолжая течь меж двух каменных стен, из-за которых виднелись каменные здания. Позади него был переулок, ступеньки которого уходили под воду… Теперь он прекрасно понимал, почему у него болит спина, а всё его тело было таким неприятным. — Это не моё тело. Он был в теле какого-то мужчины, которому было за тридцать. Кожаная броня и меч, что был у него на бедре создавал образ средневекового воина… — Подожди… это значит, что я был иссекайнуд?! — Громкий голос эхом пронёсся по переулку и каналу. — Эт—ай!.. Боль в голове заставила его замолчать и покачать ей. Это было плохой идеей, так как боль только усилилась, и он на мгновение потерял ориентацию в пространстве, которую смог быстро восстановить. — Хорошо… — Тихо прошептал Субару, хриплым и чужим голосом. — Я в другом мире, в другом теле… которое не очень здоровое… У него было похмелье. Почему-то он очень чётко это знал, но не особо ощущал. Хотя, прямо сейчас он начинает ощущать жажду, головокружение, тяжесть и тошноту. Головная боль только усиливалась каждую секунду. — Чёрт бы тебя побрал!.. — Его рот выругнулся сам по себе, когда он вышел из воды. — Перебрал… блин… Голову прострелила боль, с которой пришло понимание того, как он здесь оказался. И ответом был алкоголь. Много алкоголя. О-о-о-очень много алкоголя, который был таким же дешёвым, как дерьмо дракона. «В этом мире есть драконы?» — Удивлённо моргнул Субару. И голову вновь прострелила боль, которая говорила, что да, они есть. Именно один из них и сбросил Хейнкеля в эту канаву подыхать… — О… меня зовут Хейнкель, да?.. Осознать это было… странным. То есть он не был Хейнкелем, но и не был Субару. Он помнил свою жизнь, как семнадцатилетнего хики, но не как сорокалетнего рыцаря. Но, он был в теле последнего, а не первого. Поэтому… он был Нацуки Субару или Хейнкель? Его мозг говорил, что он был последним, а не первым. Да, он не помнил почти ничего, но в какой раз он уже напивался так сильно? Это было настолько частым явлением, что он почти не помнил моменты похмелья. — Кто бы не устроил это, у него отвратительное чувство юмора… — Проворчал Хейнкель, прислонившись к сырому и холодному камню. Прохлада немного отпугнула головную боль, которая эхом отдавалась в висках. — Совместить двух неудачников… хах… что за юмор. Оттолкнувшись от приятной прохлады, Хейнкель двинулся дальше, подымая тяжёлые ноги по ступенькам. Шум улиц становился громче с каждым шагом, ударяя в его мозг, как удар молота, забивая ржавый и кривой гвоздь похмелья всё глубже и глубже. И с каждым стуком идти вперёд становилось всё сложней и сложней. Его тошнило. У него кружилась голова, а во рту было суше, чем в [Дюнах Аугрии]. Где?.. — Тч!.. Ноги подкосились и Хейнкель упал на колено. Глубокие вдохи и выдохи сопровождали его несколько секунд, пока темнота в глазах не прошла, а его мозг вновь не смог сориентироваться. Рука медленно поднялась по стенке, вместе с телом. — Попытка номер два… Голова всё также кружилась и его тошнило, но ноги не подводили его. Пока что. Он не надеялся на многое, всё же он проснулся в сточной канаве с чужим набором воспоминания. Или он очутился в чужом теле? Неважно. Ему нужно было похмелиться. Ему нужно было выспаться. Резкий хлопок раздался по переулку, когда его ладонь соприкоснулась с щекой, заставив его пошатнуться от собственного же удара. — Чёрт… — Стряхнул он головой и поморщился от темноты, что появилась перед глазами на мгновение. — Это начинает раздражать… В голове было слишком много мыслей, которые мешали ему. Они смешивались и перекрикивали друг друга, словно алкаши в баре, которые не могут поделить один столик. Да, пожалуй, его голову можно было охарактеризовать только как пустой бар, где было всего лишь два пьяных посетителя и никого более. И ему страсть как хотелось, чтобы они оба заткнулись. — Нужно выпить… И его ноги двинулись вперёд, в поисках новой цели, что могла бы затупить разум, в котором кричали два совершенно разных неудачников, у которых было лишь одно общее — они оба были мертвы. Даже если оба были живы…***
??? : «…——хм? Что такое? Чем ты так недоволен?» ??? : «!..» ??? : «А~… ясно-ясно, ты недоволен тем, что это закончилась также быстро, как и началось, не так-ли? Ну… никогда и не говорилось, что это что-то более, чем небольшая выдумка. Если ты рассчитывал на что-то более, то ты ещё тупей, чем мне показалось.» ??? : «…!» ??? : «И? В чём здесь моя проблема? Тебе была поведана причина, так что только тебе знать, к чему она приведёт. Никогда не слышал о яблоке? Ну да, откуда тебе об этом знать… но, раз ты не знаешь, то я тебе поведаю. Яблоко подкинули. Что с ним произойдёт?» ??? : «?..» ??? : «Всё, что угодно. Любой ответ верный и не верный. От того и всё, что ты придумаешь этим двум неудачникам будет правдой. Так… что тебя останавливает от своей [Правды]? Ах, да, ты же просто тупой и ленивый мешок дерьма! Гха-ха-ха! Да, поистине просто мешок дерьма…» ??? : «…!» ??? : «Просто открой глаза тупица и скажи себе правду. Тебе просто не хочется ничего делать. И я тебя презираю за это, но не осуждаю. И каждый божий день надеюсь, что не увижу тебя.»