Без антракта

      — Добрый вечер.       Робби с удивлением обернулась к заговорившему с ней. Ещё бы.       Был вечер пятницы, она рано закончила работать, довольная хорошим и плодотворным днём в фирме, в которую её назначало руководство на три месяца, чтобы она возглавила проект и обменялась, так сказать, опытом с коллегами из восточного отдела. Робби за неделю обжилась уже на новом месте, подружилась с весьма, как выяснилось, дружелюбным коллективом, и сегодня вечером, пораньше отправив отчёты в центральный офис, решила наведаться в один из местных колоритных баров, приглянувшихся ей изумительной отделкой залов, хорошими отзывами и — самое приятное для неё — отличной винной картой.       Робби принарядилась забежав домой, дабы избавиться от рабочих пиджака и офисной юбки, и направилась в бар в одиночестве.       Такси довезло её буквально за пятнадцать минут, и вот уже почти час она наслаждалась томной прекрасной музыкой, преимущественно западных джаз-исполнителей, за барной стойкой, листала ленту одной яркой соцсети и потягивала второй бокал прекрасно-выдержанного вина. В планах были ещё третий и четвёртый, после чего Робби собиралась рассчитаться с учтивым вежливым барменом: мужчина средних лет азиатской внешности был удивительно обходителен с иностранной девушкой, не осуждая её за распитие спиртного в одиночестве, и лишь изредка бросал не окрашенные никакими эмоциями, кроме лёгкого волнения взгляды, дабы убедиться, что клиентка всем довольна. Впрочем, как успела заметить Робби, бармен относился так ко всем в зале, идеально — до последней буквы в бумаге и пуговки на жилете его костюма — выполняя свою работу.       Вечер шёл размеренно, точно по её плану, поэтому Робби точно не ожидала, что некто решит нарушить её планы. Она даже на всякий случай обернулась к заговорившему с ней, дабы убедиться, что мужчина обратился действительно к ней.       — Добрый… вечер. — через паузу проговорила она, прочистив горло: от долгого молчания и вина голос её стал чуть глуше и приобрёл тонкую хрипотцу.       Перед ней предстал обворожительный мужчина с правильными заострёнными чертами лица и яркими чёрными глазами, похожими на две вишенки в тёмном шоколаде, — он был ослепителен той самой утончённой красотой, которой обладают лишь редкие из азиатов: изящные нос и ярко-выделяющиеся скулы, чёрный ворох ухоженных, уложенных в идеальную причёску волосок к волоску волос, отливающих металлической сепией в приглушённом освещении бара, и, конечно, тонкие, изумительно вычерченные природой, бледные губы.       Словом, — рядом с ней стояла белая бледная жемчужина, в то время, как она на фоне контраста с мужчиной была скорее осколком вулканического обсидиана или поблёскивающим морионом.       Робби даже немного опешила вначале, не понимая, что это произведение искусства искало рядом с ней. Нет, она и сама была не дурнушка — по меркам иных даже очень красивая…       Но точно не для этого парня.       Корейцы вообще не обращали на неё обычно внимания, предпочитая хрупких бледных европеек, в то время как Робби была афроамериканкой, со всем вытекающим: высокая, с подтянутой фигурой, загорелой кожей оттенка благородной бронзы и вьющимися мелкими кудряшками волосами.       — Не сочтите за грубость или дерзость, — учтиво начал мужчина, чуть качнув головой в знак приветствия, и бархатистый голос его заласкал нежной волной слух Робби. — Однако, я украдкой поглядывал на вас в течение последних двадцати минут, и вот решился подойти и попытать удачу — может ли быть так, что столь прекрасной особе в этот вечер не составляют компанию? — он послал ей улыбку, и в полумраке, царящем в баре, в тусклом свете ламп, льющимся откуда-то сверху, она не могла бы сказать, была та улыбка просто мягкой или же скрывала в себе толику лукавства. — Если вы кого-то ждёте, то мне придётся извиниться и лишь позавидовать счастливчику… — мужчина сделал выразительную паузу, позволяя ей принять решение о судьбе этого вечера.       Робби раздумывала буквально мгновение — она лишь оглянула мужчину взглядом целиком с головы до ног.       — Полагаете, что я настолько милосердна, чтобы простить… — она обворожительно улыбнулась. — … "счастливчику" опоздание длиной в двадцать минут?       Ответом ей послужила мягкая улыбка и сияющие интересом глаза: Робби хорошо читала людей по долгу работы, и могла с вероятностью до восьмидесяти процентов теперь сказать, что лукавство мужчины было наигранным. Он тем временем продолжил, учтиво качнув головой в знак короткого поклона:       — Ни в коем случае. — изящное движение руки и он уже сел за стул по соседству от неё, закидывая ногу на ногу. — Но "счастливчик" не значит, что он умён. — лёгкая ухмылка, полы его пиджака качнулись, когда он позволил себе мимолётно оправить манжеты. — Если бы он заставил вас ждать, он был бы последним глупцом на земле. Так… если у вас не назначена встреча, я могу вас угостить?       Робби усмехнулась, демонстративно качнув бокалом:       — Боюсь, что я уже выбрала себе угощение.       Ей уже хотелось проверить "на прочность" внезапного "ухажёра" и посмотреть так ли она понравилась ему — неловкого закругления в беседе было достаточно, чтобы отвадить не самого интеллектуального мужчину: того, кто привык к "пикапу" лёгких пьяных девиц, а не тонким изящным играм, на кончиках метафорических шпаг.       Новый знакомый её не разочаровал, молниеносно одарив улыбкой на грани восхищения и нежности, и летящим движением подозвал учтивого вездесущего бармена, чтобы расплатиться кредиткой.       — Тогда я оплачу его вам, чтобы вероломно разделить на двоих.       Он элегантно разлил вино по бокалам: Робби он долил буквально пару глотков, себе — чуть меньше половины бокала; будто книжку с кодексом этикета на коленях держал. Робби это понравилось: он не пытался её споить, держался учтиво не переходя с "вы" на "ты" без её разрешения, смотрел в лицо, не на грудь или притягательные бёдра — а она хорошо знала, какую слабость обычно вызывали у мужчин именно её ноги.       — Вы хороши в тонких играх… — с довольством протянула она, когда они чокнулись и сделали по глотку багрового, танцующего в стекле кармина.       — Если нужно сыграть роль — мне несложно. — мужчина едва заметно пожал плечами и пояснил: — В этот вечер хочется чего-нибудь галантного, возвышенного и, возможно, томного… в качестве аперитива, если позволите.       Молниеносный взгляд тёмных глаз обезоруживал и единовременно вооружал; он предлагал ей игру.       — Значит, в реальной жизни вы — другой? — Робби не было интересно, кто он на самом деле, но ей захотелось продолжить беседу: вино раззадорило и развеселило её капельку, придало храбрости и дерзости, сделало игривой.       — Да. Моя работа… — он запнулся, отведя взгляд на миг и лицо его приобрело некий оттенок живой не суровой излишне серьёзности. — … накладывает определённый отпечаток.       — Любопытно… — равнодушно качнула головой Робби.       — Я рад, что сумел заинтриговать вас. — он открыто и мягко улыбнулся ей.       — Люблю тайны, их… интересно изучать. — с интимной паузой и томной интонацией Робби сделала выпад; ей хотелось поднять ставки, перейти на новый уровень.       Рука мужчины, тянущая бокал к губам, замерла в воздухе, когда он чуть с запозданием от удивления обернулся к ней.       Верна у азиатов пословица: "Черти водятся в пруду у буддийского храма" — на заднем дворе, если быть точной, — так бы Робби сказала, посмотрев в чужие сверкающие глаза: ещё миг назад в них плескалась теплота — теперь плясали демоны ада, разжигая свой дьявольский горячий костёр, и Робби солгала бы, если бы сказала, что угли этого костра были ей не по нраву.       Мгновение пролетело для их хищных, приценивающихся, скрещённых взглядов как вечность, прежде чем мужчина изогнул прекрасные губы, очертив нижнюю кончиком языка.       — Значит, я… пробудил ваш исследовательский интерес? — он провернул свой ответный выпад с изяществом и коварством искушённого интригами дьявола, но посмотрел с осторожностью, явно проверяя границы дозволенного.       — Скорее, аппетит. — ухмыльнулась ответно Робби, скрывая за очередным глотком вина восхищённую улыбку. — Но ведь аперитив и создан для того, чтобы подавать его перед основным блюдом? — она задала риторический вопрос, невинно взмахнув пышными ресницами.       Обворожительный мужчина напротив неё понимающе кивнул.       — Вы хотите чего-то особенного? — приподняв уголок губ уточнил он.       — Небольшой игры. — хихикнула Робби, вновь делая большой глоток вина.       — Любите вести? — грациозное движение, и взгляд, схожий с терпким горячим кофе, в котором отблеск страсти подобен растворяющемуся на жаре льду.       — Люблю делать ставки и не проигрывать. — Робби дерзко-запальчиво усмехнулась, наклоняясь чуть ближе к замершему, подобно хищник в засаде, мужчине: уголки её пухлых соблазнительных губ сделали необычное едва заметное движение вниз-вверх и чуть расползлись в стороны, до очаровательных ямочек на щеках.       Мужчина не выдерживая ослабил галстук парой изящных, но уже знатно резких движений, облизнул собственные пересохшие губы и протянул с появившейся в мелодичном голосе до одури приятной бархатцой:       — Звучит занятно. Но насколько вы гибки в подобных играх?       — По-моему один наш разговор должен был показать вам, что я достаточно… — Робби чуть отодвинулась, выгибая спину как кошка; как очень большая и опасная кошка. — … как вы выразились? Гибкая?       Дабы продлить их близкое нахождение друг к другу, теперь уже мужчина чуть склонился к ней корпусом: почти всю его фигуру скрывал пиджак, лишь подчёркивая какой он стройный, высокий и подтянутый — Робби однако могла предположить наверняка только про пресс: рубашка облегала поджарые бока, кокетливо и заманчиво ныряя в классические брюки…       — Я люблю небольшие спектакли, но из-за моей работы весьма редко могу… — поспешно проговорил её знакомый, красноречиво сверкая гагатово-чёрными глазами, но сделал вид, что не заметил, как взгляд его собеседницы скользнул по его паху. — … позволить себе лицезреть их.       — Аналогично. — шумно сглотнув ответила Робби, приблизив момент Х.       И, мужчина, верно истолковав её настрой, вернул тело в прежнее положение, отставив уже почти пустой бокал на барную стойку, и игриво покручивая его за ножку меж пальцами.       — Если вы считаете меня достойным спутником на этот вечер… — вежливо предложил он, смеряя её почти восхищённым взглядом, но тон у него не носил ни капли принудительной интонации — чистая заинтересованность и азарт. — У меня в квартире, дома, был припасён весьма редкий образец коньяка — если вам столь же близка французская культура как мне, вы можете оценить.       Робби тоже была полна азарта, и уловив в его словах последнюю проверку, сама себя мысленно похвалила за то, что не прогнала загадочного красавца сразу — он оказался глубже, чем казался на первый взгляд, и уже одно это было ей по душе: в конце концов тащить в постель пусть и на одну ночь пустоголового тупицу, симпатичного лишь на мордашку, но совершенно не умеющему обращаться с роскошными женщинами, было ниже её достоинства — к такого рода "похождениям" были готовы либо подростки, либо люди с их темпераментом, тусовавшиеся в клубах, под кучей алкоголя и веществ того же толка, но посильнее калечащих сознание. Малолеткам может быть и достаточно было пары грубых объятий, жестов вроде "он прижал её к стене" или тройки мокрых неуклюжих поцелуев, чтобы возбудиться и отдаться в грубом коротком темпе на три-шесть минут какому-нибудь "красавчику-альфачу" — но Робби была не из таких.       И позволила себе думать, что её новый знакомый, столь ловко изъяснявшийся с нею в острословных пикировках, тоже был не таким.       — Я поклонница Гаспара Дюге и Амедео Модильяни. — почти не раздумывая ответствовала она, затаив дыхание.       Уже не раз впечатливший её мужчина, играючи вскинул бровь, чуть поведя крепкими плечами, мгновенно раскрывая её уловку.       — Италия? — с почти не ухмылкой подловил он её, как ту самую школьницу, пытающуюся отвлечь учителя от нужной темы. — Мне близки Караваджо и Джорджоне. — он учтиво качнул головой, и теперь уже сам сделал выпад, проверяя её. — Из французских школ… позволю себе отдать предпочтению скромному гению Антуана Ватто.       Робби опустила локоть настойку, оставляя пустой бокал, ткнулась губами в сжатый кулачок и усмехнулась, послав мужчине восхищённый взгляд из-под пышных густых, как веера, ресниц.       — Чудесно, я тоже люблю бледный лик его блёклого гения — в конце концов, мне кажется, лишь в рококо, можно быть способным затмить солнца иных гениев серебристым лунным светом и скромной палитрой уникальных в своей готичной изящной манере оттенков. — ответила она, буквально разоруживая саму себя перед ним. — Но также я люблю Анри де Тулуз-Лотрека и Марио Прассиноса.       Мужчина на миг смежил веки, не в силах сдержать открытой широкой улыбки, расплывшейся по его лицу; Робби с незнакомым ей до сего дня умилением уставилась на столь очаровательное и чистое проявление эмоций. Однако мгновение прошло и их обоюдный особенный голод вспыхнул с новой силой — с этим аперитивом пора было кончать.       — Техника яркого протянутого пятна, обрывающегося у ровно-очерченной линии? — он послал ей ухмылку и взгляд, которые должны были сказать "я покорён". — Хаос на грани с покоем. Чудесный выбор.       — Грубые мазки в сочетании с нежными переливами? — Робби ответила дерзновенным взглядом и оскалом, которые полумурчали-полурычали "ты покоришься". — Мне по душе. — её последние слова буквально вверили её судьбу на этот вечер в его бережные ладони, и ни один из участников только что сформировавшегося дуэта по предпочтениям не возражал.       Её чарующий харизматичный кавалер поднялся первым, небрежным движением подзывая бармена, и расплатился за них, а после учтивым жестом предложил ей согнутую в локте руку, которую Робби не преминула обнять двумя своими, с удовольствием подмечая, что её обворожительно-интригующий будущий любовник всё же был одного с ней роста, а не ниже.       Подхватив её пальто в холле, он помог ей облачиться, затем перекинул собственное пальто через локоть второй руке и, вновь предложив Робби локоть, вывел её к уже ожидавшему снаружи бара такси.       Уже в салоне автомобиля их метафорическая дуэль продолжилась, но почти полушёпотом.       — Вы часто играете роли? — спросила Робби, закусывая губу и красиво прищуривая глаза.       — Редко. — ответил ей мужчина, бросая безмятежным взгляд сначала в окно, потом на водителя, а потом и свою спутницу.       — Но сегодня это не так..? — игриво подначила Робби.       — Полагаю, совпало сразу и настроение, и то, что вы… — на миг мужчина также позволил себе почти хищную усмешку, чуть повернув голову к ней и вздёрнув уголок губ. — … тоже пробудили мой исследовательский аппетит.       — Какие мы с вами, однако, голодные. — Робби вальяжно закинула ногу на ногу: её и без того недлинное чёрное платье с разрезом на бедре задралось ещё выше, и вот тут уже её ноги обжёг преисполненный вожделения взгляд.       — У меня будет чем вас угостить. — хрипловато, но твёрдо постановил мужчина, отодвигаясь от неё чуть дальше, и стиснул изящными пальцами подлокотник, бесшумно выдыхая сквозь раздувшиеся на миг ноздри.       — Осторожнее, молодой господин. — деловито заключила Робби, усмехнувшись, но лицо её сделалось неожиданно серьёзным. — Я — женщина больших аппетитов.       — Тем лучше. — улыбнулся обольстительно её спутник, глядя из-под полуприкрытых век. — У меня не было в планах разочаровывать вас.       — Думаю, самое время перейти на "ты". — понизила голос Робби. — Я устала "выкать".       Мужчина кивнул, с удовольствием выдыхая и ослабляя узел галстука ещё сильнее.       — Хотел предложить тоже самое, но первое слово всегда за дамой. — просто сказал он.       Дальше они не разговаривали: ехали в такси молча, стараясь даже не пересекаться взглядами, потому что велико было искушение наброситься друг на друга прямо там, на глазах ошарашенного водителя, готового словить инфаркт от такого публичного прелюбодеяния.       Уже когда они подъезжали к сверкающей огнями многочисленных этажей высотке и расплатились, пожилой мужчина в очках, который вёз их, остановился отворачиваясь от руля и бросил напоследок Робби, терпеливо ожидавшей, когда её партнёр откроет ей дверцу машины.       — Помиритесь. — с мягкой робкой улыбкой попросил водитель такси, глядя ей в глаза своими, будто чуть заискивающими. — Вы такая красивая пара.       — Спасибо. — улыбнулась в ответ Робби, охотно принимая руку мужчины и вылезая из автомобиля бросила напоследок: — Вы даже не представляете, сколько раз за сегодня я хочу "помириться" с ним.       Шокированный работник такси несколько секунд смотрел через стекло захлопнувшейся дверцы на удаляющуюся пару, прежде чем хмыкнуть и поехать дальше на следующий вызов.       — И сколько же? — раздался вкрадчивый голос из-за её спины.       Робби с соблазнительной ухмылкой обернулась к мужчине, который разглядывал её с искрящимся в глазах любопытством:       — Может лучше проверишь, вместо того, чтобы спрашивать?       — Да, такой вариант импонирует мне больше, — коротко усмехнулся он, мягко чарующе улыбаясь и убирая прядь её темных вьющихся волос за ухо, нежно мазнув напоследок по коже шеи и щеки. — Нам наверх.       Робби приняла приглашающий жест, направляясь следом за спутником к высотке.       Короткие переглядывания в лифте и обмен предвкушающими удовольствие улыбками горячил их обоих.       Уже на входе в квартиру мужчина галантно распахнул перед ней дверь, приглашая в свою обитель. Робби зашла в просторную чистую прихожую с любопытством, как лисица, оглядываясь.       — Твоё пальто повешу здесь, — вспыхнул приглушённый свет, развеявший темноту, и она обернулась, чтобы увидеть, как её кавалер на одну ночь, размещает своё и её пальто на вешалках в просторном шкафе-купе. — А обувь можешь оставить на коврике.       После того как они по очереди вымыли руки в уборной, Робби шагнула за мужчиной обратно в прихожую, собираясь пройти в гостиную, но вдруг остановилась.       — Ты же осознаёшь, что я не желаю того самого коньяка, что ты предлагал? — спросила она.       — Полагал. — он обернулся, вновь оглядывая её всю заблестевшим жадным взором. — Но я держу слово и потому предложил его, леди. Так ты желаешь сразу главного блюда и десерт?       — Даже десерт? — усмехнулась облизываясь Робби.       Мужчина повторил её жест, очерчивая влажные манящие губы языком, и Робби очередной раз подметила насколько же он ошеломительно хорош собой.       — Я постараюсь исполнить любую фантазию, которая не выходит за рамки закона и может понравиться и тебе, и мне. — предложил он и вскинул бровь, игриво склонив голову вбок; чёрная чёлка прикрыла часть высокого лба. — Устроит?       Робби кивнула, как завороженная наблюдая за скинувшим пиджак мужчиной, который ловким движением извлёк пистолет из кобуры: он отвёл руку, не позволяя себе не то что целиться, а даже направлять в её сторону.       — Кстати, приятно познакомиться: Пак Сонхва, старший следователь отдела по особо-тяжким... — нарочито вежливо и официально представился он, однако затем губы его сами собой растянулись в немного шаловливой и опасной ухмылке, словно созданной, чтобы прикрыть волчий оскал и бесноватые огни в почерневших глазах. — Или же... киллер на службе у древнейшего мафиозного клана в стране? Какой вариант устраивает тебя больше сегодня?       — То есть, ты и там, и там успел? — хмыкнула Робби.       Сонхва красиво улыбнулся; крохотные очаровательные ямочки в щеках придали его лицу невинное выражение, которое абсолютно не соответствовало дьявольскому пламени, горевшему в тёмных глянцево-шоколадных глазах.       — То есть, хочу знать, ты больше любишь плохих мальчиков или хороших? — уточнил он.       Робби на его заявление, лишь саркастично вскинула бровь, усмехаясь, и покачала головой.       — Сомневаюсь, что ты хороший мальчик даже если ты коп.       Сонхва развёл руки в стороны, будто бы его поймали "на горячем" и отпираться было бессмысленно.       — Подловила. — коротко хохотнул он, всё же прищуриваясь и сладко облизнулся, оставляя на нижней губе влажный блестящий след, который так и хотелось стереть пальчиком или языком. — Но я могу попробовать побыть хорошим для тебя.       Робби перестала улыбаться, и глаза её хищно вспыхнули в полумраке, когда она точно настоящий охотник, крадущийся из засады к своей добыче, сделала несколько плавных бесшумных шагов в сторону мужчины.       — Я всё равно тебя накажу. — нарочито неспешно, с многообещающей интонацией постановила она.       На близкой дистанции дыхание у них обоих сбилось, словно в комнате вдруг начал заканчиваться кислород. Робби чуть наклонила голову вбок, смотря на Сонхва под интересным углом из-за отсутствовавшей в их росте разницы: пальчики одной из рук плавно накрыли его ладонь, медленно выпутывая пистолет из расслабившихся пальцев и откладывая его куда подальше.       — Значит, могу не стараться? — позволил себе полунамёк на ухмылку Сонхва, мягко окольцовывая её талию и галантно шагнул назад в гостиную-кухню, будто джентльмен, ведущий спутницу в вальсе.       — Рискни. — прищурилась Робби, напирая в два шага и обращая нежность вальса в противоборство танго.       — Оу. — протянул Сонхва и, ощутив, как диван упёрся ему сзади куда-то в область коленей, сел, позволяя загадочной прекрасной незнакомке бедром аккуратно раздвинуть его ноги и встать меж ними. — И так сейчас ведут себя хорошие девочки?       — Я даже удивлена, что ты не в курсе. — хмыкнула Робби. — Хорошие девочки — это плохие девочки, которых не поймали с поличным, господин Пак. И это первое.       — Ммм... — незатейливо протянул Сонхва, прикусывая губу и укладывая ладонь с длинными изящными пальцами поверх чужой ягодицы, и стиснул, чуть поддёргивая округлую притягательную половинку. — А что у меня на второе? — взгляд почерневших горящих глаз прикипел к чужим пухлым губам, которые Робби соблазнительно приоткрыла.       — А на второе: хорошие девочки созданы чтобы наказывать плохих мальчиков и делать их очень послушными и очень хорошими... — Робби плавно оседлала его бёдра, обворожительно облизываясь и смеряя его взглядом заблестевших жадных глаз сверху-вниз. — И так как вы уже признались, что вы не из хороших... — она резко пристегнула обе его руки к металлической опоре полки над диваном. — Господин Пак, у вас есть право хранить молчание: всё что вы скажете может и будет использовано против вас сегодня ночью и впоследствии.       — Справедливо. — улыбнулся Сонхва, безмятежно оглядывая её из-под ресниц. — Но не обещаю, что смогу молчать. — взгляд моментально сменился на дерзкий, жаждущий противостояния и битвы за лидерство в этом акте.       — О, я сделаю всё, чтобы не допустить такого варварства, — Робби склонилась к нему и прежде чем прильнуть к соблазняющим её приоткрытым губам шепнула: — У тебя восхитительный голос…       Первые, как бы ещё "робкие", изучающие, касания влажных губ быстро переросли в страстные глубокие поцелуи, они подстраивались под ритмы друг друга, уже сплетаясь языками в возбуждающем танце.       Пальцы Робби огладили крепкие сильные плечи Сонхва, приласкали кожу открытых участков кожи и тут же ринулись к ряду пуговиц, ловко расстёгивая их, одну за другой. Она немного поспешно, рывком, распахнула полы его рубашки в стороны и… не смогла сдержать восхищённого вздоха, хищно облизывая пухлые губы.       Сонхва, на бёдрах которого она восседала, выглядел шикарно.       И похоже прекрасно был об этом осведомлён, так как за её реакцией, последовала широкая ухмылка.       Её жадные руки, как и глаза, безотрывно следовали за телом, норовя изучить его везде и точно оставить пару следов на память о сегодняшней ночи.       — Какой же ты гладкий… — с упоением прошептала Робби, целуя его возле уха, и тут же прикусывая, и слегка играясь с мочкой зубами, оттянула её.       Сонхва весь восхитительно напрягся под нею, зайдясь потяжелевшим в миг дыханием.       Руки Робби оглаживали его гладкие подкаченные бока и пресс: Сонхва податливо выгибался навстречу касаниям, льнул к её ладоням, а сильные крепкие мышцы под ровной шелковистой кожей, изумительно напрягались, натягиваясь, твердея стальным рельефом. Пак Сонхва был в прекрасной физической форме, явно регулярно посещая зал и не пренебрегая тренировками потяжелее.       Поцеловав его ещё раз и понимая, что одежда меж ними двумя становится явно лишней, Робби ловко соскочила с бёдер недовольно простонавшего мужчины. Повернувшись к нему боком, она перекинула пышные локоны тёмных с рыжинкой волос за спину, и неспешно прогнулась, выставляя на показ шикарную фигуру: Сонхва следил не моргая за ней всей, — не потому ли, что в тусклом свете в его гостиной оказалась настоящая богиня?       Робби знала, как себя подать: от пышного бюста и стройной талии, до округлых притягательных бёдер и длинных ног. Она завела одну из рук за спину, нащупав застёжку, и через пару мгновений расстёгнутое платье уже преступно медленно скользило слоями ненужной ткани к её ногам. Робби бросила в сторону замершего в благоговении и вожделении Сонхва игривый хищный взгляд из-под ресниц. В накалённой тишине комнаты сухо звякнули наручники. Сонхва готов был почти взвыть от невозможности коснуться её. Чертовка! Она совершенно точно была довольна происходящим, как предвкушавшая охоту пантера.       Робби усмехнулась его нетерпеливости, но не стала утомлять лишним ожиданием ни его, ни себя, снова подходя к мужчине: она вновь склонилась к нему, одну из стройных ножек согнула, гибко прогнувшись в пояснице, обхватила его лицо ладонями и подарила ему глубокий неимоверно горячий поцелуй — Сонхва потянулся к ней всем телом, будто пил с её губ воду, как умирающий в пустыне путник, нашедший оазис, снова клацнули наручники, но никто из двоих не обратил на это никакого внимания. Кофе с молоком — в тусклом свете гостиной это было похоже на танец двух столь непохожих, однако столь прекрасно и гармонично дополнявших друг друга напитков.       Руки Робби скользнули, оглаживая и массируя крепкие плечи, когда она вновь очутилась на бёдрах всё ещё наполовину одетого тяжело-дышащего мужчины.       — Ты, наверняка, постоянно слышишь такое от мужчин, но ты… — прошептал он ей в приоткрытый рот перед очередным жадным поцелуем, сорванным с пухлых губ Робби. — … невероятно красивая…       Робби довольно ухмыльнулась: в конце концов обворожительный и поразительно привлекательный мужчина, смотрящий на неё из-под ресниц не то с благоговением, не то с обожанием, и позволяющий творить любое грязное непотребство с его скованным вверенным ей телом, возбуждал.       — Ты поздно задумал отделаться комплиментами, господин Пак, — Робби вновь завела руки за спину, нащупывая застёжку чёрного кружевного бюстгальтера.       Сонхва затаив дыхание, как завороженный наблюдал за тем, как атласная ткань, красиво оттенявшая смуглую кожу, постепенно сползает к локтям девушки и приоткрывает для него пышную бронзовую грудь с двумя кофейно-шоколадными аккуратными сосками, которые острыми вершинками так и манили приласкать их языком…       Робби, тем временем отбросив ткань, нетерпеливо развела бёдра чуть шире, позволяя себе прижаться промежностью к паху Сонхва, где всё было уже туго: она принялась тереться об внушительную твёрдую выпуклость в брюках в неспешном имитирующем реальные фрикции темпе. Сонхва стиснул зубы зашипев и начал толкаться ей навстречу, напряжённо сведя брови к переносице.       — Это пытка… — почти прорычал он под нею, и от его тона Робби готова была ликовать. — Освободи меня!       — Не так быстро… — с ухмылкой прошептала Робби ему на ухо, прикусывая чувствительную сейчас мочку, а пальчиками оглаживала весь торс, в поисках нежных мест, где удовольствие концентрировалось сильнее всего. — Но я хочу основное блюдо.       Сонхва простонал, на миг прикрывая глаза, ресницы его задрожали, и Робби не выдержала, мягко обхватывая его лицо ладонями и покрывая поцелуями его скулы, веки, нос, впечатываясь пухлыми губами в его приоткрытые узкие губы.       — Думаю, нам нужно "стоп-слово"… — прошептала она, оставляя мокрые отпечатки на его шее и кадыке.       — Кофе. — выдохнул хрипло, но твёрдо он.       — Пусть будет "кофе", — легко согласилась Робби, возобновляя движения бёдрами.       — Ты же осознаёшь, что оно не понадобится тебе сегодня..?       Тому, как дьявольски-сексуально Пак Сонхва ухмылялся ей в губы нужно было отдать должное. В его глазах будто плавали инфернальные огни, призывая её заключить сделку: когда-то доктор Фауст готов был отдать свою душу Дьяволу за возможность постичь истинное знание, так Робби сейчас готова была отдать душу этому соблазнителю за возможность познать истинное наслаждение.       Робби замедлила движения бёдер поверх него и посмотрела на него с великим предвкушением облизываясь: её пальчики ловко скользнули к ремню на его брюках, ноготки игриво постучали по металлической бляшке.       — Обещаю, ты не пожалеешь ни об одном сегодняшнем согласии.       Голос Сонхва лился шёлковой лентой, сковывавшей тело: сладко и нежно, но в нужных точках с жёсткими нотками, обещая твёрдость и мимолётный отголосок чего-то дикого хаотичного, и от того — неописуемого и незабываемого.       Робби казалось, что время в тот миг стало подожжённым фитилём — когда они будут готовы, всё просто взорвётся, уничтожив весь этот грёбанный мир.       Она резво дёрнула бляшку ремня, расстегнула брюки, Сонхва приподнялся, помогая ей значительно приспустить ненужный предмет одежды, который мешал их контакту напрямую.       Уже положив пальчики по бокам на тонкие резиночки кружевных трусиков, Робби вдруг усмехнулась, поднимая потёкший лавовыми реками горящего желания взгляд в глаза Сонхва.       — Я хочу, чтобы ты смотрел мне только в глаза. — медленно с чувством проговорила она, испытующе сощурившись.       Сонхва окинул её всю вожделенным пристальным до мурашек и дрожи взглядом, а затем всё же кивнул, закусывая пухлую нижнюю губу и посмотрел ей в глаза отчаянно, прямо, будто цепляясь двумя агатовыми безднами за её зрачки, не менее широкие чем его собственные.       Робби уже без улыбки стянула трусики, поочерёдно переступая с одной ноги на другую, и, выпрямилась, чуть вскинув подбородок, позволяя рассмотреть себя всю. Сонхва, крепко державшийся несколько мгновений, под одобрительную усмешку с рваным выдохом, медленно "облизал" взглядом всю её фигуру: Робби могла поклясться, что он обласкал зрительно каждую часть её тела от длинных ног и округлых аппетитных бёдер, до стройной талии с плоским животиком и достаточно пышной загорелой ровной груди. Не торопясь Робби шагнула к нему, стягивая с поджарых сильных бёдер последний элемент, разделявший их теперь — его нижнее бельё, — и тихо присвистнула от открывшегося ей вида: в паху всё было гладко — ни единого мешающегося волоска, а потому ничего не смогло бы её отвлечь от того, чтобы посмотреть с чем сегодня она будет иметь дело. Она обхватила его стоящую плоть рукой, на пробу двинув пару раз: в меру длинный, чуть наклонённый вправо и толстый у основания; Робби теперь точно могла сказать, что даже тут внизу Пак Сонхва был очень красивым.       Выхватив из кармана его брюк серебристый квадратик, Робби аккуратно разорвала упаковку, бросив её куда-то возле дивана, раскатала защиту вдоль твёрдого члена Сонхва и принялась за основное действо, ловко направляя парня в своё мокрое жаждущее вторжения нутро: Робби прогнулась в спине тихо застонав, когда первый раз медленно погружала его в себя, но уже в следующий миг ощутив ласковые губы посасывающие один за другим её соски, охотно придвинулась ближе, начиная двигать бёдрами.       Сонхва, поняв, что партнёрша не против, пустил в ход зубки, слегка покусывая твёрдые горошинки и затем тут же зализывая ореолу широким языком.       Робби обхватила любовника за шею, поочерёдно прижимая его то к одной, то к другой груди, и томно стонала, поощряя его более сильными толчками, а пальцами зарываясь в короткие волосы на его затылке. Сонхва охотно вскидывал бёдра ей навстречу, оставляя влажные полуукусы на шее и изредка зарываясь носом в ложбинку меж её грудями, чтобы с глухим полурыком уловить нотки нежного ириса, исходящие от её кожи.       Наконец, ощутив первую приятную волну, грозящую смести всё и вся на своём пути, Робби обхватила ладонями лицо мужчины под ней, чтобы сплестись с ним губами и языками в мокром глубоком поцелуе, и на мгновения замерла покачиваясь на нём, прежде чем вскинуть ладони выше.       Щёлк.       Сонхва тут же подхватил освобождёнными руками Робби за талию, помогая спуститься со своих бёдер: они в несколько пар шагов, не прекращая целоваться дошли до спальни чудом ничего не сбив по дороге, и он толкнул её на белые простыни. Ткань была прохладной, не нагретой, и от контраста Робби ахнула, широко распахнув свои глаза. Сонхва опомниться ей не дал — пиджак и расстёгнутая рубашка полетели на пол, ногами он стянул упавшие к лодыжкам брюки и смело накрыл её тело своим, раскалённо-горячим. Сильные руки нырнули под её колени, резко раскрывая её для него: благодаря гибкости и растяжке Робби почти раздвинула ноги в шпагате, замечая в глазах Сонхва едва ли не ликование. Он послал ей дерзновенную ухмылку и неспешно направил себя внутрь неё приступая к прерванному ненадолго процессу. Их тела покрылись испариной, череда стонов Робби упоительной мелодией разносилась по его спальне, пока Сонхва всё стремительнее врывался в её тело, покусывая шею, и пальцами вскользь пробегаясь то по её груди, то по талии. Ощущения были возносящими на гребень удовольствия — до вспыхивающих под закрывающимися веками галактик, волны жара прокатывались по их телам от кончиков поджатых пальцев до трепещущих ресниц.       И в миг, когда Робби неразборчиво простонала долгое почти умоляющее: "Сильнее..!", её ноги оказались на плечах у Сонхва, а лодыжки оказались скрещены за его шеей. Сонхва громко простонал в унисон с ней от новообретённого угла, дарящего крышесносные эмоции, а после их обоих в несколько толчков накрыл потрясающий и скорый оргазм.       — Как подростки, — тихо рассмеялась Робби, поглаживая чужой затылок и массируя мышцы сильных плеч, пока дожидалась, когда мужчина соизволит с неё приподняться.       — У меня давно не было… — не менее охрипшим голосом ответил ей Сонхва, приподнимаясь: расхристанные взъерошенные волосы делали его даже моложе. — Второй раунд? — он игриво вскинул бровь, явно её подначивая.       Завязанный презерватив отправился в урну у кровати.       — С удовольствием, — соблазнительно облизнулась Робби и откинулась на простыни, однако заметив, как Сонхва потянулся к тумбочке, вновь привела тело в сидячее положение. — Хей-хей! — она остановила его, упираясь в чужую крепкую грудь пальцами и вынуждая посмотреть ей в лицо. — Ты обещал мне десерт, малыш.       Взгляд Сонхва чуть прояснился: по губам заскользила сексуальная усмешка.       Он тут же попытался было опуститься на колени, как Робби быстрым плавным движением намекающе потянула его за плечо, вынуждая подняться к ней.       — Не всё же сладкое мне… — она усмехнулась и ловко перевернулась, опускаясь на спину, а мужчину вынуждая встать над собой в коленно-локтевую так, чтобы он мог свободно нависнуть над её промежностью, а его член оказался перед её лицом.       Ей хотелось уточнить не перегнула ли она палку, но в тот момент Сонхва рьяно прижался губами к её влажной промежности: пусть и неумело, но лаская истекающую смазкой щёлочку, он быстро нашёл клитор, затеребив горошину и срывая с губ Робби пару очень пошлых стонов. Робби же чуть сработавшись с темпом ласки и немного придя в себя, занялась твёрдым пульсирующим стволом в своей руке: она мокро облизала головку, добавляя слюны к природной солоноватой смазке и принялась за непростое дело.       В позиции нижнего на спине это было не очень удобно, однако реакция мужчины окупила все возможные неудобства: Сонхва одуряюще-блаженно застонал, зубками задевая внутреннюю сторону её бедра и рассыпая по бронзовой коже нежные влажные поцелуи.       Робби позволила ему толкаться в её податливо раскрытый рот, прикрыв губами зубы, и лишь изредка придерживала его плоть рукой у основания, чтобы не задохнуться: Сонхва же приноровившись к темпу, постарался повторить его лаская её раскрасневшиеся бронзовые створки — гладкие, аккуратные, они блестели в полумраке спальни, покрытые влагой. Несколько раз Сонхва попробовал засунуть язык внутрь судорожно-сжимавшейся дырочки и, почувствовав вибрацию от стонов на своём члене, погружённом в её горло, быстро смекнул что к чему, принявшись вдвое усерднее вылизывать её складки…       Робби не выдержала первой.       Не отказав себе в удовольствии, она шлёпнула Сонхва по тугой заднице, призывая закончить их затянувшиеся игры. Сонхва с ухмылкой перекатился на спину, демонстративно вытирая ладонью мокрые губы и подбородок: Робби даже немного зарделась, смущаясь такой открытой провокации, но быстро вернула себе самообладание, укладываясь на спину и парой нетерпеливых жестов призывая мужчину продолжить. Сонхва охотно вытянул из ящика прикроватной тумбочки ещё один серебристый квадратик и вскрыв его, отложил пустую упаковку на тумбочку.       Вновь накрыв её своим телом, Сонхва тут же прижался к её губам в коротком поцелуе, подушечками одной руки ласково погладив скулу.       — Ты бесподобна, — полный желания взгляд из-под полуприкрытых век сказал даже больше, чем его сокровенный шёпот в паре миллиметров от губ.       — Тогда начинай двигаться, — азартно куснув его за нижнюю уже припухшую от поцелуев губу шикнула Робби.       Сонхва тут же исполнил её просьбу, усердно растягивая податливые мышцы под себя и вторгаясь в её тело уже более грубо, чем минутами ранее. Быстрый ритм с сорванными в стонах дыханиями, жёсткими глубокими толчками и ногтями Робби, которые в этот раз чуть царапали услужливо предоставленную Сонхва спину, не утолил ни их пыла, ни потребности в освобождении, лишь разжёг огонь в их чреслах вынуждая сменить позу.       Робби, подгоняемая парой весёлых лёгких шлепков по ягодицам — Сонхва тоже не сдержался — перевернулась на живот, расставив ноги в стороны и упираясь ступнями в пол: она опустилась на локти, наблюдая за тем, как её любовник пристроился сзади, оставив мокрый поцелуй на её левой лопатке, и начал двигаться, руками собрав копну шикарных вьющихся волос, шоколадных с рыжинкой, в пушистый хвост, за который удобно было бы запрокидывать её голову назад.       Робби открыла для себя удобство такой позы и то, что целоваться "вверх-ногами" было вполне себе неплохо. Её гибкая по-кошачьи фигура, изумительно прогибалась под любым движением Сонхва: он в какой-то миг даже шикнул сквозь зубы, невольно впившись пальцами в стройную талию, чуть сбавляя темп. Именно в этот момент, когда она оборачивалась к нему с торжествующей ухмылкой, Робби и заметила огромное зеркало, которое служило шкафу-купе дверцей, сбоку от постели. Сонхва обратил внимание на немного удивлённую партнёршу и бросив игривый взгляд в сторону, будто подмигивая их амальгамным двойникам, руками охватил шею любовницы, слегка придушивая её и возобновляя отрывистый неспешный темп толчков.       Они оба, как завороженные, смотрели друг другу в глаза сквозь зеркальную поверхность и оба не могли оторвать взглядов от того, как причудливо контрастировали, сталкиваясь и соединяясь их тела: крохотные бисеринки испарины на бронзовой тёмной коже на спине Робби походили на крупицы золота, в то время, как пот на жилистых бёдрах и плечах Сонхва казался наледью серебра, и там, где их тела соприкасались, они сплавлялись из золота становясь серебром и обратно…       Процесс был завораживающим настолько, что оторваться было сродни мгновенной смерти — Робби и Сонхва же, жаждали блаженства, а не безвременного сна. И на этот раз смена позы и то, как их влажные гибкие тела плотно стыковались, стало стимулом для подступающего удовольствия.       Сонхва перешёл на короткие резкие рывки, вбиваясь в её тело и почти сразу же покидая его, прежде чем Робби не впилась ноготками в его сочный зад и не вскрикнула, содрогаясь под ним: Сонхва настиг её в оглушительном оргазме пару мгновений спустя, всё-таки не очень аккуратно упав сверху и придавив её своим телом. Робби шикнула, толкая его плечом и вынуждая подняться и дать ей отдышаться, Сонхва со стоном откатился в сторону.       Он стянул с себя презерватив, завязывая его и выбрасывая в мусорное ведро, стоящее у прикроватной тумбочки.       Когда они оба немного пришли в себя и сумели подняться с кровати, Сонхва сдёрнул с постели простыню, на которой они буквально несколько минут назад доводили друг друга до самозабвения, и постелил новую, жестом предлагая своей любовнице отдохнуть.       Робби, измотанная и отлюбленная до неимоверной усталости, с улыбкой сонно поблагодарила Сонхва, коротко чмокнув его в нос, а после с удовольствием кошкой нырнула в объятья чистых бледно-голубых простыней: Сонхва заботливо накрыл её одеялом. После, он прошёлся по квартире собрав пустые упаковки презервативов в ведро, сложил две стопки их одежды на диване, и повторил тот же трюк, что и Робби, залезая в постель и накрываясь вторым одеялом, но уже с другой стороны.       — Спокойной ночи, — едва слышно пожелал он, и в спальне окончательно погас весь свет, оставляя их двоих во мраке.       Они поворочались минут десять, пока Сонхва не заметил, что девушка рядом с ним больно сильно кутается в одеяло.       — Принести ещё одно? — шёпотом участливо поинтересовался Сонхва.       — Лучше обними, — раздалось почти не ворчливое в ответ.       Сонхва улыбнулся, придвигаясь ближе и обнимая стройную тёплую фигурку, с удовольствием утыкаясь носом ей в затылок. Робби ещё немного поёрзав, окончательно затихла.       Однако не прошло и получаса от их идиллии, чтобы они оба успели окончательно погрузиться в крепкий сон, как в ту же минуту тишину глубокой ночи вокруг них прервал почти оглушительный телефонный звонок.       Робби недовольно сморщилась, противорешительно замычав, а Сонхва, обнимавший её со спины, поспешно протянул руку, подхватывая с тумбочки мобильный и тут же кликнул на входящий вызов, принимая сидячее положение.       — Старший следователь, Пак Сонхва, — серьёзно и твёрдо проговорил он, и лишь характерная хрипотца в чарующем стальном баритоне показала, чем он недавно занимался.       — Сонхва-сонбэ-ним, у нас тут ЧП. — раздался в крайней степени несчастный и жалостливый голос на другом конце телефонной линии. — Весь отдел на ушах — ждут вашего приезда.       — Значит, всё-таки полицейский? — Робби повернулась к нему, с сытым довольным видом.       Сонхва, завершивший разговор, одарил её долгим выразительным взором невольно задерживаясь на прикрытой простынёй груди.       — Он самый. — устало вздохнул он, явно разочаровываясь от мысли, что сейчас ему придётся едва ополоснув лицо выдвигаться в участок сквозь ночную прохладу. — Я… это… — он замялся, неловко потерев затылок и отведя взгляд коротко обронил: — Мне ехать нужно. Поспишь до утра? — он вернул блестевшие в полумраке комнаты глаза в интересном прищуре к её лицу, и спросил будто бы… с надеждой. Робби усмехнулась, мягко поглаживая его по враз напрягшемуся плечу.       — Не боишься, что я — опасная воровка и могу что-нибудь украсть у мальчика-хорошего-копа? — игриво вскинув бровь уточнила она.       — Ааааа! — Сонхва громко простонал, запрокинув голову к потолку, а после всё же смущаясь заговорил: — Я… Просто я не хочу тебя выгонять…       Робби не сумела сдержать широкого зевка, тут же прикрывая рот рукой, как того требовали приличия.       — Расслабься, старший следователь в отделе тяжких, Пак Сонхва. — лениво пробурчала она, взглянув на него уже безмятежно, явно удовлетворённая и сонливая. — После того, что ты мне тут устроил, у меня единственное желание — это поспать. Так что дождусь тебя… — и добавила, поудобнее устраиваясь. — И так уж и быть даже завтрак приготовлю. Полотенце с утра для душа, где могу взять? — она бросила ему в глаза прямой серьёзный взгляд.       — Ээ… — Сонхва на миг растерялся от её тона, но быстро сориентировался, с улыбкой ответив: — Во втором сверху ящике комода.       — Вот и спасибо. — кивнула Робби. — Удачного ночного дежурства. — и с ухмылкой представилась, вновь смущая мужчину. — Я — Робин, кстати. Но… — она оглядела себя притворно придирчиво и после усмехнулась, когда снова увидела сожалеющий об "упущенной возможности" взгляд Сонхва. — … учитывая все обстоятельства… думаю, можно просто Робби.       — Очень приятно, Робби. — с улыбкой кивнул Сонхва, пожимая протянутую руку. — Я через булочную утром пойду, тебе взять..? — он забавно качнул головой, посмотрев на неё вопросительно.       — Круассаны с шоколадом. — миг поразмышляв указала Робби. — Два, пожалуйста. И завтрак в одиннадцать.       — Отлично. — эту фразу Робби определённо слышала впервые, однако у неё возникло ощущение некой "дежурности" в происходящем — будто такое случалось уже сотни раз. — Тогда, буду к завтраку.       — Не опаздывай. — автоматически отозвалась она.       Тогда Робби ещё и не догадывалась, что именно так начнутся её отношения с очаровательным Паком Сонхва, старшим следователем по делам в отделе по особо-тяжким преступлениям…