Мне кажется, или нас пытаются свести?

      — Что?.. — Чонгук замер с тарелкой в руках, услышав просьбу сына. — Повтори-ка?       — Можно я пойду к Ханылю в гости? — вновь произносит Кибом, стоя рядом и смотря на папу своими обворожительными глазами-пуговками. Видя, что он вот-вот откажет, сын принимается уговаривать и дальше: — Ну папуля, пожалуйста... У меня кроме него в новом садике нет друзей. А я очень хочу поиграть с ним, он обещал мне показать свои новые игрушки!       — Боми, разве у тебя нет своих? — подхватив ребенка на руки и сев с ним за обеденный стол, заламывает брови Чонгук, вовсе не горя желанием провести свой долгожданный выходной дома у Тэхена.       Он совсем не ожидал, что уже на следующий день после извинений альфы его сын попросится к Кимам в гости. В этом нет ничего удивительного, ведь Кибом и Ханыль друзья, но таким статусом он с Тэхеном не обладают. Да, он уже отпустил тот инцидент между ними и даже мог сказать, что не держит на Тэхена зла, но все равно одна лишь мысль о том, что они с альфой окажутся почти что наедине, заставляла чувствовать дискомфорт и лёгкое напряжение. Ему не хотелось контактировать с Тэхеном, но это, похоже, будет вынужденной мерой, раз их дети проводят время вместе.       — Ну папочка! — заламывает брови Кибом, обнимая папу за шею. Он и правда хочет помирить своего папочку с отцом Ханыля, а потому выкладывается в своих уговорах на максимум, действуя по их тайному от папы плану. — У Хани есть игрушка робот! Я очень-очень хочу с ней поиграть! Ну пойдем к ним в гости, пожалуйста-пожалуйста?       Чонгук неотрывно смотрит на ребенка, явно взвешивая все в своей голове. Ему хотелось бы ответить, что он купит своему сыну такую же, лишь бы не пришлось никуда идти, однако столькими средствами он не располагает. Да и понимает, что его взаимоотношения с Тэхеном не должны никак отражаться на их детях. Все, что происходит между ними, должно оставаться лишь между ними. А потому, поджав губы и тихо вздохнув, все же согласно кивает.       — Ура-ура-ура! — счастливо лепечет альфочка, начиная радостно подпрыгивать у папы на коленях. Чонгук не сдерживается и расплывается в мягкой улыбке, нежно проведя рукой по волосам Кибома. Что ж, во всем этом есть хотя бы один плюс: он смог порадовать своего сына, чего вовсе нельзя сказать о себе.

***

      Ближе к полудню Тэхен получает довольно неожиданный для себя звонок. На экране высвечивается сохранённый и подписанный контакт «Чонгук», и альфа чуть не обливает себя только сваренным кофе, стоит прочитать это имя. Он спешно отставляет чашку на дубовый стол и прочищает горло, прежде чем поднять трубку, поднося телефон к уху.       — Да? — звучит слегка растерянно, ведь несмотря на то, что альфа знал об их с детьми небольшом заговоре, все равно до конца не верил, что Чонгук и правда согласится прийти к нему домой.       — Привет, это Чонгук, — коротко приветствуется омега.       — Привет, да, я сохранил твой номер, — лепечет Тэхен, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза от осознания того, что ведёт себя как влюбленный неопытный школьник. Хотя общее между ними однозначно есть: после всего произошедшего ему и правда неловко вступать в разговор с Чонгуком, он ощущает лёгкий мандраж по телу, слыша чуть уставший голос по ту сторону телефона, а волнение затапливает каждую клеточку его тела, ведь он до сих пор чувствует себя ужасно виноватым за тот конфликт. — Ты что-то хотел?       — Не хочу навязываться, но Кибом очень просит прийти к вам в гости, чтобы поиграть вместе с Ханылем каким-то роботом, — пересказывает Чонгук, а между ними повисает недолгая пауза. Омега не знает, но Тэхен в этот момент победно улыбается, мысленно благодаря детей за помощь в их примирении. — Если ты против, то...       — Нет-нет, все в порядке! — тут же оживляется альфа, понимая, что своей безмолвной реакцией лишь ввел омегу в заблуждение. — Как насчет того, чтобы вы зашли к нам сегодня? Можно ближе к ужину.       — Договорились, — коротко соглашается Чонгук, кивая.       — Отлично, — стараясь звучать не слишком радостно, произносит Тэхен. — Тогда скину адрес в смс. До встречи, Чонгук.       — До встречи, — прощается омега, вешая трубку.       Тэхен же ещё несколько минут сидит и глупо улыбается, рассматривая вид за окном из своего кабинета. Он по-настоящему рад, что Чонгук и Кибом окажутся у него дома, и безумно надеется, что сможет окончательно зарыть топор войны между ними и расположить омегу к себе.

***

      К сегодняшнему приходу гостей Тэхен готовился особенно тщательно — пока прислуга порхала по дому, наводя порядок во всех комнатах, он занялся приготовлением ужина под руководством своего повара, у которого глаза чуть ли не на лоб полезли, когда хозяин заявил, что хочет самостоятельно приготовить пищу, а он должен лишь контролировать процесс и направлять его. В итоге уже через пару часов на столе красовались несколько довольно симпатичных на вид блюд, и Тэхен очень надеется, что те хотя бы сносные на вкус, иначе о прощении омеги можно будет забыть навсегда. А чтобы процесс примирения прошел ещё более гладко, альфа принес из погреба свое лучшее вино, надеясь, что это поможет расслабиться омеге в его присутствии.       Уже к пяти, когда дом полностью опустел от прислуги, которой Тэхен дал внезапный выходной, раздался звонок в дверь. Последний раз окинув взглядом дом, альфа спешно направился в коридор, впуская гостей и встречая их своей радушной улыбкой.       — Привет, — столкнувшись глазами с Чонгуком, что держит в руках какую-то картонную коробку, поприветствовал его альфа, опуская взгляд вниз. — Приветик, Боми.       — Здравствуйте, дяденька, — произнес альфочка, слегка проглотив букву «р», и обернулся в сторону гостиной, откуда как раз выбежал радостный от встречи Ханыль, с которым они принялись обниматься, словно не виделись целую вечность.       — Привет, — ответил Чонгук, смущенно протягивая ту самую коробку Тэхену. — Подумал, что идти в гости с пустыми руками будет некрасиво, поэтому приготовил печенье.       — Какая прелесть, спасибо большое, — мягко улыбнулся Тэхен, заглянув в коробку, в которой красовалось аккуратное печенье круглой формы с шоколадной крошкой. — Предлагаю для начала помыть руки, а после осмотреть дом, — произнес альфа, стоило ему увидеть заинтересованный взгляд омеги, рассматривающий интерьер.       Его жилище нельзя назвать роскошным, однако оно вполне приличных размеров для проживающей в нем семье Кимов, состоящей из двух человек. На первом этаже располагалась просторная гостиная: на бежевого цвета паркетных досках стоял белый кожаный диван и два кресла, между которыми, на пушистом ковре, притаился небольшой стеклянный столик. Напротив дивана — довольно большая плазма, стоящая на комоде. Гостиная плавно переходила в столовую, отделяемую от кухни барной стойкой с висящими над ней светильниками жёлтого цвета. Повсюду стояли рамочки с фотографиями и лежали разные игрушки, дополняя интерьер и делая его более уютным на вид.       Второй этаж, на который они поднялись сразу после мытья рук и небольшой экскурсии по первому, открыл взор на длинный коридор, стены которого были увешаны детскими рисунками Ханыля, висящими в рамках. По левую сторону от них располагался кабинет и гостевая спальня, с другой же находилась личная комната альфы и детская, в которой они и остановились.       Чонгук восторженно ахнул, любуясь красивой просторной комнатой, над дизайном которой усердно постарались: лавандового цвета обои, кремовый шкафчик со стоящими на нем различными игрушками, уютная кроватка с кучей мягких подушек на ней и отдельный столик, на котором можно было заметить разные материалы для лепки, рисования и прочих детских увлечений. А с правой стороны от двери располагался небольшой детский спортивный комплекс.       Ханыль тут же принялся показывать другу и его папе свой личный уголок, восторженно рассказывая обо всем. Тэхен лишь стоял на пороге, сложив руки под грудью и прислонившись головой к косяку двери, с улыбкой наблюдая за этим и внезапно словив себя на мысли, как гармонично Чонгук смотрится у него дома. Омега во время этой экскурсии заметно расслабился, стал больше улыбаться, о чем-то спрашивая и с интересом слушая не перестающего лепетать Ханыля, что водил их из одного уголка комнаты в другой.       Когда омежка достал из шкафа того самого робота в виде собачки, Тэхен понял, что это надолго. С момента покупки этой игрушки прошло уже около недели, но за это время она ни капли не надоела Ханылю, что игрался с ней изо дня в день по несколько часов подряд. А потому он решил вмешаться в их идиллию, предложив сначала поужинать, прежде чем дети начнут играть.       Они вновь спустились на первый этаж, и Тэхен принялся разогревать блюда в микроволновке, что уже через несколько минут оказались на дубовом обеденном столе. Ханыль вместо привычного места около отца попросился сесть рядом с Кибомом, а потому Чонгук был вынужден занять стул возле Тэхена.       Альфа заметил, что привычно сладкий запах малины вновь приобрел кислые нотки, что с головой выдавали волнение омеги от столь близкого нахождения друг с другом. А потому он поспешил предложить налить ему вина, чтобы хоть немного разрядить царящую напряжённую атмосферу между ними.       — И мне!       — И мне! — в один голос залепетали дети, протягивая свои стаканы, стоило увидеть, как альфа наливает жидкость бордового цвета Чонгуку.       — Конечно, сейчас налью, — улыбнулся Тэхен, встречая непонимающий взгляд Чонгука и его нахмуренные брови. Он хитро усмехнулся, вдруг доставая из холодильника виноградный сок, который разлил детям по стаканам. — Точно такое же, как и у нас, только более сладкое, — заверил их альфа, и дети поверили его словам.       Омега улыбнулся и покачал головой, наконец опуская глаза на стол и осматривая блюда. Паста с морепродуктами, что стояла напротив него, выглядела до ужаса аппетитной, отчего во рту жадно скопилась слюна — настолько он был голоден. Чонгук повернулся к сидящему рядом мужчине, интересуясь:       — Ты сам приготовил все это?       — Да, — коротко отвечает альфа, кивнув, однако сын сдает его с потрохами.       — Папочка даже взял урок у нашего повара! Дядюшка Чанхек говорил, что нужно делать, а папочка готовил, — восторженно воскликнул Ханыль, заставляя Тэхена округлить глаза, а Чонгука тихонько прыснуть. — А сколько потом грязной посуды было!       — Ну все-все, давайте уже есть. Приятного аппетита, — попытался отвлечь их альфа, но не тут-то было. Дети все так же продолжали хихикать, Чонгук же перевел на него насмешливый взгляд, впервые за вечер одарив искренней улыбкой.       Тэхен почувствовал, как щеки заливаются румянцем, что удивило омегу: за все время их общения он впервые видит на лице альфы смущение, и, если ему не показалось, во взгляде промелькнули даже капельки стыда.       — Это мило, — поспешил успокоить его Чонгук, и правда находя очаровательным то, что альфа так заморочился перед их приходом. Не просто попросил повара приготовить еду, выдав ее за собственные старания, а лично стоял несколько часов у плиты. — Спасибо.       Невольно вспоминается отец Кибома, — единственный парень, с которым он жил под одной крышей несколько месяцев, — который не мог и ланч себе на работу самостоятельно собрать, не говоря уже о том, чтобы приготовить что-то для омеги. Возможно, даже хорошо, что, узнав о беременности Кибомом, он ушел — Чонгук впервые ощутил благодарность, что не оказался привязан к тому, кто сам требовал заботы, как еще один ребенок.       — Погоди благодарить, — усмехнулся альфа. — Ты ведь еще не пробовал.       Омега на его слова улыбнулся и, пожелав всем приятного аппетита, подхватил палочками креветку, отправляя в рот под пристальный взгляд альфы. Чонгук начал жевать, чувствуя растекающийся по всему рту вкус сливок, от чего захотелось блаженно прикрыть глаза.       — Как вкусно! — словно озвучив мысли папы, воскликнул Кибом, забавно округлив глаза. — Дяденька, вы очень-очень вкусно готовите!       — Спасибо, Боми, — благодарно кивнул Тэхен, краем глаза замечая, как Чонгук облизывает губы, что вызвало довольную от проделанной работы улыбку.       На удивление старших, ужин проходил в довольно расслабленной и уютной обстановке: дети увлеченно рассказывали им какие-то истории, то и дело возбужденно перебивая друг друга и активно жестикулируя. Тэхен и Чонгук время от времени переглядывались, слушая забавные рассказы малышей, и незаметно для себя начинали улыбаться, чувствуя себя комфортно.       Вот только комфорт от совместного времяпровождения ушел вместе с детьми, когда те, наевшись и поблагодарив за еду, схватили по печеньке и убежали играть на второй этаж. На кухне мгновенно повисла неловкая тишина. Чонгук с занятым видом ковырял палочками в тарелке, Тэхен же медленно потягивал вино, прожигая взглядом стену впереди себя.       — Спасибо за ужин, — решив разбавить возникшую паузу, тихо произнес Чонгук, отставляя от себя тарелку. — Все было очень вкусно. Ты отлично готовишь.       — Спасибо. Я рад, что тебе понравилось, — смущенно улыбнулся Тэхен и спустя несколько секунд вдруг предложил перейти на диван в гостиную.       Они захватили свои бокалы и бутылку вина, с удобством размещаясь на мягком бежевом диване. Чонгук сел в позу лотоса, накрыв ноги подушкой, Тэхен же сел к нему полубоком, подогнув под себя одну ногу и подперев голову рукой, которой уперся в спинку.       — Чонгук... Я хотел еще раз извиниться за то, что наговорил тебе позавчера, — поджал губы альфа.       — Я же сказал, все в порядке, — натянуто улыбнулся Чонгук, поворачиваясь к нему.       — Нет, не в порядке, — чуть увереннее произнес Тэхен, неотрывно глядя ему в глаза с неприкрытым раскаянием. — Я же вижу, что мои слова зацепили тебя сильнее, чем ты делаешь вид. Я и правда не должен был говорить все то, что сказал. Не хочу, чтобы это звучало как оправдание, но тогда у меня был ужасный день на работе, еще и Ханыль травмировался... Я наговорил все это на эмоциях, даже толком не разобравшись в ситуации. Мне и правда стыдно, — виновато поджал губы Тэхен, тихо вздыхая. — Особенно зная, что ты воспитываешь Кибома один. Я ведь понимаю, насколько это тяжело.       — Погоди... — тут же хмурится Чонгук. — Откуда ты знаешь, что у Кибома нет отца? Я тебе этого не говорил.       — Он сам сказал мне это, когда я пытался выведать у него для извинений информацию о том, что ты любишь.       — Так вот как ты узнал про белые лилии и шоколадный торт с вишневой начинкой, — понимающе хмыкнул Чонгук, мотнув головой. Сердце приятно ёкнуло от мысли, что альфа, похоже, и правда сожалеет о сказанном, раз приложил столько усилий ради его прощения. Чонгук берет свой бокал, переводя взгляд на Тэхена и приподнимая уголки губ в дружелюбной улыбке. — Я прощаю тебя, Тэхен. Давай выпьем за наше примирение. Настоящее, на этот раз.       — Отличный тост, — радостно улыбается Тэхен, чокаясь о бокал Чонгука своим и делая несколько глотков, чувствуя настоящее облегчение от того, что больше не находит во взгляде омеги обиды, а его запах постепенно становится мягче и теплее, без прежней кислинки.       После короткой паузы Тэхен, решив воспользоваться моментом откровенности, осторожно спрашивает:       — Возможно это слишком личный вопрос... — мнется альфа, все еще сомневаясь, стоит ли о таком интересоваться. — Но что случилось с отцом Кибома? Если ты не хочешь, то можешь не отвечать, я все пойму.       Чонгук чуть опускает взгляд, его улыбка на миг тускнеет, но он быстро берет себя в руки. Он делает небольшой глоток из бокала, прежде чем начать рассказ.       — Не волнуйся, Тэхен, это не рана, которую легко задеть, скорее... старый шрам, — грустно усмехается омега, поднимая глаза. — Его отца зовут Ёнган. Мы были знакомы еще со школы. Он учился в параллельном классе и был мечтой многих омег, в том числе и моей. Мы проводили много времени вместе в одной компании: он часто задирал меня, шутил. В выпускном классе в конце семестра я решил признаться ему в своих чувствах, подумав "будь, что будет". И каково же было мое удивление, когда он ответил на них взаимностью. Мы встречались почти три года, и однажды он предложил мне заняться сексом без презерватива, чтобы ощущения были ярче, — слегка покраснев щеками произносит Чонгук, ведь это довольно личная информация, которой он делится с Тэхеном. — На мои слова о возможности забеременеть он ответил, что успеет вовремя остановиться, а если это и случится — то он все равно меня любит и будет воспитывать ребенка вместе со мной. Ну и я, будучи молодым и глупым, ему поверил. Вот только когда это и правда случилось, его и след простыл.       — То есть он сбежал, узнав о твоей беременности? — вскидывает брови альфа, не веря, что бывают такие безответственные и глупые люди.       — Именно. Я показал ему тест с двумя полосками, и он отреагировал довольно положительно. Вот только уже на следующий день утром я обнаружил на прикроватной тумбе несколько банкнот и немногословную записку "на аборт". С тех пор мы больше не виделись: дозвониться ему я не мог, его друзья не говорили мне его местонахождение, а родители сказали, что им не нужен внук, который, возможно, даже не от их сына, — обиженно усмехается Чонгук, залпом допивая содержимое своего бокала. — Но, как бы там ни было, я не могу назвать то, что между нами произошло, ошибкой. Ведь сложись все иначе, сейчас бы у меня не было Кибома. А я очень его люблю.       — Обалдеть, — поражённо выдыхает Тэхен, проводя рукой по чёрным прядям и зачесывая их назад. — После всего услышанного я чувствую себя ещё большим мудаком за те слова... за то, что назвал тебя плохим родителем, — альфа поджимает губы. — Но знаешь... то, что ты, несмотря на всё это, решил оставить ребёнка и воспитываешь его один, вызывает уважение.       Чонгук смущенно улыбается, пожав плечами.       — Не думаю, что в этом есть что-то особенное, но спасибо. Когда я узнал о беременности, мне было всего двадцать один, но у меня даже мысли не возникло сделать аборт. Он — моя семья, и я с самого начала был готов к этому. Конечно, бывает тяжело, — вздыхает омега, вспоминая все бессонные ночи и дни, полные забот. — Но он делает меня таким счастливым, что все эти трудности кажутся сущим пустяком.       — Кибому очень повезло с таким папой, как ты, — искренне произносит Тэхен, вызывая на губах напротив благодарную улыбку.       Видя, что бокал омеги пуст, Тэхен тянется к бутылке, доливая ему алкоголя и не замечая задумчивого взгляда, которым его одаривает Чон.       — Почему ты сказал, что понимаешь меня? — вдруг поинтересовался Чонгук, встречая непонимающий взгляд альфы. — Я про то, что воспитываю сына в одиночку. Ты сказал, что понимаешь, как это тяжело.       Тэхен на его вопрос тихо вздохнул, опуская вмиг потускневший взгляд в свой бокал. Чонгук волнительно прикусил губу, опасаясь, что затронул какую-то болезненную для него тему.       Альфа молчал около минуты, прежде чем тихо произнес:       — Папа Хани погиб при родах, — Чонгук чувствует вставший в горле ком от этих слов, невольно задерживая дыхание. Тэхен, сделав небольшую паузу, во время которой переводит дух, продолжает:       — Мне было двадцать три когда мы познакомились. Йенджун учился со мной в одном университете — когда я перешел на последний курс бакалавриата, он только поступил, но на другой факультет. Отношения между нами завязались довольно быстро. Можно даже сказать, что это была любовь с первого взгляда, — грустно усмехается Тэхен, вспоминая лучший период своей жизни. — Спустя два года практически идеальных отношений я сделал ему предложение, и в день свадьбы он сообщил мне, что в положении. Тогда я чувствовал себя самым счастливым человеком на планете: я женился на омеге, которого безмерно любил, а под сердцем он носил маленькую частичку нас обоих. Его беременность протекала довольно легко, но в день родов у Йенджуна началось внутреннее кровотечение, которое врачи не смогли остановить. Им удалось спасти лишь ребенка.       — Какой ужас... — распахнув глаза от шока, шепотом произносит Чонгук. Он видит, насколько тяжело альфе дается этот рассказ, а потому накрывает его ладонь своей в знак поддержки, слегка сжимая. — Мне очень жаль, что это произошло. Я даже не могу представить, как ты справился с этим... Ты очень сильный человек.       — Сильный, — кивает Тэхен, поднимая на Чонгука вдруг заслезившиеся глаза. — Но каждый раз, когда Хани как-то упоминает своего покойного папу, мое сердце сжимается. Йенджуну не удалось даже просто подержать его на руках.       Он ненадолго замолкает, будто подбирая слова, затем продолжает:       — Ханыль никогда не видел папу, не слышал его голос, не чувствовал его объятий. И хотя он ещё совсем маленький, мне кажется, что он по нему скучает. Иногда он вдруг спрашивает: «А какой он был? А он бы меня любил?», — и мне приходится объяснять, что его папа бы гордился им, что он бы его любил больше всего на свете, — Чонгук чувствует, как внутри что-то сжимается. Он видит, как по щеке альфы скатывается одинокая слеза, и тот, не смущаясь, вытирает её ладонью. — Это осознание делает мне чертовски больно, — выдыхает Тэхен, опуская взгляд. — Потому что я никогда не смогу дать Ханылю того, что он потерял, ещё не успев получить.       Чонгук лишь сильнее сжимает ладонь Тэхена, позволяя себе расслабиться рядом с ним и дать волю слезам, что крупными каплями скатываются вниз по щекам. Он понимал чувства Тэхена — даже слишком хорошо. Разница лишь в том, что Ханыль потерял своего папу из-за жестокой случайности, против которой никто не мог бороться. Йенджун, наверное, любил бы своего сына, если бы только у него был шанс остаться рядом. А Кибом... он потерял своего отца по другой причине. Не потому, что тот не мог быть рядом, а потому, что попросту не захотел.       Чонгук долго не мог найти ответа, когда Кибом, став замечать, что у других детей два родителя, впервые спросил, где его отец. Это прозвучало однажды за обедом, неожиданно и так невинно, что Чонгук на мгновение потерял дар речи, а внутри всё сжалось от боли. Что он мог тогда сказать? Что отец бросил их? Что не хотел сына? Нет, он не мог. Кибом заслуживал верить в хорошее, а потому он ответил, что иногда случается так, что не все взрослые справляются с ответственностью и что его отец не готов был быть рядом. А после заботливо добавил: "Но знаешь что? У тебя есть я. И я всегда буду рядом. Всегда".       — Все это... это несправедливо, — Чонгук замолкает, пытаясь найти слова, которые смогут передать все, что он чувствует. И, шмыгнув носом, тихо продолжает: — Но ты справился с этим. Ты — герой для Ханыля. Он тебя любит. И ты дал ему всю свою любовь, несмотря на то, что случилось.        Тэхен с пониманием кивает, глядя на Чонгука со смесью боли и благодарности за то, что он разделил с ним эту боль и поделился своим откровением. А тишина между ними больше не наполнена неловкостью, а лишь пониманием, сочувствием и безмолвной поддержкой, которая так нужна им обоим.