Мне кажется, или нас пытаются свести?

      С момента их совместного похода в зоопарк прошло полторы недели. Эти дни пролетели незаметно: обычные заботы, работа, бесконечные хлопоты вокруг дома и сына. Жизнь шла своим привычным чередом, единственное, что поменялось за последнее время — это появление в ней семьи Кимов, с которыми они проводили все больше и больше времени. Конечно, все их встречи в основном инициировали дети, то напросившись в гости друг к другу, то попросив родителей погулять вместе после сада, но это не отменяло того факта, что Чонгук был рад этому.       Чем больше времени он проводил с Тэхеном, тем больше убеждался, что нашёл в нём нового друга. Альфа оказался человеком, с которым легко общаться, который не только слушает, но и слышит. Тэхен мог поддержать множество различных тем, начиная от своей работы, в которой он был профессионалом (а как может быть иначе, думал Чон, у него ведь своя компания), и заканчивая направлениями в искусстве — будь то музыка, кинематография или рисование. Чонгук впервые ощущал такой сильный интерес к своему собеседнику — Тэхен не был одним из тех альф, с которыми ему удавалось общаться ранее, диалог которых всегда сводился в основном лишь к трем темам: секс, машины и деньги. Он был разносторонней личностью, и это не могло не привлекать и не заставлять хотеть узнавать его еще лучше.       Чонгук резко проморгался и перевел взгляд на мерцающий экран ноутбука, понимая, что за своими размышлениями отвлекся от отчёта, который желательно было закончить уже сегодня либо же, в крайнем случае, завтра утром. Работать во внеурочное время было делом не самым приятным, но ему пришлось взять на себя эту задачу: коллега из его отдела заболела, а отчет для клиента требовался срочно. Чонгук, привыкший помогать другим, не смог отказаться. А потому, пока Кибом смотрел мультики в соседней комнате, он удобно устроился в позе лотоса на диване и поставил ноутбук на колени, второй час подряд быстро перебирая пальцами по клавишам.       — Папа, папа! — с взволнованными воскликами в гостиную влетело маленькое торнадо. Кибом остановился возле дивана, опёрся ладошками о колено Чонгука и, чуть запыхавшись, широко распахнул глаза. — Я забыл!       — О чём? — настороженно спросил Чонгук, отрывая взгляд от экрана ноутбука и глядя на сына.       — Только не ругайся… — заранее предупредил альфочка, глядя на папу так жалобно, что сердце невольно ёкнуло.       Ох уж эти три слова... Услышать их из детских уст — предвестник беды. Как будто заранее извиняясь, дети часто скрывают за ними то, что вряд ли обрадует взрослых.       — Что ты уже натворил? — Чонгук на выдохе отложил ноутбук в сторону, словно готовясь к самому худшему.       Кибом, словно испытывая папино терпение, замялся, невинно кусая губу и не поднимая взгляд. Его щёчки слегка покраснели, а крошечные пальчики нервно теребили ткань домашних шортов.       — Боми?.. — мягко подтолкнул его Чонгук, всё ещё надеясь, что это что-то несерьёзное.       — Нам в садике сказали сделать поделку на Чусок... На завтра... — наконец пробормотал альфочка виноватым тоном, а затем поднял на папу огромные, полные раскаяния глаза.       — На завтра?! — выдохнул Чонгук, прикрывая глаза и опуская голову на спинку дивана.       «Застрелите меня».       Эта мысль первой проносится в голове, стоит услышать слова сына. Невольно всплывают воспоминания почти годичной давности, когда Кибом точно так же забыл сообщить ему о поделке на ярмарку. Чонгук тогда очень долго негодовал, но не на сына, что спокойно спал в своей кроватке, а на воспитателя в их прошлом детском саду, который задал сделать фигурку мультяшного героя из подручных средств. Ибо какой четырехлетка сможет самостоятельно справиться с таким заданием?!       Так и сидел, бубня себе под нос ругательства и делая поделку Человека Паука из пластилина. Как говорится, история повторяется...       — Боми, почему ты раньше об этом не сказал? — страдальчески заламывает брови Чонгук, мысленно коря себя за то, что не уточнил расписание в саду заранее, чтобы не было подобных ситуаций.       — Извини, папочка... Я правда забыл! — затараторил Кибом, схватившись за его руку, как будто пытаясь загладить свою вину. — Мне очень стыдно...       — Ладно... — со вздохом произнес Чонгук, поджимая губы и кивая самому себе. Он не мог долго сердиться на своего сына, особенно когда тот смотрел на него с неподдельным раскаянием и искренностью. — Что хоть нужно сделать?       — Нужно из пластилина овощи слепить… — неуверенно пояснил Кибом, широко размахивая руками, будто пытаясь представить грандиозный масштаб предстоящей работы. — И красиво их выложить.       Чонгук вскинул брови, чуть нахмурился и тяжело вздохнул. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что ночь точно будет длинной. Придумывание идеи, лепка из пластилина, оформление… А ещё отчёт, который нужно обязательно закончить сегодня. Однако не принести ничего они не могут. В конце концов, Кибом недавно перевёлся в этот сад, и оставить о себе хорошее впечатление было важно.       — Что ж, хорошо, — сказал он с более боевым настроем, поднимаясь с дивана и растягивая губы в улыбке. — Пойдем посмотрим, что у нас есть для поделки.       Вдвоем они направились в комнату младшего, принимаясь искать материалы, которые могли им пригодиться. В детском столе оказалось все, — и клей, и разноцветная гуашь, и картон, — кроме единственного, но самого важного — пластилина.       — Где же он... — нахмурился омега, вытаскивая последний ящик и заглядывая внутрь. Он точно помнит, что в конце лета покупал упаковку пластилина, вот только куда она подевалась? — Боми, ты не помнишь, куда ты его положил?       Кибом замер, словно вспомнил что-то важное, и, почесав макушку, неуверенно ответил:       — Я его в садик забрал…       Чонгук резко поднял взгляд, на мгновение замерев.       — Ты забрал его в садик?! — переспросил он, вскинув брови от шока.       — Ага, — тихо подтвердил альфочка, чуть виновато глядя на папу.       Чонгук взглянул на настенные часы, понимая, что магазины с канцтоварами уже закрыты, а завтра утром идти за покупками будет слишком поздно. Омега покрутил головой по сторонам, пытаясь придумать выход из ситуации, и его взгляд ненароком упал на уже готовые фигурки различных животных, которые Кибом лепил в свободное время. Конечно, можно скомкать их и сделать новые поделки, но Чонгук признает, что ему жаль пускать на ветер старания сына. Да и этого количества, даже при всем желании, все равно не хватило бы.       — Что же нам делать... — растерянно произнес Чонгук.       — Может, попросим немного пластилина у Хани? — вдруг произносит альфочка, склоняя голову к плечу.       Чонгук переводит на него взгляд и замирает, принимаясь задумчиво кусать нижнюю губу. Ему неловко обращаться к Тэхену с подобной просьбой. Они ведь виделись всего несколько раз на прогулках с детьми — назвать это дружбой было бы преувеличением. Да и тревожить альфу почти в девять вечера, когда тот, скорее всего, уставший после рабочего дня, совсем неудобно. Но вариантов не оставалось. Либо рискнуть и попросить помощи, либо идти в садик с пустыми руками, чего Чонгук позволить себе не мог.       Гудки кажутся бесконечно длинными, пока Чонгук сидит с телефоном у уха посреди гостиной, нервно кусая нижнюю губу. Ему и правда неловко беспокоить альфу по таким пустякам, но он очень надеется на его понимание. Тэхен ведь сам родитель, а потому наверняка не раз сталкивался с подобным.       — Алло, — наконец гудки прекращаются, и вместо них Чонгук слышит уже полюбившийся ему низкий баритон, от которого неизменно каждый раз бегут мурашки по коже. — Привет, Чонгук.       — Привет, — здоровается он в ответ, звуча слегка неуверенно. — Прости, что так поздно беспокою, но только ты можешь меня выручить, — извиняется немного сумбурно, и, после паузы в пару секунд, наконец интересуется: — У тебя есть... пластилин?       — Что? — удивленно уточняет альфа, вовсе не ожидая услышать этот вопрос.       — Кибом только сейчас сказал мне о поделке ко дню урожая, а она ведь нужна уже на завтра, — поясняет Чонгук, чувствуя, как щеки заливаются румянцем от неловкости. — И я обнаружил, что у нас нет пластилина для лепки овощей, а все магазины уже закрыты. Не выручишь? — с надеждой в голосе спрашивает омега.       — Конечно, без проблем, — с тихим смешком, но все же радушно произносит альфа.       — Правда? — с облегчением выдыхает Чонгук. — Спасибо! Тогда мы сейчас соберёмся и заедем.       — Хорошо. Буду ждать, — по-доброму отвечает Тэхен, завершая звонок.       — Боми, мы спасены, — Чонгук отрывает взгляд от экрана телефона и радостно улыбается, переводя взгляд на сына, который наблюдал за этим разговором. — Собирайся, поедем к Ханылю и его отцу за пластилином.       — Ура! Мы едем к Ханылю! — Кибом тут же подскакивает на месте и, едва сдерживая радостный смех, убегает к себе в комнату одеваться, будто не он только сегодня провёл весь день с другом в садике.       В машину они садятся спустя десять минут, быстро добираясь по уже знакомому адресу. Дверь открывается после третьего стука, и на пороге их встречает альфа в полосатом чёрно-белом халате, бордовых штанах и пушистых тапочках. Вместо привычной укладки его волосы слегка влажные и растрепанные, а от тела исходит еле уловимый аромат ягодного геля для душа. Чонгук, глядя на его внешний вид, сперва даже немного зависает — он впервые видит альфу в подобном образе. Не идеально собранным, деловым мужчиной, а... таким тёплым, уютным, домашним. Это сочетание вызывает в нём непонятное, почти притягательное чувство. Глаза невольно задерживаются на влажных прядях, падающих на лоб альфы, потом скользят ниже — на расслабленные плечи и тонкую линию ключиц, виднеющуюся из-за свободного воротника халата.       — Привет, — с лёгкой улыбкой на губах мягко произносит Тэхен. Он замечает этот быстрый, но красноречивый взгляд Чонгука, что заставляет уголки его губ чуть шире растянуться.       — А?.. Да, привет, — немного замявшись, отзывается омега, поспешно моргая и отводя взгляд в сторону. Он чувствует, как щеки предательски покрываются румянцем от мысли, что его поймали за разглядыванием.       — Боми! — с улыбкой окликает Кибома альфа, протягивая руку ладонью вверх.       — Привет! — с энтузиазмом отвечает ребёнок, звонко отбивая пятёрку.       — Проходите, — приглашает их внутрь Тэхен, отступая в сторону и жестом указывая вглубь дома.       — А Хани уже спит? — спокойно интересуется Кибом, уверенно шагая в гостиную, не разделяя неловкости папы по поводу столь позднего визита. Чонгук, разувшись, неторопливо проходит следом.       — Ещё не ложился, — отвечает Тэхен с лёгким смешком, присаживаясь на диван и указывая в сторону лестницы. — Он у себя в комнате. Можешь позвать его, если хочешь.       — Хорошо! — тут же соглашается мальчишка и с радостным кивком убегает наверх.       — Прости, что мы так поздно, — поджимает губы Чонгук, переминаясь с ноги на ногу от волнения. — Ты, наверняка, устал после работы, а тут мы заявились.       — Да брось, ничего страшного, — Тэхен легко отмахивается и, хлопнув ладонью по сидению дивана, жестом приглашает его сесть. — Сам ведь родитель, так что понимаю тебя — не раз бывал в подобной ситуации. Но в этот раз пронесло, Ханыль сообщил о поделке ещё в первый день, как ее задали.       — Везёт, — хмыкает Чонгук, опускаясь на краешек дивана и устало вздыхая. — А Кибом умудрился рассказать мне об этом только полчаса назад. И даже не объяснил толком, что нужно делать.       — Сейчас покажу на примере, — Тэхен, улыбнувшись, поднимается с дивана, направляясь к аккуратному стеллажу в углу комнаты. Он достаёт оттуда их с Ханылем поделку — картонную основу с аккуратно расположенной на ней композицией, — и возвращается, ставя её на журнальный столик.       Чонгук невольно ахает, разглядывая результат их работы. Перед ним деревянная тачка, аккуратно склеенная и окрашенная, наполненная настоящим сеном. На его фоне ярко выделялись пластилиновые овощи: миниатюрные морковки, тыквы и кочаны капусты.       — Здорово придумали, — восхищённо произносит Чонгук, разглядывая каждый элемент.       — Спасибо. Мы с Ханылем старались, — с ноткой гордости отвечает Тэхен, присаживаясь рядом. — В общем, задача такая: к празднику урожая каждый ребёнок должен принести поделку. Основной элемент — это овощи, слепленные из пластилина, а дальше уже как фантазия подскажет. Можно составить композицию, как мы, или сделать что-то вроде аппликации.       — Очень красиво, — искренне хвалит их старания Чонгук, после устало вздыхая. — Да уж, чувствую бессонная меня ждёт ночка.       — Да ладно тебе, — слыша топот детских ножек со второго этажа, усмехается Тэхен, ловя слегка растерянный взгляд Чонгука. — Мы с Хани поможем вам с поделкой. Вчетвером-то быстрее справимся.       — Нет-нет, что ты, — Чонгук вскидывает брови и поспешно мотает головой. — Достаточно того, что вы просто одолжите нам немного пластилина. Не нужно тратить на нас свое время. Ханылю ведь завтра в садик с утра, а тебе — на работу.       — Ну, во-первых, детей надолго мы не задержим, — улыбаясь малышам, что уселись в кресло рядом с ними и внимательно следят за разговором, произносит Ким. — Помогут, чем смогут, и пойдут спать. А во-вторых — я, в конце концов, сам себе начальник. Ничего страшного, если я вдруг немного опоздаю.       — Да, папочка там самый крутой! — гордо заявляет Ханыль, встречаясь взглядом со старшим Чоном и уверенно добавляя: — Так что не переживайте, его никто не наругает!       — Вот именно, — тихо смеётся Тэхен, склоняя голову к плечу и выжидающе смотря на Чонгука.       Омега отводит взгляд в сторону, чувствуя, как по щекам разливается румянец от смущения. Предложение остаться на ночь застает врасплох и, пускай оно и сделано с добрыми намерениями и не несет в себе никакого подтекста, в голове все равно появляются странные мысли.       — Ты что... — растерянно произносит омега, прерываясь на секунду, прежде чем посмотреть на альфу с лёгким замешательством. — Предлагаешь нам остаться на ночь?       — Я предлагаю свою помощь, — спокойно отвечает Тэхен, пожимая плечами. — А ночевка... ну, она прилагается.       Тэхен замечает, как Чонгук снова отводит взгляд, покусывая нижнюю губу, и не может не улыбнуться. Ему нравится наблюдать за этими небольшими проявлениями смущения: чуть опущенные ресницы, слабый румянец и заминка в голосе. Есть в этом что-то трогательное, заставляющее его сердце сжиматься от необъяснимой теплоты.       Конечно, он и сам не планировал провести сегодняшнюю ночь, изготовляя поделку из пластилина вместе с Чонгуком и малышами, но не может оставить омегу наедине с этим делом. По собственному опыту ведь знает, сколько примерно времени уйдет на такой объем работы, а потому и хочет помочь, чтобы Чонгук поспал этой ночью хотя бы несколько часов. Но в глубине души он понимает, что дело не только в помощи. Ему просто приятно быть рядом с Чонгуком. Они пересекаются в саду день изо дня, разговаривают, несколько раз даже выбирались на совместные вечерние прогулки и вылазки по выходным, но каждый раз, возвращаясь домой, Тэхен ловит себя на мысли, что этого мало. Что он хотел бы проводить с омегой намного дольше времени.       И если поначалу он списывал все это на то, что Чонгук ему просто приятен как человек и собеседник, то лишь недавно он осознал, что у него появились чувства. О влюбленности говорить ещё рано, пока это лишь симпатия, но настолько сильная, что сердце альфы постоянно заходится в бешеном ритме, стоит оказаться рядом с омегой.       Он подумывал устроить романтическое свидание для него, на котором и признался бы, но вдруг задумался: а нужны ли ему отношения в принципе? У них уже был разговор об их бывших, и Тэхен отчетливо помнит слова Чонгука о том, что все они заканчивались полным провалом. Одни из них бросали его, как только узнавали о ребенке, некоторые заверяли, что это не помеха и, едва получив желаемое, все равно уходили. Да и, чего стоит лишь отец Кибома, который ушел, как только Чонгук сказал ему о беременности, оставив его одного разбираться с новой ролью в жизни.       Так что, неудивительно, что омега теперь относится к альфам с осторожностью, если не с недоверием. Ведь для него они были не теми, кто поддержит, позаботится и защитит, а лишь источником боли, обмана и разочарования. Он слишком долго был один, чтобы снова рискнуть, и Тэхен не мог его за это винить.       Мысль о том, что Чонгук, возможно, давно поставил крест на альфах, подступила к горлу тяжёлым комом. Он осознал, что признание сейчас может стать не началом, а концом их зарождающейся близости.       Тэхен понимал, что не имеет права торопить омегу. Ему нужно время, чтобы убедиться, что не все альфы одинаковые, и он собирался завоевать его доверие.       А сегодня, когда дети уснут, а они с Чонгуком останутся наедине у него наконец-то будет шанс задать самый волнующий его вопрос.       — Ура, ночёвка! — тут же радостно восклицает Ханыль, загоревшись идеей переночевать вместе со своим лучшим другом. — Мы будем спать в одной кровати!       — Папа, а вы тоже будете спать вдвоем? — не осознавая глубины сказанного интересуется Кибом, не понимая, почему оба взрослых смутились.       В комнате тут же повисает напряженная тишина. Чонгук вскидывает брови, поджав при этом губы, будучи застигнутым врасплох подобным вопросом, Тэхен же, опешив, машинально чешет затылок, пытаясь придумать ответ.       — Эм... Нет, Боми, — наконец произносит Тэхен, прочищая горло, чтобы справиться с неожиданным смущением. — Если твой папа решит остаться, он будет спать в гостевой комнате.       — А почему не вместе? — подключается к допросу Ханыль, невинно моргая длинными ресницами. В его взгляде — лишь искреннее любопытство, которое сбивает обоих взрослых с толку ещё сильнее.       — Альфа и омега не спят в одной кровати, если они не... — Чонгук бросает на Тэхена быстрый взгляд, чувствуя, как его щеки начинают гореть. — Если они не любят друг друга.       — Но мы же не любим друг друга, но будем спать вместе, — наивно возражает Кибом, недоумённо морща лоб и переводя взгляд с папы на дядю и обратно.       — Это касается только взрослых, — уверенно отвечает Тэхен, и, заметив, что сын снова открывает рот, вдруг вскидывает ладонь, тем самым прекращая этот поток неловких вопросов, вгоняющих в краску. — Так, довольно. Хани, будь добр, принеси пластилин.       — Хорошо! — восклицает омежка, схватив друга за руку. Вдвоём они убегают в сторону лестницы, весело переговариваясь, будто ничего особенного не произошло.       Тэхен переводит на гостя взгляд, чуть ли не физически ощущая повисшее в воздухе напряжение после допроса детей. Он старается выглядеть спокойно, пускай ему до ужаса неловко. Но, видя покрасневшие от смущения щеки Чонгука, решает попытаться разрядить обстановку, улыбаясь.       — Так что... Вы останетесь? — мягко уточняет Тэхен.       Чонгук отворачивается, нервно поправляя прядь волос за ухом, а его сердце стучит чуть быстрее обычного. Мысли все еще путаются от детского вопроса, но в глубине души пробуждается странное, теплое ощущение. Ему кажется, будто между ними пробежала невидимая искра, которую он раньше не замечал.              — Да, — неловко улыбается Чонгук. — Буду очень благодарен за помощь.       — Хорошо, — кивает сам себе альфа, потирая вспотевшие от волнения ладони о ткань штанов. — Как насчёт кофе? Нас ждёт долгая ночь за лепкой овощей.       — Не откажусь, — пожимает плечами Чонгук, наблюдая, как альфа поднимается и направляется на кухню.       Спустя пару минут Тэхен возвращается с деревянным подносом в руках, на котором стоят четыре чашки: два горячих напитка для них и приготовленное какао с зефирками для детей. Поставив тот в середину стола, Тэхен вдруг окидывает его одежду задумчивым взглядом, будто вспомнив о чем-то.       Он быстро исчезает на лестнице, уже через пару минут принося ему чистую атласную пижаму синего цвета с принтом мишек, состоящую из рубашки с длинным рукавом и штанов.       — Вот, переоденься, чтобы не замарать свою одежду, — протягивая ему вещи, произносит Тэхен. Заметив, как омега слегка хмурится, будто колеблясь, он добавляет с лёгкой улыбкой: — Не переживай, ничего страшного, если вдруг оставишь на ней пятно. В конце концов, это одежда для дома, твоя же — для улицы.       Чонгук, опустив на нее взгляд, кивает, чувствуя себя немного смущённо.       — Спасибо, — произносит он, беря пижаму из его рук и направляясь в сторону ванной, куда жестом указывает альфа.        Переодеваясь, Чонгук не может удержаться от улыбки, ощущая странное, но приятное тепло, разливавшееся по груди от заботы и учтивости альфы по отношению к нему. Он аккуратно надевает мягкую атласную рубашку, пальцы ненароком задерживаются на гладкой ткани, а затем, вдохнув, Чонгук вдруг замечает слабый, но неизменно приятный аромат. Еле уловимый запах черного чая, что остался на вещах даже после стирки, кажется чем-то успокаивающим и личным. На подсознательном уровне он чуть глубже втягивает воздух, зарываясь носом в мягкую ткань, будто стараясь сохранить это ощущение ещё немного.       Когда он возвращается, уже переодетый, Тэхен едва заметно приподнимает брови, рассматривая его новый образ. Видеть омегу в своих вещах непривычно, но в то же время... неожиданно приятно. Рубашка слегка великовата для его утонченного тела, отчего рукава слегка сползают вниз, а штаны немного собираются в складки у щиколоток. Но именно это делает его таким домашним и... каким-то трогательным.       — Удобно? — наконец произносит Тэхен, стараясь скрыть тёплую улыбку.       — Очень, — коротко отвечает Чонгук, опускаясь обратно на свое место, готовый приступить к работе.