Мне кажется, или нас пытаются свести?

      Всей дружной компанией они садятся вокруг стола в гостиной, на котором раскладывают все необходимые для поделки материалы. После недолгих обсуждений, было решено сделать муляж огорода с небольшой постройкой рядом с ним, так как это казалось самым простым и быстрым.       — Я буду лепить тыковки! — схватив оранжевый пластилин, задорно произнес Ханыль. Кибом, приложив пальчик к губам и окинув задумчивым взглядом остальные цвета, взялся за фиолетовый цвет для баклажанов.       — Что ж, у нас, конечно, не такое сложное задание, — хмыкает Тэхен, переводя взгляд на омегу. — Нам нужно сделать сам огород. Чонгук, не предоставишь мне, как специалисту в мебельном деле, заняться сооружением здания? — с притворной важностью произносит альфа, заставляя Чонгука тихо хихикнуть.       — Конечно, — с лёгкой усмешкой кивает Чонгук, подхватывая плотный картон и канцелярский нож. — Я пока сделаю основу.       Работа закипела. Дети лепили небольшие овощи, то и дело помогая друг другу с какими-то деталями и с гордостью демонстрируя родителям получившийся результат. Их звонкие голоса и радостные возгласы разносились по просторной гостиной, пока старшие занимались более сложными деталями.       Тэхен сосредоточенно соединял деревянные дощечки, превращая их в миниатюрный сарай, фиксируя всё клеем, его движения были уверенными и аккуратными. Чонгук, наблюдавший за ним краем глаза, удивился тому, с какой серьёзностью тот подходит к обычной поделке для детского сада.       Но куда больше его привлек не этот факт, а сами руки альфы, на которых он то и дело задерживал взгляд. Его пальцы — длинные, с чётко очерченными суставами и чуть выступающими хрящами — ловко фиксировали детали клеем и будто идеально подходили для такой кропотливой работы. Вены на руках соблазнительно выделялись под кожей, перекатываясь при каждом его движении, а тонкие запястья будто подчёркивали утончённую силу, которая скрывалась в этих руках. Мысли при виде этих рук сбивались, заставляя задумчиво прикусить нижнюю губу, и отвлекали от работы.       — Что-то не так? — спросил Тэхен, заметив, как омега замер, смотря в его сторону и держа в руке кисть с краской, что зависла в воздухе.       — Нет-нет, всё в порядке, — тут же отзывается Чонгук, спешно переводя взгляд обратно на стол.       Дети вскоре начали уставать: их энтузиазм постепенно уступал место сонливости. Уже через час они начали широко зевать, едва удерживая в руках пластилин и то и дело устало прикрывая глаза.       — Пожалуй, им пора спать, — заметил Тэхен, бросив короткий взгляд на часы. Он поднялся из-за стола, потягиваясь, чтобы размять затёкшие от длительного сидения мышцы. Спина и ягодицы тут же заныли, что заставило его слегка поморщиться от неприятных ощущений. — Боми, Хани, пойдёмте. Пора спатки. Остальное мы доделаем сами.       — Хорошо, — пробормотал омежка, а альфочка сонно кивнул и потер глаза ладонями, согнутыми в кулачки.       — Помощь нужна? — оторвавшись от своего занятия, интересуется Чонгук, глядя на Тэхена снизу вверх.       — Да нет, я сам управлюсь.       — Хорошо, — кивает омега, отпуская ситуацию и доверяя Тэхену уложить своего сына. Он подтягивает Кибома ближе за руку, заглядывая в его уставшие глазки и с теплотой улыбается, заключая в нежные объятия. — Сладких снов, мой зайчик.       — И тебе, папочка, — так же нежно отвечает альфочка и, отстранившись, вдруг хмурит бровки. — Только не сиди долго, ладно?       — Хорошо-хорошо, обещаю, — тихо смеется Чонгук, вскидывая ладони в сдающемся жесте.       Но Кибом, похоже, решил удостовериться в обещании лично. С серьёзным видом он повернулся к Тэхену и с неожиданной для его возраста ответственностью произнёс:       — Дяденька, проследите за ним, пожалуйста.       Тэхен чуть приподнял брови от удивления, но тут же улыбнулся, ощутив, как его тронули слова Кибома. Значит ли это, что он доверяет своего папу ему и считает его надежным?.. Как бы там ни было, он постарается не подвести маленького альфу и позаботиться о Чонгуке, чего бы ему это ни стоило.       — Можешь на меня положиться, — обещает Ким, глядя на ребёнка с серьёзностью, не уступающей его тону. Затем кивает, мягко направляя сына и его друга на второй этаж. — Пойдёмте, пора отдыхать.       Взяв детей за руки, Тэхен направился к лестнице, негромко что-то говоря им на ухо и не замечая задумчивого взгляда и теплой улыбки, которыми провожал их омега.       Чонгук остался сидеть за столом, наблюдая за их спинами, и вдруг поймал себя на мысли, как неожиданно приятно — просто продолжать заниматься своими делами, пока кто-то другой укладывает ребенка спать. Не бабушка и дедушка, не друзья, которые иногда помогают, а партнёр, тот, на кого можно положиться безоговорочно.       Он вздохнул, осознавая, что никогда не испытывал этого чувства. Отец Кибома исчез ещё до его рождения, и всё, что касалось их маленькой семьи, всегда лежало только на нем. Он привык, что никто не возьмёт часть забот на себя, что вся ответственность — только его. Но сейчас, наблюдая за Тэхеном, который уверенно вел малышей наверх, он ненадолго позволил себе представить, каково это — иметь рядом человека, готового разделить все трудности. Тёплая, чуть грустная улыбка тронула его губы, когда он представил жизнь, в которой он не всегда справляется в одиночку, в которой есть кто-то ещё, кому можно довериться.       Обратно в гостиную Тэхен вернулся спустя всего семь минут. Он сел обратно рядом с Чонгуком, который, повернувшись к нему, сразу же поинтересовался:       — Уснули?       — Да. Забрались под одно одеяло, свернувшись калачиками, обняли по игрушке и практически сразу провалились в сон. Я даже до середины сказку не успел дочитать, — хмыкает Тэхен, и Чонгук отзеркаливает его эмоцию, растягивая губы в улыбке и кивая.       — Отлично. Обычно Кибому требуется намного больше времени, чтобы уснуть, но сегодня он, видимо, и правда устал.       Его взгляд на секунду задерживается на альфе, но он тут же переключается на стол, заваленный материалами. Чонгук берет в руки упаковку пластилина и, прищурившись, добавляет с лёгким энтузиазмом:       — Что ж, тогда давай поскорее заканчивать, и мы тоже будем ложиться?       Осознав, как двусмысленно прозвучали его слова, Чонгук округляет глаза, резко поднимая ладони перед собой.       — Я не в смысле, что мы вместе будем ложиться, а... — спешно оправдывается Чонгук, прерываясь на полуслове.       — Да я понял, — тихо смеётся альфа, и, от переизбытка умиления, вдруг протягивает руку вперед, и легко, почти машинально, треплет мягкие волосы омеги.       Чонгук тут же замирает на месте, опешив от этого действия. Он вмиг округлившимися глазами смотрит удивлённо на альфу, с губ которого не сходит улыбка, чувствуя как по телу пробегают мурашки.       — Извини, — тихо произносит Тэхен, возвращая руку обратно, осознав свою спонтанность.       — Все в порядке, — беззаботно отмахивается Чонгук, спешно отводя глаза в сторону, чтобы тот не заметил его красных щек.       Они возвращаются к работе, больше никак не комментируя произошедшее. Чонгук старается не обращать внимание на собственное сердце, что подозрительно часто бьётся, и подрагивающие пальцы, из-за чего он то и дело промахивается мимо нужных деталей.       Тэхен же надеется, что не слишком смутил омегу своими действиями. Он осторожно бросал на Чонгука короткие взгляды, размышляя, будет ли удачным моментом сейчас спросить то, что уже долгое время крутится у него в голове.       — Чонгук? — наконец тихо зовёт его Ким, и омега тут же вскидывает голову, смотря на него вопросительно. — Могу я тебя кое о чем спросить?       — Разумеется, — улыбнувшись, легко пожал плечами Чонгук.       — Ты бы решился построить семью, если бы тебе кто-то понравился? Или, наоборот, если бы кто-то полюбил тебя? — с невозмутимым выражением лица интересуется Тэхен, пускай его сердце сейчас волнительно замирает в ожидании ответа.       — Да кому я могу понравиться? — тихо и беззаботно смеётся Чонгук, будто уже давно смирился со своим одиночеством. — Я ведь без Кибома хожу только на работу, а все остальное время провожу с ним. А он, знаешь ли, как отпугиватель для альф — стоило только моим потенциальным парням узнать о его существовании, как всех будто ветром сдувало, а на улице так и подавно никто не подходит познакомиться.       — Но это все равно не отменяет того факта, что кто-то может тебя полюбить, — возражает Тэхен, стараясь звучать не слишком подозрительно, чтобы не выдать свои чувства раньше времени. — Знаешь, не все альфы бегут от ответственности. Есть такие, которые видят в ребёнке не преграду, а возможность создать настоящую семью и обрести счастье.       — Я и не спорю, — грустно усмехается Чонгук, понуро опуская голову вниз и принимаясь вращать в руках небольшую деревяшку, которую собирался приклеить к поделке секундами ранее, пока не услышал слова Кима. — Просто я, видимо, до сих пор не встречал таких альф.       Глядя на него Тэхен понимает, что его смирение с одиночеством — лишь притворство и обычный страх, что его снова бросят. Что Чонгук — просто разочаровавшийся в альфах омега, не верящий в то, что его однажды примут вместе с ребенком.       — Но отвечая на твой вопрос, — вдруг произносит Чон, заглядывая ему прямо в глаза и делая небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Да, я бы хотел создать с кем-то семью. Если и правда найдется тот альфа, который искренне полюбит меня и Кибома, который будет заботиться о нас, поддерживать и быть всегда рядом — то я решусь вступить в серьезные отношения несмотря на все свои опасения.       Тэхен задерживает взгляд на омеге, а его сердце сжимается от того, насколько открыто и уязвимо прозвучали эти слова и сколько за ними стоит боли. Обдумывая услышанное, он чувствует легкое облегчение по поводу того, что не торопился с признаниями. Его слова смогли попросту спугнуть Чонгука, но теперь, зная, что тот готов вступить в отношения, если будет уверен в человеке, он собирается доказать ему всю серьезность своих намерений. Дать понять, что он — не очередной эгоистичный альфа, а тот, кто способен стать для Чонгука и Кибома семьёй, которой им так не хватает. Он будет рядом, поддерживать, защищать, не ожидая ничего взамен, пока Чонгук не осознает, что может положиться на него полностью.       И лишь тогда, когда омега откроется и поверит ему, Тэхен позволит себе признаться тому в чувствах.       — Это разумно, — мягко произносит альфа, встречаясь с ним взглядом. — Никто не должен рисковать своим сердцем или благополучием ребёнка, если не уверен в человеке, — он делает небольшую паузу, словно подбирая слова, а затем добавляет: — Но, знаешь, доверие ведь строится не сразу. Иногда нужно просто дать кому-то шанс показать, что он готов быть рядом. Пусть даже сначала это кажется невозможным.       Тэхен говорит спокойно, но в его голосе сквозит искренность. Он не хочет давить на Чонгука — лишь осторожно намекнуть, что тот заслуживает быть любимым.       — Ты заслуживаешь, чтобы рядом был кто-то, кто сможет заботиться не только о тебе, но и о Кибоме. И, если однажды появится тот, кто захочет стать для вас обоих семьёй, — его голос становится чуть тише. — Я надеюсь, ты позволишь ему попробовать.       Между ними воцаряется тишина, но она вовсе не кажется неловкой, а совсем наоборот — будто почти интимной. Чонгук и правда задумывается над словами Тэхена, что если в его жизни однажды появится тот, кому он станет дорог — стоит просто попробовать, как бы страшно ни было вновь напороться на те же грабли. Но все это, конечно, лишь гипотетически. Чонгук все ещё не уверен, что кто-то заинтересуется им всерьез. Да и, к тому же, сейчас он совершенно не общается с альфами — единственный в его окружении (лучший друг Хосок не в счёт), это сам Тэхен.       Они возвращаются к поделке, продолжая мастерить, ведь работы ещё непочатый край, а стрелка часов неумолимо движется вперёд, с каждой секундой приближая утро. В процессе они обсуждают ещё множество различных тем, но уже не столь глубоких, а более простых и поверхностных.       Уже к часу ночи Тэхен замечает, что Чонгук становится все неразговорчивее, преимущественно слушая его и лишь изредка задавая какие-то уточняющие вопросы.       — Чонгук, — окликает его Тэхен, и омега отвлекается от пластилина, поднимая на него уставший взгляд. Под его глазами уже постепенно вырисовываются темные круги, а движения становятся все более вялыми. Альфа, конечно, и сам уже до ужаса сонный, но чувствует, что пару часов ещё просидит; Чонгук же будто готов отключиться в любой момент. — Может, ты уже пойдешь спать?       — Я же не могу оставить тебя одного делать поделку, которая нужна моему сыну, — хмыкает Чонгук, понимая, что это было бы слишком большой наглостью. Ему и так неловко из-за того факта, что Тэхен не спит из-за него в столь поздний час, так что не может поступить с ним так по-свински, свалив на него всю оставшуюся работу. — Лучше сделай мне эспрессо, пожалуйста, — и, широко зевнув, мотает головой, добавляя: — Двойной.       Тэхен сочувствующе поджимает губы, но решает не спорить с омегой, понимая, что тот не оставит его доделывать поделку в одиночестве, как бы он не настаивал из-за норм приличия. А потому он, тихо вздохнув, поднимается, направляясь на кухню.       Сделав две порции кофе в кофемашине, альфа берет чашки в руки и аккуратными шагами, следя, чтобы ничего не разлилось, возвращается обратно в гостиную.       — Твой ко... — обрывается на полуслове, когда, поставив чашку, замечает мирно спящего Чонгука, что с удобством расположился прямо на столе среди разнообразия пластилиновых овощей. Судя по тому, что тот даже не подложил под голову согнутую в локте руку, то сон одолел его и правда внезапно.       Тэхен мягко улыбается и заботливо убирает спадающую на глаза прядку волос, заправляя ту за ухо. Он рассматривает его безмятежное во сне лицо, чувствуя, как сердце щемит от умиления, когда он замечает, что тот тихо сопит. Его щека забавно выпирает, приплюснутая к прохладной поверхности стола, а ресницы мелко подрагивают, будто тому уже что-то снится.       Он вдруг вспоминает их первую встречу, когда их дети поссорились из-за игрушек, что и послужило началом для их знакомства. Скажи ему тогда хоть кто-то, что уже спустя полмесяца он безбожно влюбится в этого уверенного и порой дерзкого омегу, то рассмеялся бы этому человеку прямо в лицо. Но это случилось, и он ни капли не жалеет об этом.       Губы подрагивают в улыбке от собственных размышлений, и он аккуратно подхватывает омегу на руки, держа его под спину и колени. Чонгук от этого действия не просыпается, лишь жмется к нему чуть теснее, видимо, почувствовав сквозь сон тепло чужого тела. Его горячее дыхание волнами оседает на шее альфы, отчего по коже бегут мурашки.       Хочется отнести его в свою спальню, заботливо накрыть одеялом и лечь рядом, крепко обняв со спины и охраняя его сон. Но, к сожалению, Тэхен не может этого сделать, — он надеется, что лишь пока что, — а потому приносит омегу в гостевую комнату, бережно укладывая на кровать. Он укрывает того одеялом, проверяет, закрыты ли окна, чтобы тот ненароком не простудился и, бросив на Чонгука последний ласковый взгляд, уходит.

***

      Чонгук резко распахивает глаза, а в голове первым делом проносится мысль, что он проспал. Он переводит взгляд на тумбу, с облегчением выдыхая, стоит увидеть на часах всего восемь утра. Откинувшись обратно на подушку, омега вновь расслабленно прикрывает глаза и удобнее кутается в одеяле, но вдруг задаётся вопросом: а что он вообще здесь делает?       Вновь приняв сидячее положение, Чонгук растерянно оглядывается по сторонам, не понимая, как он оказался в этой комнате. Воспоминания возвращаются к нему постепенно, будто он отходит от действия алкоголя — на деле же, он просто был настолько сонным, что не сразу смог вспомнить все, что происходило вчерашним вечером. Последнее, что всплывает в его памяти — это то, как он просил Тэхена сделать ему крепкий кофе, а сам...       — Черт, поделка! — озарение приходит к нему внезапно, заставляя вскочить с постели, выбегая в коридор и спускаясь по лестнице на первый этаж. — И почему Тэхен меня не разбудил?! — бубнит себе под нос омега, понимая, что они не успевают: помимо того, что нужно доделать незаконченную поделку, ещё необходимо собрать детей в садик, приготовить им завтрак и, в его случае, ещё и доделать отчёт, который нужен уже к полудню.       И каково же его удивление, когда он, спустившись на первый этаж, застаёт полную идиллию: дети чистят зубы в ванной, откуда доносятся их неразборчивые голоса и тихий смех, на столе в гостиной стоит готовая красивая поделка, а самого альфу он находит на кухне, стоящим у плиты. Тэхен чему-то улыбается и тихонько напевает себе под нос какую-то песню, спокойно помешивая что-то в сковороде деревянной лопаткой и почти незаметно пританцовывая в ритм мелодии, что играет в его голове.       — Хани, Боми, идите завтракать! — громко зовёт их альфа, оборачиваясь в сторону коридора и вдруг натыкаясь взглядом на Чонгука. — О, ты уже проснулся? — вскидывает удивлённо брови, а после растягивает губы в широкой приветливой улыбке, от которой сердце омеги ёкает. — А я только хотел идти тебя будить. Завтрак почти готов, так что иди умывайся и будем садиться.       — Ты... Ты когда все это успел?.. — тихо, почти неверяще интересуется омега, смотря на альфу таким взглядом, будто видит перед собой самого настоящего супермена. — Даже прислуги в доме нет. Неужели справился со всем самостоятельно?       — Я обычно распускаю их, если хочу провести время с Ханылем наедине. Ну, а сегодня со всеми вами. А насчёт того, как я все успел... Лег чуть-чуть попозже, встал чутка пораньше — вот и управился, — с улыбкой отвечает Тэхен, беззаботно пожимая плечами. Он легко перекладывает яичницу на тарелки, ни капли не выглядя сонным, несмотря на то, что спал всего четыре часа. Конечно, он мог бы оставить прислугу и упростить себе задачу, но хотел, чтобы дом оставался местом тепла и уюта, без излишней официозности. Особенно сейчас, когда здесь были Чонгук и Кибом. Даже непродолжительный сон казался ему неважным, если взамен он мог встретить утро с этими людьми за общим столом, накормить их завтраком, приготовленным лично, а после вчетвером поехать в садик на одной машине, словно самая настоящая семья.       — Боже, ты наверняка не выспался из-за меня и этой дурацкой поделки, — неловко произносит Чонгук, закрывая лицо ладонями и робко выглядывая сквозь щелочки пальцев. — Долго ты вчера сидел? И почему не разбудил меня, когда я уснул?       — Ты просто очень сладко спал, так что мне не захотелось тебя будить, — подходя ближе и мягко отнимая его руки от лица, отвечает альфа. Чонгук перед ним — ещё слегка сонный, с растрёпанными волосами и соринками в уголках глаз выглядит как отдельное произведение искусства, отчего альфа не может сдержать лёгкую улыбку. — Так что решил дать тебе возможность выспаться.       — Идеальный... — неожиданно даже для самого себя, вдруг шепчет Чонгук почти на грани слышимости. Его взгляд невольно задерживается на Киме, и чем дольше он смотрит, тем сильнее растёт ощущение, будто перед ним — самый лучший альфа, какого он только встречал.       Тэхен не только хороший отец — это Чонгук понял уже давно. Он заботливый, терпеливый мужчина, что проявляет внимание к мелочам и умеет создавать возле себя комфортную атмосферу. Альфа пожертвовал своим сном, чтобы дать ему возможность выспаться, заранее подумал обо всех: приготовил завтрак, сделал всё сам, чтобы не смущать гостей чужими людьми в доме. Даже Кибома он не обошёл вниманием, словно тот был для него не просто сыном друга, а кем-то действительно важным, наравне с собственным ребенком.       Тепло, благодарность к альфе и еще какое-то странное, но очень сильное чувство смешиваются в груди в сумашедший коктейль, от которого его сердце с гулким стуком бьется о грудную клетку. Чонгук невольно задумывается, каково это — быть для Тэхена кем-то большим, раз он такой чуткий и заботливый, пускай они просто друзья.       — Что? — не расслышав, переспрашивает альфа, но ответить Чонгук не успевает.       — Папочка! — разносится по дому звонкий детский голос, и уже менее, чем через несколько секунд в ногу омеги врезается маленькое тельце, прижимаясь крепко. — Доброе утро!       — Доброе, — тут же переключаясь на ребенка и забывая о своих размышлениях, улыбается Чонгук, подхватывая того на руки.       — Доброе утро, дяденька! — приветливо произносит стоящий рядом Ханыль, и Чон переводит на него взгляд.       — И тебе, Хани, — отвечает с таким же теплом, протягивая руку вперед, мягко потрепав малыша по волосам и тепло ему улыбнувшись.       — Так, садитесь за стол, — хлопает в ладоши Тэхен, разворачиваясь на пятках и направляясь обратно к столешнице, ловко раскладывая еду по тарелкам.       Завтракают они в уютной обстановке под разговоры детей, что не переставая, рассказывают им что-то, несмотря на все предостережения родителей не говорить с полным ртом. Когда Ханыль случайно затрагивает тему предстоящего Чхусока, что наступит уже завтра, Чонгук поворачивается к альфе, заинтересованно спрашивая, с кем они будут отмечать.       — Только вдвоем, — улыбнувшись своему сыну, что тут же кивает в подтверждение слов отца, Тэхен вновь возвращает взгляд на Чонгука. — Обычно мы празднуем с бабушками и дедушками Хани, но в этом году не получилось собраться всем вместе.       — Да... — грустно кивает омежка, выпячивая нижнюю губу. — Бабуля Мисук всегда готовила очень вкусные кимчи, а дедушка Хвасик привозил мне в подарок разные сладости. Но в этом году они не приедут...       — Как жаль, — поджимает губы Чонгук, сочувствующе проведя ладонью по затылку Ханыля в утешающем жесте. Чхусок ведь — праздник семейный, и ему и правда грустно от того факта, что в этот раз Тэхен и Ханыль проведут его только вдвоем.       — Папочка! — вдруг выкрикивает маленький альфа, отчего все трое забавно дёргаются от испуга. — А давай пригласим дядю Тэхена и Хани отметить к нам?       Чонгук поначалу вскидывает брови удивлённо, но, пару секунд поразмыслив над словами сына, поворачивается к старшему Киму и растягивает уголки губ в широкой улыбке.       — А что, очень хорошая идея, — пожимает плечами Чонгук, загоревшись этой идеей. — Ещё приедут мои родители, и вы приходите. Посидим все вместе, отпразднуем.       — Да брось, — мотает головой альфа, хотя предложение, честно признаться, его приятно удивляет. — Вы наверняка будете праздновать в кругу своей семьи, так зачем мы вам?       — Перестань, не чужие ведь люди, — отмахивается омега, опуская слегка смущённый взгляд обратно в тарелку. — Да и, к тому же, ты мне столько раз помогал, что мне хочется сделать для тебя хоть что-то приятное в ответ.       Слыша его слова, Тэхен улыбается, а сердце тихо ёкает — ему приятно, что альфочка позвал именно их с Ханылем, а Чонгук, пускай и был застигнут врасплох столь неожиданными словами не стал отнекиваться, а искренне захотел, чтобы они отметили Чхусок все вместе. И кто он такой, чтобы отказывать?..       — Хани, ты как? — спрашивает мнение своего сына, на что тот радостно хлопает в ладоши, принимаясь активно кивать в знак согласия. — Что ж, тогда завтра мы будем.       — Отлично, — счастливо улыбается Чонгук, ловя взгляд альфы. — Родители обещали быть ближе к обеду.       — Тогда мы приедем чуть раньше и поможем с готовкой. Правда, Хани?       — Конечно!       — И возражения не принимаются, — замечая, что Чонгук вот-вот откажется от помощи, возражает Тэхен, и омеге не остаётся ничего, кроме как покорно кивнуть.       В детский сад они выезжают уже через полчаса, когда, покончив с завтраком и собравшись, наконец-то занимают свои места в просторном джипе. Чонгук просит заехать по пути к нему домой, чтобы переодеться перед работой в нормальную одежду — вчера вечером, когда он только направлялся к альфе, надел на себя первое, что попалось ему под руку: спортивки и худи. По дороге он в спешке пытается доделать отчёт, который до сих пор не закончил, а потому Тэхен сидит тише воды, стараясь не отвлекать омегу своими вопросами, пускай и очень хочется завести с ним беседу.       — Я быстро, — захлопнув крышку ноутбука и повернувшись к Тэхену, сообщает Чонгук, уже через несколько секунд выскакивая на улицу вместе с Кибомом, когда они подъезжают к их дому.       Вдвоем они торопливо поднимаются на свой этаж, и, пока Чонгук открывает замок двери, его замечает Сонми, стоящая у мусорного бака.       — Гуки? — вскидывает брови омега, и, выкинув мусор в урну, подходит ближе к другу, здороваясь с Кибомом. — Погоди, а вам разве не пора в садик? — хмурит брови, не понимая, почему ее знакомые возвращаются в квартиру вместо того, чтобы ее покинуть.       — Мы заехали переодеться! — отвечает альфочка, забегая в квартиру.       — Мы ночевали у Кимов, — даёт более развернутое объяснение Чонгук, но это, судя по реакции, вводит подругу в ещё большее заблуждение.       Сонми вдруг вскидывает брови и удивлено округляет глаза, ошарашенно глядя на друга.       — Погоди, вы с Тэхеном что, перес...       — Эй! — не дав ей закончить фразу, которую ненароком мог услышать Кибом, Чонгук накрывает ее губы ладонью, не обращая внимания на мычание девушки и попытки отстраниться. — Ничего не было! — заверяет ее Чонгук, наконец убирая руку, которой вдруг показывает жест «стоп», прерывая поток последующих вопросов. — Я обязательно расскажу тебе все чуть позже, но сейчас мы и правда торопимся, — заламывает брови и, чмокнув девушку в щеку напоследок, спешно забегает в свою квартиру.       Ох, он уже чувствует, какой неловкий это будет разговор...