Банка с желейками

У Тэна была нелегкая жизнь, две вредных привычки, одна особенность, одна проблема и одна мысль. Хотя нет, мыслей-то, конечно, у него было даже больше, чем требовалось, что иногда доставляло немало проблем, но вот в эту минуту этого чудесного уютного утра – всего одна-единственная. И Тэн ее усиленно мыслил. Со всех сторон мыслил и во все стороны размышлял. Он полночи не мог уснуть, и обвинить бы в этом Лукаса, который все это время тихо посапывал под боком, но делать его ответственным за собственных кузнечиков в голове Тэну не хотелось. Он был честным – и сейчас ему надо было честно признаться себе в том, что хрупкие кузнечики давно выросли в упитанную саранчу – и очень настойчиво рвались наружу, по ходу дела сожрав все, что нашли на своем пути. Видимо, где-то там, в траве на обочине, валялся и здравый смысл, потому как Тэн его присутствия не чувствовал. Не то чтобы он часто с ним общался раньше, но тот все-таки иногда стучал своими лапками, каким-то только Тэну понятным ритмом высказывая все, что он о нем думает. Лукас зашевелился и, умиротворенно вздохнув, притянул Тэна ближе. Тот пристроился под его рукой и зарылся лицом в подушку. Занимательный факт: Тэну страшно нравилось спать в одной кровати с Лукасом, хотя, по правде говоря, делали они это не так часто. Не так часто, как ему хотелось бы. Тэн думал. О своих вредных привычках, например, и пытался постичь то, что одну из них, которая номер раз, он, кажется – только кажется, Тэн не был в этом уверен, – преодолел. Со второй, вероятно, стоило еще поработать, но и в этом он не был уверен тоже. Стало быть, вредных привычек у него не осталось совсем. Все-таки Лукас прав: он солнышко. А если Лукас сказал, значит, это правда. Тэн никогда так отчаянно не хотел, чтобы здравый смысл вернулся. Поскребся бы где-то за ухом, укусил бы его за голову изнутри – и стало бы намного проще. Но нелегкая жизнь на то таковой и была, чтобы проще не становиться. За ухом Тэна кто-то поскребся. Он едва не подлетел прямо на кровати, однако потом обнаружил, что это оказался всего-навсего Лукас, который, причмокнув губами, ткнулся носом ему в шею. Тэн все еще думал. О том, например, как он вообще умудрялся столько времени ничего не замечать и как все остальные – почему-то да, причем давно. Этот хитрый очкастый краб и его коварный друг креветка каким-то образом все знали и устроили для Тэна веселую жизнь. А она у него была нелегкой, так что получилось что-то сродни сломанному аттракциону: ты вроде находишься в самой высокой точке горок, но ты там застрял. Тэн громко вздохнул. – Ты почему не спишь? – сонно пробормотал Лукас. Тэн вздохнул еще раз: – Я думаю. – Это очень плохой знак, – Лукас хрипло хихикнул. – Спи, – он прижал Тэна крепче и снова размеренно засопел. Попробуй тут усни, если Лукас оказался весьма недурной грелкой, а Тэн всегда мерз и… Нет, теперь что-то не сходилось. Если Тэн постоянно мерзнет, а Лукас – хорошая грелка, то все наоборот должно быть идеально. Ну что ты будешь делать, а. Ни одного аргумента против. Ни одного аргумента за – тоже, но Тэн умел выкручиваться. Или не умел. Скорее всего, не умел, но зато прекрасно справлялся с самовнушением. Которое сейчас не внушало ему ровным счетом ничего. Наверное, оно тогда вышло погулять вместе со здравым смыслом, так что… Помянем. Тэн приподнял голову и, прищурив один глаз, посмотрел на банку с желейными конфетами. Вчера они с Лукасом обнаружили, что тянучие черепахи с пивом – это очень вкусно, и съели их все. Пиво они тоже выпили все, но Тэна после вечера с французским вином уже было не так-то просто чем-то напугать. Кстати, о том вечере. Даже не так: о том, что ему предшествовало. Вот будь Тэн нормальным человеком, как бы он объяснил столь резкую перемену в своих мыслях. Прямо сейчас – только в одной, но данную деталь можно было смело упустить, потому как именно эта мысль и сожрала все остальные и сейчас валялась, довольно дрыгая тонкими, как у мухоловки, лапками. Где же лапки здравого смысла, когда они так сильно нужны, ну. Тэн пискнул, потому что Лукас сдавил его в объятиях и по-хозяйски распластал свою ладонь у него на груди. Ах да, стоило четче формулировать свои запросы. Лапки-то были, вернее, одна, но зато какая. Прямо-таки лапища, всем лапам лапа. А вдруг это и был здравый смысл… Решив, что вот теперь он уже точно окончательно поехал, Тэн заворочался и осторожно сел на постели. Лукас спал и выглядел настолько милым, что Тэну срочно захотелось потискать его за щечки. Да, все-таки поехал он еще не окончательно, оказывается, было куда стремиться. Он встал с кровати и прошлепал в ванную. Пропускать второй день учебы он не собирался, потому надо было привести себя в порядок. Бесполезно было рассчитывать, что горячий душ и зубная паста со вкусом жвачки как-то приведут в порядок его мысли, но можно было хотя бы попробовать. А вдруг. Естественно, это не сработало. Когда он вернулся в комнату, Лукас, взъерошенный и от этого еще более милый – хотя куда дальше-то, – уже проснулся и, зевая, лениво потягивался. – Сделать тебе чай? – опустив взгляд, спросил Тэн. Ему просто надо было сделать хоть что-то. – Сделай, – с улыбкой кивнул Лукас и, поднявшись с постели, тоже потопал в ванную. Тэн вышел на кухню, терпеливо дождался, пока закипит чайник, порыскал на полочках в поисках любимого чая Лукаса – черного с вишней – и, балансируя двумя полными чашками, пришел обратно. Он поставил кружки на стол, сел в кресло и задумчиво уставился на банку с желейками. Оттуда на него смотрели альпака и утконос. Было вполне вероятно, что в самом ближайшем будущем именно они и станут его лучшими друзьями. – Ты чего? – поинтересовался Лукас, видимо, заметив, что Тэн пялится в одну точку. Две вредных привычки Лукаса, как же он мог забыть. – Ничего, – Тэн перевел взгляд на желейного попугая. Почему-то захотелось с ним поздороваться. – Что ты уже задумал? – насмешливо хмыкнул Лукас и, подойдя к Тэну, сел на край стола и скрестил руки на груди. – Колись. – Ничего, – мотнул головой Тэн и, быстро зыркнув на Лукаса, снова опустил глаза. Из банки на него недоверчиво косился муравьед. С другой стороны, у него было уже четверо потенциальных новых друзей, так что Тэн точно не останется одинок, если попробует. Он поднял взгляд: – Вот скажи мне, я же красивый? – для большей убедительности он часто захлопал ресницами, искренне надеясь, что это выглядит достаточно игриво, чтобы скрыть ту единственную мысль, которая сейчас взбесившейся сороконожкой выписывала пируэты в его голове. Лукас сощурился: – Где-то я это уже слышал, – он цокнул языком. – Но да, ты самое красивое солнышко, и нет, я не отстану, пока ты не скажешь, что задумал в этот раз. Был еще дикобраз. Тэн отвел глаза: – Я ничего не задумал. – Давай, расскажи кому-то другому, – захрюкал Лукас. – Говори. А еще у него были старые друзья: жаба, кроль, змея и радужный ковер. Хотя тот, кажется, не изъявлял особого желания завязать знакомство. Тэн зажмурился. – Мне нравишься ты. Мысль, которая с самого утра гарцевала в его голове, наконец-то вылетела через левое ухо и, на прощание помахав третьей правой лапой, радостно упорхала по своим делам. Лукас молчал. Тэн молчал тоже. – Хм-м… – наконец задумчиво промычал Лукас. – Хм-м-м… Тэн сидел с закрытыми глазами и не решался даже пошевелиться. Он услышал, как Лукас зашуршал в банке с желейками и с сожалением подумал, что вот, сейчас он лишится даже своих новых друзей. Тэн тоскливо поднял взгляд на Лукаса, чтобы узнать, кого же из них он только что потерял. Почему-то муравьеда было жаль больше всех. Лукас сосредоточенно выудил желейного мишку и, подозрительно довольно ухмыльнувшись, сжал его в зубах и склонился над Тэном: – Коы-феу бу-ешь? Тэн пару раз изумленно моргнул и прыснул. Кажется – хотя он все еще не был уверен до конца, – поиск новых друзей пока откладывался. – Будешь, – со смехом ответил он и, поднявшись, обвил руками шею Лукаса. – Конечно будешь… – он приблизился к его лицу и, аккуратно коснувшись губ, зубами забрал крошечного мишку – слишком крошечного, чтобы Лукаса не поцеловать. У Тэна просто не осталось выбора. И да, вот теперь он был уверен.