A Quiet Aftermath

В гостинице было удивительно тихо, пока Генрих перевязывал раны своего напарника. Он был вполне сведущ в своей медицинской практике, но не имел медицинского образования. У Гриммера попросту не нашлось других вариантов, если только он не рассчитывал на местных жителей и надеяться, что они не связаны с тайной полицией. Однако пока длилось молчание, он подумал, что так даже лучше: атмосфера вокруг инспектора была на удивление мрачной и напряженной, и он был не слишком деликатен, обрабатывая кровавые раны обеззараживающим средством. Гриммер шипел, гадая, что было более болезненным — сама пытка или то, что делал сейчас Генрих. Только когда инспектор перевязал его раны, напряжение понемногу спало. Гриммер ощупал свои суставы, сморщившись, когда бинты натянулись на свежих порезах и синяках. Он опустил взгляд на свои руки, одна из которых была полностью покрыта бинтами и стала толще минимум два раза, затем снова на Генриха. Тот отвернулся и глядел в окно, прежде чем задернуть занавеску. Гриммер открыл рот, чтобы заговорить, но тут же закрыл его, когда Генрих повернулся. В его глазах читалась легкая усталость, но он по-прежнему ощущал их ледяной холод. — Вы были безрассудны. Слова прозвучали тем же холодным, обвинительным тоном. Гриммер улыбнулся, глядя на свои руки. — Возможно, вы правы. Думаю, я слишком сильно разозлил его. Он почувствовал, как глаза Генриха потемнели, а хмурый взгляд стал еще глубже. Похоже, он доставил инспектору немало хлопот. — Что бы вы делали, если бы я не сумел вытащить вас? Вопрос отрезвил его. Оба, конечно, знали ответ: если бы Генрих не сумел установить его местонахождение и успешно сорвать операцию противника, он знал, чем бы все закончилось. Он встретил взгляд этих пронизывающих ледяных глаз своим, более спокойным. — Скорее всего, я был бы мертв. — Он запрокинул голову, устремив взгляд в потолок. — Или он был бы мертв, и мы оба потерпели бы неудачу. Нам пришлось бы начинать все сначала. В комнате снова стало тихо. Генрих разочарованно хмыкнул. Он перевел взгляд на рулон бинта, беспорядочно валяющийся на кровати. — Надеюсь, вам все же удалось хоть что-то выяснить. Гриммер вздохнул, откинувшись назад и опираясь на менее поврежденную руку, закрыл глаза, затаив дыхание. Он чувствовал, как все его мускулы напрягаются и расслабляются в эту долю секунды. Он негромко хихикнул — звук, нехарактерный для обыкновенных мягких звуков, которые издавал Гриммер. Он был немного чужим, даже для его собственных ушей. — Достаточно, чтобы уличить нашего подозреваемого и еще нескольких человек из его группы. Он сильно запачкал руки. Сильнее, чем предполагал ваш агент. Думаю, высшее руководство будет удовлетворено… Он снова наклонился вперед, глядя на свои руки. Его охватила волна неуправляемого головокружения, последний всплеск адреналина, который так и норовил проявиться. — То, что люди готовы вам рассказать, если они достаточно уверены в себе, — просто невероятно. Вы должны спросить их правильно… расположить их к себе. Он и правда решил, будто я у него в руках… В царившей атмосфере ощущался страх, исходящий от Рунге. Гриммер слегка ухмыльнулся, но выражение его лица смягчилось, когда он уловил на себе взгляд, выражавший искреннее беспокойство. Его лицо вытянулось. Он понял, что ухмылка не вполне уместна, когда кто-то делает такое лицо. Однако Генрих ничего не сказал, продолжая задумчиво смотреть на него. Вместо этого Гриммер решил задать ему вопрос. — Вы что-то задумали. Утверждение, простой факт, который Генрих мог признать или отрицать. Мужчина сузил глаза, затем посмотрел на Гриммера с резкостью, которая уже не была такой изменчивой, как прежде. Теперь в этих глазах мелькнула настороженность. — Я предпочел бы, чтобы впредь вы постарались вернуться целым и невредимым. В этот раз вы подошли слишком близко. Впредь не допускайте такого. Гриммер на мгновение замолчал, разглядывая детектива. Рунге это было несвойственно… Обычно он позволял Гриммеру рисковать, покуда тот считал нужным. Генрих и сам был не прочь перестраховаться, часто забывая об осторожности. Гриммер на мгновение задумался, медленно моргая. На его лице по-прежнему играла лишь слабая улыбка. — Вы теперь не беспокоитесь. В его тоне прозвучала мягкая нотка, но Генрих оставался таким же суровым, как всегда. Взгляд, которым он смотрел на Гриммера, был жестким, но, как ни странно, наполненным эмоциями, которых тот не ожидал. Это было что-то, чему он не мог дать названия, но чувствовал, что оно ему знакомо. Он понимал это на уровне подсознания. — Не беспокоюсь. Я склонен считать, что вы слишком быстро идете на риск, не имея плана на случай непредвиденных обстоятельств. Вам не хватает чувства самосохранения. Это трудно не заметить. Генрих отвел взгляд от Гриммера и снова посмотрел в сторону окна, и мягкий свет, проникавший сквозь занавески, коснулся его бледного лица. В его фигуре, уголках и контурах лица, в том, как медленно он моргал, угадывалась изможденность. Гриммер протянул руку вперед, так, что подушечки его пальцев легли на сжатые костяшки стиснутых пальцев невозмутимого инспектора. Оба не смотрели друг на друга, это прикосновение давало столько же общения, сколько и пристальный взгляд. В нем не было необходимости. — Я постараюсь лучше заботиться о себе. Я стану более ответственным. Брошенный Генрихом косой взгляд говорил о неоднозначном уважении и пренебрежении. Он хмыкнул. — Вы говорили это и в прошлый раз. И это была чистая правда. Он не раз обещал это. Гриммер вздохнул, потирая свободной рукой затылок. — К сожалению, вы правы… Но я ведь не давал обещаний, не так ли? На этот раз я обещаю. Что вы на это скажете…? Генрих ничего не ответил. Оба не произносили ни слова, довольствуясь тишиной. Озадаченный инспектор отдернул руку и расслабился, аккуратно сжимая обе. — Если вы ее сломаете… — начал он, повернувшись и пристально посмотрев на Гриммера, — вы купите мне пива. Он говорил тем же бесстрастным, невозмутимым тоном, что и всегда. Когда речь шла о Генрихе, требовалось время, чтобы распознать его настроение, его чувства. Он не был похож ни на Тенму, ни на Сука, которые открыто проявляют свои эмоции. Но все же Гриммер понял, что в этот момент Генрих… доволен, увлечен. Он все еще был совершенно серьезен насчет своих прежних утверждений, и Гриммер не сомневался, что еще не раз услышит подобное, но сейчас он был спокоен. Гриммер откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и облегченно вздохнул. — По рукам.