Спасательный круг

С дня рождения Серёжи прошла неделя. Неделя игнора со стороны обоих из-за личных непониманий к друг другу. В тот день, когда русый ушёл спать, сказав, что устал, он просто зашёл к себе в комнату и лёг на кровать, свернувшись в позу эмбриона. Обнял вторую подушку двумя руками и смотрел в щель окна, которую не закрывали плотные шторы.  Не знает сколько прошло минут или даже часов, но казалось, что за всё время он ни разу не сомкнул глаза. В голове были лишь попытки понять своё поведение на услышанные слова из уст Кореша. Конечно он не отрицал тот факт, что ему хорошо рядом с Серёжей и даже смирился с тем, что тот вроде как нравится ему, но сказать об этом не может. Не может, потому что не знает, как кудрявый отреагирует, ведь у него друзья, тусовки, и очень вряд ли всё окажется взаимным. В какой-то момент в русой голове даже проскользнули воспоминания о «подарках», которые ему Пешков подкладывал в рюкзак в школе. С того момента прошло уже несколько месяцев, а приятное ощущение в груди об этом до сих пор сохранилось.  Ещё более непонятным всё становится, когда юноша раздумывает об ориентации парня. Тот никогда не был замечен с девушкой, но обсуждал разных девчонок с их школы. Он никогда не говорил о них грязные вещи по типу «Я бы её трахнул», «У неё жопа ахуенная», «Ебать у неё сиськи». Нет, такого не было ни разу, когда Бессмертных удавалось услышать его разговор с друзьями. Обычно он просто говорил о них разные факты или рассказывал о том, когда и с кем из них ему доводилось пересечься и обменяться парой слов. В это время Лёша рассказывал, как ему нравится Аня из параллели, что он собирается как-то действовать, а кудрявый лишь давал некое напутствие и желал удачи, как и остальные из их компании.  Также никогда не было слышно подъёбов или мелких насмешек от парней в сторону Пешкова, которые могли подтвердить его нетрадиционную ориентацию, если та вообще была. Может, те знали и из-за уважения к своему другу не говорили об этом, либо им было просто всё равно. В любом случае, не может же быть такого, чтобы за столько лет дружбы у них не появилось вопросов о том, почему у него ни разу не было отношений с девушкой или симпатии к кому-то.  Мысли поглощали разум с каждой минутой. Тишину комнаты лишь несколько раз нарушили слишком громкие отголоски фраз с первого этажа. У него получается задремать, когда на улице уже совсем темно. Сквозь дрёму слышит, как в комнату кто-то заходит и после того, как шёпотом спросили спит ли он, понимает, что это Серёжа. Ничего не отвечает и даже не шевелится, лежит с закрытыми глазами и пытается ровно дышать, не выдавая накатившее волнение. Пешков стоит в дверях несколько секунд, ожидая ответа, но услышав в ответ лишь тишину, подходит к кровати и накрывает его одеялом. Проводит пару раз по русой макушке и уходит, как можно тише закрывая за собой дверь.  Выходные прошли практически точно также. Они немного поговорили лишь за завтраком и когда кудрявый зашёл к Ване, чтобы спросить не пойдёт ли тот гулять, но услышав в ответ отрицание, ушёл. Он не стал даже уговаривать, потому что видит странное поведение. На него даже не подняли взгляд ни сейчас, ни за завтраком. Утром сказал русому «Доброе утро», но у слышал в ответ сухое и безэмоциональное «доброе». Не стал ничего узнавать и докапываться, подумав, что у того просто нет настроения. Но когда ситуация повторилась в обед, начал подозревать что-то неладное.  Взял все свои вещи и ушёл ближе к вечеру. Такси привезло его к дому Вадима, где собралось уже куча народу. Дохера знакомых и незнакомых лиц, что уже в говно. Они с бутылками чего-то алкогольного танцуют или пытаются танцевать под какой-то трек, что исходит из колонок возле телевизора. Сам Пешков пробираются через прихожую и пытается найти хозяина квартиры. Тот же в свою очередь сидит раскинувшись на кресле и держит в пальцах сигарету. Серёжа подходит сзади и выхватывает её, подносит к своим губам и делает тягу. Прикрывает глаза и вдыхает через нос, чувствуя, как никотин расходится но организму, ослабляя напряжённые мышцы пока Козаков начинает возмущаться.  — Э, ты чё аху… — Крутит головой и в итоге поднимается, чтобы посмотреть на того «смелого», кто посмел забрать его курево. — Блять, Серый. — В ответ лишь ухмылка и дым в лицо.  — А где эти двое? Я их чёт не вижу. — Оглядывается по сторонам, не замечая, как у него из пальцев забирают украденную сигарету, но заметив пропажу, досадно выдыхает.  — У них дела какие-то, сказали, что через пару часов приедут. — Докуривает и подходит к столику, где стоит пепельница. — А ты чё? — Ловит непонимающий взгляд пока стучит потухшим бычком о стеклянное донышко. — У тебя на ебале написано, что что-то случилось. — Обводит свободной рукой лицо напротив и подзывает сесть на соседнее кресло.  Пешков думал поломаться немного и не втягивать друга в свои проблемы из-за непоняток с русым, но одновременно с этим безумно хотел с кем-то это обсудить. Он садится на кресло, усаживаясь поудобнее, закидывает ногу на ногу, упираясь лодыжкой в колено, и смотрит перед собой, размышляя с чего бы начать.  — Блять, короче, с Ваней хуйня какая-то. — Хмурится, откидываясь на спинку кресла.  — В смысле? — Козаков пытается понять, что именно произошло, но одной фразы явно недостаточно. — Типо, у вас с ним или конкретно у него?  — И то, и другое блять. Он стал относиться ко мне как-то слишком холодно что ли. Я не знаю, как объяснить. Мы с ним даже толком не общаемся сейчас. — Разводит руками, пребывая в полном непонимании от собственной ситуации. — Я же нихуя не сделал, что за хуйня произошла — в душе не ебу. — Опирается виском на кулак, а вторую руку опускает на своё колено, отстукивая пальцами в бит трека на фоне.  — И сколько вы уже так… — Делает паузу, пытаясь подобрать правильное слово. — Сосуществуете?  — Пока что пару дней всего. — Поникший, вздыхает вспоминая то безэмоциональное лицо и потухшие зелёные глаза. — Ну, может, у него случилось что-то? Про родаков не узнавал? — Да я с классухой говорил по этому поводу. Она знает, что он у меня живёт. Я попросил, чтобы мне звонила, если те начнут высовываться и ей мозги ебать. — Получив в ответ что-то типо «Ну и..?» — Блять, они уже раза три звонили, хуйню несут, мол, сыночка любимого потеряли и тд. — Раздражение само начинает течь по венам, когда он вспоминает о рассказах Вани про то, как ему жилось рядом с этими чудовищами.  Сжимает кулаки так сильно, насколько может, чтобы не выдать свою агрессию. Вадим молчит, переваривая услышанное и пытаясь придумать, что делать его другу в такой ситуации. В итоге тёмноволосый уходит куда-то оставляя его одного. Он провожает уходящего взглядом и усмехается, понимая, что даже тот не в силах понять, что им делать. Откидывает голову на спинку и закрывает глаза. Вскоре его руки касается что-то очень холодное, и он дёргается от неожиданности и резко открывает глаза. Перед ним стоит Вадя с бутылками холодного пива, одну из которых всовывает тому в раскрытую ладонь. Видимо, это призыв к тому, чтобы он сейчас просто расслабился, а уже потом они всё вместе решат.                                     *** А Ваня дома. Один. И ему безумно стыдно за своё поведение. С того момента, как кудрявый уехал, прошло около трёх часов. Всё это время, русому приходится быть наедине с самокопанием и ненавистью. Зачем нужно было устраивать весь этот цирк, если сам согласился всегда говорить правду и ничего не скрывать, а в итоге напиздел и скрыл? Напиздел своим вот этим «Серёж, всё нормально». А скрыл свои чувства, но только из-за страха ебучего. Боится, что откажут. Боится, что посмеются и на три буквы пошлют, да из дома выгонят — это, кстати, последнее, что его волновало в момент представления ситуации.  Больше всего боится потерять Пешкова.  Пешкова, что рядом был всегда и защитил тогда от дружков отца.  Пешкова, что дал ему возможность не скрывать себя истинного, а быть таким, какой есть.  И наконец, Пешкова, который единственный из огромной толпы вокруг, заметил, что ему плохо и грустно.  Сидит сейчас на кухне за кружкой чая, из которой ни одного глотка не сделал с момента заварки. Он просто смотрит на гладкую чёрную поверхность, что глаза кудрявого парня напоминают, и теребит в пальцах ярлычок от чайного пакетика. Напиток, скорее всего, уже горький и невкусный совсем, раз в нём заварка около получаса плавает, даже сахар не спасёт. В конечном итоге, холодная жидкость просто выливается в раковину и стекается по пластмассовой трубе вниз, а пакетик летит в мусорное ведро. Намыливает кружку под тёплыми струями воды и просто смотрит на это, как на что-то неособенное, что впервые видит. Это читается лишь где-то в глубине взгляда, потому что ни один мускул на лице не дрогнул.  Маленькое полотенце  с красными вишнями и клубничками, хорошо впитывает в себя влагу, когда Бессмертных вытирает об него руки и вешает на крючок над раковиной. За окном уже давно стемнело, уличный фонарь горит, а русому грустно и ничего не понятно.  Он размышляет над тем, что будет делать, когда Пешков вернётся домой, если это вообще случится. А завтра ведь в школу… Хотя зная того, он может просто прогулять целый день, сказав, что ему плохо или что-то в этом духе. Всё же, решает, что нужно хоть как-то поговорить. Нужно сказать хотя бы что-то. Вдруг, слышит, как входную дверь открывают ключом…                                    *** — Блять, бро, просто поговори с ним и всё! — Вадим пытается достучаться до друга, при этом перекрикивая громкую музыку.  — Вадь, мне стрёмно пиздец! Он же ну… — Сам не знает, что хочет сказать, просто не может пересилить себя и просто поговорить с русым. — Блять! Я не могу короче! Это пиздец какой-то! — Упирается, руки вскидывая и отворачиваясь.  — Боже… — Темноволосый глаза от усталости закатывает, потому что этому барану в голову вбить ничего не получится, видимо, никогда. — Пойдём. — Рукой машет, как бы говоря, идти за ним.  Кудрявый с кресла поднимается и плетётся через толпу потных и пьяных людей, смотря то тому в затылок, то под ноги, лишь бы не споткнуться обо что-то или об кого-то. Приходят на кухню, после чего Казаков пытается вежливо выпроводить всех из помещения, говоря, что это ненадолго. Пешков совсем не понимает этой вежливости, ведь это и так его квартира. Они стоят несколько секунд в полном молчании, ожидая пока все наконец выйдут. И только после этого, Вадим открывает морозилку и достаёт оттуда коньяк. На вид он очень дорогой,  что позже и подтверждает его друг. — Думал, что соберёмся все вместе и откроем, но тебе сейчас нужнее, думаю, пацаны нас поймут. — Лезет в навесной шкаф и достаёт оттуда стакан.  — Блять, сколько в нём градусов? — Покашливает, когда подносит нос к уже открытому горлышку.  — Дохуя. Пей. — Перед ним, на стол ставят бокал, который наполовину наполнен тёмно-коричневой жидкостью.  Сначала, не нюхая, можно подумать, что это чай, или на крайний случай, разбавленная с водой кола, но как только эта жидкость касается языка, дыхание просто сперает. Дышать и правда становится сложнее, но после второго глотка, всё горло будто пылает, как и внутренности. Он сначала не допивает даже, до Вадим поднимает его же руку со стаканом к лицу и говорит пить до дна. Тот слушается и осушает его полностью, зарываясь носом в собственный локоть, пытаясь сделать пару глотков кислорода. Кажется, что даже толстовка проелась этим запахом, поэтому через пару секунд, он опускает руку на стол, пытаясь уловить ощущения организма.  — Ну че? Ты как? — Вадя подходит ближе, кладя руку ему на плечо, немного сжимает и потряхивает.  — Да норм вроде. — Перед глазами плывет и кажется, что они слезятся из-за слишком большой крепости алкоголя.  — Полегчало хоть? Это тебе для смелости. — Усмехается, когда видит, как друга пошатывает из стороны в сторону. — Я тебе щас таксу вызову, поедешь домой и поговоришь с Ваньком, лады? — После смазанного согласия достаёт телефон и заходит в нужное приложение. — Всё, через десять минут приедет, посиди пока что. — Придерживает того за локоть и садит на стул.  Парень закрывает коньяк, убирая всё на места, перед этим помыв использованный стакан. Усаживает рядом с другом и пытается его разговорить, чтобы он хоть немного в чувство пришёл. Не дай бог уснёт или наблюёт ещё тут. Хоть Пешков и так пил частенько крепкие напитки, но опасность всегда есть, тем более такое и в большом количестве за один раз. Сидят минут пять, разговаривая, обсуждая то, что нужно сделать Серёже по приезду домой. Тот соглашается, говоря, что не «лох педальный» и всё сможет. Это вызывает смех, но в скором времени Казаков провожает его к такси и закрывает за ним дверь, желая удачи напоследок.                                     *** Серёжа едет в такси, пытаясь повторить в голове всё сказанное Казаковым. Думает, как будет лучше начать, но затуманенный от алкоголя разум, совсем отказывается работать. В итоге он просто сидит, откинув голову на спинку сидения, и смотрит в окно, где быстро сменяются множество домов, машин и людей на тротуарах.  — Эй, парень, приехали. — Слышит сквозь дрёму, а позже его несильно пихают в плечо.  Он вздрагивает и открывает глаза. Таксист сообщает, что они приехали, после чего кудрявый смотрит в окно и видит забор своего дома. И правда приехали. Час поездки прошёл слишком быстро из-за кучи мыслей и короткому сну под конец. Он выходит из автомобиля, попрощавшись с водителем, и направляется к воротам. Вводит пинкод, после чего те открываются автоматически, впуская его во двор.  Стоит немного около пустой клумбы, в которую летом всегда его мать высаживает какие-то цветы. Достаёт из кармана уже начатую пачку сигарет и чиркает зажигалкой поджигая одну, что устроилась между чуть влажных от языка губ. Втягивает в себя никотин и смотрит на конец сигареты, где ярко загорается оранжевым огоньком табак. В лёгкие поступает первая доза никотина, что понемногу расслабляет напряжённые мышцы и мозг, который слишком забился мыслями. Он просто стоит и смотрит на небо, медленно моргая и выдыхает дым, который красиво летает в свете луны, что ещё не закрыли серые тучи.  Медленным шагом, всё ещё неровной походкой, он доходит до двери, пытаясь достать из кармана джинсов ключи. Выходит не с первой попытки, потому что рука почему-то застревает, заставляя того проматериться себе под нос. Вскоре, ключи всё-таки лежали в руке. Оказывается, что попасть в замочную скважину не так уж и просто в состоянии, в котором был парень, но спустя несколько попыток, он дёргает за ручку и заходит домой.  Внутри тепло и темно. Проходит дальше и видит маленькую щель в двери на кухню, где горит свет. Открывает, но никого не обнаруживает, кроме кружки возле раковины и ещё тёплого чайника. Решает идти к себе в комнату и переодеться, а уже потом предпринять что-то в сторону русого.  Чтобы точно не убиться, включает бра, которые идут вверх по стене над лестницей на второй этаж. Желтоватый свет зажигается в один миг по щелчку, и кудрявый наступает на первую ступеньку держась за перила. Проходит около минуты, как он наконец стоит около своей двери. Дёргает за ручку и уже почти заходит, как неосознанно поворачивает голову назад и смотрит на дверь юноши. Прислушивается, но не слышит ни звука — полная тишина, только его собственное дыхание всё разбавляет.  Позже находит в шкафу домашнюю одежду, которую он перед выходом просто затолкал на полку, не удосужившись даже повесит на спинку стула. Теперь придётся ходит в мятом, но это, кажется, последнее, что сейчас приходит к его голову — вопрос о том, что вообще сказать Ване всё ещё остался.  А сам Ваня в комнату к себе побежал, как только звук замка услышал. Ему резко страшно стало, что он решил просто не попадаться на глаза. Забежал за деревянную дверь и облокотился на неё шумно выдыхая с неким облегчением, потому что успел. Стоял ещё немного, прислушиваясь, но когда услышал отдаляющиеся шаги по коридору, быстро подлетел к столу у стены и сел на стул, делая вид, будто он занят решением пробников.  Сидит, смотрит на эти страницы, пытаясь и вправду вникнуть, но внутри себя нихуя не понимает. Думает, что хуйня какая-то. Сам же хотел поговорить, а сейчас убегает, как дебил какой-то. Серёжа не сделал ничего плохого ему. Никогда не делал.  Каждый раз, когда его друзья пытались как-то задеть Ваню, тот говорил им «Да отъебитесь от него уже, пойдёмте». Да, такая форма защиты немного необычная, но она была. Он никогда не обижал его, никогда не смеялся в младших классах, когда их бывший классный руководитель задавала какие-то тупейшие и совсем неуместные для всеуслышанья вопросы русому про его родителей. Это было отвратительно.  Он даже пару раз убегал из класса весь зарёваный. Перед этим он по сторонам в классе оглядывался, чтобы посмотреть на каждого. Смеялись все. Все, кроме Пешкова. Почему он понял это только сейчас, когда прошло уже просто дохуя времени? Он что был настолько слеп и напуган родителями, что ничего не замечал вокруг себя? Видимо, да. Потому что каждый день все его мысли были заняты прошлым и будущим днём — вспоминал, как родители напились в прошлый раз и думал, что ожидать ему в следующий.  Светлые брови сводятся к переносице, а зелёные глаза начинают темнеть из-за злобы и негодования на самого себя. Они бегают по столу, перенося весь обзор на руки, что сжимаются в кулаки, пытаясь выдавить из себя всю силу и прийти в нужное состояние. Он слышит тихий звук того, как закрывается дверь в комнату Серёжи. Закрывает глаза, шёпотом мямля что-то себе под нос о том, что всё будет хорошо, хоть сам и сомневается в этом просто ужасно.  Резко поднимается, хлопая ладонями по столу, открывает дверь и быстро идёт по коридору к двери в другом конце. Открывает её без стука, ведь эмоции сейчас просто разрывают, и он пытается максимально себя сдерживать, лишь бы не закричать на весь дом.  Зелёные глаза бегают по комнате, где почти темно — на прикроватной тумбочке горит жёлтым светом ночник. Здесь немного пахнет алкоголем, сигаретами и совсем чуть-чуть самим Серёжей. Взгляд натыкается на Пешкова, что стоит около шкафа без верха и с чёрной футболкой в руках. Он сначала смотрит на юношу, как на какой-то фантом, приведение, будто его и не должно тут быть, но позже взгляд сменяется на более расслабленный и даже немного потерянный.  А Бессмертных просто стоит в проёме и кричит у себя в голове «Блять, просто скажи ему и всё!», пытаясь полностью отогнать чувство страха и желание убежать прямо сейчас в свою комнату, собрать все пожитки и уехать куда подальше, чтобы парень никогда его больше видел.  — Вань, всё нормально? — Это вопрос он скорее озвучивает, чтобы не только узнать о состоянии русого, но и чтобы проверить, сможет ли он ему вообще сказать хоть что-то. Убедившись, продолжает говорить не дождавшись ответа. — Нам нужно поговорить. — Смотрит выжидающе, пытаясь уловить эмоции на чужом лице, что плохо видно из-за тусклого освещения и чёлки, которая перекрывает почти весь обзор на зелёные глаза.  Он хочет сказать или спросить что-то ещё, потому что тот не отвечает около минуты, если не больше, и просто стоит не двигаясь от слова — совсем. Кажется, он даже не моргает. Уже было открывает рот, подбирая в голове нужную фразу, но Ваня делает всего лишь пару больших шагов, преодолевая дистанцию между ними и хватается на голые плечи кудрявого. Серёже не двигается с места, потому что просто опешил. Всё, что было в его силах — раскрыть глаза немного сильнее. В любом случае, этот шок не сравнится с тем, что он почувствовал услышав следующую фразу.  — Ты мне нравишься. — Три слова слетают с розовых губ, тут же впиваясь в те, что напротив.  У кудрявого выбивается воздух из лёгких от шока. Он роняет футболку на пол и кладёт руки ему на бока, притягивая ближе, но Ваня отстраняется через долю секунды. Смотрит в шоколадные глаза, что всё ещё плохо видны, но в них приглядывается блеск от выпитого алкоголя.  Губы Пешкова на вкус, как какой-то крепкий алкоголь и недавно скуренная сигарета. Всё это мешается с запахом его одеколона, создавая что-то особенно манящее. Дышит быстро и громко из-за выброса адреналина в крови. Дышит в трёх сантиметрах от чужих губ, бегая глазами по лицу напротив.  — Ты же не шутишь? — Серёжа задаёт вопрос, который сейчас волнует больше всего, и перемещает ладони на талию, что скрывается под домашней футболкой, сжимая сильнее.  — Нет. — Тепер целует кудрявый.   Целует напористо и нежно одновременно. Перебирает его губы одну за другой, пытаясь запомнить их вкус и мягкость. Пытается запомнить то, как Ваня приоткрывает рот, давая возможность протолкнуть туда свой язык. Он окольцовывает его талию, не оставляя ни сантиметра между их телами. Опьянённый разум становится ещё более затуманенным, что кружится голова.  Русый начал понимать, что это положительный ответ на его признание только спустя пару минут. Волнение внутри нахлынуло новой волной, снося весь прежний адреналин, и заставило его широко раскрыть. Он лишь мимолётно ловит взгляд приоткрытых карих глаз, позже отстраняясь, но не из-за огромной нехватки воздуха, а потому что страх окутал тело. Ошарашенном бегает взглядом до лицу напротив и встаёт на носки, хватаясь за шею Серёжи, и сильно её сдавливает.  — Пожалуйста, не бросай меня. Прошу тебя, не оставляй меня. Я не смогу один… Мне нельзя одному, Серёж… — Он начинает плакать, полностью останавливая этим мыслительные процессы в кудрявой голове.  Солёные капли стекают по щекам, а худое тело трясётся. Его крепко обнимают, гладят по спине и просто молчат, пытаясь подобрать нужные слова. Тот всхлипывает часто и продолжает говорить о том, как ему плохо без Пешкова и как он благодарен ему за то, что сейчас имеет.  — Всё хорошо, я рядом, Ванечка. — Проводит пару раз по русым прядкам успокаивая.  Тело подрагивает и жмётся сильнее, будто пытаясь слиться с ним. Парень не знает, что делать, но уверен в том, что им придётся ещё многое обговорить, потому что русый, видимо, до сих пор не понял, что ему ответили взаимностью. Ему до сих пор страшно, ведь в голове совсем другое, заставляющее хвататься за Серёжу, как за последнюю надежду, как за спасательный круг в пучине его угрюмого существования и ненадобности.