Мы не умеем улыбаться

Скар и Кадзуха ни коим образом не забывали про нового члена их семьи, пусть даже он живет отдельно. Люмин и Тарталья пускали этих людей в гости, будто те живут с ними. Люмин — дама чрезвычайно гостеприимная: накормит, согреет, развеселит. Кадзухе этот человек стал безумно приятен. Девушка вряд ли знает о причудах Каэдэхары, однако лишних вопросов не задаёт. Просто принимает его безэмоциональность, как должное. Её семья очень заботится о котике, которого назвали Микой. Тарталья, конечно, до последнего бился за право звать котёнка Рыжиком, однако перечить своей женщине и культуре страны, в которой проживает, не осмелился. Мика, так Мика. Коту, вроде, тоже нравится. Люмин вместе с мужем привела кота в порядок: поставили малышу все прививки, вычесали, вымыли, купили ошейник, откормили. Кот был счастлив. Бывало, пакостил, его за это ругали, но котик всё понимал, потому что хозяева не проявляли агрессию по отношению к нему. Его безумно любили. Мика обожает руки хозяйки — они пахнут магнолией. Люмин и для себя заметила, что, как только она открывает крем для рук, Мика на всех порах мчится к ней. Даже пытался однажды съесть несчастный крем! Тарталья поначалу был безразличен к коту. Ну, живёт и живёт, чего бубнить? А потом… стал возиться с ним больше всех. Тарт любит это рыжее чудо, как своего сына и отражение в зеркале.  Неделя перед новым годом. Кадзуха и Скар приехали к Мике. И его хозяевам, безусловно. Им открыла Люмин с маленькой девочкой на руках, безумно похожей на Тарталью. Кадзуха своего удивления не показал, Скар тем более ни капли не удивился. Девушка пустила молодых людей в квартиру. Малышка на её руках, Тоня, с неловкостью здоровается с большими дядями и прячет покрасневшее лицо в плече Люмин. Если быть точнее, то покраснела девочка, когда посмотрела на Кадзуху — не видела его никогда. Её реакция вполне естественна. Люмин просит раздеваться и проходить, сама же уходит с ребёнком вглубь квартиры.  — У них ребёнок есть? — на грани шёпота спросил Кадзуха.  Скар отрицательно помотал головой.  — Это младшая сестра Тарта. Кадзуха прошёл вглубь, остановившись напротив гостиной. В ней два мальчика играли с Микой. Подходит Скар.  — И его братья, — сказал он.  Кадзуха смотрит на мужа, словно прося разрешение на игру с котиком. Скар вместо ответа сам двинулся в гостиную. Парни опустились на пол к восьмилетнему Тевкру и старшекласснику Антону. Тот, завидев гостей, оживился.  — Вы спасли меня! — воскликнул Антон, пожав руку сначала Скару, потом Кадзухе.  И улизнул. Вероятно, спасли его от адских мук в форме игр с младшим братом. Они внимание не обратили, да сам Тевкр тоже. Скар берёт на руки повзрослевшего и потолстевшего Мику.  — Ну привет, мужик, — здоровается с котом, а тот в ответ мяукает и тычет лапами в лицо парню.  Скар принялся неистово тискать кота, пока тот мог лишь блаженно мурчать. Кадзуха подсаживается рядом, начиная чесать малышу пузико. Мика легко укусил Скара, чтобы тот отстал, а сам полез к Кадзухе: трётся об его ноги, ластится к ладоням, лижет пальцы, мурлычет. Райдэн теперь понял, кого кот любит больше. Но несильно обиделся.  Люмин зовёт на кухню. Подаёт ужин — разливается вино. Скару принципиально не налили, и вообще-то он за рулём. Разговоры на этой кухне были буквально ни о чём, но какие душевные! Тарталья уже не кажется Каэдэхаре таким плохим, каким показался в первую встречу. А может, просто Кадзуха заносчив? Возможно. Он с мужем справляются о состоянии кота, спрашивают о чемоданах в прихожей — Тарт завтра улетает с малыми к родителям. Почему Люмин с мужем не летит — не спрашивали.  — Не пакостит? — спрашивает Скар про Мику, который тёрся у ног Кадзухи. К слову, Скар больше всех говорит о малыше.  — Очень покладистый и ласковый кот, — улыбнулась Люмин, покормив Мику колбаской за хорошо исполненную команду «сидеть».  — Рыжик умора! — вклинился Тарталья, смеясь. — Когда он зевнул, забавы ради засунул ему палец в рот. Он был в шоке, но кусать не стал. Я уже об этом забыл, прилёг на диван, зеваю, а кот подбежал и засунул мне лапу в рот! Кухня залилась громким смехом. Кадзуха нашёл ситуацию забавной, но только глаза прикрыл.  — Это карма, — перестав смеяться, заключил Райдэн.  — Берёт пример с отца, — подначивает жена Тарта, хихикая.  — Я отец, — возражает Скар.  «Хоть папочка», — думает, закатывая глаза, Кадзуха.  — Нет, я, — пытается доказать свою правоту друг.  — Только не деритесь, — просит вошедший Антон.  Вечер подошёл к логическому завершению. Кадзуха и Скар едут домой, предварительно затискав Мику. — Родители зовут на новогодний ужин, — произносит Кадзуха. — Поедем? — Ты сам хочешь? — спросил Скар, посмотрев на супруга с невероятной нежностью.  — Хочу.  — Значит поедем. 

***

Вот и Новый Год наступил. Для Кадзухи и Скара он будет четвёртым. Четвёртым, совместно проведённым. Кадзуха уже совсем потерялся во времени — будто всю жизнь знает человека, с которым эту жизнь и разделил. Скара преследуют аналогичные чувства.  Они уже собираются в гости к начальнику. Конечно же, не с пустыми руками: цветы и чайный сервиз для Мари, конфеты с алкоголем и рыбацкий набор для Кагэхару. Отец Кадзухи — ярый фанат рыбалки. Только Кадзуха ничего в этом не смыслит, потому обратился (через Скара) за помощью с выбором подарка к Тарталье. Он-то знает в этом тонком деле толк. С Кагэхару точно поладил бы. Парни уже одевались, когда Каэдэхара спросил: — Не думал к Эи заехать? Райдэн замер. Кадзу думает, что ляпнул лишнее.  — Думал, — к удивлению ответил Скар. — Не успеть боюсь до полуночи вернуться.  — Можем от родителей уехать раньше.  Скар задумался. Действительно, раз конфликт с матерью исчерпан, то стоит хотя бы поздравить. Пока он отогнал все мысли, продолжив собираться.  Звонок в дверь. Мари бежит открывать. За порогом Кадзуха и таинственный молодой человек — супруг младшего Каэдэхары. — Скар, — здоровается, пропуская Кадзуху, с лучезарной улыбкой на лице.  — Мари, — улыбнулась в ответ.  — Прекрасно выглядите.  — Благодарю.  Женщина приняла от Скара букет и  обняла в знак приветствия пасынка, который сделал то же самое. Вышел Кагэхару и также всех встретил. Идут на кухню — вручают друг другу подарки. Ужинают, разговаривают. Скар и Мари невероятно быстро разговорились, пока Кагэхару и Кадзуха молча наблюдали за ними с теплотой на душе. Удивительно быстро опустошена первая бутылка шампанского. Кадзуха перебрал. Ощущает головокружение и туман перед глазами. Райдэн решил отойти покурить — Кадзуха, пошатываясь, поднялся за ним.  — Тебя сильнее разнесёт на свежем воздухе, — с отчаянием в глазах сказал Скар.  Кадзуха мимо ушей пропускает его слова, затягиваясь глубже. Тут же кашляет, а головная боль отдалась выстрелами в оба виска. Скар не может ничего возразить, только кладёт руку на чужое дрожащее плечо. Волнение усилилось. Кадзуха молча докурил. В груди засело тошнотворное чувство. Ладно, так и быть, это последняя сигарета в этом году.  Кадзуха закашлялся снова, тогда Райдэн спросил: — Всё нормально, солнце? Скар зовёт супруга этим словом всё чаще, но шарм от этого никуда не делся. Кадзуха ощутил растёкшееся в саднящей груди тепло. Кивает.  — Я в норме.  Конечно же Скар не верит, но настроение портить не будет.  Парни вернулись. Время за ужином пролетает неминуемо быстро. На часах чуть больше десяти, было принято решение ехать домой. Все прощаются друг с другом, ещё раз поздравляют с наступающим. Выйдя на улицу, на головы тут же падает редкий снег. Кадзуха остановился, подняв голову к тёмному небу. Скар осматривается. Снег мелкими порциями уже лежал на асфальте. Становится зябко — Кадзуха застегнул куртку и вместе с мужем двинулся к машине. Дорога до дома много времени не заняла. Скар не стал парковаться, остановился у подъезда. Кадзуха смотрит на него.  — Всё же поедешь? — Поеду.  Кадзуха положил руку на колено супруга, сжав его в успокаивающем жесте. Скар поджал губы. Каэдэхара вышел из машины — Райдэн тронулся.  Как бы ни пытался Скар забыть, но адрес Эи помнил наизусть. Вероятно, это связано с тем, что живёт женщина в той же квартире, где всю юность прожил Скар. У порога в злосчастную квартиру появилась болезненная тяжесть в груди. Так хотел ли Скар искренне навестить Эи? Не может сказать. Может, хотел, а может нет. Звонок в дверь. Спасает от неизбежного столкновения лишь сиделка, что открыла. Та была настолько удивлена визитом Скара, что сначала не узнала его. Долго распинаться не пришлось — девушка, чуть старше самого Райдэна, пропустила гостя в квартиру. Из глубины квартиры, хромая, приковыляла Эи. Сиделка обернулась на шаги, тут же нахмурившись.  — Эи, — словно упрекает женщину в чём-то, что известно лишь им двоим.  Эи отмахнулась. Подошла к Скару.  — Здравствуй, — тихо поздоровалась женщина.  — И вам. Обращался ли парень к двоим или просто не смог обратиться к Эи на «ты» — сам не знает. Но ради правдоподобности сцены кинул взгляд на сиделку. Трое молча прошли на кухню. Слова были совершенно ни к чему. Ужинать Скар отказался, соответственно и пить. Лишь похрустел лёгким салатом. На кухне стояла тишина. Скар не знал, что сказать матери, а Эи — сыну. Сиделка не смела вмешиваться. Через время Скара будто перестали замечать. Оно и к лучшему. Он молча наблюдал за взаимодействием Эи с девушкой. В этих действиях было что-то непривычное, давно забытое… материнское. Эи смотрела на неё, как на свою дочь. На взрослую, рассудительную, красивую, заботливую дочь. Райдэн ощутил, как давят на него стены кухни, как начинает колоть в груди. Опять. Обидно? Если будет отрицать, то соврёт. Парень поджал губы и отпил кофе, что приготовила сиделка. Она совершенно непринуждённо общалась с Эи. Касалась её рук, волос. Улыбалась ей. Женщина краем глаза глянула на Скара. И стала вдруг… грустной? Скар не сумел прочитать её эмоций. Будто Эи увидела его обиду, будто всё поняла. Будто поняла, что нашла ему замену.  Ту, о ком всю сознательную жизнь мечтала.  Дочь.  Скару это слово режет слух даже в мыслях. Занятно, что девушка совершенно не похожа на Скара. И к Эи по имени обращается. Она просто выполняет свою работу, превратившуюся в рутину. Однако не жалуется, потому что правда любит находиться рядом с Эи. Только женщина видит в ней не только сиделку. Или вовсе её не видит. Скар не хочет даже думать над этим. Его их взаимоотношения не касаются.  Эи говорит об усталости. Собирается ложиться спать. Сиделка поднялась, чтобы проводить женщину до постели.  — С наступающим, — сухо выдал Райдэн, глядя куда-то в темноту в окне.  Эи обернулась, но взгляд сына поймать не смогла. Затем улыбнулась, когда её лицо скрыла тень коридора. Пара минут тишины, и вернулась сиделка, чтобы прибраться.  — Не чокнулась? — то ли насмехался, то ли действительно из искреннего беспокойства спросил Скар.  Девушка пожала плечами.  — Мэй.  — Что? Скар не решался озвучить то, во что сам отказывался верить.  — Знаешь, кто ты для неё? Мэй посмотрела на Скара. Молчит. Потому что знает. Райдэн закрыл глаза и допил кофе. Давится. Мэй не собирается занимать его место. Она просто выполняет свою работу. И Скар это знает.  — Прости, — произнесла девушка.  Скар так и не поймёт, за что именно Мэй извинилась. Перед уходом он лишь предупредил: — Не подыгрывай ей. Иначе обе мучаться будете.  Сказал так, будто сам не будет мучаться от терзающих душу фактов. Скар ушёл. Перед отъездом закурил напоследок и обнаружил, что до полуночи пятнадцать минут. Парень подавился дымом и пулей запрыгнул в машину. 

***

Кадзуха нервно поглядывал на часы. Скара долго нет. Скоро полночь. Стоило подумать об этом, как входная дверь хлопнула. Осталось пять минут. Скар со скоростью света сначала в ванной вымыл руки, потом переоделся в спальне, следом на кухне открыл шампанское и разлил по бокалам, и в итоге также нервно, как Кадзуха, посмотрел на часы… две минуты. Да Райдэн ещё тот скорострел! Со спокойной душой он вручил Кадзухе бокал, и оба прошли в спальню. Из света только гирлянда, висящая по периметру комнаты. Встали напротив балкона. Скар выдохнул, готовясь толкнуть пламенную речь.  — Кадзуха.  Кадзуха поднимает глаза на супруга. Тот краснеет, продолжая крутить в руке бокал.  — Мы четвёртый год знакомы. Я ни капли не жалею, что познакомился с тобой… пусть и не при самых позитивных обстоятельствах… сейчас не об этом. Мы пережили вроде не так уж много, но что имеем, то имеем, — усмехнулся Скар. И внезапно вздохнул обречённо. —Твою мать, я мысли формулировать не могу… Кадзуха коснулся его пальцев своими. Накатившая на Скара паника отступила.  — Ты многое значишь для меня, — выпаливает Райдэн, словно боялся произносить нечто подобное. — Кадзуха, я очень много хочу тебе сказать… — Погоди, — прерывает его речи Каэдэхара. Пальцы не отпускает, наоборот сжимает крепче, чтоб Скар не нервничал. — Я разделяю всё то, что ты сказал, и хочу прямо сейчас кое-что сказать, чтобы ты подхватил.  Райдэн поднял голову, чтобы посмотреть на супруга.  — Позволишь? Кивок.  Эти две минуты тянутся вечность. Может, оно и к лучшему. Кадзуха подошёл к Скару очень близко, вплотную, и прошептал всего одно слово: — Спасибо.  Скар в недоумении. Свободной рукой обнимает парня за талию.  — За что? Кадзуха не успел ответить, поскольку был прерван салютом за окном. А после они раздались по всему городу в огромном количестве. Часы бьют полночь. Сердца пропускают удары в такт стрелкам. Кадзуха договаривает: — За то, что есть. За всё.  Скар задумался. В этой простой фразе действительно можно уместить всё, что сам промямлить не сможет. И он подхватывает, как и предложил Каэдэхара.  — И тебе. Спасибо за всё. Солнце.  У Кадзухи ёкнуло сердце. Скар поднял свой бокал.  — Тогда с Новым Годом? — Получается. Стук стекла о стекло. Делают пару глотков. Вернее, Кадзуха, уже не так морщась от вкуса алкоголя, делает их. Райдэн осушил бокал залпом. Внезапно лбы соприкасаются друг с другом. Скар стискивает супруга одной рукой в объятиях невероятно крепко.  — Кадзуха.  Голос тонет в тишине спальни и шуме салютов, как и следующее произнесённое слово. — Что-что? — передразнил Кадзуха. Скар заворчал. Глухим решил притвориться? Но всё равно вкрадчиво, только для Кадзухи повторил: — Люблю.  Ещё одна альтернатива «Спасибо за всё». Теперь подхватил Кадзуха.  — Люблю, Скар. Безумно.  О фальши даже мыслей не возникает — всё по-настоящему. Эмоции настоящие, чувства настоящие. Они настоящие.  Скар целует. Пальцы с особой осторожностью берут за щёки. Кадзуха невинно укусил мужа за нижнюю губу, добавив поцелую яркости. Но продолжили так же невинно и нежно, как начали. Кадзуха положил руку на шею Скара, медленно перемещая на затылок.  — Солнце, — прошептал Райдэн.  Кадзуха обошёлся мычанием.  Скар без лишних слов крепко обнял мужа за шею. Каэдэхара обнял в ответ, не думая. Скар утыкается лицом в шею — Кадзуха ощущает на коже горячую влагу. Слышит тихое шмыгание. Кадзуха тоже позволяет себе такую слабость ещё раз, прижимаясь губами к голове мужа. Ничего больше не существует. Лишь тишина, огни ночного города и… они.  Влюблённые и счастливые.