Мы не умеем улыбаться

Утро выдалось солнечным. Скар по-обыкновению проснулся рано, буквально с первыми лучами солнца, и по-обыкновению на него накатила беспросветная грусть. Вторая половина постели месяц как пустует — Кадзуха с концами поселился в онкологическом отделении больницы. Это отделение можно сравнить с тюрьмой: ты вроде как встал на ноги, получил справку, а через неделю загремел снова. Люди с онкологией живут в больницах месяцами, а то и годами. Скар с неким уколом совести принял данную мысль. Главное, что имеет возможность навещать мужа каждый день. Он потянулся и босыми ногами зашагал на первый этаж дома, чтобы покормить кота. Мика, уловив знакомую поступь, спрыгнул с барного стула и важной, ленивой, хромой походкой двинулся к хозяину. Скар улыбнулся, когда заметил огромный комок рыжей шерсти и ласки. А после улыбка стала грустной. Мика уже еле ходит в силу достаточно почтенного возраста. Мужчина вздохнул, поставив две миски — с кормом и прохладной водой — на пол. Кот принялся неспешно лакомиться. Райдэн сел на пол, принимаясь устало гладить кота. Только на вспотевшей ладони остались клочья рыжей шерсти. Мысленно плюнул. Мика неприлично сильно линяет. Нужно вычесать его и помыть. Водные процедуры коту всегда легко давались, потому хозяева ни капли не утомлялись при купании. С возрастом что Мика, что оба его хозяина потеряли былую резвость. Мика больше не прыгает по дому в попытках поймать солнечного зайчика, предпочитая лежать с хозяевами на диване и мурчать. Ну, сейчас с одним из хозяев. Скар же перестал гулять по узким улочкам городка, даже на море не выбирается, которое буквально в километре от дома находится — предпочитает сидеть на веранде и перечитывать за Кадзуху его книги. Кадзухе в последнее время не до них. Честно, ему даже не до общения с супругом… но превозмогает любую боль, потому что Скар сам не в лучшем моральном состоянии из-за здоровья Каэдэхары. Им нужна, им необходима компания друг друга. Райдэн отметил время. Слишком рано. Принимает решение причесать кота и убраться в доме. А, и самому нужно умыться.  Дом оснащен растениями на любой вкус и цвет: цветы, кактусы, даже какие-то ягоды, посаженные Кадзухой… за всем этим полностью следил Скар. Поливает, удобряет, протирает большие листья от пыли. Больше всего цветов находилось в спальне. Кадзуха вдруг решил, что с кучей цветов в комнате будет больше кислорода, и будет лучше спаться. И, чёрт, он правда стал высыпаться… Скар забавы ради предложил заставить дом растениями: муж согласился, но вся забота о них легла на плечи самого Скара. А ещё с кучей растений дом не выглядит слишком пустым. Сам по себе он действительно маленький: кухня с гостиной, туалет, ванная, спальня на втором этаже да кладовка. Иллюзию большого пространства создавали разве что веранда и задний дворик. И то снаружи. Внутри скромно, но уютно.  Скар с радостью и грустью вспоминает, как находился в доме только с Кадзухой: как вместе готовили, убирались, играли с котом. С радостью, потому что это правда светлые моменты жизни, которые хочется вспоминать и вспоминать. С грустью, потому что реальность в разы суровее. Объективно без Кадзухи делать нечего. Рядом с ним хоть как-то себя занять можно… а сейчас одна уборка да работа. За столько лет совместной жизни вошло в привычку замечать даже незначительный непорядок. Смотря на одинокую не вымытую тарелку, по спине каждый раз пробегает холодок, а в голове крутится мысль, что сейчас из-за угла появится Кадзуха и неприлично холодным голосом спросит «Почему посуда не помыта?»… Скар уже на рефлексе каждый раз подлетает к раковине, чтобы избавиться от причины недовольства мужа. Даже если тот давно не дома. Кадзуха приучил к порядку, значит нужно его поддерживать всегда. Скар безумно скучает и ему безумно одиноко. Кот уже не в том возрасте, чтобы беситься, к телефону Кадзуха всё реже подходит… Скар не устаёт каждый день ездить в одну и ту же больницу, как к себе домой, нет. Даже думать не смеет о подобном. В нынешних реалиях это единственное развлечение за пределами дома. А работа? А работает тоже дома — мужа оставлять без присмотра не хотелось.  Сегодня время было убито бесцельным смотром потолка. О нужном времени оповестил будильник. Райдэн торпедой подскочил с кровати и принялся собираться. Кот замяукал, когда заметил суетящегося хозяина, бегавшего по всему дому — животное понимает, что хозяин поедет к ещё одному хозяину, которого так не хватает двоим. Мике грустно. Он путается под ногами Скара, ластясь к ним, а тот едва не наступил на рыжее чудо, за что ругал себя. Мика хочет увидеть Кадзуху. Но не может. Зато Кадзуха постоянно смотрит на фотографии котика. Мика по-прежнему негодовал, плакал. Скар, обувшись, замер. Достал телефон. Открыл фотографию мужа. Показал коту. Тот положил лапу на экран и принял попытку облизать Каэдэхару. Райдэн хихикнул, убирая гаджет. Почесал кота за ухом.  — Скоро будет дома, — лицо озарила улыбка лишь на пару секунд.  Скар в это «скоро» верил с огромным трудом, оттого и паршиво на душе. 

***

— Что, простите? Райдэн с дёргающимся глазом смотрел на невозмутимое лицо медсестры.  — Я не могу Вас пустить, — повторила женщина. — Состояние Вашего мужа сильно ухудшилось. Ему требуется покой.  — Какого чёрта? — Прошу Вас, не ругайтесь.  — Я не могу увидеть близкого человека? — на лице заиграли желваки, а поперёк горла встал ком.  — Я объяснила Вам ситуацию.  Скар закрывает глаза, закипая от злости.  — Пусть он даст добро. Желание пациента — закон, не так ли? Разумеется в этой поговорке заменено одно слово. Медсестра вздыхает. С одной стороны будет выговор от руководства, а с другой… не все люди так заботятся о своих больных близких. Этот мужчина приходит каждый день и сидит до победного, до конца часов посещения. Женщина решила проявить милосердие, потому что человеку напротив нужно увидеть пациента этой больницы. И просит ждать. Скар почувствовал несусветное облегчение. Он увидит Кадзуху. Даже если видел сутки назад. Но это неприлично большой промежуток времени.  Когда же Скара наконец пропустили, он минуты две не решался зайти в палату, как делал часто. Боялся увидеть совсем зачахшего мужа. Было не то, что неприятно, а именно больно смотреть на тёмные круги под красными глазами, на обколотые капельницами руки, на полысевшую от химиотерапии голову. Кадзуха с каждой встречей выглядел бледнее, а от шикарных волос почти ничего не осталось. Райдэн прижимает ладонь к груди в надежде утихомирить бешено бьющееся сердце. И в итоге заходит в палату, тихо закрывая за собой дверь.  Кадзуха тыкнул на экран телефона, чтобы отметить время. И вскинул брови в неподдельном удивлении.  — В твоём графике визиты ко мне расписаны поминутно? Серьёзно? Скар ощутил дрожь по всему телу, когда услышал сиплый голос мужа. Пожимая плечами, медленно сокращает расстояние от двери до койки.  — Особо не замечал.  — Ты каждый день приходишь в одинаковое время.  — В таком случае по непредвиденным обстоятельствам мог задержаться. Или вовсе не прийти.  Кадзуха трижды за день неподдельно удивился.  — Беспредел! Пускать не хотели! — муж всплеснул руками, шурша небольшим пакетом.  — Вот почему меня спрашивали. Я сильно удивился.  Скар сглотнул. Нужных слов не находилось. Потому тихо спросил банальное: — Тебе правда хуже? Кадзуха поджал губы. Глупый вопрос, Райдэн это осознал. Кадзуха хрипел и едва рот размыкал. Скар постоял на месте ещё около минуты и сел на больничную койку. Муж осторожно сместился в сторону, шипя.  — Клубнику принёс, — говорит Скар и действительно ставит на тумбу спелые ягоды.  — Я апельсины не доел, — усмехнулся пациент.  — Фруктов много не бывает. Витаминов больше получишь.  Скар предпочёл не замечать того факта, что из десяти апельсинов девять остались нетронутыми. Хотя, чистить проблематично… о другом попросту думать не хотелось. Мужчина взял холодную, бледную ладонь в свои руки.  — Как дела? — прозвучал до безобразия банальный вопрос.  Кадзуха прикрыл глаза. Скар знает, что дела давно не очень. Но не опускает рук. Муж запоздало ответил: — Хреново. А у тебя? — Кот скучает.  Кадзуха куда больше побледнел — про кота слышать больно каждый раз.  — А у тебя как дела? Скар нежно гладил холодные пальцы мужа. Кадзуха другой рукой накрыл их некий замочек и тоже стал гладить. Скар нервничал.  — Скучаю, — на грани шёпота вымолвил он. — Я не могу спать один.  Каэдэхара тоже не мог. И тоже скучал.  Кадзуха спрашивал обо всём, даже самом банальном и незначительном. Было трудно говорить и поддерживать диалог, но он старался изо всех сил. Лишь бы не молчание. Сейчас оно как никогда пугает. А Райдэн испугался, что своими частыми и даже агрессивными касаниями протрёт в руках мужа дыры, поэтому переключился на чистку апельсина. Обсуждение стало вдруг очень бурным, что даже силы шутить и смеяться появились. А ещё Скар медленно, но верно избавлялся от апельсинов. Кадзуха в этом ему помог. Но титул «обжора» всё равно забрал Скар. Клубника же целиком и полностью досталась пациенту.  — Могу кое-что сделать? — спросил Райдэн.  — Рискни.  Скар снял куртку, повесил на спинку стула. Снял обувь. И осторожно прилёг рядом с Кадзухой. Губы тронула улыбка. Муж обнял, Кадзуха запустил пальцы в тёмные волосы. Обладатель этих волос прошептал: — Я люблю тебя, Кадзуха.  Было в этих словах столько нежности и тепла, что Скар после сказанного собой зажмурился и крепче стиснул больного в объятиях. Каэдэхара едва ощутимо целует в макушку.  — И я тебя.  — Что ты? — Люблю, Скар.  Домой не хотелось возвращаться без Кадзухи. Не хотелось смотреть на грустного кота, слышать тишину дому, засыпать и просыпаться одному. Если раньше Кадзуха имел возможность уходить из больницы на пару дней домой… то теперь это по-настоящему опасно. Скар — не врач и в случае неприятного перформанса ничего, кроме искусственного дыхания сделать не сможет. Но даже в этом, честно говоря, не уверен… Когда время посещения подходит к концу, Скар уходит, а по пути домой прокручивает в голове всё, что произошло с ним и Кадзухой за последнее время.  Семь лет прошло, как они начали новую жизнь. А в сумме двенадцать лет счастливого брака. Да, действительно счастливого, хоть Кадзуха долго не показывал эмоций, а Скар боялся открыться. Но оба побороли себя, построили здоровые отношения и семью. Скар хорошо помнит день, как они только прилетели. Кадзуха весь сиял от количества света и тепла. Скар тоже. Помнит, как заехали в новый дом, как он пару месяцев пустовал, но с каждым днём появлялось больше элементов декора, создающих уют. Помнит, как Мика носился, исследуя новую территорию. Помнит первый выход к морю, как ходили по горячему песку, как обрызгивали друг друга солёной водой, как солнце ласкало кожу. Помнит, как впервые «сгорели» и неделю обмазывались всеми возможными кремами от солнечных ожогов. Помнит бессонные ночи, жаркие. Всё помнит. В мельчайших деталях помнит. Как и Кадзуха. Он с невероятным трепетом просматривает в телефоне фотографии с моря, с узких улочек, фотографии утренних и вечерних пейзажей пока лежит под капельницами. И каждый раз хочется кричать от невыносимой боли. Муж говорил, что скоро всё наладится. «Скоро» — понятие весьма неопределённое. Каэдэхара в него не верил. Но не знал, что Скар тоже. Потому утешали друг друга, хоть и надежда давно стала для них ложной. Пока была возможность, оба наслаждались размеренной жизнью. И ни о чём не жалели. Кадзухе будто дышать стало легче в новой для себя стране, в каком-то новом мире. Болезни на время ушли в ремиссию. Кадзуха помнит слова врача о том, что больше трёх лет не проживет и, когда прошёл четвёртый, признался в этом Скару. Муж был вне себя от радости. Они действительно выкарабкались. Почти. На тот момент опухоль была по-прежнему неоперабельной. Но Кадзуха хотя бы на живого человека стал похож.  Работали оба удалённо. Так было проще. Когда кот подрос, стали выпускать его на задний двор бегать и не ленились уж слишком часто купать. Совместные домашние дела всегда доставляли удовольствие, будь то генеральная уборка или то же купание Мики.  Скар звал Кадзуху солнцем и порой боялся, что забудет его имя. Но Кадзухе нравилось, как и Скару то, когда его звали милым. Эти прозвища имели огромное значение для двоих, были изюминкой. Райдэн трепетал, когда по дому разносилось «Милый то, милый это» ровно как и муж, когда слышал родное «Солнце, как ты? Солнце, нужно что-нибудь?». Скар всегда справлялся о самочувствии Каэдэхары, даже когда не было повода для беспокойства. И Кадзуха в стороне не оставался.  Скару нравилось лежать подле мужа на диване, пока тот смотрел очередной сериал. Каждый раз уверял, что это неинтересно и совершенно не затягивает. И каждый раз против воли начинал смотреть вместе с ним, потому что затянуло, волновало дальнейшее развитие событий на экране. Скару нравилось сидеть рядом с Кадзухой на веранде и смотреть на море, потягивая горячий кофе, пока Кадзуха читает новую книгу. Скар заглядывался на мужа. Потом опускал глаза в книгу. И через время начинал возмущаться, ведь не успел он дочитать, а Кадзуха уже перевернул страницу! И супруг начинал читать вслух, а Райдэн медленно клевал носом от успокаивающего голоса. Кадзухе нравилось лежать рядом с мужем в тишине, как и читать вслух. Нравилось тискать вместе кота. Нравился каждый миг, проведённый рядом с любимыми.  Они каждый день старались звонить своим близким, что остались в Японии. Хоть и через расстояние, но Кадзуха так или иначе снова сблизился с отцом, а также стал звонить Мари, чтобы поговорить лично с ней. Скар по-прежнему в натянутых отношениях с матерью, но кое-какое сближение всё же появилось. Ещё порой звонил Мэй. Может, как и раньше, в качестве посредника, чтобы с Эи не говорить, а может правда интерес появился. Кадзуха верил в лучшее. Оба часто звонили Люмин и Тарталье по видеосвязи, чтобы показать кота. Странно, но Тарт больше не раздражал Кадзуху. Может, потому что находился далеко, а может сам Кадзуха менялся.  Последний год выдался тяжёлым. Физически — для Кадзухи, морально — для Скара. Состояние Каэдэхары ухудшилось. Началась нескончаемая беготня от дома до больницы. Времени на себя не оставалось. Кадзухе рекомендовали, даже настаивали лечь в больницу, чтобы и себя, и мужа от лишних хлопот избавить. Решение было единогласным: ляжет. Тогда Кадзуха ночевал дома только по выходным, словно школьник после трудной рабочей недели приезжал в деревню к бабушке. Ему становилось хуже. Больницу более не покидал. Скар тосковал и винил себя в том, что ничего не может сделать. А муж наоборот винил себя — поздно спохватился. До этого было плевать, как скоро подохнет, ведь смысла жизни не видел. А потом влюбился. Искренне и беспамятно. И в этот раз сделал действительно правильной выбор. Но уже было поздно спасать себя. А может и нет. Если бы была возможность, Кадзуха непременно вернулся бы в прошлое и занялся лечением сразу после оглашения диагноза. Нет, травмирующих событий предотвращать не станет, иначе не встретил бы Скара. Ошибок не делает только глупый, на них нужно учиться. Как на своих, так и на чужих. А сейчас Кадзуха и Скар могут только мечтать о волшебном исцелении. 

***

Дни перетекали в недели. Райдэн жил в замкнутом круге, проживал день сурка. Каждый похож на предыдущий. Каждая мысль посвящена одному человеку. Скара тошнило от вида белоснежных стен и едкого запаха стерильной чистоты, но он продолжал ходить к мужу. А иначе как? Просто бросит всё? Предаст доверие Кадзухи? Предаст себя? Увы, Скар никогда не отступает на полпути. Тем более сейчас, когда каждая минута на счету.  Сегодня Скар стоял у двери палаты дольше обычного. Во рту пересохло, ладони вспотели. Нужные слова не подбирались. Он зашёл только потому, что случайно дёрнул ручку. Кадзуха перевёл взгляд на резко открывшуюся дверь. И усмехнулся.  — Опять вовремя.  Скар попытался выдавить на лице улыбку, но вышла какая-то гримаса психа. Муж внимания не обратил. Скар путался в собственных ногах, боясь споткнуться. Стук сердца отчётливо слышен в тишине палаты. — Как ты? — первым начал Кадзуха, тут же заходясь в кашле.  — Нормально.  Голос мужа звучал неестественно, как у робота. И дрожал. Будто в его горле огромной ком застрял, что не позволял говорить. Скар даже выглядит бледнее и нервнее обычного. Кадзуха узнал, всё ли в порядке — муж заверил, что беспокоиться не о чем.  — Отвратительно спал, — добавил он тише. Кадзуха мог только посочувствовать. — Ты как? — Я… Очередной приступ кашля, что обжигал лёгкие с горлом. Райдэн молниеносно подал салфетку с тумбы. Кадзуха прижимает её к губам. Но даже так супруг увидел кровь. Много крови. Голова закружилась. Подступила тошнота. Но Скар изо всех сил держал лицо.  Когда Кадзуха откашлялся, они просто молчали. Райдэн скрючился на стуле, прижимая холодную ладонь мужа к губам. Под рёбрами что-то колит, будто ножами тычут. В голове только спутанные прутья из мыслей. Ничего конкретного. Губы дрожат. Нога нервно стучит по полу. Тишину нарушил неприлично хриплый голос Кадзухи.  — Скар.  Он медленно поднял голову, но сил уже не осталось смотреть на осунувшееся лицо. Но смотрел. Потому что надо. Потому что хочет. — Спасибо.  — За что? — одними губами вымолвил Скар.  — За всё.  Тело покрылось мурашками. За шиворот потёк холодный пот. Рука мужа осторожно выскользнула из мокрых ладоней. Кадзуха с огромными усилиями поднимается со скрипящей койки. Тянет руки к шее Скара. И крепко обнимает. Райдэн сначала робко, боясь навредить, обнимает спину Кадзухи, а через секунду перестаёт сдерживаться. Муж тоже обнял крепче. Скар прячет лицо в его плече, ладонь прижимает к затылку. Влажного виска коснулись сухие губы. Кадзуха долго и много целует, теряясь ослабшими пальцами в тёмных волосах. Скар боялся отпустить. Скар боялся возвращаться домой. Скар боялся смотреть в потухшие глаза и увидеть в них кровавое озеро боли. Невыносимой, пожирающей изнутри. А он увидит. Непременно. Кадзуха невесомо касается щёк Скара, а после его покусанных губ.  — Я люблю тебя, — прошептал Кадзуха.  Райдэн ничего не смог сказать. Кадзуха и не настаивал. Лишь искренне улыбнулся. Теперь он делал это совсем легко, будто всегда ходил с натянутой до ушей улыбкой, но никак не с кислой миной. Скар последовал его примеру. Больно. Душевно больно. И физически немного. Скар накрыл его ладони своими. Слёзы только сейчас соизволили выйти наружу. Кадзуха осторожно стёр их. Поцелуй. Солёный, металлический, горький, влюблённый. Последний. Они долго сидели в объятиях друг друга. Только рядом с Каэдэхарой Скара не пугала тишина. Так и Кадзуха не боялся молчать.  Тревога внутри Скара решила понизить планку. Уложил Кадзуху обратно на спину, хотя понимает, что кости давно устали находиться в одном положении изо дня в день. А вставать неприятно — голова кружится. Они тихо говорили ни о чём. Но улыбались. Кадзуха спросил о коте. Скар минуту молчал.  — Скар? — А? — Мика в порядке? — Извини, не расслышал…— нервный смешок сорвался с губ. — Да. В порядке. Кадзуха всматривался в задумчивое лицо мужа. В связи с последними событиями это стало обычным явлением, но что-то всё же насторожило. Только что — Кадзуха не мог понять.  Время утекало сквозь пальцы. Скару нужно уходить. От этих мыслей голова пошла кругом. В глазах на секунду потемнело. Райдэн зажмурился. Даже какие-либо звуки перестали существовать. А когда мир вновь стал реален, Кадзуха закашлялся. Скар вздрогнул, как делал теперь часто, слыша кашель мужа.  Только сейчас он не кашлял.  Он задыхался.  — Кадзуха? Кадзухе раздирает горло жгучей болью. К этому добавилась адская боль в груди. Лёгкие будто разрезают. Кадзуха на миг перестаёт дышать, потом пожар в груди, снова резкий удар по лёгким и дыхание опять спирает. И так по кругу. Имя Скара он так и не смог произнести, потому что к горлу мерзким сгустком прилипла гнойная кровь.  — Кадзуха! Скар ринулся прочь из палаты за медсестрой, врачом, да за кем угодно! По больничному коридору в суете засеменил персонал. Скар больше ничего не мог сделать. Даже искусственное дыхание не поможет. Даже если молитву прочитает, даже если не одну — не поможет. Он застыл у палаты, в которую его уже не пустили.