Стеклянный змей и темная лошадь. Часть 27 и далее

С тех пор, как он освободился от ужасного влияния Геллерта Гриндевальда, все пошло по плану. Немецкий волшебник получил отпор и был вынужден покинуть Британские острова мирно и с пустыми руками, со своей ужасной идеологией, волочащейся за ним по пятам, и поджав хвост. Хотя он ненадолго отчаялся и возобновил как безумную погоню за мифическими Дарами Смерти: Бузинной палочкой, Воскрешающим камнем и Плащом-невидимкой - так и усилия по сбору последователей: всех, от недовольных чистокровных ведьм и волшебников до Темных Существ всех мастей. Почти сразу же, но, в конце концов, это ничего не значило. Не настолько, насколько он был заинтересован Войска Темного Лорда медленно, но неуклонно прорывались через континентальную Европу. Медленно приближаясь к Британским островам, словно облако ядовитых миазмов. Началась подготовка к уничтожению. Все как и планировалось. Теперь он был готов противостоять своему бывшему другу, как и делал это раньше. Он знал, что будет тем, кто победит. Он отбросит Темного Лорда, как Союзные Войска, несомненно, отбросят Третий Рейх, который он использовал для прикрытия. Он примет участие в суде и позаботится о том, чтобы Геллерт Гриндевальд был справедливо признан виновным во всех преступлениях, которые он совершил, и ему не позволят совершить те, которые он только планировал. И он будет молить о пощаде вместо смерти; вместо заточения в ужасной тюрьме, которую сам «Темный Лорд» построил для врагов, которых он не соизволил убить: Нурменгард. Из-за его силы, из-за его милосердия, из-за того, что он спас их народ — если не весь мир — от господства тирана, его, Альбуса Дамблдора, провозгласят героем. И он будет на шаг ближе к своей цели. Но гарантировать, что ему не будут мешать другие, чтобы то, что было действительно лучшим для мира, в котором они жили, не оспаривалось теми, кто не понимал - не мог видеть истину, которую мог видеть он: что две половины целого принадлежат друг другу; будут процветать вместе или умрут одновременно — поражения от одного Темного Лорда будет недостаточно. Ему нужно было два. Но он, Альбус Дамблдор, не был дураком, и он знал, что такие вещи не происходят так же немедленно, как требовали его планы на мир, и маггловские и магические. По крайней мере, не естественно. Не органично. У него не было ни времени, ни терпения ждать десятилетия, а вполне возможно, и столетия, которые потребуются для рождения еще одного Темного Лорда чисто по стечению обстоятельств. Поэтому он взял на себя задачу выковать его. Это было за двадцать лет до того дня, когда он покинул свой кабинет в школе чародейства и волшебства Хогвартс, чтобы нанести визит в Лондон и вручить письмо о зачислении ребенку-сироте. В тот момент, когда он заговорил с Коул о мальчике, он начал обдумывать свои перспективы. В тот момент, когда он увидел самого молодого Волшебника, он понял, что тот идеален. Выглядя таким же изношенным и разбитым, как мебель тесной и пыльной комнаты, в которой они находились, он взгромоздился на край койки, которая больше напоминала кушетку из морга, чем что-либо пригодное для сна. Странно хрупкий, как фарфоровая кукла, поставленная на высокую полку и оставленная собирать пыль и паутину. Его глаза были большие и темные, цвета сажи - смесь галенита и сапфира, миндалевидной формы и обрамлены длинными ресницами. Его лицо было ангелоподобным, выраженные кости скул — гораздо ярче, чем должны были быть у ребенка его возраста — заостряли лицо, которое станет скульптурным и красивым, когда он вырастет. Кожа как алебастр, граничащая с желтоватым оттенком, и волосы аккуратно собранные в гнездо темных блестящих локонов. Он говорил с таким словарным запасом и холодом, которых не должно было быть ни у одного ребенка, и относился к окружающим с черствой апатией психопата. Когда он уходил, сирота сказал ему, что может говорить со змеями. Так мальчик непреднамеренно решил свою судьбу. Том Марволо Реддл будет принесён в жертву на алтарь за Высшей Благо. И с этого момента все пошло лучше, чем Альбус когда-либо мог надеяться. Его распределили на Слизерин, где его подержанные вещи и маггловская фамилия сделали его изгоем; Дом, который ученики трех других не тронут и десятифутовым столбом. Он занял позицию против мальчика, спровоцировав Львиный Дом присоединиться к слизеринским сверстникам Тома съесть его заживо, и разжег скрытую ненависть ко всему немагическому еще больше, пока угли горького гнева не стлели под бледной кожей мальчика, выжидая подходящего момента, чтобы взорваться ненасытным адом ненависти ко всем и всему вокруг него и сжечь весь мир дотла. Когда он уехал на экспрессе на пороге первого года обучения, на грани слез, сдерживаемый только истлевшими остатками своей гордости, Альбус почувствовал себя уверенным в прогрессе, который был достигнут на пути к его будущим целям. Но летом что-то пошло не так. Чтобы его планы увенчались успехом, мальчику было крайне важно быть отрезанным от любой сети поддержки до тех пор, пока его способность общаться с другими не будет уничтожена. Ему нельзя было разрешать иметь друзей. Не говоря уже о семье. Он ожидал, что из-за его возраста и готовности мисс Коул причинить ему боль, как дьявола, шансов на усыновление у него не было. Тем не менее Том вернулся на второй год обучения счастливым и одетым в такую ​​же красивую школьную мантию, как и дети старейших чистокровных семей, и с перстнем наследника на руке. А Гарри, попавший в Слизерин из-за какого-то недоразумения в распределении по комнатам, которого он не понимал, был поселен с Томом в одной комнате. Несмотря на неоднократные предупреждения об обратном, добросердечный дурачок решил, что его цель и единственное истинное желание - подружиться с подростающим Темным Лордом. Поначалу Альбус просто предполагал — надеялся, — что Том просто воспользовался своим интеллектом, чтобы покинуть приют в какой-то момент за прошедшие месяцы и претендовать на наследство, оставленное ему его матерью, возможно, найдя забытое хранилище глубоко в сейфах Гринготтса, в котором все еще были родовые деньги, и что больше ничего не произошло. Что его планы по-прежнему, в конечном счете, бескомпромиссны, поскольку все вернется на круги своя, как только Гарри будет укушен за доставленные неприятности. Но вот в первый же день пришла утренняя почта, и среди птичьего вихря оказалась полосатая неясыть с письмом для Тома. И она продолжала возвращаться. Каждый день. С другим письмом и, часто, с небольшими посылками. Мальчик каким-то образом был усыновлен! И вот так, все потому, что он не считал необходимым принять меры предосторожности против такого, все его успехи, все его планы превратились в соляные столбы. Но его нельзя было спасти. Еще нет. Он все еще мог вернуть все на круги своя, хотя бы с помощью мер, которые можно было бы классифицировать никак по-иному, как радикальные. Сначала ему нужно было узнать, была ли семья, усыновившая Тома, маггловской или волшебной, и какие именно наследства проклятый ребенок мог получить в результате такого процесса, который потенциально мог усложнить ситуацию. В ту субботу ему предстояло сделать две остановки, первая из которых была в банке Гринготтс. Косой переулок был таким же шумным и многолюдным, как и всегда, и, хотя ему оказали любезность несколькими вежливыми приветствиями, никто в тот день не обратил на него особого внимания. Это вполне устраивало его. Никто никогда не знал, попытается ли кто-нибудь копаться в прошлом Тома в какой-то момент в отдаленном будущем, и как далеко они могут вернуться. Не годится, чтобы на него падали какие-либо тени подозрения. Гринготтс возвышался над остальными зданиями Аллеи, внушительным сооружением, полностью построенным из белого мрамора. Стражники у входа бросили на него суровые взгляды и крепче сжали копья; это было странное поведение, но он не обращал на это особого внимания. После терпеливого ожидания в очереди и информирования гоблина за столом о том, почему он здесь, его тут же отвели в личный кабинет гоблина по имени Баргаст. Особенно уродливое даже для гоблина существо с желтоватым лицом смотрело на него с почти смирением; как будто он ожидал визита в какой-то момент. — Насколько я понимаю, Альбус Дамблдор, вы здесь по поводу молодого Тома Риддла? - Я. — сказал он, понимая, что любая попытка придать своему обычному близкому по духу фасаду здесь будет бесплодной. — Я хотел бы узнать о его наследстве. — Вы состоите в кровном родстве с юным мистером Риддлом? - Нет. — Тогда я не могу предоставить вам эту информацию. Согласно трактату XVIII Закона о гоблинах, только сам Лорд или Наследник или их прямые кровные родственники имеют право на полное раскрытие наследства и титулов банком Гринготтс. - Молодой мистер Риддл — сирота. Я его Волшебный… - Закон есть закон. И если вы действительно его «волшебный опекун», — самодовольство в его тоне заставило его подумать, что приземистое маленькое существо знало что-то, чего не знал он, и был очень удивлен этим фактом, — тогда я предлагаю вам попытаться незаконно разузнать подобную информацию из бюро переписи и регистрации Департамента магического правопорядка! Если на этом ваши дела здесь завершаются, Альбус Дамблдор, народ гоблинов желает вам приятного дня. Они никогда не были самыми покладистыми существами, даже среди Фей, но это было более чем странно. Внезависимости от этого он все равно планировал зайти в этот отдел министерства. Там не составит труда получить необходимую ему информацию. Тем не менее, с чувством резкой досады, он покинул банк и вместо этого отправился в Министерство Магии. Объяснив причину своего пребывания здесь и получив соответствующий значок посетителя, который он приколол к груди, Дамблдор проследовал на нужный этаж. С некоторым разочарованием он обнаружил, что за столом работает мужчина; получить информацию, которую он хотел, будет гораздо труднее. Независимо от того. Что за жизнь без случайных испытаний? - Чем я могу помочь вам сегодня? — спросил молодой человек за прилавком, не утруждая себя любезностями. Его голос был несколько напряженным. Он выглядел переутомленным. — Я пришел узнать, кто новая приемная семья некоего Тома Марволо Риддла, а также какие наследства он может иметь. Я и один из его учителей, и его магический опекун, и хочу убедиться, что он в надежных руках. - Том, Том Марволо? Дай мне минутку, пожалуйста. По какой-то забытой Мерлином причине картотеки, в которых мы храним записи, зачарованы против Призыва. - Ворча себе под нос о «бюрократии» и «черной работе, которая становится еще хуже из-за того, что приходится работать как маггл», мужчина прошаркал на задний двор. Через пятнадцать минут он вернулся без папки в руках. - Извините, сэр, но на документы, к которым вы хотите получить доступ, наложен запрет на разглашение этой информации. Мало того, его наследие — закрытое дело даже для Министерства; по какой-то причине я не могу понять, почему народ гоблинов в настоящее время скрывает это от публичных записей. - Конечно, вы можете мне рассказать что знаете? Это действительно из искренней заботы об одном из моих любимых учеников. - Он включил «добрую ауру» настолько, насколько это было возможно. Выражение лица Волшебника ясно говорило: «Мне недостаточно платят, чтобы заниматься этим дерьмом». — Ты можешь делать это по приказу самой маггловской Королевы или Мерлина, если уж на то пошло, но я все равно не смогу тебе ничего рассказать. Мне разрешено поделиться этой информацией только с его законным волшебным опекуном, и это не ты; Опекунство над Томом Марволо Риддлом перешло из рук в руки в последнюю неделю августа. Что? Это было невозможно! Он наложил на мальчика Кровавую Печать, запечатав его законную опеку под его именем, если только не вмешается кровная семья. И мать, и дедушка мальчика были мертвы. Его дядя был сумасшедшим, ненавидящим магглов, которого только что освободили, а затем снова отправили обратно в Азкабан, и он скорее задушил бы своего племянника до смерти, чем забрал бы его. Но, возможно, стоит посетить Морфина Гонта. По крайней мере, сумасшедший волшебник может знать о другом живом родственнике, который мог быть в здравом уме — и достаточно альтруистичным — чтобы принять Тома, несмотря на его кровь. В конце концов, сумасшедшие, как правило, не умеют держать язык за зубами. - Спасибо. Прошу прощения за потраченное вами время; Я не получил уведомления о смене его законной опеки и, следовательно, не знал, что это произошло. Единственным объяснением было то, что тот, кто пытался украсть мальчика у него, не хотел, чтобы он зацепился, пока не останется ничего, что он мог бы сделать, чтобы остановить их. Умный. Это почти сработало. Почти. К счастью, это была суббота, и у него не было уроков, которые ему нужно было вести. В противном случае ему пришлось бы оставить это дело гноящимся еще на день или больше; сколько бы времени ему ни понадобилось, чтобы добраться до другого отрезка времени, где он был свободен. Остров, на котором располагался Азкабан, можно было описать тремя вещами — холодом, тьмой и сыростью, — и даже авроры, стоявшие в караульном помещении, выглядели одинаково несчастными. — К здешним заключенным нечасто приходят гости, Альбус. — сказал один из них хриплым голосом. Он не был уверен, что видел аврора раньше, и не мог назвать имя в лицо. - Почему ты здесь? - Я здесь, чтобы увидеть родственника моего любимого ученика. - сказал он. — Я хотел бы узнать от самого этого человека, почему он почувствовал необходимость напасть на своего племянника. Это будет краткий визит, и я вполне способен вызвать Патронуса. Вы случайно не сможете позвать аврора? Другой мужчина мгновение смотрел на него, прежде чем проворчать: - Аврор Праудфут». Вероятно, из-за постоянно разбивающихся волн, Волшебник средних лет, которому было поручено быть его проводником, был очень похож на утонувшую крысу. - Прошу за мной. Патронусы стояли на страже возле будки охраны, словно сияющие часовые, своим теплом и светом отражая холод дементора, но ничего не делая против ветра и брызг. Серебряный горный лев крался к ним, когда они направлялись к тени надвигающейся тюрьмы, держась по пятам за аврором Праудфутом. Феникс, вызванный его собственной палочкой, был в три раза ярче огромного кота и отбрасывал дементоров даже с высоты в пару сотен футов над ними. На нижних уровнях Азкабана содержались наименее серьезные преступники; чем выше этаж, тем хуже становятся преступники. Морфина Гонта держали на пятом этаже, растрепанного, как всегда, сидящего на полу в дальнем углу комнаты. Дамблдор понятия не имел, как он мог что-то увидеть, если на его глазах висела завеса заросших мхом спутанных волос, но он повернул голову в их сторону при приближении света Патронуса. - Чего вы, грязнокровки, хотите? Магглолюбивые предатели крови, все вы! Приятно. - Здравствуйте, Морфин. Меня зовут Альбус Дамблдор, и я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о вашем племяннике. - А как же полукровка? Этот грязный подонок прислал тебя сюда, ты, магглолюбивый идиот? Реддл ничего не смог сделать, кроме как быть сбитым собственной чертовой лошадью, поэтому он послал вас сделать за него грязную работу; отличный вкус у моей сестры-шлюшки, не так ли?» — проворчал он. — Достаточно того, что вы позволяете полукровкам жить. Теперь ты тоже отдаешь их магглам? - Ваш племянник был… с Томом-старшим? - Ты, черт возьми, прав! Полукровка похож на своего никчемного отца в миниатюре; Риддл прошел мимо дома, как будто он был его владельцем, как будто он был членом королевской семьи, но я поправил его. Если бы эти авроры не появились, в нашем мире стало бы на одного полукровку меньше. Его отец. Родственник Тома, который до сих пор так ловко избегал его внимания, который был так близок к тому, чтобы полностью разрушить его планы, был его отцом. Мужчина, который был приворожен и изнасилован Меропой Гонт, впоследствии был травмирован и сломлен. Последний человек, о котором он когда-либо мог подумать, вспомнил о мальчике. Том Риддл-старший. Маггл. — Спасибо, Морфин. Вы дали мне всю необходимую информацию. - Он повернулся к аврору и сказал любезно. - Я здесь закончил. Все будет хорошо. Подача жалобы на прецедент, созданный регистрацией маггла в качестве законного опекуна волшебного дитя, была простым средством, с помощью которого он мог вернуть законную опеку Тома на свое имя. Как только это будет сделано, будет достаточно просто использовать эту силу, чтобы аннулировать усыновление и вернуть мальчика в приют Вула. И, возможно, просто на всякий случай и для предотвращения дальнейших осложнений, он мог бы использовать несколько заклинаний подчинени, чтобы настроить отца против сына. Это навсегда уничтожит способность мальчика доверять. Убедится, что он питает ненависть к магглам, которую невозможно вылечить. Тогда его действительно не спасти. Но прежде чем что-то сделать, Альбусу нужно было точно знать, с чем он столкнулся. Том Риддл-старший был на данный момент неизвестным элементом, и его тщательно продуманные планы не могли мириться с такими вещами. К счастью для него, приближающийся праздник предоставил ему прекрасную возможность сделать именно это. Директор Диппет был бы более чем рад записать его в качестве добровольца, который отвезет мальчика домой.