Стеклянный змей и темная лошадь. Часть 27 и далее

      Гигантский кальмар щурился сквозь застекленную стену общей комнаты факультета Слизерин, одно из его массивных щупалец изящно рисовало те же узоры, что и кончики пальцев Гарри на прозрачном стекле. Снаружи биолюминесцентные дуги водорослей мягко покачивались взад и вперед в течении озера и заливали большую комнату слабым свечением, которое хорошо смешивалось с рассеянным светом полусгоревших поленьев, потрескивавших под очагом камина. Далеко наверху, едва различимый с его положения, лежащего на спине на кожаной кушетке, он мог разглядеть поверхность озера, вздымающуюся под проливным дождем, омывавшим территорию замка большую часть дня.       Его первоначальные планы состояли в том, чтобы встретиться с Роном и остальными для участия в турнире по волшебным шахматам на просторной площадке, но это продлилось всего около часа, прежде чем разразился еще один шторм. Он не хотел, чтобы его втягивали в очередной бесконечный круг домашних заданий и учебники, а именно это поход в библиотеку с Гермионой и означал, так что их группа распалась и разошлась по своим общим комнатам.       Рон, Гермиона, Невилл и близнецы, которые присоединились к веселью, а не к составлению таблицы проклятий для защиты от темных искусств, вернулись в свою башню. Гарри вернулся в подземелья один.       Не в первый раз маленький ворон пожалел, что его не распределили на Гриффиндор, потому что, как минимум, тогда он мог бы быть со своими друзьями или, по крайней мере, ему было с кем поговорить. Он улыбнулся Кальмару, радуясь, что хоть массивный головоногий согласился провести с ним время.       Но все, конечно, когда-нибудь должно было закончиться, и примерно через час, когда он помогал ворону развлекаться, Гигантский кальмар взмахнул одной из своих рук, отталкиваясь от чего-то, что могло быть волной, и отлетел в мутную воду.       После того, как он уплыл, Гарри честно попытался продолжить поиски того, чем занять себя в водах озера, но в основном безуспешно, пока не увидел невероятно уродливое существо, прыгающее вверх и вниз по окраине светящейся подводной травы.       Он вроде как надеялся, что может увидеть одного из Мерфолков, которые, по слухам, населяют более глубокие участки Черного озера, если он будет смотреть в окно достаточно долго, но он полагал, что он не сможет выбирать в каком-либо реальном случае… И чем бы ни была эта уродливая штучка, она должна была сойти за компанию.       Сам он был похож на кальмара или, по крайней мере, на существо, родственное кальмару; ужасная сеть щупалец и острых плавников, его почти бесформенное тело увенчано набором изогнутых рогов и зубов, которые смотрелись как дом в пасти акулы. Его глаза были массивными выпуклыми и желтыми с перемычкой в ​​зрачках.       Оно не выглядело приятным существом для глаз, но внешний вид не всегда что-то значил. Может быть, это было приятно. Может быть, ему просто нужен был компаньон. Гарри постучал в окно, не резко — он не хотел спугнуть потенциального водного друга, — но достаточно громко, чтобы привлечь его внимание, и помахал рукой.       Существо налетело на него, как летучая мышь из ада, и попыталось откусить ему руку через стекло. Гарри вскрикнул от удивления и рухнул на спину с дивана.       — Нет, не дружелюбный. — пробормотал он, садясь и потирая затылок в том месте, где он ударился им об пол. — Совсем не дружелюбный.       — Конечно, он не может быть тебе другом, это Гринделоу, идиот! — Том стоял в нескольких шагах от него с сумкой под мышкой, вероятно, вернувшись с очередного занятия в библиотеке; общая комната в настоящее время пуста, но из-за Гарри старший мальчик явно не чувствовал необходимости немедленно удаляться в свою комнату. Гарри не слышал, как он вошел. — Хватит возиться с дикой живностью; ты не друид, и природа не хочет быть твоим чертовым другом!       Ясно, что что-то снова произошло. Ворон не мог не задаться вопросом, кто на этот раз был виноват.       — Я знаю, что «природа не хочет быть моим другом», и я также знаю, что не друид. Такая магия передается по наследству, и в моем роду нет никого, у кого была бы такая черта. — Он начал немного раздражаться. Гарри не хотел срываться на Тома, на старшего мальчика и так уже достаточно нападали, и он не хотел отступать еще дальше в попытке подружиться с ним, но было ли такое обращение с ним действительно оправданным? — Тебе действительно нужно быть таким резким со мной все время? Неужели вежливость требует слишком многого?       — Перестань болтать без умолку и вне очереди, да. Это слишком много, чтобы ты мог просить. Разве ты не помнишь условия моего разрешения тебе быть моим соседом по комнате?       Он раздраженно отлетел прочь, прежде чем Гарри успел ответить. Он рухнул обратно на диван с тяжелым вздохом и провел пальцами по своим и без того растрепанным волосам, сделав их еще более грязными, чем прежде.       «Что с ним не так? Как кто-то может быть таким… этим… аргх! Я не понимаю!»       Иметь дело с Томом Марволо Риддлом было хуже, чем иметь дело с Габриэлем, когда у него была апокалиптическая истерика! Гарри даже не думал, что такое вообще реально!       Издав еще один вздох, маленький ворон опустил руки на кожаный диван с глухим стуком. Ужина не будет еще два часа. Должен ли он пойти в совятню и пообщаться с Хедвигой? Стоило ли подниматься по открытой лестнице башни, промокнуть до костей и, возможно, заболеть опасным для жизни переохлаждением, которое отправило бы его на месяц в больницу Святого Мунго?       Возможно нет.       Пытаться поддержать содержательный разговор со своим уже явно взбудораженным соседом по комнате, за что ему потенциально могли откусить голову.       Еще раз, наверное, нет, но какого черта? Он не происходил из чисто гриффиндорской семьи просто так.       Воспользовавшись моментом, чтобы взять себя в руки, Гарри поднялся с дивана, на котором сидел, и направился вверх по лестнице в их комнату в общежитии. Кумаси натянул свое длинное тело между спицами изголовья кровати старшего мальчика, как гирлянду маггловских рождественских огней, его язык время от времени высовывался в поисках новых запахов. Том сидел, скрестив ноги, на своей кровати, откинувшись на подушки, перед ним лежало наполовину законченное эссе о спутниках Юпитера и Сатурна, а на коленях у него лежала прекрасно детализированная карта звездного неба. Он не поднял глаз, когда Гарри вошел в комнату, несомненно, удовлетворившись тем, что списал его со счетов как раздражителя, недостойного его внимания.       Маленький ворон пересек комнату и сел на свою кровать, подпрыгивая на пружинах и заставляя матрас под ним громко скрипеть и сдвигаться, пока он собирался с духом, чтобы сделать то, что собирался сделать. Раздраженный звуком, старший мальчик стрельнул в него пристальным взглядом.       — Итак, — сказал Гарри, теребя ногти, — октябрь, да? Было… дождливо.       Тишина.       — Ну, я полагаю, могло быть и хуже. — Он продолжил. — Может быть, двор уже совсем замерз.       — Какая часть моего нежелания разговаривать с тобой, заставляет тебя думать, что пара ног не пройдет сквозь твой крошечный толстый череп?       — Все части, видимо. — прошипел Том, макая перо в чернильницу рядом с собой.       — У тебя есть планы на Самайн? — Гарри надавил, заставляя себя не реагировать на парселтанг и не выдавать себя. — Моя семья обычно собирается вместе в нашем доме в Годриковой Впадине. Я уверен, что мои родители были бы совершенно счастливы позволить мне пригласить…       — Мне не нужно приглашение на какой-либо твой праздник, Поттер. — Его сосед по комнате сообщил ему довольно резко, добавив еще одну строчку к своему эссе искусным росчерком. — Я вернусь домой на Самайн, где вместе с отцом буду чтить Магию и старые традиции. Он сообщил мне в недавнем письме, отправленном совиной почтой, что выбрал Ритуал Уррама.       — Ритуал Уррама! — Гарри взвизгнул. — Но это же пограничная некромантия! Я знаю, что все Ритуалы одинаково запрещены, но, Геката, это Темная Магия!       Том фыркнул на это, его красивое лицо исказилось в усмешке, а затем он вернулся к написанию своего эссе. — Магия есть магия, Поттер. Магия Тьмы и Магия Света в равной степени способны к смерти и разрушению, и обе они существуют не просто так. Сказал он. — Баланс — это та самая ось, вокруг которой вращается вселенная. Без Света и Тьмы, Добра и Зла в равной мере все развалилось бы. Сказав это, я закончил разговор с тобой на последующую неделю. Запомни это.       — Отлично. — Гарри раздраженно фыркнул и повернулся на бок.       Повернувшись спиной к другому мальчику и устроившись на его мягком матрасе.       Если Том хотел быть конченым придурком, Гарри ему это позволит. Хотя он должен был признать, что был более чем немного разочарован. Он и Том — оба были змееустами, хотя другой мальчик не знал об этом маленьком факте, и оба были очень изолированы внутри Слизеринского факультета. Все, что у них было, это они друг друга.       Он надеялся, что они могут стать друзьями, но, несмотря на свое упрямство, Гарри начал чувствовать, что это невозможно.       — Скажи мне, Том, почему большинство твоих сородичей такие тупые? Мне кажется, что наличие ног делает тебя глупым.       — Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос. Я задавался этим вопросом. На самом деле довольно часто.       Он не сказал Тому, что он тоже змееуст, потому что не доверял другому мальчику хранить свой секрет. По крайней мере, так он говорил себе. Это было его оправданием.       Это была, конечно, ложь.       Простая реальность заключалась в том, что Гарри нравился голос Тома — нравилось в Томе все, на самом деле, — особенно когда другой мальчик говорил на змеином языке. Его голос был… красивым. Его лицо было красивым. Том был хорош собой. Он не хотел говорить ему, что может понять, о чем тот говорит в своих коротких беседах с Кумаси, потому что тогда он перестанет их вести, пока он рядом. Гарри не хотел, чтобы это произошло, потому что тогда он вообще не слышал бы, как Том говорит.       Разве он не был слишком молод для того, чтобы влюбляться и испытывать чувства, которых не понимал? И разве он не должен был делать их для девочек, а не для других мальчиков постарше? Гарри застонал и уткнулся лицом в подушку.       Почему с ним всегда случались подобные вещи?