Призрак Дома Гриффиндор

      Астерия заметила, что первое сентября каждый год начиналось абсолютно одинаково: директор брала приветственное слово, раздавались громкие аплодисменты студентов, затем шляпа пела свою «новую», неизвестно какую по счету, песню, распределяла первокурсников по факультетам, а затем, недолго думая, начинался пир, и этот год был отнюдь не исключением.       Сплотиться вместе мы должны,       Не дремлет снова зло,       Но если будем мы дружны,       Вновь победим его.       И факультеты все важны,       Ведь время их пришло       Коль в темный час станем дружны,       Возможным станет все.       — Такое ощущение, будто под ее табуретом спрятался Волан-де-Морт, — саркастично усмехнулась светловолосая девочка, сидевшая по левую сторону от Астерии. Имя этой прекрасной тринадцатилетней дамы было Афина, за что однокурсниц нередко, усмехаясь, величали «божественной двойкой». На подобные замечания Розье либо нервно улыбалась, либо отворачивалась, предпочитая игнорировать проблему, как один из немногих высокоэффективных способов достать тех, кто тем самым желал привлечь к себе больше внимания. У мисс Мариотт всегда была другая, иная реакция. Карие глаза девушки загорались пламенем злобы, а кулаки начинали чесаться от желания украсить кому-нибудь из обидчиков их не в меру «прекрасное» лицо. Однако, благодаря, «пагубному», по мнению Афины, влиянию Астерии, мисс Мариотт со временем научилась сдерживать свой гнев до уровня цензурной брани и испепеляющих взглядов. — А как же иначе объяснить эти странные порывы «к темному»?       — Может, она решила изучать прорицания, — усмехнулся сидевший неподалеку Эван, упершись взглядом в учительский стол. Почти все преподаватели были на месте. Все, кроме странноватого мистера Кроу, которому так стремился понравиться Розье. — Тогда не удивительно, что она пророчит всем лишь ужасающую смерть.       — У тебя действительно такие серьезные проблемы с этим предметом? — непонимающе спросила у него Нарцисса. Астерия далеко не в первый раз мысленно предположила, что эта девушка продала свою душу дьяволу, ибо таких идеально умственно и разносторонне развитых людей никогда более не видел ни знаменитый своим остроумием Когтевран, ни волшебный мир в целом. Однако, в большинстве своем Кроу пыталась скрыть это. Чтобы не так сильно отличаться от других учеников и давать им шанс становиться лучше, девушка никогда не поднимала руки первой и, конечно же, никому не давала списывать. — Я могла бы тебе помочь.       — Этому парню уже ничего не поможет, — усмехнувшись, произнес Джеймс.       Не обращая внимания на громкие завывания шляпы, слизеринцы без стеснения переговаривались в голос. Преподаватели кидали на студентов косые взгляды, что абсолютно не мешало никому из «болтунов».       — Покажи еще раз! — очарованно произнес Арон, и Джеймс уже в десятый раз достал из кармана штанов блестящий значок, на котором красовался герб факультета и надпись «капитан команды». Астерия, которая в этот момент до сих пор глядела в сторону шляпы, предпочла не оборачиваться. В конце концов, об этом значке девушка узнала одной из первых. — Боже, какой он крутой! Надеюсь, у меня тоже такой будет. Всего-то два года осталось.       — Размечтался, — усмехнулся Лиам. — Ты еще не прошел отбор, а уже пускаешь слюну на чужие заслуги.       — Джеймс, ты ведь возьмешь меня в команду? — взволнованно спросил Феркл, который с детства увлекался всем, что хоть каким-то образом было связано с квиддичем, в то время как Нотт по причине своего хлипкого здоровья его увлеченностей не разделял и без устали старался вбить в голову друга хотя бы толику здравого смысла. Хочется отметить, что получалось у него довольно скверно.       — Поразмышляю над этим на досуге, — усмехнулся Люпин. — Но не обещаю.       — Почему? — непонимающе отозвался Феркл.       — Энтузиасты, обычно, быстро перегорают, — ответил ему Джеймс, расплывшись в своей знаменитой ехидной улыбочке. Девушка за столом соседнего факультета смущенно улыбнулась ему, а Люпин не упустил возможности ей подмигнуть. Когтевранка робко захлопала ресницами и вскоре со счастливым видом развернулась к подругам.       — Как ты это делаешь? — спросил у него Нотт. Лиам уже давно заметил эту способность Люпина за считанные доли секунд определять сущность людей, делать выводы и с такой же невероятной легкостью очаровывать их.       — Это магия в моей крови, — усмехнулся Джеймс, зная, что сказанное отчасти было правдой. Все его родственники, как по линии отца, так и по линии матери, славились своей уникальной способностью располагать к себе людей, попадать во всевозможные переделки, а также создавать проблемы там, где их ждали меньше всего. — А почему ты спрашиваешь?       — Да так, — небрежно отмахнулся Лиам, и его, казалось бы, мимолетный и ничего незначащий взгляд внезапно устремился в сторону Астерии, заставив губы Джеймса Люпина расплыться в понимающей теплой улыбке.       Вскоре распределение закончилось, и директор Нортон объявила начало пира. Столы всех четырех факультетов: Гриффиндора, Когтеврана, Слизерина и Пуффендуя вмиг заполнились различного вида яствами. Голодные студенты с нескрываемым энтузиазмом накинулись на пищу.       Астерия сидела с безразличием пялясь в стену. Ее мысли были далеко за пределами Большого Зала, там, на поле для квиддича. Ее душа вновь рвалась туда. Девочка хотела пройти пробы и попасть в команду, но метлу, подаренную ей призраком, Астерия не хотела показывать никому. Девочка лелеяла мысли о том, чтобы дивный предмет принадлежал только ей одной. Розье не знала, откуда исходит это жадное желание защитить прошлое Фреда Уизли. Неожиданно ее взгляд миновал Когтевранский стол, скользнув к студентам «львиного» факультета, но как она не искала, среди них не было желаемого лица.       — Ри, ты в порядке? — подал голос Феркл, заметив заторможенное состояние подруги.       — Да, — она натянуто улыбнулась и развернулась к друзьям.       Некоторое время они просто непринужденно болтали. Джеймс умудрялся шутить о квиддиче и вчерашнем проигрыше команды «Темные Дементоры» так, что у Арона не возникло желания обижаться на эти высказывания, а у Нотта на лице не отразилась обыденно явная неприязнь к обеим темам.       Афина, ничего не понимавшая в спорте, пыталась поддержать разговор с Астерией, но та, казалось, погрузилась глубоко в себя. Неожиданно дверь Большого Зала с грохотом распахнулась и в помещение разом зашли семь человек. Внезапно гул стих, а взгляды всех студентов устремились в сторону незнакомцев.       Первым с громким цоканьем по полу ступала грузная тушка мистера Перси. Следом за ним с как всегда растрепанными волосами и в неподобающей торжественности момента простецкой одежде, шла его хозяйка.       Остальные же были людьми разных полов и разного возраста, как один, одетые в темное. Слева у них на груди был закреплен небольшой золотой значок с фигурной буквой «М».       Астерия читала об этом знаке. Ей, как и каждому из присутствующих, не раз приходилось слышать истории о мракоборцах, людях недюжинной силы и храбрости, дававшими отпор злу и следившими за четким соблюдением самых важных законов.       Замыкал же это странное шествие призрак Дома Гриффиндор. Астерия с нескрываемым волнением смотрела на отрешенное выражение лица Фреда Уизли. Никто из всего зала не видел то, что сейчас видела она: боль воспоминаний и непередаваемую грусть, во взгляде человека, который всеми силами пытался доказать, что смерть не сломила его. Ложь. Это была абсолютная ложь.       Внезапно ее серые глаза встретились с его — такими безжизненными и бесцветными, и Уизли поспешно отвернулся.       Когда процессия остановилась у учительского стола, мужчина шестидесяти лет с гордо поднятой головой направился прямиком к опешившей от происходящего директрисе. Как только женщина позволила себе подняться со своего кресла, неизвестный прошептал что-то профессору на ухо. Лицо миссис Нортон за считанные секунды изменилось с изумленного до испуганного. Также тихо что-то ответив, женщина вышла в центр, неподалеку от старинной кафедры и объявила:       — Всем студентам в срочном порядке надлежит вернуться в Общие гостиные, — директор была заметно взволнована и поражена неизвестной новостью. — Старосты, сопроводите своих студентов.       Когда всех начали собирать, Эван и Кроу, в первую очередь отвлеклись на первокурсников, решив, что старшие студенты и сами имея голову на плечах и какую-никакую память, смогут беспрепятственно достигнуть гостиной.       Поднявшись со скамьи, Джеймс хотел было направиться следом за сокурсниками, когда Астерия, положив руку на его плечо, заставила парня обернуться. Ни слова не говоря они обменялись взволнованными взглядами, а затем парень кивнул и достал из-под мантии бережно хранимый сверток. Приняв его, Астерия чуть ли не за шкирку схватила Феркла и Нотта, поспешно покидая зал.       — Эй, да что ты делаешь? — недоуменно воскликнул Арон, когда они скрылись в тени, за одной из старинных статуй. Астерия шикнула на него, приложив палец к губам. — Ри, ты…       Розье закрыла ему рот своей рукой, еще раз повторяя недавний жест.       Неожиданно дверь большого зала открылась, и в коридор вышли люди. Астерия бесшумно развернула мантию-невидимку и накрыла ею себя и друзей.       Они двинулись за аврорами, стараясь воспроизводить как можно меньше шума. Шаг за шагом они продвигались вперед, находясь на приличном расстоянии от тех, кого преследовали, но при этом не теряя их из виду.       Сердце девочки, как и всегда, в моменты, когда она тайно каким-то чудом не попавшись ни профессорам, ни вечно бодрствовавшим призракам, ни смотрительнице с ее любимым Пумбой, незамеченной выбиралась из школьных стен, усиленно билось. Однако сегодня оно трепетало вовсе не от эйфории. Все ее тело сковывал страх. Плохое предчувствие, которое Розье всеми силами пыталась от себя отогнать, раз за разом возвращалось к ней в форме навязчивых мыслей.       Фред Уизли еще ни разу не выглядел таким… опустошенным. Исключительно пользуясь этим фактом, можно было смело заявить о том, что в школе чародейства и волшебства Хогвартс творилось что-то страшное и серьезное, то, чего стоило не допускать к несформировавшейся детской психике, то из-за чего Министерство Магии послала сюда мракоборцев.       За своими мыслями девочка совсем перестала смотреть под ноги, и почти сразу же пожалела об этом. Нечаянно запнувшись о низ мантии, она чуть было не упала на пол и, если бы не Лиам, то весь Хогвартс после этой секунды запомнил бы их троицу, как самых неудачливых нарушителей правил за всю историю школы.       Однако небольшого шороха было достаточно, чтобы один из самых подозрительных мракоборцев стремительно развернувшись в их сторону, начал с внимательностью рассматривать окружавшее его пространство. Сощурившись, он схватил палочку и замахнулся.       — Надо поспешить, — внезапно прервал его действия раздавшийся неподалеку голос Фреда Уизли и, когда мракоборец, тяжело вздохнув и кинув на спрятавшихся под мантией еще один полный подозрительности взгляд, направился следом за директором, все трое облегченно вздохнули.       Благодарность наполнила юное сердце Астерии. Перед тем, как продолжить путь, Фред посмотрел прямо перед собой, в пустоту, где ничего не было, и улыбнулся, зная, что это было вовсе не так. В конце концов, кому-кому, а Уизли было не занимать опыта в сфере нарушения всех возможных правил. Иногда, еще во время его учебы в школе, у некоторых преподавателей и студентов создавалось впечатление, что Фред методично делал это, опираясь на «список запрещенных деяний», весивший недалеко от каморки Филча.       Когда двери учительской, расположившейся ныне на втором этаже, в бывшем кабинете профессора Минервы Макгонагалл отворились, все восемь человек вошли внутрь. Третьекурсники едва успели протиснуться в помещение до того, как дверь с грохотом захлопнулась, а комнатку окутали путы оглушающего заклятия.       Астерия мысленно начала молиться всем возможным и невозможным богам, чтобы хорошо обученные и славящееся своим умом мракоборцы не подумали начать обыскивать «воздушное пространство» вокруг себя.       Забившись в самый дальний угол просторного помещения, друзья в ожидании задержали дыхание.       — Это уже второе нападение, — наконец, произнесла директор. В глазах женщины отражался немой страх. — Неужели они добиваются закрытия школы?       — При всем моем уважении, миссис Нортон, сегодняшнее происшествие говорит о том, что Вам навряд ли по силам защитить собственных студентов, — подал голос старый мракоборец с расцарапанной чьими-то острыми когтями шеей. — И это я еще не заикнулся о приближающемся полнолунии. Поверьте мне, парочка случайных жертв — это только начало.       — Хогвартс — это единственное место, где они смогли бы контролировать себя, — продолжила высокая стройная шатенка. — Но Ваш отказ о предоставлении убежища заставил их перейти к решительным мерам. В конце концов, они думают, что именно здесь когда-то было спрятано лекарство.       — Хотите сказать, что они перейдут в наступление? — испуганно прошептала директриса.       — Пока они затаились, — объявил главный мракоборец. — Для начала будут жертвы. Затем, скорее всего, в Хогвартсе развернется новая война.       — Что же сказать миссис Розье? — неожиданно спросила профессор Нортон, перед тем, как дверь учительской открылась и мракоборцы вышли в темные коридоры школы.       — Что вы сделали для ее дочери все, что смогли…       Когда дверь тяжело захлопнулась, Астерия шокировано смотрела аврорам вслед. Страшное предчувствие ее не подвело. Девочку начала бить мелкая дрожь. Арон едва остановил Розье от попытки догнать мракоборцев и заставить объясниться лично.       На тот момент в помещении остались лишь завхоз, директор и Уизли. Последний с самым сочувственным видом рассматривал комнату, в слепой надежде увидеть хоть какой-нибудь знак, способный рассказать о том, слышала ли Астерия то, что только что было произнесено.       Едва дверь снова открылась, Астерия, вместе с еле поспевавшими за нею друзьями, пулей вылетела из кабинета. Гневно стащив с троицы мантию-невидимку, девочка зашагала прочь, к гостиной Слизерина. Сначала Розье должна была убедиться, что сестры там не было, а уж потом наводить всемирную панику. Каждое движение девочки было резким, в каждом новом шаге прослеживался едва подавляемый гнев.       — Это наверняка какая-то ошибка, — успокаивал девочку Феркл, когда они отошли от учительской на безопасное расстояние. — Вот увидишь, с ней все в порядке.       — Откуда ты можешь это знать? — разумно спросил Лиам, и младшая Розье ощутила несвойственный ей прилив раздражения. Все знали, что Астерия и Эван не сильно ладили со своей сестрой, они мало общались, да и вообще стремились как можно реже видеться с ней. Причиной тому был не только Тайлер Селвин, но и невыносимый характер девушки, который поистине выдерживали лишь «избранные». — Ты хоть понял, о чем именно они говорили? Ты совсем сошел с ума со своим квиддичем, ничего больше не замечаешь!       — А что такое? Чем тебе уже квиддич не угодил? — обиженно ответил ему Арон. Феркл мог стерпеть все, даже побои, но спорт входил в состав исключений. Больше него мальчик любил лишь свою дражайшую семидесятилетнюю бабушку, воспитывавшую его практически с самого рождения.       — Тихо, — внезапно скомандовала девушка, подняв руку вверх. Краем уха она услышала раздающийся откуда-то гул.       — Почему?! — в один голос ответили ребята, возмущенно взглянув на Астерию.       — Прислушайтесь, — попросила девушка, и ее друзья послушались, но, кроме размеренного звука капающей воды, они не уловили ни единого звука.       — Я ничего не слышу, — вслух произнес Нотт, когда Астерия медленно вошла в давно заброшенный женский туалет. Все здесь было таким же, как и тогда, двести лет назад, когда знаменитый Гарри Поттер — «Избранный» — еще учился в школе и был таким же студентом, как и они.       — Пойдем отсюда, — жалобно попросил Феркл. В его глазах горел страх. Астерия кивнула, но, прежде чем уйти, она кинула полный подозрения взгляд на расстояние между рукомойниками. Младшей Розье невольно показалось, что кто-то оттуда, прямо из тьмы, следит за ней.       Не став озвучивать свои мысли, чтобы не пугать и не волновать друзей, Астерия прибавила шагу, желая как можно скорее добраться до гостиной, однако сегодня, видимо, удача совсем решила покинуть девушку.       Троица спешно шла вперед, как внезапно из темноты вынырнул всем известный полтергейст Пивз, прославившейся своей искренней «любовью» к младшекурсникам вне зависимости от их факультета.       — Маленькая Роззи ходила темной ночью, потому что Пумбе приходилась дочью! — пританцовывая, начал напевать призрак, в то время как его лицо искривляла безумного вида усмешка. Все студенты ненавидели Пивза, всегда появлявшегося в самый ненужный момент. Сейчас Астерии было не до шуток. На полтергейста у нее абсолютно не было времени, поэтому Розье схватила под руку обоих друзей, и вскоре вся троица быстро побежала по направлению к Общей гостиной. Еще некоторое время Пивз следовал за ними, напевая только что сочиненные им куплеты и кидая им под ноги различные предметы: от маленьких мячиков-попрыгунчиков до дорогостоящих ирландских ваз. Полтергейст отстал лишь у самого входа в слизеринскую гостиную, напоследок мелодично пропев. — И в Люпина, вот те на, наша Роззи влюблена!       Не обратив на последнее высказывание ровным счетом никакого внимания, троица вошла в почти полностью опустевшую гостиную, где у горящего камина мерцал в свете пламени чей-то силуэт. Он принадлежал девушке, которая была слишком нерасторопна и наивна, девушке, которая была удивительно глупа, той, что, наконец, осознала это.       Астерия никогда не любила Катрину, тем более так, как мама, до беспамятства и сухости в глазах смотря на ее прекрасное подаренное отцом личико. Но в тот момент, когда фигура у камина обернулась, сердце Астерии пропустило несколько ударов: от страха, от ужасающе пронизывающего страха и неожиданности. Ранее безупречное идеально красивое лицо ее сестры-пятикурсницы было покрыто ужасающего вида шрамами от чьих-то когтей.       Увидев отразившийся во взгляде младшей Розье страх, Катрина со слезами на глазах бросилась в женскую спальню, и еще долгое время из той комнаты доносились едва сдерживаемые всхлипы.