- с тобой всегда так

Серафим подпирает стенку около двери, пока Глеб возится с ключами. Его руки слегка дрожат, кучерявые волосы немного растрепанны, на шее виднеется синий след. Причина всего этого улыбается и прислоняется к холодной штукатурке виском, пытаясь хоть как-то выровнять дыхание.  Они оба уже забыли каково это - быть вместе на одной сцене, подхватывать строчки друг друга, подходить до запретного близко, глаза в глаза, а после срываться на поцелуи в темных уголках бэкстейджа, чувствуя, как адреналин бьет по венам.  Залетают в такси смеясь, Глеб пытается забрать у Серафима сиги, наваливается сверху насколько позволяет пространство машины, тянется к его рукам. Это последняя пачка нормальных сигарет, а по пути домой нет ни одной табачки. Сима всеми силами старается защитить своё сокровище, отпихивается от мелкого и случайно проходится ему по ребрам свободной рукой, тот дергается, практически взвизгивает. Сразу смотрит на Сидорина с опаской, уж слишком хитрая у него стала физиономия. - стоп, даже не думай, - Глеб угрожающе тычет пальцем в его сторону. Он ужасно боится щекотки и уже готов в любой момент выпрыгивать из машины. - вот и не лезь тогда, - Сима победно улыбается и кладёт сигареты в карман. Но чем больше проходит времени, тем сильнее дуется Глеб. А спустя пару минут и вовсе складывает руки на груди и обиженно вздыхает, поджав губы. Сбоку слышится возмущенное цоканье и ему в голову прилетает пачка сиг и брошенное следом «только не куксись, малышка». Водитель бизнеса старается тактично не обращать внимание на парней. Поссорились они ещё зимой, сильно, за один вечер прошлись по всему списку от разбитой посуды, до разбитых в кровь ебальников. До ссоры оба не вылезали из студий, писались альбомы, готовились туры, а когда нервы на пределе хватает любой искры, любого случайно брошенного слова, чтобы все загорелось. Глеб ушёл в очередной запой, Серафим уехал в тур, времени и сил друг на друга просто не было. На удивление первым извиняться пришёл Глеб, а ему всегда это давалось сложнее. В один момент он просто не выдержал и позвонил. Серафим простил, всегда прощал. По чуть-чуть общение возвращалось в привычное русло, лишь увидеться никак не получалось. И вот наконец-то общий фестиваль, у обоих потом выходные, а это настоящее везение для двух востребованных артистов. Решено было как можно быстрее слать всех нахуй, вызывать такси и валить домой, пока их никто не хватился.  Стоит машине отъехать от подъезда, как Серафим притягивает кудрявого за талию к себе, хочется обнять его так, чтоб аж ребра треснули. Не зная куда деть эмоции Сима по-детски целует парня в нос, а тот мило щурится, смущается моментально. Отпускать не хочется.  - блять успокойся, умоляю, нас же могут увидеть, - Глеб нехотя выкручивается из рук парня и в два шага подбегает к домофону. - уверен твои соседки тоже по мне скучали, наконец-то им будет что обсудить, - мелкий лишь закатывает глаза и заходит в подъезд, дверь которого любезно открывает перед ним Серафим.  В квартире все по-старому, Викторов не из тех кто любит перестановки и Симе кажется, что этих месяцев в ссоре и не было вовсе. Они идут сразу на балкон, Глеб запрыгивает на подоконник около двери, зубами достает из пачки сигарету, поджигает, отдаёт в чужие руки, вторую также достает, поджигает и затягивается сам. Их маленький ритуал. Вокруг темно, свет включать не стали, но даже в этой темноте можно разглядеть блеск в глазах напротив. Молча курят, смотрят долго и обоим кажется, что думают об одном. Соскучились. Дорвались.  Серафим подходит близко, дразнится, проводит руками от колен вверх по бедрам и упирается руками в подоконник, смотрит чуть снизу вверх. Уже и не помнит, как жил без этой мелкой занозы. Глеб затягивается, выдыхает дым в потолок и опуская взгляд натыкается на улыбку. Сам не выдерживает, смеётся сразу. Ведут себя как влюблённые школьники, ей богу.    - пиздец, - кучерявый трясет головой и тушит сигарету о подоконник, бычок кидает в старую банку из под энергетика. - думаешь?, - Серафим повторяет его движения.  - с тобой всегда так.  Они не вместе, но друг без друга уже не могут, а назвать все своими именами страшно. Никто из них не думал, что погрязнет так сильно.  Сидорина потряхивает то ли от холода, то от попыток сдержать себя и не сожрать его прямо здесь. Глеб целует первый, осторожничает, они впервые за долгое время наедине. Резко сковывает секундный страх сделать что-то не так, но движения Серафима уверенные, настолько привычные и родные, что все страхи рядом с ним кажутся абсурдом. Глеб выдыхает и целует снова, рукой зарываясь в чужие кудри. Когда воздуха становится катастрофически мало тянет за волосы назад, сам наклоняется к шее. Сима поддается, позволяет Глебу делать с собой что угодно. Тот мажет языком по татуировке вверх, невыносимо медленно, вызывая мурашки, задерживается у места где бешено бьется пульс, втягивает кожу оставляя метку, одну, вторую, третью. Думает «мое» и усмехается сам себе. Серафим думает, что это издевательство чистой воды, тяжело дышит и жмурится, когда парень кусает его где-то за ухом. Уже непонятно кто кого сожрать хочет. Терпеть это невыносимо, он давит Глебу на грудь, заставляя откинуться спиной на стекло позади, целует нагло, мокро, удерживая за шею. Парень на пробу дёргается и стонет сквозь поцелуй, когда Сима сжимает пальцы сильнее, не давая вырваться. Открытое окно уже не спасает, воздух вокруг кажется горячим, очень хочется снять толстовку и свою и чужую. Надо с этим что-то делать. - так нахуй, - голос у Серафима до невозможности хриплый, - пошли. Пока Сима скрывается в коридоре, Глеб задерживается у зеркала, смотрит на себя в отражении. Наклоняет голову, улыбается сам себе, пытается разглядеть что-то в глазах, но там чернота сплошная, зрачка не видно, он как пьяный. Это завораживает, видеть себя таким без алкоголя странно. Возвращается Серафим, в зеркале Глеб видит, как он кидает что-то на кровать, снимает наконец так мешающую всем толстовку и подходит со спины. Тянет его худи вверх, раздевает как ребёнка, а потом проводит ногтями по шее сзади. От контраста силы и нежности у Глеба кружится голова.  - посмотри на меня, - рука минует футболку, гладит поясницу, Сима намеренно выдыхает в шею за ухом, невесомо касается губами.  Глеб поднимает взгляд к зеркалу перед собой и вместо привычной теплоты встречается с синим омутом глаз, где только-только начинают беситься черти. И тонет в нем моментально без шанса на спасение, ведь он, мать вашу, скучал. Пиздец как скучал по этим чертям, по горячему дыханию и по тому как мурашки бегут по спине, когда Серафим проводит пальцами по позвоночнику.