Я пока тебе друг, не превращай меня в обратное

— Да, мам. Да всё хорошо. Да, у меня есть еда. — прямо сейчас он нагло врал, говоря по телефону. Своей же матери. В последнее время он стал много врать. — Да, деньги дошли. Спасибо. Да-да, всё куплю. Пока. — Нурлан уже третий год живёт в квартире, что ему купил его отец, и живёт на присылаемые раз в месяц деньги от матери. Ей он постоянно говорил, что нашёл работу. Или же что искал её. А на деле постоянно отмазывался, говорил что его нигде не берут и всё обещал матери приехать навестить её. Надо сказать, обещания его были ложными.       Нурлан был сумеречным человеком. И человеком безработным. Потому он спал целыми днями, активничая лишь ранним утром и поздней ночью. Такой распорядок дня, да и жизни в целом, его устраивал. Он мог часами напролёт слушать музыку, думая о том, что же будет делать завтра. Смотрел много фильмов и сериалов, пытался читать книги. Чтение ему понравилось, просто иногда было невозможно заставить себя взять книгу в руки. Он читал по настроению.       Один-два раза в месяц действительно задумывался о поисках работы. Но пока что, здраво оценивая ситуацию, Нурлан понимал что возьмут его максимум продавцом в круглосуточный магазинчик неподалеку. Такая перспектива не радовала.       Он пытался уйти в творчество, чтобы зарабатывать таким способом. Рисовать бессмысленные закорючки быстро наскучило, всякие рассказы ему нравилось читать, но не придумывать самому. А петь он и вовсе не умел. Разве что Скриптонита иногда. Но этим на жизнь не заработаешь.       Нурлан всё равно считал себя творческим человеком. Хотя бы потому, что во всём пытался находить, как ему казалось, свою красоту: в сигаретном дыме, что искусно растворялся в воздухе и пропадал насовсем; в утренних возгласах птиц, мелодичных и отчего-то ужасно тоскливых; в мимо проходящих людях, которые не обращали на него никакого внимания в ответ. Нурлан — не творчество. Нурлан — эстет.

***

      Этот день выдался по-особенному тяжёлым. Хотя бы по тому, что Нурлан опять голодал несколько дней подряд, спасаясь сигаретами и уже третьей чашкой кофе.       Да, ему не хватало денег, отправленных матерью. Но не хватало лишь на «лишнюю» еду. На коммунальные услуги вполне себе, а большего ему и не надо. Он заметно похудел, когда стал жить подобным образом. Самостоятельно. На вид стал менее жизнерадостным, глаза его потухли: он утерял весь их былой блеск и огонь.       Но ничто не приводило его в чувство лучше, чем очередная возможность выпить без причины. Он и не заметил, как две пагубных привычки стали частью его жизни: курение и алкоголь. Он любил выпить и забыться. Любил эстетично курить, затягиваясь, размышлять об этом бренном мире. Всё, что у него получалось хорошо — это размышлять и много думать. Особенно под бокал дешёвого вина, особенно в никотиновой дымке.       Сегодня, в вечер четверга, он решил навестить свой излюбленный бар. Его нельзя было назвать приличным или достойным, но также нельзя было сказать, что это дыра. В этом баре Нурлану встречались лишь низкие цены и довольно интересные люди, но какие-то его недостатки никогда. Он почти всегда находил, с кем покурить, почти всегда вливался в чужую компанию, где его принимали за своего. Он обладал свойством, неким даром, притягивать к себе людей. И этой своей возможностью он пользовался всегда. Впрочем, как и сейчас.       Из очередной компании на один вечер, Нурлан приметил одного блондина, что всегда стоял в стороне и попивал свой напиток, иногда забрасывая в разговор очередную шутку и заставляя смеяться всех. К слову, Нурлан зацепился за него лишь потому, что зацепились за него. Стал кидать ответные взгляды, со всеми смеялся над его приколами, а потом так совпало, что из всех курили только они вдвоём. Ну ещё две какие-то девушки, не отходившие друг от друга весь вечер и громко смеявшиеся. Очередные лучшие подружки, с ними всё было ясно.       А вот с этим блондином-незнакомцем нет. И Нурлану всё хотелось узнать, что именно. На голодный желудок он быстро опьянел, наверное даже быстрее, чем этот приятный незнакомец. Они стояли в курилке, накинув сверху по лёгкой куртке, и вместе курили. — Огонька не найдётся? — вместо ответа Нурлан молча чиркнул свей зажигалкой, поднося её к чужой сигарете, зажатой чужими губами. У него всегда было при себе хотя бы две зажигалки. Одна из причин: эта ситуация. — Тебя вообще как звать-то? — странно, что первым спросил именно он. У Нурлана в голове промелькнуло столько мыслей по типу «Он красивый, он загадочный, он интересный, он, он, он». Бесконечное он. И ни намёка на имя. — Я Нурлан. — он протянул свою ладонь, в глубине души надеясь, что её пожмут в ответ. — Лёха. — он ловко поймал его ладонь, крепко пожимая. А он сильный.

***

      Прошло, наверное, дня четыре, а Нурлан всё не мог забыть того Лёшу из бара. Именно Лёшу, его «Лёха» звучало не так. Как-то неправильно.       Нурлан бывал в том баре раз в две недели, потому что бросал пить. Пытался бросить. Но на пятый день ему надоело, и он снова оказался там, в этом месте, где были низкие цены и интересные люди. Но по своему обыкновению, он сначала делал, а потом думал. Он понял, что сегодня здесь его Лёши может и не быть. С ужасом понял. Эта мысль ему не понравилась.       Когда Нурлан зашёл в помещение и подошёл к барной стойке, его знакомый бармен Илья уже по привычке одними губами произнёс: «Как обычно?». Громкая музыка била по ушам. Но Нурлан замотал головой и облокотился о барную стойку, пытаясь перекричать колонки. — Ты не видел здесь одного блондина? Вот такой, — он показал в воздухе рукой примерный рост Лёши — в кепке обычно приходит. Не видел?       Илья в ответ пожал плечами, отрицательно качая головой. Нурлан оттолкнулся о стойку и буквально нырнул в пьяную толпу, резко двигающуюся под бит. Ему показалось, что у него закружилась голова. Вокруг сновали яркие футболки, длинные волосы девушек, из-за прожекторов сверкали чужие браслеты на запястьях. И вдруг его неожиданно выдернули из этой бесконечной карусели, которая, казалась, утягивала за собой. — Ты искал меня? — это был он. Это был Лёша. — Лёш, привет. — он слегка пьяно улыбнулся, помахивая ладонью. Да, перед тем как его искать, Нурлан слегка выпил. Так, для храбрости. Но натощак капелька алкоголя действовала на его организм как целая бутылка. — Ты чё, уже в хлам.? Уже до моего прихода успел? — Да чё там, один шотик, это же ничто. Давай лучше по бокальчику возьмём? Потом покурить сходим…

***

      И так продолжалось месяца два. Не подряд, конечно. Они по-прежнему встречались в одном и том же баре раз в неделю. Всегда в четверг, даже не договариваясь. Нурлана всё устраивало: и то, что они каждый раз упиваются как в последний, и то, что после этого они обязательно курили, говоря о чём-нибудь другом. Это что-нибудь было исключительным, за пределами понимания трезвым умом. Лёша даже как-то сказал: — А ты мне сразу понравился. Притягиваешь к себе. Ты знаешь это? Ты притягиваешь к себе людей, Нурлан. Ты управляешь ими. — он тыкал своим пальцем ему в грудь, пьяно посмеиваясь и упираясь лбом об его плечо. И Нурлану с ним было хорошо. Спокойно в этом бесконечном чередовании бессонных ночей дома и пьяных встреч с ним.

***

      Прошло ещё два месяца, прежде чем Лёша признался. Лёша сделал первый шаг в их взаимоотношениях. Он зажал его в барном туалете, шепча на ухо что-то неразборчивое. Что-то невозможное. Нурлан смеялся, руками цепляясь за его плечи и смотря ему в глаза. Лёша смотрел на него так преданно, так восхищённо и так опьянело. Он потянул Нурлана к себе, из-за разницы в росте привстал на носочки и поцеловал, запуская руку в его волосы и слегка сжимая их в ладони. Нурлан сначала не понял. Но Лёша продолжать или сильно увлекаться даже не думал. Он просто отпустил его, прощаясь, упоминая следующий четверг.

***

      Такими темпами их общение перешло постоянные встречи по четвергам, но уже в другом ключе: Нурлан устроился барменом, на пару со своим давним приятелем Ильёй. Когда Лёша узнал, удивился. В его глазах Нурлан всегда был каким-то отчуждённым, вечно пьющим и без работы. Он запомнил его таким.       Зато, теперь у него появлялись какие никакие деньги. Ещё и график с его-то режимом сна идеально совпал. Правда, иногда от усталости ноги не держали, и Нурлан засыпал, присаживаясь где-нибудь в подсобке на табуретку и облокачиваясь на стенды с бутылками. Ближе к трём-четырём часам, когда поток людей уменьшался, Лёша утаскивал Нурлана из-под барной стойки за собой в очередную кабинку или тёмный угол, зажимая Нурлана где приходилось. Со временем они приспособились проскальзывать в ту самую подсбоку, что ещё и запиралась на ключ.       Но в один момент Лёше надоело. Он забрал Нурлана к себе. Увёз с собой на такси, сидя с ним на заднем сидении и поглаживая пальцами его ладонь. Уговаривал, чтобы тот остался у него, хотя бы переночевать. Хотя бы на одну ночью. Нурлан не мог. С знакомым человеком, но в такой незнакомой квартире, ему было некомфортно. Он не любил квартиру Лёши: вся светлая, с огромными окнами, сквозь которые всегда просачивались солнечные лучи. Особенно Нурлан ощутил их рано утром, когда сладко спал, а солнце светило ему прямо в глаза. Той ночью он заснул вместе с Лёшей, даже не подозревая, что штор у него не было, и вместо будильника были режущие глаза лучи.       Лёша жил в квартире, на седьмом этаже. Был весь как его дом: такой же светлый, открытый, постоянно улыбающийся. И, как оказалось, старше Нурлана на три года. Вот чего тот никак не ожидал, так это то что такой маленький по сравнению с ним Лёша окажется старше него. Весомый аргумент в споре. — Лёш, приезжай ко мне. Это и ближе от нашего бара, и мне спокойнее… — А здесь тебе чем не нравится? Моя квартира! — Моя нравится больше. И всё. Дело не в тебе.

***

      В ночь минувшей пятницы и уже наступившей субботы, Нурлан скучал. У него был номер, но они никогда не писали друг другу. Не то что звонили. Он сидел на подоконнике, курил в открытую форточку и думал. В частности о Лёше. Тот ему и правда нравился. Или он опять придумал себе это.? В этот раз казаться не могло. Такое не кажется. Нурлан всё думал, как бы признаться. И стоит ли вообще. Решил поговорить об этом с Лёшей попозже. Во время их очередной встречи.

***

— Лёш, ты мне нравишься. — Лёша вжимал его в стенку кабинки и выцеловывал шею, руками блуждая по чужому телу под кофтой. — Чего? — он даже оторвался от своего занятия. — Нравишься. Мне нравишься. — Неет. Нурик, давай без этого. Это… не так. — Чего? — теперь не понял уже он. — Ну, это не правильно. Ты же сам понимаешь. — А целоваться по-пьяне это, по-твоему, правильно? — Да не в этом дело, — он махнул рукой в сторону — это же всё так, несерьёзно. — Ты хочешь сказать, что всё это время… — Ну да. Ты же не верил в это? Это не по-настоящему.       А потом они напились так, что чуть не начали трахаться прямо там, в той чёртовой подсобке. Нурлан там всё также работал, только теперь Илья корпел за работой один, не успевая мешать коктейли.       Они уехали на такси к Нурлану. Оказались в его подъезде, в его квартире, а потом и в его кровати. Одноместной, слишком маленькой и тесной для них двоих. Лёша раздевался и целовал Нурлана слишком страстно. Нурлан еле успевал ему отвечать, постоянно отрываясь от желанных губ и стягивая с себя такую ненужную сейчас одежду. Касания голых тел словно обжигали, поднимали температуру в воздухе. Лёша выглядел слишком вульгарно: обнажённый, весь взъерошенный, с зацелованными губами. Выглядел слишком желанно.       А потом он достал пачку презервативов из джинс, что валялись на полу, и Нурлан даже не заметил, как оказался придавленным к матрасу и оседланным лёшиными бёдрами. Тот немного подвигался на нём сверху: потёрся своим членом о член Нурлана, обласкал его и взял оба в свою ладонь, делая движения вверх-вниз. И не доводя до конца, развёл ноги Нурлана, находя место и вводя свой палец. Сабуров дёрнулся, зашипел сквозь зубы, ругаясь, почему тот так неаккуратен. Лёша лишь похабно улыбался, смотря Нурлану прямо в глаза и вводя второй палец, умело двигая ими внутри. — Смотри на меня. Не разрывай зрительный контакт. — он прикусил нижнюю губу, смотря на Нурлана сверху-вниз. Младший сходил с ума, еле держась чтобы не отвести взгляд.       А когда он вводил свой член, тут же беря Нурлана под бёдра и пытаясь дотянуться до его шеи, Сабуров понимал, что тонет. Тонет в бесконечной любви к этому человеку. Лёша приятно стонал и толкался вперёд, везде кусая Нурлана. Кусал его губы, за плечо, в шею и ключицы. Нурлан думал, что готов провести так всю жизнь. По крайней мере эту ночь точно.

***

      Неожиданно подобные случаи стали для них чем-то обыденным. Лёша всегда приезжал к Нурлану после своей работы, всегда целовал его при встрече и после, наверное даже любил его.       Нурлан считал, что они были как одно целое. Такой светлый, улыбчивый и обаятельный Лёша, с таким задумчивым, отстранённым и спокойным Нурланом. Они всё делали вместе, постоянно находились рядом друг с другом. Они неосознанно делили общую вредную привычку на двоих: пачка сигарет в кармане Лёши никогда не бывала пустой, а у Нурлана был нескончаемый запас зажигалок. Ему казалось, что так и надо. Что именно так правильно.       А потом с Лёшей стало что-то происходить. У Нурлана конечно тоже такое бывало: то состояние, когда ты спать не хочешь, ничего делать не хочешь, и вообще не понимаешь что происходит. Нурлан в такие моменты грустно курил в окно и не спал до утра. Что с этим делал Лёша, он не знал. До определённого момента.       Они по обыкновению лежали в кровати, вплотную прижавшись друг к другу. Нурлан целовал его, поглаживая по бокам. Но Лёша не отвечал ему. — Нур, я так не могу. — Ты чего? — Ну неправильно всё это. Невозможно. — он отодвинулся от него, садясь на кровати у его ног. — А раньше? Что было раньше, до этого? Почему это происходит сейчас? — Раньше? Раньше я… не знаю. Я не любил тебя раньше, как сейчас. Понимаешь? Я… общался с тобой, потому что ты притягиваешь людей к себе, Нурлан. Ты их притягиваешь и не отпускаешь. Как магнит. Я тогда думал, что с ума сойду. — …Да? — Да. Мы друг другу не подходим, Нур. Мы разные. — Ты не можешь так говорить. — Могу. Мы друг другу не подходим, я обязательно тебя брошу. Чуть-чуть наберусь с силами, — по его щеке поползла слеза — и брошу тебя. — он неподвижно сидел, смотрел куда-то, и плакал. Потом потянулся обратно к Нурлану и уткнулся носом ему в шею, всхлипывая и говоря что-то о вечной любви. Нурлан заботливо погладил его по спине, говоря, что такое бывает. Он нёс бред, это так. Но это бывает. — Сейчас у меня плохо с выдержкой. — пробубнил ему куда-то в ключицу. — Я очень люблю тебя. — Нурлан провёл ладонью по его волосам. — Я люблю тебя больше. — он посмотрел Нурлану в глаза. Своими красными от слёз, измученными, но по-прежнему преданными глазами.

***

      Через неделю это повторилось. Лёша снова плакал у него на руках, и снова не знал, что делать. Ему было страшно? Возможно. Ему было грустно? Скорее всего, да. Было печально. Вот Нурлану на душе было тоскливо, а они всегда чувствовали друг друга. Может, сейчас просто такая же ситуация? Может, это всё невзаправду? Вдруг Лёша просто перепутал? Не понял своих чувств. Нурлан пытался говорить с ним. И каждый раз всё было одинаково. Лёша уходил. Как ушёл и сейчас. Не навсегда, Нурлан знал. Он это чувствовал. Завтра Лёша снова придёт, снова будет лезть к нему. А потом опять будет лежать с ним голым в одной кровати, и говорить что так нельзя. Всё стало таким предсказуемым.

***

      Но Лёша не пришёл. Не пришёл на следующий день. Не пришёл и через два, три дня, через неделю. Нурлан звонил ему. Впервые звонил по этому номеру, но видимо после пятого звонка был заблокирован. Через день попробовал написать сообщение. «Лёш, что случилось? Давай встретимся? Поговорим, уладим всё? Лёш, я люблю, скучаю и волнуюсь»       Но ответа всё не было. Он провёл всю неделю в безумном ожидании и совсем не выходил из дома. Целыми днями лежал на простынях, на которых совсем недавно ютился с Лёшей. Совсем забыл про свою работу и бар, и после недельного отсутствия его уволили. Писали об этом, но он не видел. Всё сидел и ждал. Вдруг телефон зазвонил. Нурлан подскочил, хватая телефон в руки и отвечая, даже не смотря на экран. — Алё? Лёш? — на другом конце смутились, немного помолчав. — Не, это Илья звонит. Нурлан, брат, ты там как вообще? Тебя тут с работы турнули, я эту неделю еле вывез без тебя. — было слышно, что он улыбался. — Да ничего, живу. Всё нормально. — он опять наврал. Теперь своему уже бывшему приятелю. — Ну, это хорошо, что всё нормально. Ты там это, давай не раскисай, если чё звони. — Нурлан понимал, что больше никогда ему не позвонит. — Конечно. Да, давай. Пока. — он закончил разговор, бросая телефон в сторону и падая лицом в подушку.

***

      Согласно научным данным, нам нужно от 3-ёх до 18 месяцев, чтобы забыть человека. Но Нурлану казалось, что ему нужна вся жизнь. Прошло недели три, а он всё никак не мог забыть. До сих пор не удалял того номера. Сохранил этот контакт. В одну из бессонных ночей, плавно перетекающую в раннее утро, он лежал на кровати, слушая одинокую трель птиц за окном. Рядом завибрировал телефон. Он без особого интереса взял его, вводя пароль и смотря сообщения. Сначала ему показалось, и он подумал, что ошибся. Но нет. Сообщение было от Лёши. Он вчитался в имя ещё раз, резко садясь на кровати. «Нурлан. Прости меня. Но так было нужно. Я не забуду тебя, хоть и пытаюсь. Пожалуйста, не надо. Не вспоминай меня больше. Не пиши и не звони»       Он понимал, что поговорить не получится уже никогда. И, скорее всего, Лёша прочитает только одно его сообщение, в ответ на это. «Лёш, не люби никого кроме меня, пожалуйста»