Я пока тебе друг, не превращай меня в обратное

      Птицы радостно переливались громкими трелями, солнце понемногу грело и светило в глаза. — Я так рад, что мы снова живём в одном городе! Давай проведём это лето, как раньше? — Лёша упал в зелёную траву рядом с Нурланом, так же распластавшись под солнечными лучами и нежась на солнце, по-летнему жмурясь и счастливо улыбаясь. Мимо пролетели ласточки, звонко вереща и насвистывая. Солнце резко ушло в облака и поляну накрыло огромной холодной тенью. Порывы ветра завыли в ушах, Лёша рядом совсем притих, казалось, исчез. Нурлан в пока ещё лёгкой панике провёл рукой по примятой рядом траве, и не нащупав там ничего, резко вскочил и открыл глаза.

***

      Он сидел на своей кровати, запутавшись в скомканных простынях и одеяле, наполовину съехавшем на пол. Окно было приоткрыто, и прохладные порывы ветра долетали до голой кожи, выглядывавшей из-под одеяла, оставляя на ней табун мурашек.       Нурлан вяло сполз с матраса и пошлёпал босыми ногами по паркету в сторону окна. Взглянул на небо, протирая заспанные глаза. Тёмные облака ярко выделялись на ярком-синевшем небе. Он взглянул на циферблат электронных часов, что стояли на тумбочке среди прочего хлама. 05:38.

***

      Этим ранним подъёмом он всецело обязан своему кошмару, что продолжался из раза в раз, когда Нурлан ложился спать. Сегодня он как раз хотел поехать к матери, билет на поезд специально выбрал ранний, но даже до него ещё было полно времени, и Сабуров решил заварить себе кружку кофе, покуривая в маленькую форточку на кухне.       С того момента он изменился. Вот, к маме стал чаще ездить, работал администратором всё в том же баре. Ему много усилий потребовалось, чтобы снова вернуться туда и посмотреть в глаза всем барменам и работникам, с которыми он был знаком и которые, оказывается, продолжали там работать. Вон Илья, например, всё так же мастерски смешивал разноцветные коктейли, словно жонглируя шейкерами в руках. С ним Нурлан, кстати, всё боялся заговаривать, поэтому при каждом случае умело избегал Макарова.       Изменилась и его квартира. В ней почти всегда царил холод и беспорядок. Вещи Нурлан никак не мог перестать складировать то на столе, то на тумбочке, на своей кровати, кухонном столе и даже в ванной. А холодно было всегда, каждый раз после очередного перекура и открытых настежь окон. Жизнь Сабурова и сама была как его квартира. Сигареты и бардак.

***

— Как у тебя дела? Как работа? А друзья, может, нашёл кого-нибудь? — мама заваривала зелёный чай и бесконечно спрашивала. Они не виделись полтора месяца. Нурлан думал, это минимальный срок, за который можно успеть соскучиться. Для мамы же такой срок был длиной в две недели. — Нурлан, не надо так на меня смотреть. Ты же даже не звонишь мне. Совсем не рассказываешь, как ты сейчас живёшь. Тебе денег хватает? — денег по-прежнему хватало лишь на оплату коммуналки, но он вообще-то работал, и зарплату получал. — Я работаю, мам. У меня есть деньги, я же смог к тебе приехать. — А как дела у тебя? Живёшь один, да ещё и без серьёзной работы. — объяснять ей все прелести своей жизни не было смысла, ровно так же, как объяснять что работа администратора посерьёзнее того же бармена. Она вечно не запоминала простых деталей, даже того, что чёрный чай Нурлану нравится больше, а зелёный он терпеть не мог.

***

      В купе было тихо и темно, лишь стук колёс и свет ярко-розового рассвета нарушали всю безмятежность. Нурлан сидел на нижней полке и смотрел на сменяющийся пейзаж за окном, на розовое небо и оранжевые лучи, что так стремительно пробивались сквозь кучевые облака. На столе лежали спутанные наушники и побитый телефон. Надо бы его сменить.       А ещё было бы неплохо сменить обстановку после визита к матери. Всю дорогу домой Нурлан думал, что по приезде сразу же поедет в бар как посетитель и напьётся.

***

      По пятницам его как раз заменяла сменщица. Он пришёл вечером, стараясь особо не светиться и не попадаться всем на глаза. Заказал пару шотов у новенького бармена, отметив про себя его неопытность.       И когда почувствовал себя достаточно пьяным для разговоров с незнакомцами, подсел к молодому кавказцу. По крайней мере, он так выглядел.       Кавказец оказался кабардинцем, и представился Рустамом Рептилоидом. Нурлан подумал, что тот уже достаточно пьян, чтобы нести всякий бред, и не стал уточнять. Рустам курил кальян, цитировал песни Мияги и глупо шутил. Всё это только притягивало. Нурлан уже успел к нему привыкнуть, как к ним подошёл миловидный парень в очках и забавном свитере. Он сел к Рустаму вплотную, бок о бок, хотя места на диванчиках было предостаточно. Сам Рептилоид посмотрел на него до того любовно и пьяно, что Нурлану на секунду показалось как Рустам тянется к его губам. Парень мягко толкнул его в грудь, что-то шепча и, похоже, смущаясь. — С ним такое бывает, — объясняет он, махнув рукой куда-то в сторону, — сдуру напьётся, а потом с ним возиться. — незнакомец даже не представился и не спросил имени Нурлана. Просто подсел (или пришёл на изначально своё место?) и заговорил.       То, как эти оба вели себя, немного вводило в ступор. Они правда были очень близкими друзьями, как сказал этот неожиданно приятный парень? Рустам передавал ему шланг, нежно касаясь чужой — такой ли чужой? — ладони своими пальцами, даже не стесняясь этого.       Вскоре Сабуров явно почувствовал себя лишним. И рассеянно попрощавшись, поспешил оттуда прочь. Он так спешил поскорее скрыться от них, что совсем не смотрел перед собой. Столкнулся с кем-то у самого входа. Нурлан уже почти пробормотал невнятное извинение, но запоздало обернувшись не заметил никого, кроме грозного вышибалы, что уже нехорошо поглядывал в сторону Сабурова. Он уже собирался уходить, но в какой-то момент остановился на месте, почувствовав что-то знакомое. Что-то хорошо забытое, что-то, потревожившее воспоминания.

***

      Может, если бы и не тот парень, он бы уломал Рустама и в конечном итоге уже сидел с ним в такси, а не одиноко плёлся по холодным и тёмным переулкам.       Подойдя к своему подъезду, Нурлан быстро взглянул на небо. Ни одной звезды. Ни одного знака. Значит, показалось.       Пока он ехал в лифте на свой этаж, впервые за вечер понял, что устал и очень хочет спать. Его начало клонить в сон, и наконец добравшись до квартиры, а потом и до кровати, Нурлан без сил упал на всё ещё спутанные простыни и мятую подушку. Так устал, что даже пропустил некий ритуал, ужасную на его взгляд привычку. Дважды перечёркивать чёрным маркером каждый день в календаре, с одинаковой мыслью: «Ты ведь вернёшься?»