Слушай меня

Майор стоял, опираясь руками о стол, ноги подкашивались, а в голове набатом звучали слова Сеченова из записи в архиве. Его сердце отказывалось успокаиваться, с каждой секундой сильнее и сильнее бьется о ребра, грозясь их сломать. Он молчит, да и что тут говорить? Осознание собственного бессилия перед самым родным (как он себя раньше все время убеждал) человеком, отзывалось тошнотой в горле. Филатова, стоящая рядом, молчала, ожидая, когда Сергей придет в себя. Обстановка казалась ей уж слишком угнетающей (хотя куда уж больше?). Конечно, она ожидала резкой реакции от импульсивного майора, она даже отошла подальше, желая уберечься, если тот вдруг взбесится. Но Нечаев молчал, прошло уже как минимум минут десять, а он все ещё не издал ни звука. Это напрягает. И все же тишину прерывает не он. Не имея возможности выдвинуть из звезды на ладони, что все еще была прижата к столу, свои жгутики, ХРАЗ начал просто говорить, пытаясь вывести майора из состояния шока: — Товарищ майор, я фиксирую сильный всплеск негативных эмоций. Я понимаю причину подобной реакции, и все же вам стоит успокоиться. Сейчас не время для истерик. Филатова приподняла бровь в вопросе, то как вел себя сейчас Сергей вовсе не было похоже на истерику. Но Харитон, очевидно, знал намного больше нее, так что она промолчала. Майор растерянно моргнул и поджал губы. Голос перчатки немного отвлек его от собственных мыслей и самобичевания, за что был немного благодарен ему. Но говорить об этом и не собирался. Он вообще не произнес ни слова, лишь еле заметно кивнул и отошел от стола. Смятение все еще не покидало его, но концентрация на нем сейчас совершенно неуместна. — Идем, — голос охрип от сдерживаемых эмоций, нужно собраться, поистерить можно и позже. — Куда? На Челомей? Доставишь меня туда, как пленницу? — Лариса пошла с Сергеем к лифту, не переча явно разъяренному человеку. Может она и говорила, что не боится смерти от его рук, все же быть разорванной на части совершенно не хотелось. — Нет. На Челомей пойду я. У меня есть очень много вопросов к шефу. Надеюсь, его ответ меня удовлетворит, — последнее он сказал шепотом, скорее самому себе, чем Ларисе. — А ты делай, что хочешь. Избавиться от девушки сейчас было для него лучшим вариантом. Сергей был не в настроении терпеть кого-то раздражающего рядом. Тем не менее, в благодарность за «открытые глаза» он спокойно отпустит ее. Все честно. Лифт приехал и приглашающе открыл двери. Внутрь молча вошли два человека. Лариса, чувствуя ужасную неловкость и дурное предчувствие, отошла от майора настолько, насколько это было возможно в маленьком лифте. Сергей не обратил на это внимания, сосредоточившись на внезапно появившейся головной боли и цветных пятен перед глазами. Лимбо. Его снова отправляют в Лимбо. Он изо всех сил старался держаться в сознании, сжал топор в руках, лишь бы не схватиться за что-нибудь и не сломать. Впрочем, рукоятка топора, будучи самой обычной деревянной, треснула. Лариса вздрогнула и посмотрела на кулаки Нечаева, что были крепко сжаты. Чёрт! — В чем дело? П-3? — её голос немного подрагивал, дурное предчувствие наполняло грудь, не позволяя нормально вздохнуть. — Сука! — Сережа выронил топор из ослабевших пальцев и прижал руки к голове, пытаясь заглушить боль. Колени подкосились и он, не имея никакой опоры, рухнул на пол, заставив лифт дергаться. Он не справляется. Кто-то, кто бы ни был, пытается затянуть его в его собственную чертову голову с завидным упорством. Создавалось ощущение, что он висит на обрыве сознания и этот кто-то медленно, палец за пальцем, разжимает его кулак, держащийся за камень. Скоро он упадет в бездну. Лариса что-то громко кричала, пытаясь дозваться до майора, но для него её голос звучал словно из-под толщи воды. Поняв свое дерьмовое положение, девушка стала в панике наблюдать, как медленно они поднимаются к выходу. Так же медленно, сколь стремительно Сережа терял контроль. — Держитесь, товарищ майор, прошу. — паника сочилась из её дрожащего голоса, что уже не звучал так уверенно и высокомерно, как в архиве. Сейчас она отчаянно хотела выбраться из клетки с разъяренным тигром, в которую сама же и зашла. Еще чуть-чуть, совсем немного, вот они уже поднимаются, уже почти выход… Резкая боль в руке заставляет Ларису громко вскрикнуть. Он оборачивается, натыкаясь на совершенно неосмысленный взгляд перед собой, а ещё оскал. Она гулко сглотнула и тут же снова зашлась в душераздирающем крике. Рука…вторая…кровь…скользко…боже… Двери лифта открываются, но выходит из него лишь один человек. Рассеянный взгляд ни за что не зацепляется, ничего перед собой не замечает. Мужчина переставляет ноги, не слыша жуткого мерзкого хлюпанья, не чувствуя тошнотворный запах крови. Он выходит из здания маяка, шаркая ногами по песку и деревянной дорожке. Ему плевать на это. Плевать на все, он ничего не видит и не чувствует. Тело глухо падает на песок без чувств. Глаза закрыты. Лишь море звучит вокруг. Вода мерно качается туда-сюда, мелкими волнами подбираясь к мужчине. Песок окрашивается в красный, вода тянет за собой кровь, смывая ещё не засохшие разводы с комбинезона. Спокойствие