Слушай меня

— Угх, — резкая боль в голове заставила мужчину сжаться и обхватить руками голову. Кровь нещадно била по вискам всего несколько секунд, но для майора они показались вечностью. Постепенно боль отступала, позволяя немного расслабиться. Откуда-то сверху послышались смешок и скрип пружин, будто кто-то встал с кресла. — Очнулся, наконец, — Зинаида со снисходительностью во взгляде смотрела на Сережу, который зажмурился от света, попавшего на глаза. — Что случилось? — он с трудом поднялся, опираясь на руки, и огляделся, понимая, что находится в избе Бабы Зины. Он не помнил как сюда попал, а значит и не приходил, его принесли. Внезапною мысль быстро сорвалась с языка, не позволяя её обдумать — Где Филатова? — Нет её. Пустил по миру девицу, молода была, ай! — она махнула рукой на майора и поднесла к губам чашку с чаем. — Обезумел ты, сынок. Бросаешься на всех. — Лимбо, — одними губами прошептал Сережа, закусывая губу и зарываясь пятерней в волосы. На глаза попали кровавые разводы на рукавах. Нечаев не хотел думать, чья это кровь, но горькое осознание скреблось в голове. Лариса…- Чёрт! — Вот уж точно, черт! И еще какой, сколько ты людей убил, и сколько ещё убьешь? Во что тебя превратил Сеченов! В животное! — на эмоциях Зина вскочила с дивана, на который только что села и расплескала чай из кружки, впрочем, её это не особо волновало. Волна отвращения к самому себе поднялась желчью к горлу. Майор уперся взглядом в пол, не в силах шевельнуть и пальцем. Он действительно животное, самая настоящая собака, не смеющая, не имеющая возможности отказать хозяину. — Баб Зин, у тебя ствол есть? — в сознании вертелась одна мысль, жаждущая воплощения. Такой, как он не должен существовать, не должен больше разрывать людей на куски. — Конечно есть, а тебе какой? — старушка, с интересом наклонив голову, смотрела на майора. — Да любой, — он вдруг резко поднял голову на Зину, смотря на неё ошалелым взглядом. Та даже подумала, что он снова в Лимбо. — Прострели мне башку. — Это я с радостью, — она подошла к майору, и со всей силы треснула тому по голове черпаком. Сергей слегка охренел, из головы не вылетала мысль о самоубийстве, лишь притаилась. Но взгляд его стал более осознанным. — Я прострелю твои глупые мозги, а Сеченов пусть живет себе дальше. Пусть уродует людей, делает их такими же как ты. А ты будешь спокойно мертвым. Три, четыре, пять. Майор сбился со счета, сколько раз ему прилетело половником по голове. Та и так раскалывалась, а от такого бесцеремонного нападения и вовсе готова была взорваться. Нечаев не нападал в ответ, лишь прикрываясь руками и слушая тираду Зины. — Стой! Стой! Я понял! Хватит! — удары прекратились, на Сергея выжидающе уставились. Он сглотнул слюну, переводя дух и начал. — Дай мне ствол, я хочу.....отомстить, прекратить его поступки. Он старался подбирать слова, чтобы убедить Зинаиду, что с ней полностью согласен. Получалось слабо, но, похоже, сработало. Сергей даже облегченно выдохнул, когда она одобрительно кивнула. ХРАЗ беспокойно замельтешил, но никак не прокоментировал странную реакцию майора. В дальнейший разговор между Зиной и Харитоном Нечаев не вмешивался и не вслушивался. Он был погружен в мысли, что обволокли его, словно сети. Память — странная штука, подкидывает очень неприятные воспоминания в очень неподходящие моменты. Вот и сейчас майор четко видел перед глазами то, что изо всех сил старался забыть. — Остановись!!! — громкий приказ врезался в уши и быстро распростронился по всему такому непривычному телу. Сережа замер, его рука так и осталась в нескольких сантиметров от дрожащего лица врача, что был прижат к стенке стальной ладонью пациента. Тот, взвизгнув, вывернулся из захвата и спотыкаясь бросился к выходу из палаты. Единственное, на что хватило его самообладания, это отрывисто кивнуть вошедшему внутрь академику. Сеченов кивнул в ответ, но жеста даже не заметили, так стремистельно врач убегал подальше от майора. Дима подошел к нему, все еще застывшему в том же положении, и сложил руки на груди, неодобрительно качая головой. — В чем дело, П-3? Почему ты снова взбесился? — майор упрямо сжал губы, не желая отвечать, этого, впрочeм, от него и не ждали: бесполезно. Сеченов сильнее нахмурился и самым разочарованным взглядом осмотрел Сережу с головы до ног: короткие, чуть отросшие волосы растрепаны; синяки под глазами и бледная кожа; на обнаженной груди видны присоски, с которых болтались разорванные проводки; катетер на предплечии тоже был весьма в плачевном состоянии. — Вернись на койку, не двигайся, — еще один приказ, который немедленно выполнился. Тело Сережи, до этого неподвижно замершее, двинулось в сторону ненавистной сознанию койке, и он лег обратно. Дима тоже подошел к ней и медленно провел рукой по груди агента. Та мерно поднималась и опускалась, дыхание после вспышки гнева вернулось в норму. Сережа хотел дернуться, отодвинуться от руки подальше, даже прикрыться, но приказ все еще сковывал тело. Оставалось только сжать зубы и терпеть. — Ну вот почему ты вечно такой непослушный? Мы же в прошлый раз все обсудили, тебе мало? — Дима срывал датчики с чуть покрасневшей от этого кожи и выкидывал в мусорку. То же самое ждало и катетер в предплечии. Сеченов поджал губы в недовольстве: иголка катетера сильно повредила кожу из-за резких неосторожных движений майора. — Я знаю, что ты не любишь все эти исследования, но неужели так сложно потерпеть? Все здесь делается для твоего же блага. Думаешь, мне нравится все это? Думаешь, я люблю пользоваться этой привилегией? Ты меня постоянно вынуждаешь своим ребяческим поведением. Продолжая поучать Сергея, Сеченов избавился от последнего сломанного датчика и приступил к другой части: обездвиживание. Конечно, тело П-3 сейчас сковано приказом, но возможные неосознанные резкие движения, рефлексы, могут навредить. Кожаные ремни плотно, даже туго, обвились вокруг запястий майора, на которых и так была стесана кожа от прошлых разов. Та же участь постигла и лодыжки. Последний ремень лег поперек груди, сковывая дыхание. Сережа повернул голову (единственную часть тела, что не сковывал приказ) в сторону академика, который замолчал, встречаясь со взглядом голубых глаз. Сеченов стоял так минуты две, пока не дернул головой, отгоняя навождение, и потрепал рукой волосы майора, мягко улыбаясь. — Будь хорошим мальчиком и потерпи. Делай все, что скажет Андреев и не мешай, это приказ, — на последней фразе голос академика наполнился еле заметной холодностью. Озноб прошиб тело Сережи, но вздрогнуть он не смел. Он лишь кивнул, не говоря ни слова. Сеченов вышел из палаты и встал у окна, которое изнутри выглядело как зеркало. Его кивок послужил молчаливым приказом для сбежавшего ранее врача, и тот немного с опаской вернулся в палату. Эксперемент Исследование нужно продолжать. *** Наконец отвязавшись от бабы Зины и клятвенно пообещав ей отомстить за Катеньку, Сергей медленно брел по пустынным улицам города в сторону Челомея. Логично было бы взять автомобиль, но после нахлынувших воспоминаний неимоверно хотелось развеяться. Сомнения скреблись в груди: а стоит ли вообще идти к шефу? Какой в этом смысл, если его тело под полным контролем другого человека? Вдруг это его единственный шанс сбежать? Сережа остановился посреди улочки и невидяще уставился перед собой. Сначала мысли о суициде, теперь о побеге, что на него нашло? Неужели это действительно так страшно: быть под контролем кого-то. Тело Сережи содрогнулись от омерзения. Да, страшно. Страшил факт бессилия, отчаянья, отсутствия права выбора. Что скажут, то и делай. Майор терпеть не мог подобную беспомощность, поэтому колебался. Сейчас, если запустят коллектив 2,0, все окажутся в положении майора, может лишь более комфортном, ведь осознавать себя во время полного бесконтроля тела — отвратительно и страшно. Пожалуй, использование этого слова более не вызывало у майора стыд, ведь он за последние три года привык ощущать это чувство, во время приказов. И все же каждый раз все меньше и меньше хотелось ощущать страх. И сейчас не хочется. Весы медленно перевешиваются к варианту сбежать и не возвращаться, но тут, словно почуяв неладное, высунулся ХРАЗ. — В чем дело, товарищ майор? Ваше сердцебиение участилось, также фиксирован всплеск страха. Вы боитесь встречи с Димой? — Я боюсь того, что он может сделать, — сам не понимая зачем, Сережа честно ответил Харитону на заданный им вопрос. Хоть и произнес он это тихо, полимерной перчатке не составило труда услышать сказанное и на несколько секунд он замолчал в растерянности. — А что он может сделать? Только натравить Близняшек. На этот вопрос Сережа промолчал все ещё обдумывая свое решение. Пойти или убежать? Как спецназовец, он конечно бы выбрал первый вариант, но как просто Серёжа… Харитон что-то говорил про обещание, данное Зинаиде, о Кате, что заперта внутри балерин и даже не живет, а существует. Майор все ещё пропускал эту пламенную речь мимо ушей, пока не услышал одно слово. — Повтори, — он перебил перчатку. — Что? А, я сказал, что Сеченов управляет вами, выгоняя в Лимбо и пользуется телом и ещё… Он что-то продолжил говорить, но Нечаев снова не слушал. Мысли в голове роем жужали, мешая думать. К чёрту! Он пойдет к Сеченову и сам все узнает! Но перед этим: — ХРАЗ, ты ведь подключен к моему мозгу, да? Харитон кажется начал раздражаться, что его не только не слушают, но и перебивают постоянно, и уже хотел возмутиться, но до него тут дошел смысл вопроса. — Да, подключен, — он хотел было вдаться в подробности, но майор опередил его: — Ты можешь отправлять меня, в.....Лимбо? Фраза давалась тяжело, как и решение, что он только что принял. — С чего вы взяли? — Ни с чего, это вопрос. Можешь или нет, ебучие пироги, быстрее ХРАЗ, пока я не потерял решимость. — он тряхнул рукой с перчаткой, желая, чтобы тот говорил правду и по существу. — Да, могу. — Дмитрию Сергеевичу не нужен Лимбо, чтобы контролировать мое тело, когда мы наедине — он сжал зубы, понимая, как чертовски трудно это признавать. Пока Захаров не успел задать вопрос он продолжил: — Я не знаю, что такого он напихал в мои мозги, но теперь любой приказ шефа, каким бы он ни был, я выполняю. В эти моменты я не контролирую свое тело, оно во власти Сеченова. Майор гулко сглотнул и сжал зубы, ему было чертовски сложно говорить все это, по-сути, лучшему другу шефа. Но перестраховаться он был обязан. — Он использовал приказы, когда я отказывался проходить нужные ему обследования, и участвовать в экспериментах во время реабилитации, когда все, что угодно могло вызвать мою ярость и я мог кого-то убить. Дмитрий Сергеевич обещал, что больше никогда не использует приказ на мне, но в сложившейся ситуации я не могу ему верить. Поэтому прошу: если он отдаст мне приказ, то отправь меня в Лимбо и контролируй тело. Я доверяю тебе