Неравная конкуренция

Как же ярко горели янтарные глаза Лизы в этот момент. Словно огни от светлых фонарей безлюдной ночью. Захарова осознавала, что она осталась наедине с этими фонариками, выбора уйти больше нет и никогда не будет. Эти фонарики..они в одно время успокаивали и настораживали. Успокаивали потому, что если бы их не было, ничего бы не прояснилось. Кристина бы расстроилась, ведь не увидела отдачи. Если бы она этого не увидела, то не знала чтобы делать дальше. Настораживали, потому что именно такая напористая отдача давала не самый лёгкий и прямой путь к нужному исходу. Он был не то что тернистым..его придется проходить через боль. Через осколки от бутылок, ранящие ноги даже через кроссовки. Через крапиву, неприятно царапающую всё тело. Через камни, через которые придется ни то перепрыгнуть, ни то обойти. Растерянность заставила её чуть ли не упасть на месте. Жизнь её к такому точно не готовила. Как реагировать? Что делать? Как быть? Стресс, вызванный тревожными вопросами в голове, едва заметно метала её из стороны в сторону. Она не сразу ответила ей на признание. А признанием ли это было? Лиза даже не сказала, что любит. Ей нужно было обдумать всё сразу. Поведение злосчастной новенькой в принципе, её язык тела в этот момент, касания, поступок, дыхание, слова. Всем этим не самым маленьким списочком, Лиза буквально довела её до белого каления. Раньше Захарова считала, что даже самые холодные нарциссы, психопаты и прочие не способны сильно задеть её. Её ничего не травмирует, ни доминирования с чужой стороны, ни оскорбления. Да ей абсолютно плевать, если её назовут жирной ведь она знает, что это не имеет никакого значения. Ей плевать, если её назовут тупой. В том то и дело, это не было похоже ни на одну попытку доминирования её бывших, ни на одно оскорбление её завистников. Конечно, у неё бывало что были приступы неконтролируемой агрессии, были нервные срывы из-за чьих-то не самых лицеприятных действий. Это же ещё надо постараться так довести! Всегда это распространялось исключительно на семью. На брата, который позволял себе насиловать её. По этой причине Кристина и сбегала из дома, очевидно. На отца, так эгоистично бросившего её. Он не защитил перед братом, не обратил внимания на проблемы. Да он и не разговаривал с ней по душам никогда! Это бездействие выводило из себя Захарову больше всего Отцу же ведь лишь бы бухнуть. Лишь бы убежать. И тем не менее, несмотря на то, в какой яме она сидела из-за мужчин, у неё всегда было "всё хорошо". Да, у неё же ведь есть понимающая мама, есть хорошие друзья, есть любимая девушка, достижения в спорте и высокая репутация. За ней бегают толпы девчонок, она своеобразный лавелас в женском обличие. Мишель, за все три года их отношения, только это и слышала. Да, она часто спрашивала, заботилась о ней, настойчиво пытаясь помочь. Гаджиева не могла унять себя как мамочку. Она заботилась абсолютно обо всех, хоть это ей и не нравилось. А Крис ненавидела мамочек. Она сама ведь такой была. Несмотря на жестокие шутки в манере общения, в секции она бегала за каждым, лишь бы никто ни в чем не нуждался. Она покупала энергетики, доставала сигареты для тех, кто даже не просил её, а просто сказал без намека о своих потребностях. Она сама о всех заботилась. Если она не будет ни о ком заботиться час, её уже начнет трясти от тревожности. Кристину начнет беспощадно ломать от нехватки чьего-то приятного на слух "спасибо". Она злится на себя, когда не слышит его. Она бьёт себя, плачет, царапает руки, иногда не ест и не спит, думая о том, что же она не так сделала. Какой она ужасный человек, если не получила благодарность в ответ на заботу. Всем же нравится, ласка, поддержка и её полезные советы, всем же нужна такая как она. А если и нет..то этот человек просто нагло врёт и бесится на ровном месте. Шума всегда так жила. Это её предназначение. Единственное, что в ней вызывает настолько положительные эмоции. Её так воспитали, она привыкла так жить. Если она жила по другому, то почему-то всегда оказывалась использованной вещью, как в случае с братом. Провокации в чужую сторону стали лишь защитной реакцией на такой образ жизни. Агрессия других на её провокации показывало ей, как она важна и любима, как она бесподобна. Ей не нравилось власть над ней, потому что она не могла подчиняться и не унижаться. Крис давно выросла, она больше не нуждается в опекуне. Она уже устала унижаться. Брат сломал её, не оставив от послушной малышки Крис ни кусочка. Ей попросту пришлось стать безжалостной нарушительницой всех правил. Королевой, жаждущей контролировать всё своё королевство и вести своих слуг за собой. Тут выбор небольшой: 1. Либо ты находишь себе мамочку и полностью заменяешь родителей, которые не защитили, закрывая гештальт. 2. Либо ты сама становишься мамочкой, постоянно заступающийся за всех. Может она бы и выбрала первое, если бы не изнасилования от брата, напрочь уничтожившие все её детские мечты. У маленькой Кристины после этого розовые очки разбились стеклышками внутрь. Она не видела ничего хорошего в этом мире, кроме как реакции на провокации окружающих её людей. Но в этот миг из-за провокации Андрющенко будто все старания пошли насмарку. Ревность только расстраивала Крис. Её нельзя было спровоцировать тем, что вот: "Я весь день сегодня провела с другой." И как бы Мишель не старалась обратить на себя внимание таким способом и наоборот, разыграть интерес в Шуме, она привела только к тому, что они сошлись на свободных отношениях. Кристину это оттолкнуло. Но почему сейчас это вызвало в ней пожар эмоций? Да, не самых положительных, но всё же. Не отвращение, не желание уйти и обидеться, а желание наказать. Властвовать, душить, повторяя, что Лиза только её. Лиза, минуту назад сказавшая ей: "Ты должна быть моей." Она блядь вывела её на такие эмоции благодаря поцелую с её подругой, что Мишель в свою очередь пыталась сделать годами, эта сука сделала за считанные секунды. Сейчас, из-за собственничества, разрастающиегося острыми шипами впивающимеся в сердце, Крис перестала контролировать себя. Она, наплевав на рамки, стала разрывать черную рубашку Лизы в разные стороны. Пуговицы с грохотом посыпались о скользкую поверхность ванной. — Ты что творишь? - вся красная вовсе не от злости Лиза, не понимала к чему ведёт Захарова. У нее нет абсолютно никакого опыта, её первый поцелуй она забрала сегодня у себя сама! Неужели Захарова позволит себе столько, наверняка догадываясь об этом? Возьмёт её силой просто из-за злости? Нет, силой не возьмёт. — Лизонька.. Ты же сама сказала, что я должна быть твоей. - руки Крис потянулись за край её топика. Она вздернула его, оставив грудь обнаженной, но не снимая до конца из-за перевязанных запястьев Индиго. — Зная меня, ты бы могла уже догадаться, через что лежит путь к моему сердцу. - хоть она не сделает ничего против воли Елизаветы, это ещё не значит, что она оставит всё так как есть. Шума также быстро расправилась и с черными брюками с черепами и звонкой цепочкой, немного раздражающей её своим стуком о пол. Но одежда это не так важно, с ней то можно легко разобраться, а вот что делать с её обладательницей..это уже совсем другой вопрос. На Андрющенко осталось лишь тонкая ткань белья, промокшая насквозь. Её бедра жаждали грубых касаний на себе, а вздымающаяся грудь лишь всподвигала на представления красочных картинок, с ярко красными засосами на коже Елизаветы. К Кристине подобралась тень сомнения, а вдруг Лизка ещё не готова к такому? Она остановилась, наблюдая за ней. Её глаза говорили сами за себя, но её психика ещё не окрепла для грубого секса без прилюдий в туалете чужого пентхауса. Захарова удобнее устроилась у неё на бедрах, рассматривая каждую родинку на её лице. На подбородке. Крис поцеловала в неё. Под левым глазам. Поцеловала. На линии челюсти. Поцеловала. На лбу. Поцеловала. Она ждала, пока Индиго осмелится что-то сказать. Но в ответ получала лишь тяжёлую отдышку и жалобное мычание. — Смущаешься что-ли? - это было вполне ожидаемо для Андрющенко. — О чем думаешь? - Крис пришлось настоять на своем, вытягивая из Лизы слова клешнями. — Если тебе не нравится, я сейчас же уйду. Рубашку куплю, или если хочешь, зайдешь ко мне домой и я отдам тебе свою, у меня такая же есть. Начнёшь встречаться с Виолеттой. Твоя девушка эта же Вилка, да? Ты можешь завтра же начать с ней встречаться. Дерзай и всё у тебя будет. - Захарова не понимала что несёт. Речь лилась одним сплошным словесным потоком. Она боялась, что её оставят, боялась быть брошенной, как когда-то отцом, от которого она ждала тепла. Но лучше быть брошенной сейчас без угрызения совести, чем привязаться и винить себя за то, что тебя бросили, да? — ДА НЕ ВИЛКИ У МЕНЯ НЕ БУДЕТ, А ТЕБЯ. - Елизавета настолько расчувствовалась, что со связанными руками она успела наклониться и резко заткнуть Кристину страстным поцелуем. Лучше пусть заткнется, иначе это всё было зря. Оно не будет зря. Каким бы огурцем не была Лиза, она этому произойти не позволит. Минут пять они глубоко целовались, пытаясь понять, кому лучше больше давить, а кому поддаваться. Елизавета сдалась первая. Но просто так это не продолжится. Боюсь у Шумы слишком много вопросов. Она отстранилась. Сердце забилось так, что пульс отдавался ритмичной мелодией в ушах. — Что ты сказала? - от стеснения, Андрющенко потупила взгляд в пол. — Как мне тебе это объяснить..- Лиза заерзала на месте, проливая горькие слезки себе на щеки. — Когда ещё в первый раз ты переспала с Мишель, я думала только о том, как бы я хотела оказаться на её месте. Как бы я хотела, чтобы я была тебе так нужна. - Индиго не смотрела на неё. Она не умеет делать это долго, ей становится страшно. А ей и так сейчас от таких откровений страшно, куда ж ещё ей добивать себя? — Но ты была с ней. Ластилась, целовалась прям при мне. Мне не нравится, когда человек в отношениях даже если в свободных, приходит ко мне. Ты флиртовала, провоцируя меня на ревность. Я ненавижу, когда меня кто-то провоцирует. Я устаю, мне не нравится на это реагировать. - Кристина перебила её. — Тогда мы друг другу не подходим, это то, ради чего я живу, прости Лизок..- Лиза разозлилась, перейдя на крик. — ДОСЛУШАЙ МЕНЯ. ЕСЛИ БЫ МНЕ ЭТО БЫЛО НЕ НУЖНО, Я БЫ УЖЕ ДАВНО УШЛА. Я БЫ СЕЙЧАС ГРУБО СКАЗАЛА ПОЙТИ НАХУЙ И БОЛЬШЕ НИКОГДА КО МНЕ НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ. ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ МОЕЙ. БЕРИ МЕНЯ. - вспышка агрессии окутала Андрющенко обжигающей лавиной. Захотелось то ли съесть Захарову, то ли трахнуть. Она всё равно не сделает ни того, ни другого. Положение тела немного не позволяло. — Возьми меня..- Елизавета больше не кричала. Плакала, истерила, но связки берегла. Нечего больше себя так накручивать. — Умоляю. Пожалуйста. Возьми меня, Кристиночка. Я так больше не могу. Если мой первый раз заберёт кто-то другой, я просто сойду с ума. - раз она сама этого хочет, то почему Захарова обязана отказаться из-за чести как Алина? Лиза то не пьяна. Лиза умоляет. Лиза трёт без остановки ногами друг о друга от нетерпения, плачет от нехватки Кристининого внимания и тепла. Кристина не изверг, она не уйдет, как бы страшно доверять не было. Она снимает с неё чёрное белье. Чуть поднимается, чтобы вымыть руки. Брызгает водой на Индиго, заливаясь довольным смехом. — Охладись немного, малышка. - возвращается обратно и сжимает в ледяных ладонях половинки молочных желез Елизаветы. — Если что-то не понравится, ты не молчи. - Захарова поцеловала её в губы нежнее. Она хотела её вылечить от истерии и она обязательно это сделает. Спускается ниже, оставляя засосы на щеке. На скулах. На линии челюсти. На шее. — Вот так нравится? - Андрющенко на удивление оказалась не самым чувствительным человеком среди всех. Она не особо что-то ощутила от нежных касаний на себе. Дыхание участилось, от Крис было приятно, но этого явно ничтожно мало. — Ещё. Сильнее. - Лиза приказывала, что не вызвало отвращение у Захаровой. Хороший знак. — Так? - Шума прикусила её за участок под ключицами. Индиго одобрительно кивнула, пока Крис кусала её до выступления капелек крови под зубами, выбивая высокие стоны из её в обычное время низкого голоса. Тембр поменялся на не свойственно Андрющенко восклицательный и это не могло не завести Захарову ещё сильнее. Она ударила её по бедрам, переходя то укусами, то поцелуями к животу. — Ещё! - Лиза никак не унималась. — Прикажи мне что-нибудь. - её давние сексуальные фантазии произвели на неё эффект, что чем больше их поощрять, тем соответственно и хочется большего. — Встань на коленки ко мне спиной, котёнок. - Елизавета удивлённо выгнула бровь. С огромной паузой, она всё-таки послушалась. Сама же попросила, так зачем придуриваться. Горячее дыхание Захаровой обдавало мурашками по всему телу. Она доводила её до такого, о чем и говорить страшно. Индиго вся дрожала, чувствая, как от перевозбуждения чуть мутнеет перед глазами. До этого момента, Лиза привыкла идентифицировать себя асексуалкой, потому что никто не мог разбудить в ней это "животное желание". А сейчас это что-то с чем-то. Всё казалось таким правильным, как будто всё было спланировано ещё несколько лет назад. Захарова ставит её раком перед собой и скидывает с себя сначала толстовку, затем и всю остальную мешающую одежду за ней. — Тебе комфортно? - уточняет ещё раз, ведь понимает груз ответственности лежавший на её плечах. — Да. - она выстанывает это от предвкушения. Она не знает что ей ждать, от чего всё сжимается где-то внизу живота. Кристина берёт её за бедра и толкает на себя. Толкает один раз. Ещё. И ещё. Издает стоны сама, потому что не умеет сдерживать их. — Шлёпнуть тебя? - спрашивает Шума. Андрющенко аж вздрагивает от вопроса. Молчит какое-то время. Она не поняла суть вопроса, потому что была слишком увлечена ощущениями, которые давали безостановочные толчки сзади неё. — Пожалуйста. - Елизавета ни разу до этого не пробовала такого. И себя не била не из интереса, не из соображений разогрева для того, чтобы поласкать себя саму. Крис бьёт её ладошкой по ягодицам в зоне по середине раз десять. — Ещё! Возьми меня! - Андрющенко выгибает спину. Смазка пошло растеклась по внутренней стороне бедра от ударов. — Сколько? - Елизавета недовольно возгласает от того, что Захарова медлит. — Пятьдесят! - это никакое не наказание. Взаимопонимание возбуждает хлеще любого насилия. Крис шлёпает её первые десять раз, параллельно с этим вставляя в неё три пальца поэтапно. Шлёпает вторые десять, и перестает входить, слизывая с промежности языком. — Сильнее! - Лизе мало. Крис ударяет ещё десять и проникает тремя пальцами резче. — Давай до крови..- эти слова провоцируют прилив крови к лицу у неё самой. Захарова трахает её так глубоко и грубо до крови, что сама не понимает, как Елизавете всё равно мало и она всё просит и просит, хочет и хочет. Ещё десять ударов и ещё. Она переворачивает её обратно лицом к себе и целует, проворачивая пальцы в ней. Крис наслаждается её беспомощным видом. Крис довольна собой, ведь сделала ей хорошо, вдоволь позаботилась. Лиза через минуты две с облегчением кончает и целует её ещё сама. Полчаса она не может оправиться и принять, что секс с конкуренткой по волейболу может быть таким шикарным. И все эти полчаса пока не может оправиться, целует её, нежно захватывая своими губами её губы. — Моя клубничка..- нехотя отрываясь, Андрющенко шепчет ей это на ушко, кусая за мочку. Но не рассчитывает собственные силы и от такого широкого спектра эмоций сразу, теряет сознание. — Мой котёнок..- Захарова гладит её по волосам, смывая струёй все напоминания о их импульсивной любви этой ночью. Она одевает на неё бельё обратно и так и не развязав ручки, закидывает на плечо, чтобы вынести её спать. Пусть отдохнет маленько. Завтра их ждёт последний день подготовки к соревнованиям, не хотелось бы, чтобы Лизонька на него не пришла.