Неравная конкуренция

Чем-то явно встревоженная Мишель, сидела, постукивая пальцами по ногам. Она чувствовала себя использованной. Нет, не из-за того, что Крис была для неё всем миром. Между ними нет никакой зависимости, они совершенно разные люди. Как оказалось, они существуют самостоятельно друг от друга, их как пары уже не существует очень давно. Наверное как раз-таки с того момента, как Гаджиева сильно сблизилась с Виолеттой. Нет, она не виновата, это всё равно когда-нибудь должно было случиться. Серьезные отношения бы только опустошали бы и Крис и Ми, здесь никто в этом не виноват. Ни Лиза, в которую Захарова так быстро влюбилась, ни Виолетта, которую Мишель уже очень давно любит, но не может никак довериться ей из-за внутренних комплексов. Гаджиева попросту не считала себя достойной. Ни дружбы нормальной, ни серьезной любви, где она бы была на первом месте. Сидя рядом с Малышенко, она в очередной раз в этом убеждалась. Полностью вступить в отношения пока она не может. Она не знает, предадут её или нет, она не готова. Но Виолетта, уснувшая прямо у неё на плече не напрягала. Ми словно мамочка заботилась о ней без тягости на сердце, укрывая своей белоснежной курткой. — Малышка.. Прости. - что определенно мешало им вступить в отношения, так это вина. Что Ми, что Вилка, постоянно чувствовали вину перед друг другом. Ми спасала Ви также, как и она её. Отношения на синдроме спасателя не построишь. Гаджиева точно для себя решила, что не предложит ей ничего серьезного до тех пор, пока не проработает это в себе. А она может с уверенностью гарантировать самой себе, что придет время и она справится с этим. В отличие от Киры. Кира - человек лицемерный. Она стала такой из-за матери и никто не в праве винить её за это. В семье, как и в обществе, к ней относились максимально отвратительно. На самом деле, у неё и вовсе не было семьи. Никто такого не заслужил. Постоянные унижение от взрослых, доходили до физического насилия. Её ударяли по голове чуть ли не до сотрясения мозга, оскорбляли так, что не каждый бы вообще выдержал. Такое и врагу не пожелаешь. Она прошла через невыносимые круги ада. И в какую бы холодную сталь после этого она не превратилась, многим девочкам становилось её жаль. Некоторые пытались ей помочь, от чего страдали сами, как Ангелина например. Она бегала за ней, заботилась, спасала себе во вред, помогала, забивая на себя. Была самой настоящей девочкой на побегушках, регулярно вытирающей слезки с лица Медведевой, а потом кровоподтёки со своего тела. Сценарий всегда был одинаковый. Сначала срывались на Киру, а потом Кира срывалась из-за этого на Ангелину. И как бы винить её за это нельзя, она ведь морально больна, но связываться тоже не стоит. Тут просто понимаешь, что она опасна и избегаешь её - всё очень легко, схема проста. Мишель так и поступала всегда, но учитывая все действующие события, ничего не вечно. Она была знакома через свою лучшую подругу Юлю Чикину что с Гелей, что с Кирой. Секс в доме Штрефонд с Крис был последней каплей. Гаджиева вовсе не один раз видела, как отвратительно Кира относилась к своим возлюбленным. Так получилось, что Юлия страдала сперва по самой Кире, а после..после по её девушке. Да, может быть это и неправильно, но Чикина загорелась сильным интересом к Геле И несмотря на их отношения, она была рядом, пытаясь её из этого абьюза вытянуть. Она защищала её перед Медведевой и всегда после таких случаев жаловалась на это Ми. Да ей и не к кому больше было пойти. Только лучшая подруга могла её понять и дать дельный совет. Ничего не менялось, что тогда, что в настоящее время, всегда Мишель становилась предвестником хороших перемен в жизни. И вот, настало время поставить точку в этом цирке поганом. Набрав в телеграмме номер Новосёловой, Ми переслала ей доказательство предательства. На нем четко было видно, как Кристина и Кира целуются, как она её лапает, как с похотливой улыбкой на лице ласкает. Для Киры это пара пустяков. Ей наверняка даже нравится то, как за ней ошиваются столько девушек. Раньше и Вилка за ней бегала. Мишель конечно быстро это пресекла, прекратила их общение поэтапно, чтобы никто не заметил её манипуляций, но тем не менее. Сейчас вон Ангелина с Шумой унижаются по полной, а она этому и рада. Кира не нарцисс и не плохой человек, дело ведь не в этом. Просто она не та, с кем стоит быть и кому стоит помогать. К сожалению, ей уже ничем не поможешь. Разве что психотерапией, но кто из их компании на это способен? Сразу же после отправленного видео, последовал звонок от Гели. По ту сторону телефонной трубки высокий голосок бедняжки дрожал от слёз. Минут пять она плакала в трубку, не в силах выдавить из себя ни слова. — Гель..? - она не отвечала. — Юля с тобой? - и опять тишина. Молчание сопровождалось громкими всхлипами. Непонятно почему, возможно от того, какой Мишель эмпат, но от давящей тишины она следом расплакалась. Ей больно за свою хоть и не самую близкую, но всё же подругу. Да даже банально как за человека, особенно того, за кем наблюдаешь не первый день! Скорее всего, как раз-таки это горе и сделает их ближе. — Нет. - едва слышно ответила Новосёлова. Ей полегчало от осознания, что Гаджиева это сделала не ради своей выгоды. Естественно не ради выгоды, иначе бы она так в ответ эмоционально не реагировала. — Мишка.. Мне так плохо. Мне очень плохо. Я наложу на себя руки. Пожалуйста.. Умоляю.. Скажи что это не правда..пожалуйста..пожалуйста..пожалуйста. - она как какая-то неуравновешенная сумасшедшая, долго сидевшая в заточении, повторяла одно и тоже. Геля и в правду не могла в это поверить. Кира же хорошая. Она не поступила бы так, правда? — Я сейчас же позвоню Юле. Постарайся держаться, умоляю. Иначе я тоже сейчас покончу с собой. Извини что приходится прибегать к угрозам, просто мы все тобой дорожим, никому твоя смерть в радость не будет. Ты избавишься от боли и передашь её нам, понимаешь? Разве это стоит того? Я люблю тебя как свою подругу и я не вынесу того, что ты умрёшь из-за этой мрази. Я понимаю, как это тяжело и ты очень сильная, я это знаю. Поэтому Гель, вымой личико, попей водички и жди Юлю. Она тебе винца принесет и вы забудете о таком подлом человеке как Медведева, слышишь? - проблема в том, что сегодня в гости к Ангелине должна была как раз-таки наведаться эта мразь по имени Кира. Хотя может это и к лучшему, она наконец сможет всё это закончить, не оттягивая серьезный разговор на потом. Геля лишь согласившись с условиями промычала и сбросила трубку. Мишель написала Чикине, надеясь, что после этого её совесть очистится. Что её не будет трясти от волнения, но она ошибалась. Она накручивала себя, потому что понятия не имела, что произойдет по вине её поступка. К ней подсела неизвестная ей высокая девушка. У неё были коротко стриженные волосы, отросшие до уровня глаз и огромные, голубые глаза как у оленёнка. И в принципе, вся она выглядела как Бэмби. Худые пальцы пианистки делали её внешний вид ещё уточнее, сама она навевала умиротворение. Давно Гаджиева не встречала настолько приятных людей, от которых чувствовалось тепло даже без каких-либо речей с их стороны. Темноволосая девушка была довольно сонной на вид. Помятая одежда и сочувствующая улыбка объясняла лишь то, что она та, кто может её успокоить. Она молча обняла Мишель за талию. — Что случилось, маленькая? Как тебя зовут? - Гаджиева в первые плакалась в плечо незнакомке, чье тело ощущалось роднее тела собственной матери. Да, она была намного теплее мамы. Её не хотелось отпускать из под своих рук, потому она и прижалась крепче. — Мишель. Я кажется испортила отношения подруги...- Ми хотелось кричать об этом. Она и кричала. Музыка была настолько громкой, что к счастью, она своим истошным криком не могла никому помешать. — Мне кажется на это была весомая причина. Мишель, ничего не делается просто так. Наверняка это были ужасные отношения, если ты решила, что ты можешь их испортить. Ничто не делается напрасно. Меня Алиной звать, но ты можешь называть меня своей мамой. Мне не тяжело ни о ком заботиться. - такое ласковое обращение лишь повеселило Гаджиеву. Она мгновенно успокоилась и посмотрела в глаза своей новой знакомой. Она протянула ей руку. Алина тут же пожала её, ещё долго не разжимая. — Очень приятно. - искреннее уважение к старшей не пугало, а наоборот, будто защищало своей надёжностью. — И мне. - она поцеловала Гаджиеву в нос. Она перевела взгляд на Виолетту. — Это твоя подруга? - Ми тяжело вздохнула. — Эх, если бы. - сама Мишель не знала, кем ей приходилась это татуированное создание. Она думала о ней постоянно. Мучительно было не трогать её, не целовать, подбирая слова из раза в раз, чтобы не обидеть. Хотелось просто прижаться к ней и не отпускать от себя, но к сожалению, сейчас это было невозможно. Она напряженно закусила нижнюю губу, почти прокусывая её зубами в кровь. — Я не давлю, можешь не говорить. Проводить тебя до дома? - Гаджиева отрицательно помотала головой. Она не хотела лишний раз рассказывать о себе, говорить, как ей тяжело, как она уже не выдерживает. Легче притвориться, что она не нуждается в помощи. Сделать вид, что она не ищет замену безразличной матери в лице подруге. Ей стыдно принимать чью-то заботу. Избегать некрасиво, но она и не избегает. Закрывается немного..если Алина действительно неплохой человек, это быстро пройдет. — Нет, спасибо, я сама доеду. - и тем не менее, невзирая на все опасения Мишель, новая знакомая не была безразличной сволочью. Она искренне волновалась и боялась, что с ней что-то случится, а не говорила что-то из вежливости. Но тем не менее, на первый взгляд хрупкая Гаджиева, действительно могла за себя постоять. Всю жизнь же как-то брала за себя и всех остальных ответственность, значит ей не сложно взять и сейчас. Они обменялись номерами и Ми пообещала, что как будет дома, обязательно оповестить её сообщением в мессенджере. Юлия же в свою очередь к сожалению забыла это сделать. Она и не знала, что сегодня Ангелина будет не одна. Добравшись до соседней улицы, она нашла её дом и быстро прошмыгнула в подъезд за бабкой, которая даже не заметила что кто-то с ней идёт из-за темной одежды Чикиной. Дойдя до нужной квартиры на пятом этаже, Юлия постучалась в дверь. Ей долго никто не открывал. Она стучалась около получаса, пока в казалось бы, вечной гробовой тишине, не послышались жалобные вскрики от боли громких ударов кулаками. — Я же люблю тебя, Ангелок! - Кира говорила то ли криком, то ли шепотом, сдалека тяжело было расслышать. Её интонация указывала лишь на агрессию. Но не ту, когда человек ломает от злости мебель. А ту, когда он на самом деле винит сам себя, но перекидывает ответственность за свои поступки на пострадавшего. — ДА? - Юля мгновенно уловила эти истерические нотки в дрожащем голосе Новосёловой. — Любишь значит? - она не видела, что происходило за дверью. А там...там не происходило абсолютно ничего хорошего. Медведева держала Гелю за запястье до фиолетовых синяков, пока та в слезах вырывалась. Она хотела прогнать её из дома, но Кира была физически сильнее, её было уже не остановить. Тем более такой беззащитной девочке, как Ангелина. — Люблю. Я просто перепила. Слышишь? Я перепила. - Кира вытерла потекшую тушь с её щек. Конечно ей было жаль. Медведева и сама не понимала, почему так поступила. Она старалась поменяться, но все попытки были тщетны. Впервые она опустилась до такого. Её нельзя приравнять к мужикам, которые в здравом уме не уважают женщин и поэтому считают, что все вокруг должны их терпеть. У неё были серьезные ментальные проблемы. Это ни в коем случае не оправдание, Геля в любом случае этого не заслужила. Это лишь объяснение, почему их отношения стоит завершить. — Уходи. - тут уже потекли слёзы у самой Киры. Она ненавидела себя за то, что сотворила. Она правда любила своего ангелочка..но с собой ничего поделать не могла. — ВОН ОТСЮДА! - Ангелина начала сопротивляться, царапая её за руку. После такого ей уже было плевать на чувства Киры. О ней же никто никогда не думает, почему тогда она обязана? И опять в квартире повисло молчание. В этот момент Медведева насильно поцеловала Гелю. Она не знала почему так поступает с ней, не знала даже что ей движет. Всё бы было намного проще, если бы она осознанно хотела сломать её. Нет, нет же, всё не так! Самое ужасное что не хотела. Она всегда мечтала быть любимой кем-то, мечтала оправдать чужие ожидания. Мечтала быть любимой девушкой, любимой подругой, любимой дочерью. Поэтому она и не могла позволить Новосёлове себя бросить. Да, держать ее насильно рядом с собой отвратительно, но у неё нет другого выбора. Только так её психика выживет. Она не вынесет того, что любимая Гелечка убежит также, как мама. Наташа ведь всегда убегала. Оставляла её на праздники одну, уходя к своим друзьям. Бросала и не приходила на важные события. Ни на днях рождениях, ни на школьных мероприятиях мамы не было. Были бабушка с дедушкой, был Саша, но не мама. И хочет того Новосёлова или нет, она будет рядом. Пускай она убивает её, пускай она страдает, зато Кира будет жить. Медведева взяла её за бедра и грубо толкнула на кровать. Может изнасилованием её будет легче привязать к себе? Ах если бы это так работало! Может прокатит просто внушить ей, что она любит? Будто гипнотизируя, она не отрывала глаз от любимой, параллельно с этим почти срывая с неё и так растянутую футболку. Юля тут же просекла, что что-то здесь не так. Она вспомнила, что в прошлый раз Ангелина отдала ей запасные ключи со словами: "Мама всё равно уехала в командировку, приходи, я буду рада с тобой повидаться." Она судорожно начала искать их и к счастью, довольно быстро нашла. Она еле как сообразила как отворить замок и когда он наконец открылся, она побежала в спальню. — Ты не сможешь меня оставить. СУКА, Я ТЕБЕ НЕ ДАМ ЭТОГО СДЕЛАТЬ. ТЫ ВСЕГДА БУДЕШЬ МОЕЙ! - гулом раздалось эхо от звонкой пощёчины. Чикина знала, что Кира может вытворить что-то подобное. Раньше она пыталась спасти подругу, но у неё не получалось. В этот раз всё будет по другому, она знает. Также она в курсе, что не преисполнится над ней в физической силе. Да, Юля занимается боксом, но ей не достает веса чтобы победить Киру. Поэтому ей и пришлось прибегнуть к крайним мерам. Она взяла табуретку и ударила ей Медведеве по голове. Она точно знала куда бить. Уже было такое не единожды. Она спасала бабушку от мамы, которая хотела её зарезать, уже наловчилась знаете ли. Поэтому была уверена в себе и в том, что она выживет. Так и получилось. Обессиленная Кира тут же грохнулась на пол. Юля ещё раз удостоверилась, жива ли она. Дышит, пульс нормальный. Синечек на голове останется - это максимум последствий от удара, но это не страшно, жить будет. — Мне так жаль, Гелечка. - она поднялась для того, чтобы успокоить Ангелину. Уже поздно. Та уже ничего не видела перед собой, кроме Киры и её криков. Юле ничего не оставалось, кроме как вытащить Медведеву из квартиры и дать Новосёловой побыть одной. Она отнесла её до самой улицы, от греха подальше. Кто знает, сколько у них времени перед тем, как она придет в себя. Чикина положила её на скамейку, совсем не позаботившись о комфорте Киры. Её голова болталась в воздухе как и пятки, а всё остальное тело разместилось на маленькой скамеечке, сковывая её тушу в дискомфортной позе на боку. Она явно будет не очень довольна тем, что увидит когда очнётся, но это уже неважно. Юле буквально бегом пришлось вернуться в дом. Она поднялась обратно. Внутри в своей комнате Ангелину она не обнаружила. Юля обыскала везде, каждый уголок, пока не нашла её сидевшей в ванной. Обнаженная Геля обнимала себя за плечи. Она выглядела разбитой, смотрела в одну точку и будто ничего перед собой не видела. Юлия встала перед ней на колени. Вода, бившая и так покалеченные ножки Новосёловой, была ледяной. — Ты от обморожения умереть собралась? - собралась. Что греха таить, по её выражению лица это было очевидно. Никакой реакции ни на вопрос, ни на поглаживания по голове, ни на то, что воду переключили на теплую. — Котёночек... Она и реснички твоей не стоит. Посмотри на себя. Красавица. - Новосёлова посмотрела на неё. Её невинные глаза заполнились слезами настолько, что они словно полностью почернели. Будто вся она из живой девушки превратилась в тряпичную куклу, с пуговками вместо глаз. — Я больше никому тебя в обиду не дам. - она не знала как у неё сил хватило, но Ангелина сама потянулась к ней для того, чтобы обнять. — Спасибо. Спасибо Юлечка, спасибо. Прости меня, умоляю, прости, прости, прости, прости. - у Чикины аж сердце замерло от таких откровений. Спасибо понятно за что, но почему же прости? Кира ведь так и не извинилась за измену, а Геля.. Геля извинялась за чувства, Геля извинялась за то, что ей пришлось помочь. Разве это справедливо? — Ты не виновата. - Новосёлова вновь разрыдалась. — Виновата. Я блядь во всем виновата. Я виновата..- Юля готова была хоть сейчас вырезать себе уши, чтобы больше этого не слышать. Она не понимала, галлюцинации ли это, или и в правду самый близкий человек в её жизни винит себя за то, что её предали. — Не виновата. - Чикина держалась. Она аккуратно подняла её к себе на руки и надела на неё шерстяной халат. Она отнесла её на постель и укутала в одеяло. Ангелину не было жалко, скорее за неё было искренне страшно. Ну как можно не волноваться за такого ребёночка с добрым сердцем? Её ведь было так легко ранить. Она этого не заслужила. — Я люблю тебя, маленькая. Люблю. По настоящему люблю. Я не разобью твое сердце. Ты позволишь мне переночевать у тебя и доказать это? - Новосёлова рассмеялась. Не от веселья конечно. Смешок вырвался сам собой. Она не собиралась отказываться от такого предложения. Это наверное единственный раз, когда она соглашается не насилуя себя. — И я тебя, Юленька. Оставайся и не бросай меня никогда, умоляю. — Не брошу. Обещаю.