Тебе моё вино, моя душа

Пусть у Моргана и был внушительный запас самоуважения, всё оно летело со свистом в пропасть, стоило ему ступить в ослепляющий Сейнт-Дени. Свои зимние приключения он не забывал: добраться до этой дыры, полной обещанного прогресса человечества и непонятной ему «модернизации» было задачей не из простых. Но место было терпимым по причине связей, будь то Шарль Шанте с его манерами шута, или более знакомый бандиту Альберт. Обоих мужчин отличала черта смутной… Впрочем, не дело то Моргана. Чудаков в жизни он повстречал достаточно, чтобы относиться с весомой толератностью ко всему живому. Меньше всего энтузиазма исходило со стороны Орки, недовольно хрюкающей да фырчащей носом в метре от земли. Хозяское решение гулять не дарило энергии, шанс получить которую был через сладкий сон в лагере. Зависть по отношению к другим лошадям наверняка дальше грызла настроение питомицы, даря повод воротить нос на будущих путешествиях. — Ладно, — нахмурился мужчина, ведя кобылу на противоположную улицу, — Оставлю тебя, отдыхай. Погорячился, — широкая ладонь коснулась шеи животного, зарываясь в шерсть с долей сочувствия. Располагающаяся неподалёку конюшня с удовольствием примет её на ночлег, и стоить то будет от силы десяток долларов, если бандита примут за местного аристократа. Но драная пулями куртка и подшитая шляпа не выдадут нескромные запасы Артура Моргана, служа яркими талисманами его… Работы, если мораль позволяла так выразиться. — Мистер Тацитус! — молодой парниша, недавно устроившийся в стойло, несмотря на истощение от муторной работы, продолжать держать улыбку при клиентах. Месяцем ранее Артур принёс к порогу пару Кентуккийских коней, борзых, но солидных, учитывая их скромную депортацию с диких равнин округи Валентайна. Юный Маркус (а он же — отверженный сын одного джентльмена из мэрии с толстым бумажником) восхищался красотой дикой природы до прелетевшего по лицу копыта. Но мальчишка не унывал, чудом пережив событие с синяком на пол-лица, который с тех пор перетёк в небольшое покраснение на левой щёке. — Мда-а-а, не ожидал тебя здесь видеть, — Артур печально усмехнулся, с сочувствием спихнув пальцем с носа шляпу. — От меня так просто не избавиться, мистер Тацитус- — Сколько коней тебя должно оттарабанить, чтобы добить до тебя намёк? — Я отказываюсь верить в то, в чём Вы меня убеждаете, сэр. Во мне есть потенциал, и первая продажа уже не за горизонтом! — пассия в работе оказывала позитивное влияние на скромную мечту работника конюшни: Маркус во снах видел себя успешным заводчиком, имя чьих лошадей всегда мелькало в заголовках газет развитого общества. Артур однажды не сдержался, дав волю шутке о рояльной колбасе, которой предстоит украсить рынки Сейнт Дени. — Валяй, парень, — бандит сверкнул зубами, слезая с лошади, — Тогда будь добр, впиши и меня в список спонсоров, — на худую молодую ладошку легла купюра в десять долларов. Солидные деньги, даже с расчётом на ночлег любимицы. — Сэр, это неприлично… — О как, — разыграл удивление Артур, — Казалось мне, тут всё в разы дороже. Позаботься о ней, будь добр, — кивнул он. — Она будет ожидать Вас в превосходейшем виде, сэр, — парень растрогался, пусть и не хотел того показывать. Кулаки сжались на поводьях сами собой, в попытке сдержать переизбыток эмоций за последние пару недель напряга, — Доброй ночи, мистер Тацитус! — Увидимся, — ради приличия отозвался Морган. У молодого энтузиаста был потенциал, правда оставалась за ним, но этот избыток эмоций в понимании Артура был единственным тормозом всего процесса. Возраст сделает своё мрачное дело — убеждал себя бандит. Главный бар Сейнт Дени привлекал всего несколько категорий людей: аристократы, бедняки с деньгами, бандиты с деньгами, и местные. Удивляло лишь то, что ни один не выдавал себя своим видом — у каждого присутствующего имелся костюм, пышное платье или… Или родные тряпки, в которых проскользнул в заведение Артур Морган. Глаз нацелился на работающих дам. Все как всегда пестрели, эти непонятные, но чертовски горячие перчатки по локти, уложенные волосы, чулки и платья чуть выше лодыжек… Господи помилуй, Морган знал, что языка ему не хватит даже на самый формальный разговор. Пара рюмок и в бой, сойдёт? Он знатно протрезвел, и инициировка диалога была отныне далеко не по зубам. — Виски, — сонно пробубнил он в надежде на то, что бармен не начнёт бесполезные распросы, присущие всей их профессии. Суматоха вокруг на редкость удивляла. Артур Морган не мог вспомнить, когда в последний раз популяция города настолько уплотнилась. Тело напряглось в предверии неудачного столкновения с шатающимся пьяницей, но, на удивление, этого не произошло. — Берти, это очаровательно! — знакомый смех донёсся по ту сторону барного стола. за угрюмыми лицами пары несчастных женатых мужчин в своих «сороковых», — Я требую продолжения, негодник! Бандит взрогнул, узнав смущённый голос среди всего шума и гама бара. — Герн, это слишком лично, — Морган знал, после фразы фотограф неловко приложил пальцы к губам, — Ты знаешь меня. Я не люблю эти самые «подробности», если ты понимаешь, о чём я. Некоторым моим мыслям лучше оставаться при мне, а уж твоим тем более, поверь на слово. — Все мы знаем, что у тебя на уме. — Герн. — М-м! Нет! — Герн, я не буду говорить на такие… Острые темы в публичном месте. Морган замер, словно сквозь толпу его возможно было вычислить по одному только запаху. — Чёрт возьми, всё в твоём понимании острое, Альберт. Ещё и зовёт себя безнадёжным романтиком, все вы, американцы такие. Альберт? Альберт! Да неужели? Неужели Артур угадал? — Пойми, это. Это не то, что было «до», — фотограф выдержал паузу, — Мне хочется забыться. Не упоминать, понимаешь? Не думать, не надеяться. Ты разбираешься в этом, нет идей? — Альберт-Альберт, ох, — высокий голос не смог скрыть ноту разочарования, — Современное общество не готово терпеть наше дело, не говоря уже о наших предпочтениях, в чём бы они ни заключались. Не могу ничего обещать, но пара знакомых для хорошего друга готовы будут отозваться. Бармен! — роскошно одетый мужчина наконец-то потянулся через стойку, раскрывая свою личность Артуру. Это был Алгернон Восп, французский коллекционер экзотики, с которым незадолго до последней встречи с Альбертом ему повезло сотрудничать. Бандит замер, зная, что резкие движения наверняка привлекут лишнее внимание. Глаза устремились в красное дерево, пальцы обвили стакан. Нутро разрывало желание слиться с землёй, но в то же время жажда оказаться в центре внимания не оставляла в покое. Обменяться улыбками, как минимум, во имя неловкой встречи на кануне вечера. — Сэр, неужто я Вас знаю? — Герн не пощадил помрачневшего стрелка, — Мистер Тацитус? — Как неожиданно, — прочистил горло Артур, — Добрый вечер. — Мистер Та-а-ацитус! — уже протянул в экстазе старый заказчик экзотики, — Присоединяйтесь, этот вечер никто не достоин проводить в одиночестве! — Неужели? — пытался съязвить он в ответ, но на свет вышла только жалость к собственной персоне. — Давайте-давайте! Я обязан Вас познакомить с одним очень интересным джентом, он тоже человек исскуства, как и Вы! — Правда? — Да, мистер Тацитус, мы вымирающий вид в жестокой серой реальности Америки. По-моему, компания соратников это то, что доктор прописал! Вы так не думаете, мистер Тацитус? — Солидарен с Вами, Герн, — противостоять напору было бесполезно, ведь в руке коллекционера в корсете была скрыта невиданная сила, способная перетащить амбала-Артура по бару под один только локоток. Но бандит был достаточно пьян, чтобы воспринять жест некой грубости с полной смирения пассивностью. — Альберт, хочу познакомить тебя с одним моим хорошим знакомым, мистер Тацитус Килгор! — Мистер… — Альберт, ранее пребывавший в трансе после ухода друга, дважды проморгался, не без оснований полагая что алкоголь лишил его и зрения. Уж кого он не ожидал встретить вне равнин и лесов, так это Артура Моргана, обливавшегося холодным потом всего в метре от него. Альберт помнил, что были причины, по которым этому Артуру стоило побыть Тацитусом в присутствии компании, — Тацитус, приятно познакомиться! — можно было не скрывать полную очарования улыбку, смело пожимая руку «незнакомца», — Альберт. — Как славно, — Герн расплылся в некотором подобии материнской улыбки, наблюдающей, как сын постепенно расправляет крылья, — Ты был намного более стеснительным. — Времена меняются, — неловко отсмеялся Альберт, — Присаживайтесь, мистер Тацитус. Как Вам повезло встретить Герна? Он не покидает своей мастерской, насколько я знаю. — Кхм, забрёл по случайности. Любопытное место, что сказать, — ради приличия Артур снял шляпу. — Музыка для моих ушей, добрый сэр, — светился от счастья коллекционер, — Знайте: я всегда рад видеть Вас в своих покоях. К тому же, товаром вы меня никогда не разочаровывали! Артур не имел малейшего понятия, как вечер занёс его в эту компанию. Но игра на пару с Альбертом в полное отсутсвие знаний о друг друге забавляла, сподвигая обоих на очевидные распросы. — Вы рисуете, мистер Тацитус? — с бокалом у губ поинтересовался фотограф, но ответа со стороны бандита услышать не смог. — Та же мысль, Берти, та же мысль! Он воплощение артиста, вылитый художник! Неужели не я один то вижу? — Герн не мог себя сдержать. Взгляд бегал с мужчины на мужчину, в попытках подхватить тот самый момент зарождения искры. Но что-то здесь было не так. Словно та жила уже не первый час, если не с давних пор. Господи помилуй, Герн был обязан благодарить того за свой меткий глаз, подаривший шанс так удачно свести пару видом одиноких людей. — Прошу простить, джентельмены, но кое-кого уже клонит в сон, — скромная беседа была прекращена, сопроводимая обеспокоенным взглядом Мейсона: — Всё в порядке? — Да-да-да-да-да, — коллекционер хлопнул в ладоши, отлипая от насиженного места, — День был велик, Берти, а я не менее великий человек. Нам надо отдыхать от друг друга, я прав, мистер Тацитус? — Золотые слова, — буркнул пьяной усмешкой Морган. — Вот и отличненько. Веселитесь, джентльмены, добейте пару бутылок и за меня! Наблюдая за подозрительно поспешной капитуляцией одного из своих близких друзей, фотограф не смел оставить паузу в дискуссии открытой. Его взор, подпитанный качественным алкоголем, направился на оставшегося собутыльника, изображая полное издёвки удивление. — Мистер Морган? Секунду назад со мной разделял компанию милый Тацитус, Вы его не застали? — Знать не знаю, засранец украл китайский сервиз моей покойной матери, предварительно опустошив половину этого чёртового бара, — Артур позволил себе наконец-таки забыться, стоило нужде в прикрытии уйти на далёкий план. В ответ на попытку пошутить, Альберт (к удивлению самого бандита), расхохотался, подушечками пальцев аккуратно подтирая формирующиеся слезинки. — Чёрт побери! Скучал же я по этому задорному блеску в глазах, — фотограф не сразу понял, что полизнёс это вслух, — Не против удалиться? Уж больно громко, — Мейсон сдержал неловкую улыбку, костяшками коснувшись губ, — Всё на заведении. Герн в неплохих отношениях с владелицей, лепит женщине на заказ ручные сумочки. — Люди этого города любят обгонять своей красотой чистое золото, — пошатываясь, поднялся вслед за собеседником Артур, — Разве это удобно? — Не-а! — пробираясь через толпу в сторону заветного побега, повысил громкость фотограф, — Герн однажды побаловал меня саквояжем из бобра, бедняга с тех пор смотрит с комода на спящего меня каждую божью ночь! — вывалившись на улицу, Артур залился смехом следом, хватая в свои объятия городской фонарь во избежание милой встречи с мокрым асфальтом. Морган искренне не мог вспомнить, когда в последний раз лёгкие так беспощадно ныли, заставляя глотать в неимоверных количествах воздух. — Идём, — Альберт препочёл не просвещать своего спутника в смысл своих последующих действий, с некой робостью загребая тёплую ладонь бандита. Но Морган был не против, если не беспросветно пьян, смирившись с поспешной пропажей их силуэтов в подворотне спящего города.