№10. Дестиэль

      — Кас, — громкий крик разносится по округе, но не находит ответа. Дин останавливается возле одного из деревьев. Смотрит на экран телефона, где светится таймер обратного отсчета. — Нет-нет-нет, — отчаянное бормотание не помогает, но в голове возникает здравая мысль помолиться. — Кас, надеюсь, ты меня слышишь. И что, где бы ты ни был, еще не поздно. Я должен был тебя остановить. Ты мой лучший друг, а я позволил тебе уйти. Это было проще, чем признать, что я был неправ, — Дин сжимает кулак, горько жмурится. Слабо ударяет кулаком по стволу дерева, безнадежно оглядывается. Опускается на колено. Понимает безнадежность обращения, но уже не может остановиться: — Я… Я не знаю, почему я так злюсь. Просто это всегда где-то внутри меня. И когда все летит к чертям, оно рвется наружу. И мне это не остановить. Как бы сильно мне этого ни хотелось, я не могу. Я прощаю, конечно же прощаю тебя. Прости, что так долго. Что так долго не говорил этого. Кас, мне очень жаль. Надеюсь, ты меня слышишь. Надеюсь, ты слышишь, — сам себе Дин не верит. Стирает успевшие выступить на глазах слезы. Выпрямляется. — Ну все, — Дин заставляет себя идти без отдыха и остановок.       — Дин, — оклик голосом Кастиэля становится неожиданностью и заставляет повернуть голову. В груди разливается невероятное облегчение. Дин смотрит на потрепанного, но явно живого Кастиэля. Не может до конца понять, что за чувство переполняет грудную клетку. Чувствует себя так, словно вот-вот взлетит. Почти забывает, что до закрытия портала меньше трех минут. — Ты успел, — Кастиэль говорит с облегчением и поднимается на ноги.       Дин не раздумывает, обнимает. Крепко. Расспрашивает, что произошло. Слышит рассказ Кастиэля, но почти не слушает. Восхищается тем, что Кастиэль все-таки сумел достать цветок, а затем и уйти от левиафанов. Думает, что надо извиниться лицом к лицу. Пытается. Ощущает новую волну облегчения, когда Кастиэль его останавливает и признается, что слышал молитву. Спешит к порталу вместе с Кастиэлем. Сглатывает, когда тот вдруг берет его за руку. Не понимает жест. Но готов выстрелить в любого, кто попытается его прервать. Даже в себя. Бункер встречает их тишиной. Портал мигает на прощание и закрывается. Им надо готовить ловушку для Чака. Время не ждет. Дин это знает. Но его рука остается в руке Кастиэля. И это кажется важнее. Вопреки всему.       — Кас? — хрипло спрашивает Дин, когда Кастиэль придвигается к нему и кладет цветок, который держал в другой руке, на стол.       — Я слышал молитву твою, Дин, — говорит Кастиэль так, словно забыл, что уже сказал это в Чистилище, и признается впервые. Придвигается еще ближе. Вплотную. Дин сглатывает. Дыхание сбивается. По рукам бегут мурашки. Заставляют короткие волоски встать дыбом. Что происходит, Дин не знает. Но хочет узнать. Кастиэль смотрит в глаза. Ближе, чем обычно, когда нарушает его личное пространство. — Показалось мне, что я важен и дорог тебе на самом деле.       — Да что за хрень, Кас? — Дин растерян. — Само собой, ты мне дорог. Ты мой лучший друг. И я должен был…       — Ты уверен в этом, Дин? — Кастиэль перебивает без пиетета. Дин усмехается. Иначе никогда и не было. — Много довелось мне за людьми наблюдать. Сам в роли человека я побывал. Разницу, что дружбу и нечто большое отличает, увидеть мне теперь несложно.       — Стоп-стоп-стоп. Нечто… Кас, ты о чем это болтаешь? — Дин страшится ответа и жаждет услышать именно то, что обожгло запретным жаром мысли.       Но Кастиэль не говорит ничего. Кладет руку ему на затылок. Тянет его голову к себе и целует. Властно, мокро и долго. Так уверенно, словно в него вдруг вновь вселился Люцифер. От Кастиэля, знакомого и привычного, с которым вместе съеден не один пуд соли, такого ожидать просто нельзя. Дин пытается отстраниться. Но должного старания не прикладывает. Кастиэль ангел и сил у него достаточно. В открытом бою с ним не совладать. Но Дин смог бы. И знает это. Потому что сейчас Кастиэль не пойдет против него. Подчинится даже просто словам. Во всяком случае, Дин пытается в это верить. И не делает ничего. Он не знает, что из ощущений есть. Все слишком неожиданно. Но знает, чего нет. Отвращения нет ни капли. Хотя быть должно. Ну точно должно.       В паху тяжелеет. Медленно. Но перепутать невозможно. Паника захлестывает. Дин не может признать, что хочет мужика. Пусть и такой приятной внешности, которая в итоге досталась Кастиэлю. Мысль спотыкается. Дин медленно понимает, почему. Все дело в том, что это Кастиэль. Так много лет его Кас. Его ангел, который когда-то вытащил его из Ада, рискуя собой. Дин смотрит в родные глаза. Еще несколько секунд соображает, что Кастиэль успел его отпустить. Замер напротив. Ждет? Дин думает. Где-то там Сэм в лапах Чака. Его надо спасти. Чака — заточить в ловушку. Это исправит хоть что-то. Наверное. Дин не уверен. В куче дерьма, в которую давно превратилась их жизнь, кажется, бесполезно что-то исправлять. Но сдаться нельзя. Никогда. И надо идти. Дин медлит.       — Необходимо нам заклинание закончить, — Кастиэль или читает мысли, или и не забывал о долге. Отходит. Тянется за пиалой. — Я…       — Подождет, — Дин не верит сам себе. Это важно. Он никогда не ставил личное выше долга. Ну, почти никогда. Ну, нечасто. Но сейчас плевать. Дин дотягивается до руки Кастиэля. Сжимает его ладонь. Дергает к себе. — Ты хоть сам-то догоняешь, что сделал, Кас? — Дин не особо хочет спрашивать. Разговоры — это то еще дерьмо. Но остатки совести заставляют открыть рот. Потому что это Кастиэль. Его Кас.       — Конечно, Дин, — ответ дан непробиваемо-спокойным тоном. Дин облизывает горячие губы. На них словно остался отпечаток губ Кастиэля. И черт его знает, как на это реагировать. Думать получается не особо. Но чувствовать — более чем. — Ты не видишь так многого, Дин. Хотя скорее видеть не желаешь. Думаешь, что ты лишь послушный инструмент отца. Но ты иной. Ты говорил о злости в молитве. Но не она твоя суть. И это видят все, кто с тобой знаком. Но не ты сам. Что бы ты ни совершал в жизни, ты делал это только из-за любви. И я наблюдал за тобой годами. Учился у тебя. Бесповоротно менялся с той минуты, как сошел за тобой в Ад. Ради тебя пал. Ради тебя не сдавался. Ради тебя учился любить этот мир и заботился о других. Ради тебя всегда шел вперед. Даже тогда, когда надежды не было. Ты изменил меня, Дин. И я знаю, чего хочу рядом с тобой. Но знаешь ли ты сам?       Ответить надо. Конечно же на проникновенный монолог ответить надо. Каждый на месте Кастиэля ждал бы ответа. И был бы прав. Но слов нет. Мыслей тоже. Место в голове заполняют фантазии. Кажется, за них можно и сгореть в Аду. Дин усмехается. В Аду он живет уже давно. И меняться это не спешит. Так есть ли разница? Дин отвечает. Как может и умеет: притягивает Кастиэля к себе и целует. Это так странно. Губы нежные и мягкие, но чуть отросшая щетина ощущается до ужаса непривычно. Глубоко внутри Дин ждет. Вспышки ужаса. Или отвращения, которое просто еще не успело проснуться. Но чувствует только как начинает твердеть член. Внизу живота покалывает. В мышцах медленно нарастает дрожь. В голове все путается. Мысль, что он лапает ангела — настоящего ангела — неправильно будоражит.       Кастиэль без дела оставаться явно не намерен. Он толкает к столу. Дин вписывается в него задницей. Не до боли, но ощутимо. Усмехается в поцелуй. Устраивается на краю столешницы. Не садится полностью, но находит опору. Думает, что они все равно не зайдут далеко после первого же поцелуя. Ведь не зайдут же? Кастиэль стаскивает с него джинсовую рубашку. Дин начинает сомневаться в правильном ответе на свой вопрос. Взгляды жгутся. В них всегда было что-то странное. Как глубоко спрятанное желание чего-то. Дин усмехается снова. Вспоминает слова Кастиэля о глубокой связи между ними. Тут же морщится. Это было давно. В те времена, когда что-то еще казалось поправимым. Мысль душит. Дин закрывает глаза. И внезапно шлет мысленно к черту все. Здесь и сейчас. Вопреки.       Избавить Кастиэля от плаща легко. От галстука — задачка посложнее. Дин думает, что достать чертов цветок, который не цветок даже, вот это было сложно. Поехавший на кукушечку боженька, это сложно. Но развязать галстук, это просто. Проклятый предмет гардероба поддаваться не спешит. Нетерпение зажигает желание сильнее. Дин дергает. Закатывает глаза, когда Кастиэль отрывается от его губ и смотрит почти насмешливо. Одежда исчезает вдруг вся. Дин через пару секунд понимает, что не только с тела Кастиэля, но и с его тела тоже. В горле сохнет. В голове вместо фантазий какая-то чушь. О том, что смазки нет. О том, что душ был еще с утра. О том, что секс на столе — это круто в порнографических видео, но не в реальности. О том, что это просто не может взять и произойти прямо сейчас.       Кастиэль явно так как он не думает. Скользит взглядом по его телу. От лица до пяток. Без капли стеснения. Чертов ангел. Дин чувствует, что безудержно краснеет. Злится. Это все полная хрень. Поцелуй яростный. С нежными и не особо барышнями он себе такого не позволяет. Но с Кастиэлем можно быть собой. И это еще одно очко в его пользу. Настоящее очко будто поджимается. Дин сглатывает. Думает, что если уж невозможное происходит, сверху будет он. Но чутье подсказывает, что если и так, то не сегодня. От взгляда Кастиэля что-то дымится в паху и перегорает в голове. Дин облизывает губы. Дышит часто-часто, когда руки Кастиэля начинают путешествовать по телу. Давят и сжимают так, как ни одной девчонке и не приснится: сильно и уверенно. Обещают власть.       В голове одна мысль. И она пронзает током. Дин смотрит в глаза Кастиэлю. И думает. Посылает мысль прочь. Но она приходит вновь. Ему хочется забыться. Подчиниться. Позволить Кастиэлю оттрахать себя так, чтобы не помнить о дерьме, которое окружает их каждый день. И этим дням давно потерялся счет. Только это чушь. Кастиэль просто не из тех. Дин это знает. Милый ангел, который перечил-то ему от силы раза три-четыре за долгие годы знакомства. Опасный взгляд синих глаз Дин замечает слишком поздно. Характер ласк меняется как по щелчку пальцев. Кастиэль касается не просто сильно и уверенно, но напористо и по-настоящему властно. Дин теряется. Думает, что сходит с ума. И готов кончить уже через минуту. Потому что так с ним не обращался никто.       У Кастиэля ангельская выдержка. Буквально. Дин замечает его гордо стоящий член. Стыдливо отводит взгляд. Думает, что стесняться теперь уже глупо. Но щеки все равно вспыхивают. Кастиэль своего возбуждения словно и не замечает. Продолжает ласкать его. Руки всюду: на бедрах, охваченных мелкой дрожью, на животе, на спине, на плечах. Перерывов между поцелуями почти нет. Кастиэль захватывает его губы, целует шею, вновь возвращается к губам. Не дает вести. Крепко сжимает ладонью его член. Проводит по нему. Но только один раз. Отпускает. И повторяет пытку снова. Дин ругается. Кажется, вслух. Пытается перехватить инициативу. Оказывается заткнут глубоким поцелуем. Не находит в себе сил думать, когда Кастиэль успел научиться так себя вести. Или всегда умел?       Когда он оказывается развернут лицом к столу, это неожиданно. И член Кастиэля, который прижимается точно к ложбинке между ягодицами, это неожиданно тоже. Возбуждение давно затуманило рассудок. Но в этот момент страх разбивает туман. Гордость мешает сдаться легко. Запретное желание подчиниться толкает сделать именно это. Дин панически пытается принять решение. Кастиэль избавляет его от этой необходимости. Зажимает зубами кожу на плече. Электрический разряд несется по телу прямо в пах. Сильная ладонь давит на спину. Заставляет лечь на стол. Дерево кажется холодным для разгоряченной кожи. Дин цедит ругательство. Давится им и воздухом, когда пальцы Кастиэля настойчиво проникают между ягодицами. Это надо прекратить. Но Дин понимает, что не может.       Внутрь пальцы толкаются уверенно. Они скользкие. И когда успели такими стать, Дин не знает. Ощущает давление на сжатый сфинктер. Не болезненное, но ощутимое. Каменеет, когда пальцы добиваются своего и оказываются в нем. Это самое стыдное и странное, что с ним случалось за всю его жизнь. И это возбуждает до предела. Потому что Кастиэль, его Кас, чертов ангел, может делать такое. Это не укладывается в голове. Пальцы движутся глубже. Странно теплеют. Внутри становится неприятно. Кажется, что где-то глубоко что-то вынули. Чуть саднит от соприкосновения с шершавой кожей пальцев чувствительная плоть. Смазка согревает по мере распространения. Пальцы исчезают. Возвращаются снова. Смазки больше. Это странно и чуть неприятно тоже. И возбуждает еще сильнее. Почти до оргазма.       Пальцы двигаются. Непрерывно. Дин несдержанно стонет, когда они задевают чувствительный комок нервов. Это разряд тока в каждой клетке тела. Сильнее, чем если схватиться за оголенный провод. Это отключает мозги. Дину кажется, что еще только чуть-чуть. Одно-два касания, и он получит желанное удовлетворение. Только чуть-чуть. Но Кастиэль его простаты больше не касается. Добавляет еще один палец. Или два? Дин соображает плохо. Само вторжение приятным так и не стало. Но запретность действия кипятит кровь. Нервы сгорают. Член ноет от перевозбуждения. И когда Кастиэль давит головкой члена на расслабленное его действиями кольцо мышц, Дин только издает поощрительный стон. Плевать, что это стыдно. Плевать на гордость. Ему просто необходимо что-то. Действие. Может, боль.       Но боли нет, только ощутимый дискомфорт. Мышцы растягиваются, впускают умеренно толстый член. Ощущение заполненности незнакомо и не особо приятно. Член хочется вытолкнуть. Дин пытается заставить мышцы расслабиться. Кастиэль входит глубже. Задевает головкой простату. Из глаз летят искры, и все становится неважно. Дин двигает бедрами навстречу, желая повторить. Внутри горячо. Смазка явно выполняет свою роль. А может дело исключительно в грязных мыслях, которые быстро множатся в голове. Это стыдно. И это невероятно. Кастиэль сжимает пальцами одной руки его загривок, пальцами второй — его бедро. До боли. И входит до конца. Вскрик почти болезненный. Хотя это и не больно. Это странно, чуть страшно и все еще стыдно.       Дин думает, что больно еще будет. Мышцы непривычно растянуты. Сильно. Наверное, сильнее, чем им когда-либо приходилось. Все-таки чей-то член в его заднице впервые. Но Кастиэль не двигается. Ведет бедрами. Делает подобие вращательного движения. Его член давит на простату. Перед глазами новый сноп искр. Их нет на самом деле. Дин это знает. Но помнит едва ли. В голове туман. Он не знает, происходит ли все это в реальности. Верить сложно. Не верить еще сложнее. Кастиэль перемещает руку с бедра. Обхватывает его член. Сжимает, мучительно медленно гладит. И быстро начинает двигаться в нем. Дин кричит. Не знает, вслух или в своей голове. Но кричит. Потому что это слишком. Члену хорошо в крепкой хватке пальцев. Активно стимулируемой простате и вовсе замечательно.       Дин делает то короткие, то глубокие вдохи. Ощущения от скольжения члена в заднице не слишком приятные, но каждое касание простаты стоит чего угодно. Это чистый амфетамин по венам. Дин не понимает, почему ему не приходило в голову попробовать это раньше. Кастиэль двигается все быстрее. Мышцы явно сдаются, и дискомфорт уходит полностью. Кайф усиливается. Дин пытается толкаться в руку Кастиэля. Получает звонкий шлепок по ягодице. Все тело от макушки до пяток пронзает волна возбуждения. Проходит, но оставляет после себя мелкую дрожь во всем теле. Кастиэль явно действует умышленно: все быстрее вбивается в его задницу и все медленнее гладит его член. Дину кажется, что он сойдет с ума на самом деле. Он издает стоны вперемешку с ругательствами.       Кастиэль выходит из его тела внезапно. Берет его за плечи, тянет вверх. Разворачивает к себе лицом. Дину хочется смотреть куда угодно, только не в глаза. Потому что он вообще не знает, как будет смотреть Кастиэлю в глаза после всего, что происходит прямо сейчас. Но гордость не позволяет отвести взгляд. Дин шумно глотает слюну. На минуты, но он успел поверить, что с ним какой-то другой Кас. Потому что своего он таким никогда не представлял и представить не мог. Но один взгляд глаза в глаза сейчас ставит все в голове на свои места. Конечно же это его Кас. Тот самый Кас, который ради него и для него сделает все, что угодно и станет кем угодно. Дин медленно выпускает воздух из легких. Втягивает новую порцию. И падает в страстный поцелуй, который сам же начинает.       Кастиэль охотно отвечает. А после уверенно толкает его на стол. Заставляет лечь на спину. Забрасывает его ноги себе на плечи. Мягкими толчками проникает в него вновь. Грубо сжимает рукой его член. Начинает двигаться. Ускоряет темп. И смотрит в глаза. Не мигая. Сжигая одним только взглядом. И это охрененно хорошо. Дин думает, что можно зажмуриться. Но не жмурится. Это странное преодоление себя. Видеть. Смотреть. Понимать. По вискам катятся капли пота. И Дин не знает, какое из резких движений руки на его члене или члена в нем толкает за грань. Но вся невыносимость ощущений резко концентрируется в одной точке, а затем взрывается. И этот взрыв оглушает. Пробивает тело все новыми и новыми разрядами электричества. Открывает еще неизведанный кайф.       Дин не видит ничего. Перед глазами все мутится, образы предметов плывут. Но слышит, как стонет Кастиэль, который делает еще несколько глубоких и резких толчков. Чувствует как он застывает, вцепившись пальцами в его бедра. А потом выходит из него, тянет его на себя и начинает безудержно целовать. И это — новая вершина неги. Идеальная финальная точка, которая позволяет ощутить, что теперь он действительно принадлежит. Желанно. И в этот момент Дин действительно не понимает, почему не сделал шаг к Кастиэлю раньше. Может, мужчины и продолжают отвращать, но только не его Кас. Это странно разделено в голове, но отлично примиряет с действительностью. Поцелуи затягиваются. Тело успокаивается, но не отпускает приятную негу. Кастиэль с вопросом заглядывает в глаза.       — Думаю, теперь это действительно глубокая связь, Кас, — Дин усмехается и начинает новый поцелуй. Потому что разговоры — это то еще дерьмо.