Девушка из Бруклина

      Нам снова очень повезло. И все сошло с рук, как будто где-то там, сверху, наблюдали и всячески поддерживали связь; защищали от папарацци и лишнего внимания. Следующую неделю, я активно следила за новостями. Листала ленту. Вбивала имя Педро. Но все было спокойно. За исключением парочки слухов, которые витали еще со времени концерта. Пресса молчала. Конечно же, нас не могли не видеть!.. Слишком много людей высовывались в окна; медсестра в скорой, врачи в приемной… Нас видела куча народу, но, если кто и поделился рассказом, сфотографировать, слава богу, оказалось некому!..       Вопреки просьбам Педро, я, конечно, сообщила не самые радостные новости всем близким, кого знала. Написала Саре, Оскару и Люкс. Подумала, что, раз уж, любимому суждено просидеть в четырех стенах как минимум две недели, пока синяки не заживут, неплохо, по возможности, позвать друзей. Я испытывала явное чувство вины. Любила его, с каждым днем сильнее, и опасалась, как бы вся эта ситуация не повлияла на наши отношения. Поездку в Лос-Анджелес отложили. Встречу с семьей дома у Хавьеры — тоже. Мы снова жили в нашем «камерном» мире, крепко держась за руки. — Ох, Педро… — протянула Люкс, примчавшись уже на следующий вечер, буквально через несколько часов, после моего сообщения. — Педро, я говорила, добром это не кончится!..       Растерянная и взволнованная, она сидела рядом с братом на диване в гостиной, в то время, как я подавала чай. Не хотела мешать, подумала, лучше оставить их поговорить наедине, но Педро попросил остаться. Усадил рядом и взял за руку.       Да, вот уже почти как целые сутки, он меня не выпускал из виду. Как будто кто-то мог внезапно выпрыгнуть из шкафа и схватить, напасть на меня. — Что будете делать?.. — Она заметила, как Педро опустил свою ладонь мне на пояс, но ничего не сказала. Наверное, она уже смирилась, хотя, как показалось, еще с первого знакомства, не одобряла наш роман. — Ночью сняли побои. На днях должен заехать следователь. Я отдам документы и подключу адвоката. Ублюдок больше не появится в нашей жизни.       Он говорил медленно. Губа болела. И челюсть немного распухла. — Не могу на тебя смотреть!.. Кажется, что это грим. Мне так проще думать, чем осознавать, как ужасно все могло закончиться!.. — Люкс мельком посмотрела и на меня. — Тебе не нужны эти проблемы. У тебя контракт. Знаю, дело не мое, но, вы двое… Не слишком ли вы гоните лошадей? Ты, Педро, точно знаешь нашу чилийскую поговорку: «Любовь, которая галопом рождается… Галоп умирает». Ты слишком долго шел к своей цели, чтобы все похоронить из-за… — Люкс вздохнула. И я почувствовала себя лишней. Невольно захотела выйти. — Никто и ни о чем не узнает, — спокойно, но медленно ответил Педро, лишь покрепче обхватив меня за пояс. Он и не думал сдаваться. Уж я-то знала. — А, если и узнают, слухи просочатся, не пойман — не вор. Но!.. Даже, если и пойман, это совсем ничего не значит. Контрактом мне запрещено демонстрировать эти отношения, но не находиться в них. Да и… Люкс, это глупо — обсуждать наши с Изой чувства. Эта тема закрыта. Мы взрослые люди и сами разберемся в этом. — Вы то, да, — протянула девушка, глубоко вздохнув, и мне вновь стало не по себе, — но вот общественность… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И ты, Изабель, тоже.

***

      Я навестила сестру. Спустя неделю, когда плечо у Педро «успокоилось», попросила Бена вернуться в злополучный район. Стив почти не пострадал, ему повезло больше, чем моему возлюбленному. Ссадина на носу, парочка фингалов и подбитая челюсть. В остальном он был свеж и весел. Еще один защитник. Мужчина моей родной сестры.       Тогда я подумала: «Как хорошо, что рядом есть заботливые люди. Те, кому не все равно!..» И поняла, что я не была одна. Никогда не была одна!.. Об этом и сказала психотерапевту на очередной сессии. — Вы справились с происшествием самостоятельно, — подтвердила Александра, восседая в кресле и мирно покачивая головой, — вы сделали большой шаг вперед, Иза. И выглядите хорошо. Не осталось сомнений? — Теперь мне страшно только за одно: переживаю за его карьеру и за возможную реакцию в СМИ. Это же случится, когда-нибудь, они все узнают. И… О, да, вы скажите, что я снова думаю и переживаю о том, что еще не случилось, но… — Так и есть, — доктор подтвердила. — Не просто строить отношения с публичным человеком, но они… — Я улыбнулась. — Они такие особенные. Эти наши отношения. В них нет места злости или ревности, нет места ссорам и крикам. Мы ни разу даже не поспорили. Скорее, если и не сходились во мнениях, то лишь шутливо смеялись. Это так… Так удивительно, что мне не нужно волноваться, думать о том, все ли делаю правильно. Никогда не думала, что чувства можно сохранить не взрываясь, не испытывая страшные муки!.. — Это называется — здоровые отношения, Иза. И это совершенно нормально. Так и должно быть. В каждой семьей, между мужчиной и женщиной. Если чувства питаются любовью, а не самолюбованием, им незачем взрываться. — Да… Да, вы совершенно правы, — я вздохнула, расслабленно опустив руки на колени, впервые не разодрав салфетку в клочья. — Живите настоящим, и, все же, попытайтесь отыскать внутри баланс. Научитесь решать проблемы по мере поступления. Ни раньше, ни позднее. И увидите, я вас уверяю, вы почувствуете, что жить становится легче и проще. Наслаждайтесь тем, что у вас есть. И, — Александра впервые улыбнулась, удовлетворено прислонившись к спинке кресла, — поправляйтесь.

***

      Две с половиной недели спустя.

      Педро сняли последние швы всего за пару дней до вылета. На лице еще виднелись спавшие кровоподтеки, были заметны и царапки, и отметина в уголке рта, но, в целом, он выглядел бодро. Плечо особо не беспокоило и хорошо заживало.       Мы выкупили билеты и договорились лететь в воскресенье. Одним рейсом, но в противоположных концах самолета. Я без сомнений выпалила, что сяду в хвосте, но Педро настоял на том, что мы останемся в равных комфортных условиях. Взял два билета в первый класс: 1А и 10D. Решил, что нам будет достаточно лишь пройти регистрацию по отдельности и, не привлекая внимания, сесть в разные такси, когда приземлимся. Ну, что же, я полагалась на него. Стояла в очереди намного дальше Педро, прижимала к груди паспорт и, взволнованно осматриваясь, видела любимого далеко впереди. Он уже почти прошел регистрацию. Возвышался у стойки, в синей кепке и просторной оранжевой толстовке. Взял с собой ручную кладь. Мы договорились, что пробудем в Лос-Анджелесе всего несколько дней, пообедаем и познакомимся с его семьей, заберем собаку и вернемся домой. Последнюю неделю перед очередной разлукой мы хотели провести в Нью-Йорке. Вдвоем. В кармане мирно валялся маленький плеер. Педро сунул сразу, как мы сели в автомобиль и направились в аэропорт. — Песни моей молодости. Уверен, что ты знаешь половину, но лететь почти шесть часов, так что… — Он улыбнулся, довольный, хоть и немного покоцанный. — Вот тебе частичка меня на ближайшие семь-восемь часов в разлуке.       Мне запомнилась его счастливая улыбка. У нас все было хорошо. О, просто замечательно!.. Наверное, даже лучше, чем до страшного пятничного вечера, который, казалось, лишь теснее сблизил нас. — Хей, Педро! — услышала я поблизости. Его узнали. Даже в кепке и очках. — Педро, привет!       Он стоял неподалеку и пил кофе. Издали наблюдал за мной, когда парочка фанатов подошли следом за радостным папарацци. Педро не стал возражать. Улыбнулся и расписался в блокноте. Сделал несколько фото и, махнув рукой, повернулся, чтобы ответить на весьма щекотливый вопрос: — Педро, что с твоим лицом?.. — громко спросил папарацци, снимая на видео. — Что случилось, Педро?.. — Встретился с дверью ночью по пути в туалет, — пошутил он, ни чем не выдав своего явного раздражения. Я заметила по скованным движениями. — Дружище, советую оставлять светильник в прихожей, так безопаснее! — Да, ну, правда? — Педро наигранно приподнял брови, подхватил сумку и, заметив меня среди толпы, направился в зал ожидания. — Спасибо, бро. — Вы уже снимаете второй сезон?.. — не унимался парень, крикнув вслед. — Прости, друг, я тороплюсь.       Педро обернулся и, натянув улыбку, дружелюбно расстался с назойливым придурком. Да, иначе и не назвать!..       «Это цена славы, — повторял Педро, когда я спрашивала, как он со всем этим справляется, — не все поклонники такие. В основном, это милые ребята, которым я нравлюсь. И, в редких случая, съехавшие с катушек дамочки».       Мне почему-то захотелось защитить его. Выйти и, прикрыв собой, увести подальше, потому что громкий диалог привлек внимание пассажиров, следовавших на рейс вместе с нами. Конечно же многие узнали Педро. Посыпались вопросы, веселые голоса и радостные возгласы. Одна девушка, совсем молоденькая, даже назвала его «папочкой». О, боже, нет, я не завидовала этой «славе». И не желала бы такого ни для себя, ни для него. Ох, это надо было видеть. Мы не ходили с охраной. Педро не особо беспокоился об этом. Но тем утром, едва дождавшись посадки, он буквально сорвался с места и залетел в салон. Уселся на место 1А. И, когда я проходила мимо, незаметно подмигнул, наспех что-то напечатав в телефоне.       «Счастливого полета. И извини за этот кавардак. Никак не думал, что они заметят».       Ну конечно, да. Я улыбнулась, забросила ручную кладь на полку и, расположившись подальше от прохода, напечатала в ответ:       «Счастливого пути «сердечко», встретимся у тебя».

Take that — patience

Madonna — frozen

Mylene Farmer — sans contrefacon

Sting — desert rose

The Beatles — let it be

Queen — bohemian rhapsody

Alizee — j’ai pas vingt ans!

Barbara Streisand — woman in love

Nelly Furtado — say it right

Bryan Adams — I do it for you

The Clash — straight to hell

Prince — baby

Eric Carmen — hungry eyes

Mylene Farmer — desenchantee

Queen — who wants to live forever

Alphaville — forever young

Robbie Williams — feel

***

      В аэропорту Лос-Анджелеса Педро уже встретили фанаты. Несколько поклонниц выставили фото в инстаграм, отметив хештегом время вылета и номер рейса. И понеслось!.. Боже правый! Я едва выбралась из толпы, оглянулась, но Педро больше не увидела. Вытащила наушники из ушей. Расслышала радостные возгласы. Девушки. Как много юных девушек!.. Ну, да, конечно, от них не ускользнуть, не убежать так быстро, как от того парня в Нью-Йорке.       Я дожидаться не стала. Достала адрес, вызвала такси и проверила ключи. Педро заказал копию, сказал, на всякий случай, но я то понимала, что к чему. Он снова сделал все, чтобы я ощущала себя частью его жизни. Даже в Лос-Анджелесе. Словно на другом краю мира!.. Я никогда там не бывала. Вышла на улицу, подставила лицо ослепительному солнцу и, стащив толстовку через голову, обмахнула лицо ладошкой. На улице было жарко!.. Сразу захотелось махнуть на пляж. Включить песню Ланы «West Coast», и просто танцевать с бокалом мартини. Да… О, я представила, как будет здорово погулять с Педро на берегу океана, а потом, разочарованно вздохнув, поняла, что это невозможно. На пляже в это время года многолюдно. Нас заметят. Это неизбежно. Значит, придется потерпеть. Может… Может когда-нибудь?.. Года через полтора, когда закончится контракт? Если он остается со мной и все еще будет любить своей «всепоглощающей любовью».       Я видела настоящие пальмы за окном. Мчалась на такси куда-то… Казалось, очень далеко, мимо полураздетых людей, спешащих на пляж, мимо извилистых шумных улочек, параллельно бескрайнему океану!.. Необъятный!.. Синий-синий!.. Волны бились вдалеке. Я видела!.. Завороженно пыталась рассмотреть. Но вышло скверно.       «Может, я могу прийти сюда одна?..» О, мне безумно хотелось пройтись босиком по пляжу и зайти в воду!..       «Я уже еду, mi niña, — пришло сообщение от Педро, — прости, что задержусь».       «Ничего страшного, меня довезли, — наспех ответила я, уже выскочив из такси и расплатившись с водителем, — поднимаюсь и жду тебя».       У меня был код от ворот и домофона, поэтому пробраться в жилой комплекс не составила труда. Он располагался неподалеку от Venice Blvd. И с верхних этажей наверняка был виден океан!..       «Седьмой этаж, апартаменты 1898», — нацарапал Педро на клочке бумажки, который я бережно сложила и спрятала в карман.       Приличное место. Не такое тихое, как дом в Нью-Йорке, но стильное. Повсюду маленькие пальмочки в горшках. Окна распахнуты!.. И дует свежий ветер!.. Горячий ветер!.. Идеальное место для отдыха, но вот для жизни… Я слышала, что ритм жизни в Лос-Анджелесе бешеный. Город хорош для вечеринок. Но проживать там постоянно комфортно лишь подальше к голливудским холмам. — Добрый вечер, — поздоровалась приятная женщина с собачкой в руках, когда я выходила из лифта на седьмом этаже. — Добрый!..       Я расплылась в улыбке, прижав телефон к груди и, нащупав ключи, забросила сумку на плечо, вышагивая по коридору в поисках нужных апартаментов. Вспомнила, как точно также, чуть больше двух месяцев назад, искала квартиру Люкс. Так мало времени прошло, но столько всего случилось!..       «Нашла!..»       Я мысленно заликовала. Приблизилась к двери, но не успела ключ провернуть, как она распахнулась. От неожиданности даже ахнула, вздрогнув. Педро не предупредил, что меня встретят!.. Хотя, может, и не знал?.. — Привет! — улыбчиво протянул высокий и темноволосый парень. — Привет… — Я смущенно прошла внутрь и бросила сумку на пол. — Иза, верно? — он вытянул руку и пожал мою ладонь. — Я Николас, рад встрече!       Точно! Младший брат!.. А как похож!.. Та же обаятельная улыбка, и блеск в глазах!.. Я неловко улыбнулась, кивнув. Встрепенулась, расслышав лай!.. Эдгар! Меня встретили сразу двое из семьи!.. — О, привет!.. — Я рассмеялась и опустилась на колени. Погладила по огромным ушам, скользнула пальцами по мягкой шерстке!.. И не могла нарадоваться.       Ну что за ласковое создание, немедля облизавшее мне все руки!.. — Ты Эдгар, да? — Я почесала эту сладкую мордашку, не в силах оторваться. Боже, да я всегда любила собак!.. — А я Иза…       Пес тявкнул. Радостно забил своим хвостом об пол, но не задержался долго. Навострил свои большие ушки, сорвался с места и понесся к двери. — Hola! — весело поздоровался Педро, толкнув тяжелую дверь и переступив порог квартиры. — Хей, мелкий, здравствуй!..       Эдгар просто сошел с ума! От радости запрыгал вокруг хозяина. Затявкал громко, почти не переставая теребя своим хвостом. Попытался запрыгнуть на Педро, но тот упростил задачу. Присел на корточки и позволил питомцу облизать лицо и руки. — Привет! Привет, дружище!.. — бегло заговорил Педро, наглаживая Эдгара по макушке и лохматым бокам. — Да, я тоже скучал!..       О, я привстала, вытащила телефон и сделала несколько фотографий. Педро в объятиях своего пса!.. Теперь я уже знала, что нарисую сразу, как приеду и мы расстанемся на целый месяц!.. Я нарисую Педро и Эдгара. Я буду смотреть на этот портрет и вспоминать о безмятежном времени, что мы провели на западном побережье!.. — Я тоже здесь, — Николас развел руки в стороны, — вот так ты встречаешь родного брата?.. — Я тебя не заметил, amigo!.. — Педро вскочил на ноги, перешагнул через дорожную сумку и заключил брата в объятия. — Ты что здесь делаешь?.. — Он широко заулыбался, а потом взглянул на меня. — Уже познакомились?..       Педро выглядел счастливым. Взъерошенный и помятый дорогой, но радостный и бодрый!.. Царапки на лице казались вовсе незаметными, потому что эта заразительная яркая улыбка затмевала собой все!.. Все на свете!.. Даже океан, что я заметила в окно, и нашу встречу!.. — Ник, это Иза, — Педро поспешно сбросил кепку, и волосы его неряшливо разметались на голове, — моя девушка.       Он сказал это с гордостью?.. Или показалось? — Очень приятно, Николас! — отозвалась я, махнув рукой, и улыбаясь, как дурочка. — Да, это взаимно, — парень кивнул и тоже погладил пса, — он истосковался по тебе, брат. Три месяца прошло. — Знаю и каюсь! Мы заберем тебя домой в Нью-Йорк, — честно пообещал Педро, обращаясь к Эдгару, как к настоящему живому человеку. — А пока познакомься, смотри, кого я к тебе привез! Это твоя мамочка!..       «Мамочка». О, боже!.. Я расхохоталась, присев рядом с ними и потискав сладкую мягкую мордашку. — Теперь у нас своя семья, — гордо объявил Педро, и я прыснула, почти одновременно с Николасом, который возвышался над нами, — и будем мы жить все вместе долго и счастливо.

***

      Мы приехали в Брентвуд — прекрасный комфортабельный район Лос-Анджелеса. Вышли из автомобиля Николаса, и, замерев у высокого кованого забора, огляделись. Меня встретили красивые богатые дома, окруженные живыми изгородями; сады, благоухающие розами и лилиями!.. Пальмы. Да, я запрокинула голову, разглядывая это «чудо-дерево», запоминая, впитывая каждую деталь!.. Мне было интересно совершенно все!.. Все вокруг казалось сказочным и нереальным. Слишком богатым!.. Слишком громадным!.. И волшебным. Вздохнув и расправив плечи, я как-то неуверенно почувствовала себя в простом длинном платье и босоножках. Наряд больше подходил для пляжной вечеринки, чем для ужина в элитном дорогом районе. Но, кажется, никто в семье Педро особо не заботился об одежде, разве, что, Люкс!.. Николас приехал и привез нас в Брентвуд в тех же синих джинсах и футболке. Педро тоже себе не изменял — переоделся в свежую белоснежную футболку с цветным принтом, напялил шорты и кепку. Да, все как я люблю — этот простой донельзя «стрит стайл».       Мы взялись за руки и прошли вперед по каменной дорожке, прямиком к двухэтажному дому. Он выглядел совершенно обычным. Не вычурным, но высокие рамы и ухоженный сад выдавали вкус хозяйки. Хавьера Бальмаседа Паскаль. Старшая сестра Педро. Наверное, я волновалась больше именно перед знакомством с ней. — Все будет шикарно, belleza! — прошептал Педро, потянув за собой. — Я сам взволнован, потому что… Я очень рад, что ты согласилась приехать сюда со мной.       Он улыбнулся через плечо и, распахнув парадную дверь, — большую и тяжелую, — жестом пропустил вперед, позволив первой насладиться домашним убранством светлой гостиной.       Да, коридор оказался совсем небольшим. Примыкал вплотную к просторной гостиной, в которой я и оказалась уже спустя несколько секунд. Запрокинула голову, разглядывая расписной натяжной потолок и громадную люстру «со свечами». Тридцать пять штук. Да, я посчитала. Не поленилась. Оглянулась вокруг, восторженно улыбаясь. Как же уютно!.. И как светло!.. Стол у широкого панорамного окна, накрытый к нашему приезду, приятная музыка на фоне, и… О, я выпрямилась, заметив хозяйку. Хавьера появилась в простом черном платье. Высокая, но, все равно, на каблуках немного ниже Педро; статная и красивая!.. Улыбка… Отличительная черта семьи Бальмаседа Паскаль. Все они, от мала до велика, улыбались как боги!.. — ¡Bienvenido! — поприветствовала Хавьера, приблизившись к брату и заключив в тесные объятия. — Ну, наконец-то, появился! И трех месяцев не прошло!.. — Hola querida hermana!.. — Педро расцеловал сестру в щеки, радостно улыбаясь. — Прости, что пропал. У меня были… — Он посмотрел на меня и тотчас же потянул вперед. — Хавьера, это она, моя Изабель. — Лучше, просто Иза, — пробормотала я, смущенно улыбнувшись, — мне очень приятно, что вы пригласили на ужин в ваш дом. Здесь очень уютно. Окна такие большие!.. Много света.       Я понятия не имела о чем говорить с его родственниками. Так распереживалась, что только и могла болтать какую-то чушь!..       «Надо было сказать, что мне приятно познакомиться, глупая!..» А сама начала про дом!.. Боже!.. Захотелось сквозь землю провалиться. — Я рада познакомиться с тобой, — Хавьера пожала мою влажную ладонь, а следом обратилась к Педро, — и, прошу, сними кепку. Дома жарко. И… — она прищурилась, поправив очки на носу. — Что это у тебя с лицом, Педро?.. — Мелкие царапки, — он махнул рукой и сразу спросил: — А где папа и эти мелкие негодники?..       Педро оглянулся, видимо, в поисках остальных родственников. — Наверху. Но я велела спуститься еще пять минут назад! — громко крикнула Хавьера, поглядывая на лестницу, и у меня заложило уши.       Какие же они все были шабутные и эксцентричные!.. Разные, но, в то же время, очень похожие, и внешне, и по характеру!.. — У нас сегодня гости! — шикнула Хавьера, когда двое пацанов, на вид не старше пятнадцати-семнадцати, галопом сбежали вниз по ступеням и, завидев Педро, буквально вырвали из моих рук!.. — Дядя Педро!.. — один из мальчишек, что поменьше ростом, повис на мужской шее. — Ты приехал со съемок? Скажи, Джоела убьют как в игре?! Ты уже знаешь?! — Тише, спокойно, Бруно!.. — Педро похлопал парня по плечу, следом обняв и второго, высокого и коренастого. — Как вы подросли!.. — За три-то месяца?.. — Хавьера закатила глаза. — Ну, да, конечно. — Педро, как футбол? — вскользь спросил «дядя Педро».       Так я поняла, что парнишку звали точно, как и моего любимого мужчину. Они стояли рядом, вскользь болтали о всяких мелочах, такие счастливые и довольные!.. Жизнь удалась. Я оказалась посреди семьи Бальмаседа Паскаль, но понятия не имела, как себя вести, особенно, когда они перекидывались фразами на испанском. Говорили бегло, смеялись… А я только улыбалась, наблюдая и наслаждаясь. Замечательная семья!.. Хотя, чего же удивляться, если они все родня?.. У Педро просто не могли быть скверные родственники. — ¡Hola, papá!       О, все происходило так быстро!.. Я не успела оглянуться, как в гостиной появился седовласый мужчина. Медленно спустившись с лестницы, он обхватил перилла руками и, тоже лучезарно улыбнувшись, подозвал Педро к себе. — ¡Mi hijo! Hola, hola! — хрипло произнес отец семейства, и они приветливо обнялись. — ¿Cómo estás? ¡Hace mucho que no te veo! — Estoy bien, padre. Vine por uno. Quiero presentarte a mi mujer favorita. — Педро повернулся и поманил меня рукой. — Папа, это Иза, mi amor, mi Musa, mi corazón.       О мой бог!.. Не мог же он представить меня чуточку проще?.. Я заглянула в любимые карие глаза, переполненные искренней радостью и любовью, осознав: «Нет, не мог». В кругу семьи Педро оставался Педро. Он доверял своим родным. И не боялся говорить о «нас» открыто. Не стеснялся своих чувств. Он любил меня. И все это видели. — Qué hermosa chica eres, — медленно произнес папа Педро, улыбаясь и разглядывая.       А я растерянно посмотрела на своего возлюбленного в ожидании. — Она самая прелестная на свете, — подтвердил он, притянув за талию, и счастливо добавил: — Это мой папа Хосе Бальмаседа. Он не очень хорошо говорит на английском, за столько лет так и не привык, к тому же чаще живет в Чили, чем в Америке. Но он все понимает. — Мне приятно быть знакомым с тобой, — мужчина кивнул в знак приветствия, — и видеть Педро с улыбкой и блеском в глазах. — О, мне тоже очень приятно, сэр!..       Я неуклюже обхватила кончиками пальца подол длинного красного платья и, присев, внезапно, заметила нечто странное… Прямо за спиной мистера Бальмаседа, на стене у камина, висела картина. Моя картина!..              «Что…» Я в непонимании уставилась наверх. Распахнула глаза и приоткрыла рот, не доверяя собственным глазам. А Педро, мигом проследив за моим взглядом, погладил по спине, тихо прошептав на ухо: — Здесь ей самое место, как думаешь?..       Моя картина висела в доме у его сестры?.. Моя лучшая работа. Поле на закате… — Ты, что, купил ее?.. — пробормотала я, когда мы отошли поближе к камину и ненадолго остались вдвоем. — Это ты заплатил мне десять тысяч?..       Мне захотелось поглубже вздохнуть, но я не смогла. Только не это!.. Только не разочарование!.. Неужели он выкупил картину?.. Намеренно сделал это?.. — Нет, не я. Это была Хавьера. Я скинул фото, поделился твоим талантом, а ей очень понравилось. — Правда? Или ты говоришь это специально?.. — Я приподняла брови, и, видимо, выпалила слишком строго, потому что Педро искренне удивился, заглянув мне прямо в глаза. — Зачем говорить что-то специально?.. Я бы не стал тебе лгать, mi amor. Хавьера купила эту картину сама. Я ни о чем не просил и ничего не потратил. Если ты подумала, что получила деньги незаслуженно, это глупость, потому что у тебя талант! И твои работы будут покупать. И не только мои родственники. Но, если им понравится, я мешать и отговаривать не стану.       Педро глотнул воздуха, пламенно высказавшись. Он выглядел честным и открытым. Точно и всегда, когда мы были рядом. О, у меня от сердца отлегло. Но, все равно, какой-то легкий осадочек остался. Нет, я верила и знала: он не врет, но… Я-то думала, что покупателем был кто-то другой!.. Мне бы хотелось так думать. — Хей, малышка, ну что ты?.. Расстроилась из-за картины, да?.. — Педро не стесняясь обнял за плечи и чмокнул в губы, заставив мои щеки мигом порозоветь. — Ты пишешь так хорошо, что сестра сказала: «¡Este cuadro es muy bonito, Pedro!», — он перешел на испанский акцент и мигом вернулся на английский: — Она сказала, что хочет купить и повесить на самом видном месте, belleza. Я могу прямо сейчас это подтвердить!.. — Не нужно, хорошо! — прошептала я, заметив, как остальные рассаживаются за обеденным столом. — Все нормально!       Вечернее солнце выскользнуло из-за тучи, озарило громадные панорамные окна, и лучики света упали прямо на «мое поле». Точно так же, как и на кухне в старой квартире!.. У меня дыхание перехватило от непередаваемой красоты и ярких красок!.. — Видишь, я передал, что ты сказала, и Хавьера повесила у окна с западной стороны. Чтобы солнце уходило вместе с полотном; засыпало одновременно с твоим полем. — Это… — Я сглотнула, расплывшись в улыбке. — Это так красиво… Ни то, что бы я сама себя расхваливала, просто… Да, здесь картине самое место. Ты прав. Во всем. — А ты куда талантливее, чем думаешь, — прошептал Педро, медленно уводя к столу, — намного талантливее, чем только себе представляешь!..

***

— О, Иза, ты бы знала каким он был сарванцом в детстве, и как мне вечно доставалось, как самой старшей, — Хавьера отпила красное вино из бокала, глянув на брата, — верное же, папа? — Ты присматривала за мной, — Педро улыбчиво согласился, предложив сестре еще вина. — Да, мы торчали в кинотеатре, потому что у родителей не было денег на няню. Я смотрела за братом, но, иногда, когда надоедало, разрешала ему пройтись и по другим залам. Любовь к фильмам зародилась неспроста!..       Она кивнула, пододвинув бокал. Мы сидели рядом. За огромным столом, занимая лишь малую часть!.. «Сидеть как можно ближе, это пошло с детства, — вспомнила я слова Педро, — места было мало, к тому же так было удобнее передавать еду. Традиции сохраняются. Поэтому я всегда рядом с тобой за столом». Это было очень мило!.. Ни то, что у нас… Обеды в одиночку или же на пару с сестрой!.. — А теперь достается мне! — выпалил Бруно, качнув плечами. — Леди, когда у вас появятся дети, относитесь к ним с пониманием! Вот, мама говорит: «мне доставалось», а делает тоже самое с нами.       «Дети?.. У леди?» О, нет, я не была леди, и не думала о детях, пока Бруно не сказал. Почувствовала себя неловко, глянула в тарелку, позабыв о бокале с вином. Каково это, быть мамой? И смогла бы я?.. — Прекращай жаловаться и не веди себя, как малыш! — посоветовал «маленький» Педро, усмехнувшись. — Сам ты малыш!!! — выкрикнул Бруно, толкнув брата локтем в бок.       Я рассеялась, поймав улыбчивый взгляд Педро. Он наблюдал за мной?.. Смотрел прищурившись. И, почти всегда, когда не ел или не держал бокал с вином, опускал ладонь мне на колено, поглаживая. О, я обожала этот жест легкого покровительства, как будто он шептал: «Сейчас все хорошо, но если станет плохо, я рядом».       Солнце садилось за спиной. Я видела алые блики на стенах и столе, ощущала мурашки на коже. Потому что знала: скоро опустятся сумерки, и мир накроет ночь. А мы вернемся в квартиру. Вдвоем. И будем целоваться, будем заниматься любовью, потому что это наше лучшее время!.. Это наша лучшая жизнь. Наша лучшая «эра». Эра в любви. — Иза, ты написала эту картину? — Хавьера посмотрела на стену, и я выпрямилась, оживлено кивнув. — Она прекрасна. Когда брат прислал фото, я влюбилась. Эти краски… Как ты сделала это?.. Как ты написала ее?..       Я мельком глянула на Педро, который, ухмыльнувшись, будто одним взглядом сказал: «Ну я же говорил!..» — Это просто… Просто пришло в голову. Я набросала первые мазки, а потом, когда Педро появился в моей жизни, поняла, что нужно поработать именно с алыми оттенками. — Я вздохнула. — Мне очень льстит, что ты купила ее. И что повесила здесь. Художнику так важно, когда работу ценят!.. — У тебя есть новые картины?.. Может, ты работаешь над чем-то?.. — Она спрашивала с неподдельным интересом, и мне было вдвойне приятно. — Сейчас наша галерея готовится к выставке в октябре. Мы закончили большое полотно в три руки. А я… Я пишу больше портреты. В основном, это Педро. — Я пожала плечами, осушив очередной бокал и чувствуя себя такой счастливой!.. — Но в планах есть несколько пейзажей. Думаю, что начну, когда Педро поедет на съемки. — Не тоскливо оставаться одной в квартире? — на этот раз спросил Николас. Он сидел рядом, по правую сторону, и с удовольствием ухаживал, предлагая попробовать национальные чилийские блюда. — Временами, да, но, судя по тому, что мы уже однажды вполне себе благоприятно пережили разлуку в две недели, ничего дурного не случится. То есть… Мы будем в порядке.       Я немного захмелела. Улыбалась невпопад, участвовала в беседе, словно и не в первый раз сидела за этим семейным столом. Но, самое главное, не стеснялась своих чувств. Свободно могла заглянуть Педро в глаза, погладить по спине или нежно улыбнуться. Наверное, мы выглядели счастливыми, потому что остальные, переглядываясь, тоже часто улыбались, но не задавали неудобных вопросов. За исключением мистера Бальмаседа. — Какие планы? — поинтересовался он, опустив вилку и нож на пустую тарелку. — Что вы планируете? — Жить, — весело ответил Педро, протерев губы салфеткой, и снова взяв меня за руку под столом, — жить и наслаждаться каждым моментом. — В мое время люди сначала женились, а потом наслаждались жизнью. — Папа!.. — протянула Хавьера. — Папа, мы договаривались, что ты больше не станешь говорить об этом. Времена другие. Им не обязательно жениться, чтобы жить вместе. — Это было бы правильно, — Хосе Бальмаседа допил свое вино, и посмотрел на старшего сына, — ты это сам понимаешь. — Конечно, — без сомнений согласился Педро, погладив меня по запястью, — всему свое время, да, mi amor?..       Мы посмотрели друг на друга, и я кивнула, улыбнувшись. О, да, выпивши, я была готова выйти за него замуж, наплевав на все «но», и, особенно на контракты!.. — Видишь, — Педро гордо улыбнулся, — моя женщина тоже все понимает. Она знает: придет и наше время. — Правильно! — подхватила Хавьера. — Пока можно годик или два просто пожить вместе. Детей вы всегда родить успеете, Иза еще молодая.       Оу… Нет, даже для моего «опьяневшего» ума, это было уже немного чересчур. Представить себя с животом рядом с Педро?.. Ну, все, несите мне тазик с водой, обольюсь немедля!.. Мы никогда не заговаривали о детях. Мы и вместе-то были только лишь два с половиной месяца!.. — Кто играет на гитаре? — вдруг спросила я, заметив инструмент у журнального столика, на красивой подставке.       Попыталась сменить тему. И сделала это, как оказалось, лишь себе во вред!.. Потому что, Педро, оживившись, внезапно сказал: — Не говорил раньше, но Иза отлично поет, играет на пианино, и на гитаре тоже, верно mi amor?       О, этот лисий взгляд!.. Глаза его светились и смеялись. — Да, но на гитаре не так уверенно, как на фортепьяно. — Споешь нам?.. — вопрос в лоб.       Педро кивнул и жестом указал на гитару. — Что?.. О, нет, — я отрицательно замотала головой, отшучиваясь,— нет, это будет не совсем уместно. — Почему же, — Хавьера поднялась из-за стола, прошла в центр гостиной, а вернулась уже с гитарой, — Бруно как раз учится играть. Пусть посмотрит и послушает. Нам всем это понравится, да?.. — Именно, — подхватил Педро, уже вскочив и приподняв меня за талию.       Он поставил на ноги и, чмокнув в щеку, взглядом призвал взять гитару. Какой же оставался выбор?.. Все за столом замерли. И мне пришлось выйти, схватить инструмент. Я повертела гитару в руках. Осторожно перебросила ремешок через плечо, неловко застыв посреди гостиной. Все до одного, от мала до велика, смотрели прямо на меня. О, нет, я не была Тейлор Свифт, выступавшей в загородном кантри клубе. Я и сестре-то редко пела!.. Но Педро… Он вытянул шею, приготовившись слушать. Просил неоднократно, но я все отшучивалась. А теперь… Ну, разве, что, бросив инструмент на пол, бежать куда подальше!.. — Ладно, — я растерянно пожала плечами, тихо попросив: — мне нужен медиатор, чтобы играть. Ногти на пальцах… — У меня есть! — воскликнул Бруно, вытащив небольшой красный медиатор из кармана. — Держи!..       Улыбчиво повернувшись, он передал «спасительный» кусочек и, точно все вокруг, замер в ожидании.       «Провалиться мне сколь землю!..»       Я прочистила горло и, вздохнув, сначала задумчиво перебирала струны. Совсем недолго, проверяла медиатор и вспоминала аккорды. А потом… Взяв нужный ритм, тихонько запела:

«Мы можем оставить гирлянду висеть до января,

Это наш дом и наши правила.

Ты окутан ослепительным туманом, тайной, милый,

Я знаю тебя лишь 20 секунд или уже 20 лет?..»

      С непривычки, голос задрожал, пока в руках не появились силы, и пальцы не вспомнили излюбленный мотив. Я часто играла эту песню дома, перед зеркалом. Последний год — точно. Это помогало отвлечься и прийти в себя. Конечно, слушать было некому. Да я и не нуждалась в особой компании, пока не встретила его. Не встретила «мужчину своей мечты».

«Могу ли я повсюду следовать за тобой?

Можем ли мы всегда оставаться так близки?

Пойдем гулять, а потом отведи меня домой.

Ты мой, мой, мой, мой возлюбленный.»

      Педро смотрел на меня. А я, улыбаясь, перебирала аккорды, потихоньку раскрепощаясь и медленно раскачиваясь в стороны. Удивительно, но это оказалось так здорово!.. Так весело!.. И так интимно!.. Все равно, что признаваться ему в чувствах на глазах у всего мира. Все равно, что петь ему в спальне, обнимая и целуя на ночь. Это было так… Так сказочно!..

«Мы можем позволить друзьям развлекаться в гостиной,

Это наш дом, и мы можем звать кого угодно.

Я сильно подозреваю, что тебя хотят все, кому довелось тебя увидеть…»

      На последних словах мы переглянулись, и я тихонько усмехнулась, вспомнив наше «веселое утро» в аэропорту. А Педро, покусав губы, поймал одобрительный взгляд Хавьеры. Я заметила, потому что пела и смотрела. Наблюдала за каждым за столом. Искренне хотела понравиться, и никак не думала, что простая песня так расположит к себе!.. Куда лучше разговоров.

«Леди и джентльмены, прошу всех встать.

Несмотря на все шрамы от струн на моих руках,

Я беру на себя эту ношу, прошу этого человека быть моим возлюбленным.

Мое сердце было занято, а твое было полно грусти.

Все хорошо, что хорошо кончается вместе с тобой…»

      Я вошла во вкус, подавшись вперед. Выставила колено, наклонившись и, прикрыв глаза, с особым чувством продолжила:

«Я клянусь быть слишком драматичной и верной своему возлюбленному,

А ты будешь шутить свои грязные шуточки только со мной,

И за каждым столом, где я буду сидеть, я оставлю место и для тебя, возлюбленный!..»

      Мне захотелось увидеть его, почувствовать совсем рядом, очень близко. В поцелуе и объятиях, потому что эта песня… Она была написана с любовью одной из лучших женщин на свете. Она была написала и для меня, и для него, и для тысяч других влюбленных и сумасшедших, готовых признаваться в чувствах; готовых вывернуть всю душу наизнанку, только бы сказать: «Я люблю тебя, слышишь?!» Я пою для тебя, я живу для тебя!..       О, мои чувства…

«Могу ли я повсюду следовать за тобой?

Можем ли мы всегда оставаться так близки?

Пойдем гулять, а потом отведи меня домой.

Ты мой, мой, мой, мой!..»

      Я открыла глаза, поймала взгляд: горячий и любящий, переполненный гордостью и радостью, что я решилась и сделала это. Я заглянула Педро в глаза, облизала губы, и, вздохнув, допела:

«О, ты мой, мой, мой, мой!..

Дорогой, ты мой, мой, мой, мой возлюбленный!»

      

      Послышались аплодисменты. Педро встал и захлопал громче всех. Он не терял этот зрительный контакт. Даже, когда я опустила гитару на мягкую обивку дивана, и повернулась, чтобы поклониться, он смотрел на меня. Потом вытянул руку и, дождавшись, когда подойду, крепко обнял; поцеловал в шею, едва слышно прошептав: — Я люблю тебя.

***

      Мы решили, что пойдем гулять, а потом он отведет меня домой. И будет моим…моим… моим возлюбленным!..       Сердечно попрощавшись с семьей Бальмаседа Паскаль, я махнула рукой на прощание. Вышла на свежий ночной воздух, и, вздохнув поглубже, обняла Педро за пояс. О, я чувствовала себя на вершине мира!.. Потому что он так смотрел на меня… Потому что все самые дикие мечты обращались в реальность. И весь мир казался нашим. Мы ничего не боялись. Больше опьяненные друг другом, чем вином, рука об руку двинулись куда-то вдоль домов. Вперед по сумрачной дороге. Навстречу уединению. У Педро несколько раз вибрировал телефон, но он не отвечал. Улыбался, останавливался и целовал в губы, прямо посреди тротуара, под фонарями!..       Ночной Лос-Анджелес был прекрасен!.. Мой любимый — тоже. Мы шли и шли. Разглядывали чистое звездное небо. И сотни звезд, которые мерцали высоко над головой. Когда-то далекие и недосягаемые, той ночью они словно падали нам в руки. Педро выглядел по особенному красивым и загадочным. Он был вполне себе доволен ужином и встречей с родными. А я… Я была счастлива видеть его таким «особенным», и таким родным. Словно мы, и правда, знали друг друга уже сотни жизней!..       «Что же это, если не любовь?..»       Я думала об этом постоянно, и не скрывала своих чувств, ни от себя, ни от Педро. Кто бы и что ни говорил, наша близость не была лишь плотской. Если раньше все мои отношения строились на сексе и жарких примирениях, то теперь… Теперь прикосновения и ласки, а, особенно, оргазм, это было чем-то интимным и только нашим. Настолько нашим, что не обязательно было сходить с ума и разрывать друг друга. Не было смысла, когда мы уже принадлежали друг другу. Мы просто занимались любовью, потому что, в самые сладостные и терпкие минуты, удовольствие делало нас еще ближе, еще счастливее и нежнее. Это было… Это было не то, что раньше. И близко не то, что у меня было. — Куда мы идем?.. — спросила я, завидев впереди отдавленные огни. — На пляж, — ответил Педро, вновь остановившись и прижав к себе, — знаю, что ты хочешь. — Что, сейчас на пляж?.. — Я улыбнулась, послушно прильнув к нему и поцеловав в усы, чуть выше над губой. — Ночью?.. Не боишься, что к утру фотки разлетаться по всему интернету?.. — Не-а, — хмыкнул он, — я уже ничего не боюсь, belleza. Снимай босоножки.       Вздохнув, я увидела песок под ногами. Почувствовала себя молодой девчонкой на первом свидании и, задорно стянув обувь, ступила голыми пятками на теплый песок. — Он такой мягкий… — Я рассмеялась, приподнявшись на носочках и почувствовав, как песчинки рассыпаются между пальцев. — Удивительно!.. — Пошли!       Педро тоже снял мокасины, схватил за руку, и вместе мы пошли вперед, навстречу шуму волн. Впереди почти ничего не было видно, только чернота и легкие брызги в свете отдаленных фонарей. Оказалось, что мы не пошли туда, где тусовались люди. Остановились подальше, скрытые от посторонних глаз ночной прохладой. Ветер временами поднимался, развевал мои волосы и подхватывал подол длинного платья. Уносил меня, подобно чувствам, куда-то очень далеко от Земли. Нет, я никогда себя так не ощущала. — Ты очень понравилась родным. Особенно сестре, — тихонько сообщил Педро, и в темноте мне виделся лишь его орлиный профиль. — Я очень ждал этого дня. Теперь, когда все обычаи соблюдены, мы можем расслабиться. — Обычаи?.. — Познакомить девушку с друзьями и семьей, позволить влиться в свою жизнь и проявить себя. Ты сделала сегодня и то, и другое, любимая. Я горд. И счастлив. — Это так… Так мило…       Я прижалась к его груди; почувствовала, как Педро вытащил телефон. Экран неприятно загорелся, но только на мгновение, пока он подключал наушники и выбирал песню. А потом… Потом он включил режим полета и, сунув наушник мне в ухо, проделал тоже самое. — Давай посидим тут немного. А потом уже двинемся домой, хорошо?..       Заиграла знакомая приятная мелодия, и я улыбнулась, беззвучно согласившись. Села на песок, попала в теплые объятия, и, глубоко вздохнув, переплела наши пальцы.

«Малыш, это лучший момент,

Мы прошли проверку временем, и да, Сейчас я здесь с тобой, и мне

Хочется верить, что ты останешься рядом. 

Ты знаешь, что я готова умереть, чтобы ты гордился мной. 

Этот вкус, это прикосновение, наша любовь — 

Всё складывается в звуки нашей песни о любви.»

      Я прикрыла глаза, с наслаждением прислушиваясь, чувствуя, как пальцы Педро нежно глядят по запястьям и выше, по локтям к плечам. Он был нежен и заботлив. Ни чем не изменял себе, однако я почувствовала. Отчетливо поняла, той ночью поменялось все. Снова. Да!.. Мы стали ближе и сильнее. Я — точно. Сидела, обнималась с Педро на берегу ночного океана, целовала его губы, очень нежно, иногда покусывая и заигрывая. И слышала, как бьется его сердце. Это было… Это было волшебное время, что мы провели вдвоем, позабыв обо всех заботах. Далеко от дома. Там, посреди тихого пляжа.