Девушка из Бруклина

      Я радовалась, как ребенок, когда Педро сообщил, что съемки перенесли на октябрь, и у нас в запасе оставался месяц. Еще целых тридцать дней!.. О, к тому времени я уже должна была закончить картину. А к середине октября планировалась выставка, на которой мне позволили представить две работы. Мои личные работы. Это было неожиданно, но очень приятно! Я мечтала заниматься живописью профессионально более пятнадцати лет, и, наконец, добившись первых побед, взволнованно топталась на месте в нерешительности. Я безумно жаждала выставить портрет Педро. Да, спустя пару месяцев, мне захотелось, чтобы этого довольного мужчину, — изображенного в лиловых красках, — повесили на стену выставочного зала. Но не для продажи. Исключительно для удовольствия. Больше моего, чем посетителей, но, все же… Я долго думала об этом, и решилась спросить лишь по пути в Бруклин, когда мы вместе ехали на ужин к Саре и Стиву.       За рулем сидел наш верный «друг» — телохранитель и водитель, все в одном лице! А мы, мирно устроившись на заднем сидении автомобиля, держались за руки, провожая вечернее солнце. — Как думаешь, пойдут слухи, если я попрошу выставить твой портрет на будущей выставке?.. — Мой?.. — Педро заинтригованно повернулся, и я заметила несколько седых волосков, проступивших на макушке.       Мы собирались на домашний ужин в кругу моей маленькой семьи. Оделись по-простому, почти одинаково: джинсы и футболки. Хотя, Педро и подметил: «Твоим ножкам нужны платья, mi belleza». — Да, лавандовый портрет, помнишь?.. Один из первых, что я написала красками с фотографии. — Еще бы! Там я вышел лучше, чем на самом деле. — Не правда.       Педро тихонько рассмеялся, погладив по руке, и сказал: — Не думаю, что это доставит нам проблемы, mi amor. За последние недели мы частенько выбирались на ужин, то с Сарой, то с Оскаром, и даже с Люкс. Фотографий в интернете я не видел. — Он пожал плечами. — Кажется, то ли мы с тобой так хорошо «прячемся», то ли мой агент подкупил всех папарацци, и они попросту не делают «неудобные» снимки. — И, все равно, лучше не играть с судьбой. — Говоришь так, словно это вопрос жизни и смерти, mi corazón. — Педро усмехнулся, казалось, что теперь его не очень-то и волновал собственный контракт. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — У меня не может быть проблем из-за тебя, Иза, не начинай это снова, любимая. — Он вздохнул, расслабленно развалившись на сидении. — Ты приносишь мне радость. Ты приносишь мне удовольствие. И, конечно же, можешь повесить портрет в галерее. Мне будет очень приятно.       О, он снова сделал это: поднес мою руку к губам и поцеловал.       «Педро!.. Нельзя испытывать судьбу! Нельзя быть таким идеальным. Мы наживем себе проблем!.. Мы точно накликаем беду своим счастьем!..» — Жаль, что придется уехать, но в следующий раз, я обязательно буду присутствовать, может, даже на лично твоей выставке, девочка моя.       «Девочка моя». На английском языке это прозвучало так… Так сладко. Легкая судорога прошла прямо сквозь пупок, и захотелось… О, нельзя было думать об этом, когда мы только что покинули дом. — Расслабься, — наверное, в сотый раз повторил Педро, улыбаясь во все зубы, — и получай удовольствие. Все хорошо. Ничего не случится.       «Ты в безопасности». — Конечно, — я опустила голову на жесткую спинку кожаного сидения, — ничего дурного не случится.

***

      О, мне так нравилось наблюдать за общением сестры и Педро! Я так радовалась, что они подружились, и могли себе спокойно болтать, сидя за столом. Мы часто ужинали. Проводили время все вместе: Сара и Стив, я и Педро. Могли и фильм посмотреть, и поболтать, и вина выпить!.. «Семейные вечера» — так мы прозвали полюбившуюся всем «Пятницу».       О, с каждым днем, «мужчина моей мечты» производил все большее впечатление на родственников. Даже Стив, по своей сути, нелюдимый и достаточно скромный, рядом с ним смеялся и хохотал во все горло! Любой, самый мрачный и дождливый день, внезапно озарялся радужными красками, когда Педро появлялся в комнате. Душа компании. — ¿Quieres vino, mi amor? — заботливо спросил он, устроившись за столом и опустив салфетку себе на колени. — Esta noche es una noche adecuada para el vino tinto seco. — Sí, gracias… — пробормотала я, прислушиваясь.       Но поняла лишь: «любовь моя», «красное вино» и «ты хочешь?» — Как обстоят дела с испанским? — весело спросила сестра, тем временем как Педро разливал вишневый напиток по бокалам. — Не очень… — Она старается, — подметил Педро, мягко улыбнувшись, — но недостаточно, чтобы запомнить. — Иногда он начинает болтать на испанском, и мне сложно сосредоточиться, потому что… Потому что у него это так хорошо получается. Например, берет предмет, и говорит, — я взяла бокал и попыталась повторить: — Es Un Vaso!.. Я смотрю, вижу бокал, а потом… Потом, когда он просит повторить, я растерянно замечаю улыбку на его губах, и все. Мне нужен другой учитель испанского. Педро, ты отвлекаешь от занятий. — Creo que tengo que empezar a hablarte en español. Siempre. — Ничего не понятно, согласна, но как звучит… — Сара улыбнулась.       А Педро, хмыкнув, взял вилку и произнес: — Es un tenedor, — уголки его губ дрогнули, и я залипла.       Ну, вот, он снова сделал это. — Сара, повтори. — Я посмотрела на сестру. — Es u te…or?.. — Говорила же! Это невозможно!       Стив прыснул со смеху. Мы тоже. — Это очень мило, Педро, — пробормотала Сара, кивнув. — Иза права, если хочешь научить испанскому, либо увози с собой в Чили, либо нанимай учителя. — Я пойду на курсы, когда Педро улетит на съемки. Мы уже договорились. — Es la verdad.       Он взял свой бокал и, вздохнув, вновь заговорил: — Как говорят на моей родине: Una buena cena es una cena tardía si tienes una Copa de vino tinto.       Красное вино оставило приятный терпкий вкус зрелой вишни. Я облизала губы, не без удовольствия осушив бокал до дна. Ммм, это было очень-очень хорошее вино. — И что же там говорят? — Сара выпрямилась, оставив фужер и взявшись за вилку. — Хороший ужин - это поздний ужин, если у вас есть бокал красного вина. — Как точно подмечено. — Muchas gracias!..       Мы рассмеялись, вновь наполнили бокалы. И выпили. Совсем немного, но и этого хватило, чтобы захмелеть. Я радостно улыбалась, пододвинувшись к Педро. Смахивала незаметные крошки с его усов и подбородка, задорно обсуждая предстоящую поездку в Лос-Анджелес. — Мы решили провести там несколько дней, у меня на квартире, — поделился Педро, обнимая за талию, — и забрать пса в Нью-Йорк. — Поедете знакомиться с твоей семьей? — оживлено поинтересовалась Сара, с улыбкой поглядывая на нас, счастливых и воркующих напротив. — Так точно, señorita! — Он потерся носом о мою щеку, вновь схватив бутылку и плеснув немного вина мне в бокал. — У нас большие планы. — Правда? — Я приподняла брови. — И какие же у нас планы, mi amor?.. — Громадные, на самое деле…       Педро не успел договорить. В дверь постучали. Сначала тихо, а потом, словно бы толкнули со всей силы!.. — Вот блин!.. — расстроено вымолвила я, заметив яркое пятно на светлой футболке Педро.       Стук раздался внезапно, да так громко, что рука моя невольно дернулась!.. Кто мог наведаться сюда в пятницу вечером, да еще и на ночь глядя?.. Я встревоженно посмотрела на Сару. А она пожала плечами, жестом велев Стиву проверить.       Мы не придали этому огромного значения. Особенно, учитывая не самый благополучный район, где сестра проживала. Быстро же я отвыкла от бесконечных «соседских войн», воя сирен и частых криков по ночам. Совсем «испортилась» в новом доме. Но по-прежнему оставалась слишком пугливой. Дерганой дурочкой!.. — Ерунда, — отмахнулся Педро, когда я попыталась промокнуть пятно салфеткой, — mi belleza, куплю себе новую.       Ох, нет, дело было даже не в испорченной футболке. Громкий стук невольно оживил воспоминания: жуткие и неприятные, и мне, вдруг, стало так не по себе!.. — Тебе не надо здесь быть, — донеслось из коридора.       Сара услышала, резко поднялась и вышла из-за стола, бросив салфетку на пол. Я тоже не осталась на месте, потому что, расслышав до боли знакомый голос, прозвучавший следом, испытала подлинный ужас. У меня душа ушла в пятки, и тело непроизвольно дернулось. — Только не это… — Что? — Педро повернулся, тоже услыхав возню. — Иза?..       Но я не ответила. Просто не смогла выговорить, да и, вообще, вообразить, что это, вдруг, случится! Повторится вновь. Выбежала в коридор. Увидела Стива. Он как раз вышел за дверь, а Сара, встревоженно обернувшись, махнула рукой, чтобы я ушла. — Да я знаю, что она здесь, — выкрикнул ни кто иной, как Кевин!.. Собственной персоной! Неожиданно явился, и теперь пытался пройти в квартиру, чтобы поговорить со мной. — Я видел, как она пришла. — Иза, вернись в гостиную, — вкрадчиво попросила Сара, и меня насквозь прошибла дрожь, пронизанная страшными предчувствиями.       О, этот вечер обречен был с самого начала. Я нутром чуяла: быть беде!.. Знала, так просто все это не закончится. Но, одурманенная чувствами, пребывая в сладостной эйфории, напрочь позабыла о бывшем возлюбленном, внезапно вновь вернувшимся в мою жизнь. — В чем дело? — Педро вышел следом и опустил руку на плечо, но я, к тому моменту, уже сильно разнервничалась. За дверью послышались крики. — Господи, дайте мне выйти, — я не выдержала, бросившись к сестре. — Так больше продолжаться не может! — Нет, ряхнулась?! — выпалила Сара, схватив за руку и обратившись к Педро: — Это Кевин, бывший. Уведи ее отсюда.       Крики. В моих ушах стоял назойливый голос: пугающий и резкий. Хотелось спрятаться, вновь оказаться в «пузыре», но ничего не вышло. Я отчетливо вспомнила, как Кевин ударил по лицу и оставил шрам, незаметный со временем, но болезненный шрам над губой!.. Стояла ранняя весна, а я ходила в маске, потому что просто не могла выйти на улицу с раздутой челюстью!.. — Я, блять, говорил, чтобы ты здесь не появлялся! — крикнул Стив, и я отвернулась, поймав встревоженный мужской взгляд.       Педро глянул на дверь, потом на на Сару, и, вздохнув, вытащил телефон. — Нужно вызвать полицию, — спокойно сказал он, притянув меня к себе и крепко обхватив за плечо. — Не за чем с ним разговаривать. — Я… — Тише, ничего не случилось, — мягко заверил Педро, наспех набрав цифры на айфоне.       Но дозвониться не успел. Дверь распахнулась, и Сара вскрикнула, разглядев на лице Стива кровь. — Боже… — Я остолбенела.       Вязкая алая кровь!.. Она тянулась по его лицу, текла прямо из носа. Похоже, Кевин снова сделал это! Принял наркоту и ударил Стива. Они цапались не в первый раз. Но, чтобы до крови… Обычно, это была я. Всегда страдала я!.. — Я вызову полицию! — пригрозила Сара, обхватив любимого парня за пояс. — Ага, давай, давненько я там не был.       Кевин. Он вальяжно переступил порог квартиры и, заметив меня, вытянул руку, медленно подозвав одними пальцами. Картина маслом!.. Нет, правда, я бы посмеялась, если бы не знала, на что этот человек способен. Он был зол на весь мир. Проклинал меня годами!.. Бесился, если не подчинялась. Играл в любовь, пока не надоело. Он бил меня. Он калечил меня. Он делал все, лишь бы я осталась. А потом нашел замену. Джессика ушла. Она сбежала. Ну а я, похоже, так и не смогла этого сделать до сих пор!.. — Назови адрес, — строго велел Педро, вручив телефон и шагнув вперед. — Что… — Дождись ответа и скажи адрес, — вкрадчиво повторил он, даже не обернувшись.       И мне стало не хорошо. Совсем не хорошо!.. Словно все лекарства и беседы с доктором исчезли, стерлись из памяти!.. Я ощутила себя беззащитной девушкой, которой и была три года назад. Я словно бы стояла перед своим мучителем, повинно склонив голову, и не могла ни слова вымолвить!.. Я боялась. Видела, как сестра прижимает к лицу Стива салфетки, мигом впитывавшие кровь; держала телефон в руках, слышала голоса в трубке, но никак не могла ответить. Я ничего не могла!.. Застыла. Ощутила дрожь в коленях и, двинувшись вперед, на автомате заговорила, но совсем не то, что нужно, потому что Кевин, едва увидев Педро и догадавшись, что к чему, буквально покраснел: его щеки, лоб, да и все лицо!.. Они приобрели угрожающее выражение. — Достаточно! — выпалила я, метнув испуганный взгляд на Стива. — Посмотри, что ты наделал!.. Ты принимал сегодня?.. Да?.. Зачем ты это делаешь?!       Зрачки его расширились, и стали совершенно черными. Почти бешеными. О, это не сулило ничего хорошего! Ничего!.. — Иза, — Педро схватил за руку и оттолкнул назад, — тебе не ответили? — Он глянул мельком, но этот взгляд… Я на всю жизнь запомнила, каким суровым и грозным он выглядел в ту самую минуту. Я вспомнила про телефон, но экран уже был заблокирован. Поэтому метнулась за своим. Он лежал на столе в гостиной. — Полагаю, что сейчас нам нужно выйти, — донесся голос Педро: внушительный и низкий, — что скажешь?       «Нет», — только и подумала я, но было уже поздно. — Мне нужно потолковать с Бель, — огрызнулся Кевин. — Нет, ты поговоришь со мной, потому что к ней не приблизишься.       Телефон предательский заскользил в руках. Я выругалась, уронила на пол, а когда подняла, первым делом набрала номер охраны.       Гудки! Чертовы гудки!.. — Да ну?.. Хей, Бель! — громко крикнул Кевин, видимо, шагнув за мной, потому что следом послышались глухие удары.       «Бабах!» — Алло!..        Я выскользнула в коридор, ахнула, немедля отпрянув, потому что именно в этот момент раздался громкий звон стекла. Должно быть, Педро ударил Кевина, ибо тот влетел прямо в огромное зеркало. Осколки. Повсюду валялось битое стекло!.. — Нам нужна помощь! — выпалила я в       трубку, едва расслышав голос охранника. — Вызови полицию и поднимайся на второй этаж!.. — Блять, сукин сын!.. — выругался Педро, сплюнув кровь под ноги.       И я увидела разбитую губу. Инстинктивно двинулась навстречу, но он снова не позволил. Выставил руку и отрицательно мотнул головой. Даже не посмотрел на меня!..       Кевин поднялся, весь в порезах, схватил осколок стекла и бросил в сторону гостиной. Прямо туда, где я и стояла. Повезло. Не задело. Но могло бы!..       Кровь на мужских руках… Кевин сильно порезался, но хоть бы что!.. Одурманенный веществами, он снова подхватил острый осколок, ринулся вперед и попытался ударить.       Меня.       Ему нужна была я. — Ты вызвала полицию?! — крикнул Педро, оттолкнув Кевина.       Он сделал это вовремя. Замахнулся и наотмашь врезал кулаком прямо в основание изогнутого носа. Брызнула кровь. Еще больше крови!.. Комната закружилась перед глазами. Я отшатнулась. Увидела, как они сцепились прямо там, на полу!.. В этих осколках! В этой крови!.. Кевин схватил Педро за волосы и попытался долбануть о ближайшую тумбу! Но не смог. Сил не хватило. Педро подался вперед, заломил придурку несколько пальцев и, снова увернувшись от куска стекла, зажатого в ладони, что было сил дернул кисть назад. Кевин взревел, но не сдался. Вскочил на ноги, попытался дотянуться до меня!.. Бешеный и свирепый!.. — Убью! — озлобленно взревел он. — И тебя и эту суку!.. — Пошел отсюда! — Педро схватил за шкирку. Отпрянул назад, но сделал это недостаточно быстро, чтобы сгруппироваться.       Кевин полоснул острым битым краем прямо по руке!..       Я прикрыла рот кончиками пальцев, как раз в тот самый момент, когда в дверях появился Бен. Он забежал в квартиру, одним ударом выбил осколок из лап ублюдка, двинул по спине своим увесистым кулаком, и, оттащив назад, выбросил в коридор. — Боже… — Я на дрожащих ногах подбежала к Педро, подхватил за пояс и помогла подняться. — О… Милый, ты ранен?.. — У меня голос задрожал. — Слышишь?.. — Нормально… — со свистом протянул он, выпрямившись и прижав ладонь к неглубокой ране на предплечье. — Помоги сестре. — Шагнул вперед, разъяренный и грозный. — Еще ничего не кончено. — Педро?..       Мельком глянув на сестру, я поспешила следом, схватила за пояс и, встревоженно вскрикнув, попыталась остановить. — Педро, приедет полиция, успокойся!..       Но он не слушал. Тяжело дыша, выскользнул за дверь, сразу за Беном. Свирепый!.. Весь в крови!.. Я даже не могла понять: где порезы, а где кровоподтеки!.. Где он испачкался, а где, действительно был ранен! Сердце вылетело из тела. Замерло. Я так боялась!.. Я так сильно испугалась!.. Что даже не могла реветь!.. Чувствовала тошноту, подкатывавшую к горлу; ощущала дрожь в поджилках, и ком в груди. Но ни слезинки!..       Вдалеке заревели сирены. — Педро… — Я обняла за плечи и потянула назад. — Педро, все кончено. Слышишь? Полиция в пути. А тебе… Тебе нужен доктор. — Ублюдок так легко не отделается!.. — тяжело дыша пропыхтел он, но все-таки замер. — Я его предупреждал!..       Предупреждал?.. Что это еще значит?! — Нет, конечно, нет!.. — поддержала я, едва не выкрикнув: — Посмотри на меня, и… Господи, прости!..       У меня не было сил, чтобы оттащить его!.. Не было сил, чтобы расспросить!.. Пришлось выбежать вперед. Выйти и, проигнорировав соседей, повылезавших из-за дверей, заглянуть в широко распахнутые карие глаза. — Милый, прости… Боже, тебе нужен врач!.. — Я погладила по мелким царапкам на щеках, осторожно поцеловала в подбородок, стараясь не задеть распухшую губу и, заметив неглубокую ранку на носу, шмыгнула носом. — Ты… Посмотри на меня! Все кончено. Прошу, давай вернемся, нужно остановить кровь и… И отвезти тебя в больницу. — Я увидела окровавленный рукав футболки. От вина не осталось и следа!.. Все было в кровоподтеках!.. — Блять… — Педро зажмурился и стиснул зубы. — Больно?.. — Немного, — выдохнул он, наконец, взглянув на меня, — ты в порядке?..       Хвала богу, он заметил. Очнулся!.. И гнев, еще мгновение назад ютившийся в глазах, внезапно сменился тревогой. Шагнув назад, Педро тряхнул головой, словно избавляясь от навязчивых мыслей догнать и надавать Кевину еще больших тумаков. Он подтер кровь с губы, взглянул на плечо и, вздохнув, осунулся, вновь качнув головой. — Прости, я… — Педро отошел назад и, вернувшись в квартиру, замер на пороге.       Увидел кровь, стекло, сломанную мебель и заплаканную Сару. Подышал немного. А потом, протерев побитое лицо, громко вымолвил: — Сукин сын… — Я вызвала скорую, — прошептала сестра, прикладывая лед к лицу Стива. Она протянула и мне, но я, растерянно вильнув плечами, вдруг расплакалась, выплеснув эмоции.       Господи, это было так страшно!.. Снова очутиться в аду!.. И впутать Педро! Ладно Сара, она прошла со мной бок о бок сквозь огонь и воду, впрочем, как и Стив, вечно заступавшийся за меня. Но Педро!.. — Все… — Он повернулся, посмотрел вымученным взглядом и, заключив в объятия, погладил по голове. — Все нормально, успокойся. — Прости, я не думала… — Все будет хорошо. Это не повторится. На этот раз все не закончится на разговорах. Я… Это моя вина.       Ну вот, теперь он это делал. Обвинял себя. — Не правда, мне нужно было съехать, тогда бы мы не встретились вновь. И тебе не пришлось бы… — Иза, — Педро обнял крепче, и я отчетливо ощутила, как тело его дернулось. Он до сих пор злился, но отчаянно пытался успокоиться. А я не помогала! В растерянных чувствах только и могла рыдать, зажмурившись. — Иза, малышка, нет, — он качнул головой, — нет, мне следовало взяться за него еще месяц назад. Подумал… Я подумал, что припугнуть будет достаточно, но теперь… Теперь вижу, следовало увезти тебя в Лос-Анджелес. Сразу. — Ты говорил с ним?.. — всхлипнув, уточнила я, но головы не отняла. Так и стояла, прижимаясь щекой к перепачканной в крови футболке.       Стояла и обнимала, крепко-накрепко!.. Что было сил!.. Скомкала влажную ткань на мужской спине, опасаясь, как бы Педро снова не рассвирепел, не ринулся следом, и драка не повторилась!.. — Один раз. И это… Это был весьма непродолжительный разговор. — Зачем?.. — Я должен был!.. Я должен был, потому что понимал: предъявить нечего, он чист!.. Хавьера запросила документы из суда. Нам дали лишь заключительную часть. Там не было ничего, за что можно зацепится. Но теперь… Теперь он и на пушечный выстрел к тебе не подойдет!..       Педро, едва ли не силком, приподнял мое лицо и, заглянув в заплаканные глаза, хрипло прошептал: — Веришь?..       Я кивнула, не смогла ничего сказать. Только и смотрела на побитое лицо; видела, как синева подливает под левый глаз, как сильнее опухает кончик носа, и кровь… Алая кровь сочится из колотой ранки… — Тебе нужен лед… — Опомнилась я, вздрогнув, но Педро не позволил отдалиться. — Приедет врач, ничего со мной не случится! — в сердцах заверил он, поморщившись. — Побудь со мной. Не уходи… — В глазах его меркнули слезы. — Мне нужно, чтобы ты обняла меня сейчас, belleza. Я… Я рад тому, что ты не пострадала.       Моя любовь!.. О, сердце сжалось в груди до размера горошины!.. Я не могла вздохнуть, испытывая благодарность, вперемешку со страхом и невысказанной любовью. Тогда и поняла, впервые осознала, что он сделал для меня. Это же была не просто драка. Вовсе нет!.. Педро защищал меня. Он сделал все, и даже больше, только бы я не пострадала!.. И, вот, с меня и волос не упал. Цела и невредима. Благодаря ему. — Ты все сделал правильно, милый, все хорошо. Я в порядке, видишь? — пришлось заставить посмотреть в глаза. — Видишь?.. — Да, прости, плечо болит и глаза печет.       Педро зажмурился, прерывисто вздохнул, и, прижав меня к себе, совсем тихо прошептал: — Я люблю тебя. Я чертовски сильно тебя люблю!..

“The Cinematic Orchestra — Arrival of the birds”

***

      Он не мог поступить иначе. Я не могла винить за это.       Мы были раздавлены. Оба. Вернулись домой за полночь, рука об руку и, не обмолвившись ни словом, поднялись на второй этаж. Вошли в ванную.       Это был страшный вечер. Пятница, которая совсем не удалась. Кевина арестовали. Взяли под стражу, получив показания Педро. Он говорил уверенно, без запинки. Выложил все, как на духу. Не стеснялся в выражениях, описывая вторжение в частную собственность и злоупотребление наркотиками. Он даже упомянул про запрет, который судья выдал несколько лет назад. Подтвердил показания подписью и, взяв меня за руку, спустился вниз по лестнице. Мы вышли на улицу. Сара и Стив плелись следом. Вышли и прошли к машине скорой помощи. Я не смотрела по сторонам, хотя видела: люди смотрят. Они выглядывали в окна и выползали на балконы, будто это было сраное телешоу!.. Я крепко держала Педро за руку. Не проронила ни слова. И не смотрела по сторонам. Видела лишь его сильную спину. Дивилась его мужественности. И, едва дыша, могла идти, охваченная злобой.       Кевин. Я видела его в полицейской машине. Он сидел и улыбался. Параноидальный ублюдок!.. И все нипочем!.. Ворвался в чужую квартиру, поломал мебель, и остался доволен!.. Мразь!.. Господи, как же я его ненавидела!.. Всеми фибрами души! И даже не могла поверить, что, когда-то, считала, что люблю это чудовище!..       Красно-синие сирены. Блики окон, или фотокамер.. Я не знала. И не желала думать. Только лишь молилась, чтобы с Педро и Стивом все было хорошо. Чтобы они не сильно пострадали!.. Прикрывала веки и видела, как он, мой мужчина, бил наотмашь моего врага, моего мучителя!.. Он пошел на это ради меня. Он попытался защитить, и сделал это. Ценой всего!.. Нет, только не это!.. Я мысленно просила бога, чтобы он не пострадал. Чтобы его репутация осталась незапятнана этим скверным происшествием! Ибо, если это просочится в СМИ… Катастрофа. О, я уже предвидела заголовки, покрывшись мурашками.       В больнице было малолюдно. Это хорошо. Стива и Сару не забрали, но Педро требовались швы. И мы поехали. Вдвоем. Скромная медсестра, — не запомнила имя, — может, и узнала его, так странно посмотрела!.. Но ничего не сказала. Обработала раны на лице, шее и руках. Перевязала предплечье, чтобы остановить кровь. Она была очень мила. Дала мне успокоительное в пластмассовом стакане, потому что я никак не могла перестать плакать. Смотрела на своего защитника и беззвучно роняла слезы. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Никто не вступался, за исключением Стива и Сары. Но это… Это было другое!.. Педро заявил о своей любви, словно бросил вызов всему миру!.. И я нервно ждала, а не посыпятся ли новости. Сидела в приемной, трясла ногой и, прикрывая веки, боязливо оглядывалась.       Боже, знала ведь, что Кевина увезли. Его не отпустят, но, все равно, очень боялась!.. Мне было страшно. Очень. Как три года назад, когда он… Когда Кевин чуть не изуродовал меня. Если бы не бдительный сосед, который вызвал полицию… Ох, я бы могла и не сидеть в больнице. Могла бы умереть, и никогда не встретить Педро. Не встретить мужчину моей жизни!..       Он вышел весь в мелких пластырях, сжимавших ранки на щеках и подбородке. Губа разбита. Под левым глазом синяк. И плечо перебинтовано. Педро вышел, и я встала. Вытянула руки, обхватив за пояс и, с благодарность чмокнув в щеку, осторожно засеменила рядом. Мы в обнимку вышли из больницы. Наплевав на все, приблизились к машине. Бен был рядом. Он открыл дверцу, помог нам забраться и, оглядевшись, сел за руль. Не известно, чем бы все закончилось, если бы не он!.. И не мой звонок. — Нам лучше сделать тревожную кнопку, — попытался пошутить Педро, когда мы ехали домой.       Усталый и побитый, он уронил голову мне на плечо.       Моя любовь… Моя опора и надежда. Кто бы мог подумать, что этот вечер закончится так плохо?..       Дома было мрачно. Мы не включили свет. Только в ванной. Я молчаливо усадила любимого на пуфик у зеркала и, опустившись на колени, осторожно стащила окровавленную футболку. Выглядел он паршиво. И, разумеется, нам пришлось отложить вылет в Лос-Анджелес. Минимум на две недели, пока синяк не спадает, и не заживут свежие раны. — Доктор сказал, что швы может снять примерно через три недели, и на носу, и на плече, — сипло протянул Педро, вздохнув. — Как же ты будешь сниматься?.. С таким-то шрамом… — Я налила в тазик воды, опустила у ног и, схватив полотенце, смочила и принялась осторожно обирать окровавленную кожу вокруг раны на плече. — Ерунда, belleza. Однажды я уже разбивал себе лицо об лист фанеры, но… Да, в драках не участвовал со школы. Они наложат грим. С этим проблем не будет. — Ты мог серьезно пострадать! Сомневаюсь, что в школьные годы тебе грозила схожая опасность.       Я смыла кровь с тела и ласково перенесла все свое внимание на, местами, опухшее лицо. Страшное зрелище!.. Кожа была вздута, приобрела красновато-синий оттенок. Педро выглядел несчастным, но для меня оставался самым лучшим на свете! Он был героем. И я любила. Без памяти его любила!.. — Я заступался за себя и за семью. Нам было не сладко. Так что, я часто бывал в кабинете у директора. За драки и побои. Быстро срывался. Велся на провокации. С возрастом я это перерос. Привык решать все разговором, но этот мудак!..       Я увидела, как дернулся его кадык. Педро сглотнул, видимо, припомнив драку. — Меня переклинило. Когда он ринулся за тобой, я просто… — Педро прикрыл глаза. — Я просто схватил и отшвырнул. Прямо в зеркало. Оно разбилось!.. И.. Дальше я лишь помню, как хотел догнать и размозжить его голову о стену!.. Суки сын!.. Падонок!.. — Педро снова занервничал. И открыл глаза. Он посмотрел на меня, прежде чем добавить: — Теперь он арестован за нападение и проникновение на частную собственность в измененном состоянии. И я пойду на все, только бы он там и остался!.. Да… Уж лучше ему там и оставаться, иначе я точно пришибу его!.. — Тише, — прошептала я, роняя слезы на щеки, —тише, милый, тебе лучше успокоиться. Пойдем!.. — Я закончила с лицом. И помогла ему встать. — Давай, снимай джинсы и пойдем в постель. Ты вымотан.       Педро не сопротивлялся. Послушно помог стащить с себя штаны. Остался в трусах, и, приняв мою помощь, спокойно лег в кровать, поморщившись. — Хочешь воды или чай?.. Кофе?.. — Я присела рядом, подогнув ноги. — Хочу, чтобы ты легла со мной, mi belleza.       И я послушно сделала это. Улеглась рядом. Позволила ему прильнуть щекой к шее, и поцеловала в лоб, ласково погладив по здоровому плечу. — Теперь у тебя будут проблемы с агентом, да?.. Я этого не хотела. Если, вдруг, нас засняли вместе и это просочится в СМИ… — Не вини себя, малышка, ты ни в чем не виновата. И, будь, что будет. Я бы все равно не смог иначе. Я бы себе не простил, тронь он тебя хоть пальцем!.. Меня не так воспитывали. И я не стану омрачать память матери.       По телу пробежали острые мурашки, и к глазам вновь подступили слезы. Я обняла любимого, сцепив руки в замок. В спальне царил полумрак. Мы оставили свет в ванной комнате. — Она… Мама всегда говорила, чтобы я относился к женщинам с уважением. Она была тонкой натурой. Она чувствовала жизнь «на грани». Она… Она привнесла в меня только лучшее. — Педро вздохнул, но продолжил. Я почувствовала, как ресницы щекочут кожу на шее. — Помню, как мы разговаривали. На мой восемнадцатый день рождения. Тогда она сказала, чтобы я, если полюблю по-настоящему, сделал все… Все на свете, чтобы девушка была счастлива. И я мысленно поклялся — так оно и будет. Сегодня так и вышло. Главное, ты цела. А с меня не убудет. Оклемаюсь. Не так уж все и плохо. — Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Ты… Ты сын своей матери. Я благодарна твоим родителям, за то, что ты есть.       Охваченная чувствами, я расцеловала мужской лоб, заключив в тесные объятия. — Тот день, когда ее не стало… — неожиданно заговорил он, и я замерла, осторожно опустив ладошку на его растрепанную голову. — Это был февраль. Начало февраля. Страшный месяц, который я и по сей день не выношу. Мне позвонили. И сообщили. В лоб. Это… Я понять не мог. Все равно, что перекроить жизнь надвое!.. Помню, как светило яркое солнце и было тепло. А я ехал в морг. И… Знаешь, видел, как люди смеются, дети играют, но… Я отчетливо понимал, что ничего уже не будет по-прежнему!.. Перелет занял почти пол дня!.. Я пытался держать себя в руках, сидел, а эта стюардесса, милая и приветливая, она постоянно что-то предлагала: кофе, воду… Ну, как обычно. Я не мог ответить. Ни слова вымолвить!.. Я просто представлял маму живой, но она уже была мертва. — Педро глубоко вздохнул, пододвинувшись ближе и прижавшись перебинтованным носом к моей шее. — Помню, как мы говорили в последний раз, всего за несколько дней до… До ее смерти. Мама смеялась. Ни что не предвещало беды. Тогда я думал, что все получилось, все наладилось у них с отцом. Но, нет, мама пребывала в затяжной депрессии. А я ничем не смог помочь. Наверное, поэтому, когда увидел тебя… И впервые понял, что ты страдаешь от похожего недуга, во мне что-то щелкнуло. Режим защиты был активирован. — Мне жаль, милый, — в сердцах прошептала я, вновь погладив по волосам, — жаль, что тебе пришлось это вынести. Поверь, я знаю, что такое потерять маму. Я понимаю, каково это — остаться одному. В этом мы с тобой схожи. В своем горе мы, бесспорно, дополняем друг друга. — Не только в этом, любимая, — устало поправил Педро, — что бы там ни было завтра: сообщения агента или фотографии в СМИ. Это, кажется, не важно. Я выпутаюсь из всякого дерьма, если ты останешься со мной. — Он прерывисто вздохнул. — Моя тревога всегда была там же, Иза. Она была в груди. Каждый божий день… С момента похорон матери, — Педро взял мою ладошку и прижал чуть ниже, прямо к своему солнечному сплетению, — вот здесь. И это чувство… Я знаю, что ты испытываешь, когда боишься, и знаю, каково это… Тревога… Это убийственное чувство. Но я не хочу, чтобы ты испытывала это рядом со мной, потому что, сам, едва избавился, когда ты появилась рядом. Останься со мной, любимая. Это все, чего я сейчас хочу. — Останусь, — тихонько пообещала я, целуя прямо в голову, — останусь, потому что тоже люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю, мой герой.

Теперь я сильна,

Ты отдал мне всё,

Ты отдал всё, что имел,

И теперь я в безопасности.